Что люди думают о глобализации: почему английский язык может способствовать новой форме колонизации и как этого не допустить

Содержание

почему английский язык может способствовать новой форме колонизации и как этого не допустить

Интернет, экономика, рост городов делают мир все более глобальным. Английский язык постепенно воспринимается как что-то, что каждый должен знать наряду с родным языком. Но при этом носители английского могут оказаться в преимуществе перед не-носителями, что в теории похоже на новую форму колонизации, отметила в интервью ITMO.NEWS Карен Барто, преподаватель английского как иностранного в Университете Аризоны, которая приехала в Университет ИТМО на конференцию ESP. Карен также пояснила, почему нельзя обучать английскому по шаблону, а при общении с иностранцами оценивать их по уровню знания английского. Главное – быть открытым и избавляться от предрассудков.

Какие вызовы сейчас стоят перед преподавателями английского языка, популяризаторами его изучения, на ваш взгляд?

Самое главное – мотивировать студентов изучать английский для академического и профессионального успеха.

Необходимо объяснять причины, для чего это нужно, а не просто говорить, что студенты должны это делать. Особенно это актуально для таких вузов, как Университет ИТМО, где обучающиеся не специализируются на изучении языков, а работают в IT-сфере, в науке. То есть для них, кажется, не обязательно знать английский, чтобы быть экспертом в своей области. Поэтому для многих обучающихся в таких учебных заведениях английский – лишь предмет, который нужно «пересидеть», чтобы получить аттестацию. Или же студенты могут быть недовольны, что им все-таки нужно учить английский, из-за чего у них не будет мотивации это делать.

На конференции ESP у меня была панельная дискуссия, на которой присутствовали студенты. Они высказали разные мнения, зачем изучать английский. Один, например, сказал, что для него было бы полезно изучать язык, потому что он поможет ему быть более успешным в своей области. Другой сказал, что у него и так уже сильная подготовка по английскому языку, хотя на курсах ESP он все равно узнает что-то полезное.

Получается, что студенты одного университета по-разному смотрят на то, насколько им нужен английский. И это должны учитывать преподаватели, когда готовят образовательные программы. Это большой вызов.

Но с другой стороны, это же выбор человека: изучать английский или нет.

Да, конечно. Но здесь тоже могут быть разные ситуации. Один студент, например, отметил, что все занятия у него проводятся на русском, но при этом 99 % научных статей, которые он изучает по своей дисциплине, написаны на английском. Есть много студентов, которые не испытывают такой потребности в языке, но им приходится его изучать, чтобы окончить вуз.

Источник: shutterstock.com

А как насчет онлайн-обучения? Сегодня очень много инструментов, которые позволяют изучать язык практически без «живого» учителя. Как вы думаете, функция преподавания английского на очных занятиях еще будет актуальной?

Онлайн-обучение – это очень актуальная на сегодня тема. Эта область очень развивается, потому что так изучать английский дешевле, нет нужды занимать под занятия помещения, есть и другие бонусы. И действительно, это ценный инструмент в помощь обучающимся. Кроме того, это помогает формировать индивидуальные стратегии обучения. Но при этом должно присутствовать и обучение в классах, то есть в группах людей с учителями здесь и сейчас. Это незаменимо, потому что только в группах студенты могут обмениваться опытом: все люди думают по-разному и поэтому могут делиться своими идеями по одной и той же проблеме. Таким образом, студенты помогают друг другу и совершенствуют свой навык. Кроме того, в оффлайн-обучении нет той спонтанности в общении, а ведь это элемент именно живого общения. Занимаясь онлайн вы можете спокойно подумать, но это неестественная форма коммуникации. Однако стоит добавить, что онлайн-обучение – это хорошая альтернатива для тех, кто по каким-либо причинам не может заниматься оффлайн, тем более онлайн-обучение постоянно совершенствуется.

Интернет сделал мир более глобальным: мы можем связываться с людьми на другом конце света без задержек во времени. Как глобализация влияет на изучение английского?

Глобализация и английский язык – это не отдельно стоящие вещи, а то, что влияет друг на друга. Распространение английского – это часть глобализации, точно так же, как глобализация повышает популярность языка. Английский язык стал частью глобальной экономической системы: развиваются международные партнерства между университетами, корпорациями. С одной стороны, распространение английского открывает для людей со всего мира множество новых возможностей. А с другой стороны, это похоже на новую колонизацию, на мой взгляд. Ведь носители английского, получается, имеют преимущество над теми, у кого родным является другой язык. Я много размышляю на этот счет, хотя я носитель английского, преподаватель этого языка. Поэтому я стараюсь быть внимательной к иностранным студентам в США. Ведь кто-то не хочет изучать английский, но вынужден, чтобы продолжить обучение. У кого-то есть культурные барьеры, при этом они хотят знать английский.

Источник: shutterstock.com

Если поразмышлять на этот счет философски, то через общий язык у людей могут сформироваться общие ценности, что сделает нас более мирными, дружелюбными друг к другу вне зависимости от принадлежности к какой-либо нации. Как вы думаете, английский может стать тем глобальным языком, на котором будет говорить каждый? Тем более, на мой взгляд, это не очень сложный язык с достаточно простой грамматикой.

В идеальном мире можно было бы создать что-то вроде этого. Но это очень тяжело. Вы знаете о языке эсперанто? Он был изобретен в конце XIX века именно как единый, общий язык для людей из разных стран, чтобы люди действительно могли разделять общие ценности, быть более едиными. Он был очень простым, основанным на многих языковых группах и сделан так, чтобы его было легко выучить носителям разных языков. То есть ни у кого не должно было бы быть преимущества только потому, что этот язык является для него родным. Но у него не было той дополнительной силы, которую имеет английский язык. И именно то, что у него не было этой силы, делало его наиболее приемлемым именно для целей объединения людей. Ведь, как я уже упоминала, носители английского сейчас будут в преимуществе перед не-носителями, для которых изучение нового языка – это большой труд, в любом случае. Поэтому я до сих пор очень сомневаюсь в необходимости иметь тот самый глобальный язык.

Но сейчас также носителям языка приходится немного переучиваться общаться на английском с не-носителями, то есть говорить медленнее, не употреблять жаргон и другие специфичные фразы. Особенно это актуально для многонациональных компаний. То есть, возможно, обучаться глобальному английскому придется абсолютно всем?

Да, сегодня в мире не-носителей английского уже больше, чем носителей. И поэтому сейчас важно развивать компетенции в общении с людьми разных культур. И это не тот навык, который можно просто выучить, это приходит с практикой. Может возникать много непонимания, когда происходит межнациональное общение в группе и носитель доминантного языка неверно интерпретирует особенности общения других участников из-за ограниченности своего культурного кругозора.

Поэтому я всегда говорю своим американским друзьям, коллегам, что необходимо ездить в другие страны, даже если вы не знаете, как сказать «пожалуйста» на чужом языке. Такой опыт помогает людям быть более простыми в общении. Не нужно говорить: «Фу, он не может говорить по-английски». Носители английского языка должны думать не только о своем преимуществе, но и о том, что им недостает знаний других языков. Мы можем встречать людей с разным уровнем владения иностранного языка, но это не показатель их интеллекта, воспитания, открытости. Поэтому нельзя судить людей только по тому, как они знают твой родной язык.

На самом деле, да. Я раньше в путешествиях стеснялась своего английского, а потом подумала, что даже если я делаю ошибки в английском, те люди, с которыми я общаюсь, вообще не знают русского. Главное – это коммуникация и то, что мы понимаем друг друга. Но все-таки: что вы можете посоветовать изучающим английский, чтобы лучше понять сам язык? Ведь люди, говорящий на разных языках, даже думаю по-другому.

Я, например, люблю изучать английские идиомы, потому что они помогают лучше понять способ мышления носителей, историю языка.

Хороший вопрос, потому что здесь можно рассуждать о важных идеях. Я понимаю, почему для людей кажется нужным изучать культуры англоязычных наций. И это имеет смысл не только, чтобы понять способ мышления носителей языка, но и потому, что эти нации стали доминирующими в глобальной экономике, культуре, политике. Но здесь есть интересная закономерность. Последние пять лет я могла наблюдать, как все больше и больше не-носителей английского начинают публиковать научные работы на английском, то есть вливаться в международную академическую среду. Долгое время в академической среде использовался только формализованный и грамматически отшлифованный английский, которому обучают на уроках академического письма. Но года три назад я стала понимать, что могу отличить статью, написанную носителем, от статьи, которую опубликовал не-носитель. И сейчас некоторые статьи на английском опубликованы так, что ты не можешь точно сказать, что их написал носитель языка.

Но при этом статьи не теряют своей актуальности и научности.

Поэтому я бы не возводила в абсолют необходимость изучать культуру англоязычных стран. Я бы лучше рекомендовала быть более специфичными в изучении языка и одновременно воспринимать его как общий инструмент, чтобы добиться в жизни своих целей. Например, мои студенты изучают особенности обучения в американских вузах, потому что они будут обучаться в них. Но во время самого обучения они смогут узнать об американской культуре ровно столько, сколько сами захотят. Другое дело, если человек изучает, скажем, французский для путешествий и расширения кругозора. Вот здесь уже имеет смысл рассказать ему больше о культуре франкоговорящих стран. Если бы я обучала группу российских студентов, я бы сначала спросила, а для чего им английский: для учебы, работы за рубежом, для работы в своей стране, для общения с американцами или, скажем, сингапурцами? От этих вопросом зависит то, насколько вам нужно знать культуру страны, язык которой вы изучаете.

Карен Барто на конференции ESP

Самое главное – быть открытым. Когда вы общаетесь в чужой культурной или языковой среде, нужно помнить, что люди вокруг просто пытаются коммуницировать. Даже если что-то кажется странным, это не значит, что окружающие вас люди агрессивно настроены. Просто они пытаются общаться на базе своего культурного бэкграунда. Например, когда я собиралась в Россию, мои российские коллеги сказали: «Не подумай, что русские настроены против тебя, просто они не так много улыбаются, как это принято в США». Похожий пример можно привести и в обратной стороне: порой мои студенты спрашивают, почему американцы так много улыбаются? Мир не идеален! Дело в том, что это просто наша социальная норма и только, поясняю я. Поэтому самое важное в межкультурном общении – быть готовым увидеть и попытаться понять того, кто отличается от тебя.

Перейти к содержанию

Сергей Гуриев: «Быть вторым в сегодняшней экономике очень трудно»

Shutterstock / Artistdesign29

Растет или падает неравенство сегодня

Один из вопросов в исследовании неравенства заключается в том, насколько люди на самом деле знают данные о неравенстве. И ответ на этот вопрос такой: не знают. 

На самом деле глобальное неравенство доходов снижается. Если мы посмотрим на весь мир как единое целое и посчитаем неравенство в этом всемирном распределении доходов, то оказывается, что этот коэффициент снижается. Оказывается, что за последние 20 лет произошли большие изменения, в первую очередь, конечно, связанные с ростом доходов в развивающихся странах — в Китае и Индии. 

При этом неравенство внутри стран растет. И есть целый ряд стран, в которых этот рост был достаточно существенным. Например, в США.

При этом надо сказать, что в Китае рост неравенства остановился примерно 15 лет назад. В Бразилии в начале XXI  века неравенство даже снизилось. Конечно, может оказаться так, что неравенство доходов низкое, а неравенство богатства или неравенство возможностей высокое. Например, как в России. 

Выросло ли неравенство между странами? Это зависит от того, как измерять. Если вы будете брать каждую страну как одну штуку и не взвешивать их по населению, то неравенство между странами не меняется. Если взвесить страны по населению, то, конечно, роль Китая и Индии резко возрастает, и тогда оказывается, что неравенство между странами падает. 

При этом оно остается огромным.

Если посмотреть на то, насколько важную роль играет место рождения — точнее, страна, в которой вы живете (хотя кроме 3% мировых мигрантов, 97% людей живут в тех же странах где они родились), — это определяет 77% различий доходов в мире. И в этом смысле, конечно, мир остается крайне неравным местом. Но это неравенство снижается.

Почему вам кажется, что глобальное неравенство растёт? Об этом есть целый ряд исследований. Есть неинформированность людей. Люди думают о фактах, которые происходят вокруг них, основываясь на данных из прессы, а пресса скорее рассказывает нам плохие, а не хорошие новости. Это нормально. Если вы не проверили недавние данные, вы будете удивлены, насколько жизни все-таки стала лучше.  

Слон, поднявший хобот

Важный график, который надо иметь в виду, говоря о неравенстве — это Elephant Curve, кривая со слоном. Если долго смотреть на этот график, вы увидите слона, который поднял хобот.


Этот график смотрит на 20 лет между 1988 и 2008, 20 лет глобализации и технического прогресса до кризиса 2008 года. 

В среднем в мире реальный доход с учетом инфляции вырос на 24%. Это примерно 1,2% в год. Сколько людей могут сказать, что их доход вырос больше, чем на 24%? Оказывается, большинство мирового населения. Весь глобальный средний класс, а также глобальный 1%, который крайне много выиграл от этих 20 лет. 

Но оказывается, что есть люди, которые выиграли меньше. Это люди, которые живут в самых бедных странах — их доход вырос примерно на 15%. Есть люди, которые не выиграли почти ничего. Это люди из посткоммунистических стран, в некоторых из них доход по-прежнему находится на уровне конца 80-х — начала 90-х. Это нижний средний класс в Америке и других развитых странах, а также люди из Италии и из Японии. 

В мире есть существенное количество людей, которых глобализация и технический прогресс этих 20 лет не сделали богаче.

Эта «кривая слона» показывает, насколько важно смотреть не на средний рост, который 24% за 20 лет — это вполне неплохая величина. Но есть люди, которые не выиграли практически ничего, и есть глобальный 1%, который выиграл очень много. 

Где здесь китайцы и индийцы? Они в середине. Это те люди, которые выиграли больше всего — 75% за 20 лет.

Что было в посткоммунистических странах

В целом за 27 лет перехода к рынку (с 1989 до 2016) доходы в переходных экономиках выросли чуть больше, чем на 50%, то есть примерно на 2% в год. Но сколько людей в переходных экономиках могли бы сказать: «Да, мой доход рос на 2%»? Оказалось, что только верхние 30%. Выигрыш большинства, или выигрыш среднего жителя посткоммунистических стран, был существенно ниже.  

Еще один фактор — то, что начальные несколько лет были ужасными. Почти все проиграли от реформы, только самые богатые могли сказать: «Мой доход почти не упал». Поэтому ситуация с доходами и в начале реформ, и по результатам 25–30 лет реформ вызывает много вопросов.

Для нижних 10% спад был очень болезненным, и восстановление к уровню начала реформ было достигнуто только в конце нулевых годов. Человек, который в начале реформ был в нижних 10%, сейчас может похвастаться ростом доходов на 17% за эти почти 30 лет. В то время как для самых богатых ситуация была гораздо лучше — рост был 82%. 

В России неравенство гораздо выше. Средний рост дохода в России был примерно 70% за 27 лет. Но только 20% самых богатых россиян могут сказать, что они заработали больше, чем 70% за эти годы реформ.

И чем богаче вы, тем больше вы выиграли. 


Почему растет неравенство в развитых странах

Во всем мире идут два серьезных процесса, которые невозможно остановить и которые порождают не только средний быстрый экономический рост, но и победителей и проигравших.  

  • Глобализация создает тот самый экономический рост, который помогает, например, быстрому росту в Китае и Индии. Но глобализация порождает и проигравших, включая проигравших в развитых странах. При этом правительства плохо работают над компенсацией потерь. 
  • Технологический прогресс, автоматизация, роботизация, экономика платформ, новые технологические гиганты — это процесс, который также создает добавленную стоимость, инновации и экономический рост. Но также порождает победителей и проигравших. Есть люди, чьи рабочие места замещаются роботами, и у этих людей больше никогда не будет работы — им нужно искать другую профессию. 

Еще одна важная вещь, о которой часто забывают, — то, что глобализация и технический прогресс усиливают друг друга. Чем быстрее развиваются технологии, тем быстрее снижаются транспортные издержки, издержки коммуникаций, издержки работы в удаленном режиме.

Чем, с другой стороны, быстрее снижаются эти издержки, тем легче получать доступ на глобальный рынок. А чем больше у вас размер рынка, тем больше у вас стимулов для того, чтобы изобретать новые технологии. 

И в такой экономике — с высоким уровнем глобализации, с быстрым развитием технологий — возникает ситуация, когда победитель получает все. Если вы самый лучший глобальный производитель социальных сетей, то вы и выиграете. А вторая самая лучшая технология проиграет. Быть вторым в сегодняшней экономике очень трудно.

Если бы были границы

Лучший в мире поисковый движок — это Google, но есть страны, где есть локальные поисковые компании. Например, в Китае, где есть граница, которая не позволяет Google работать там в полной мере. И есть Россия, где есть удивительное чудо — «Яндекс», который выигрывает за счет того, что он первым вошел на рынок и хорошо понимает русский язык.

Тем не менее, в большинстве стран сегодня почти не осталось локальных поисковых компаний. 


Проигравшие «середнячки» 

Очень важный фактор — это то, что глобализация и автоматизация не просто приводят к созданию проигравших и победителей, но и что проигравшие находятся в середине распределения по доходам.

От глобализации и автоматизации выигрывают самые высококвалифицированные люди, люди с высшим образованием: программисты, консультанты, банкиры, люди, которые занимаются развлечениями, профессора, исследователи, юристы и так далее. 

А также рабочие места создаются в низкоквалифицированном сегменте — это те рабочие места, которые слишком дорого аутсорсить или автоматизировать, потому что зарплата у них очень низкая.

И возникает такой феномен поляризации рынка труда: рабочие места создаются наверху и внизу и пропадают в середине. 

Что происходит с этими людьми в среднем сегменте? Некоторые из них меняют профессию, учатся, становятся банкирами, инженерами, программистами, двигаются в этот сегмент. 

Часть из них уходят с рынка труда, играют в видеоигры. Часто это приводит к так называемым смертям отчаяния, когда люди злоупотребляют алкоголем, наркотиками, опиоидами, и это приводит к самоубийству или ранней смерти.  

Или они переходят в низкоквалифицированный сегмент. Тогда они, разумеется, теряют в зарплате, и это само по себе оказывает давление на этот сегмент. 

Влияет ли неравенство на рост?

Статья двух экономистов (Aiyar and Ebeke, 2018) из Международного валютного фонда показывает, что, конечно, мы не можем говорить о причинно-следственных связях, но по крайней мере мы можем говорить о том, что корреляция разная в разных странах. 

Они сказали: давайте посмотрим на неравенство доходов, а также на неравенство возможностей. Они взяли страны с низкой межпоколенческой мобильностью (изменением уровня доходов и социального статуса детей относительно родителей — прим. ред.). Вот, например, Россия — это одна из таких стран. И разделили свою выборку, все страны в мире на две половины: страны с низкой межпоколенческой мобильностью и с высокой. 

В странах с низкой межпоколенческой мобильностью, где неравенство в большей степени является несправедливым, есть отрицательная корреляция между неравенством и темпами экономического роста. А в странах с высокой межпоколенческой мобильностью такой корреляции нет, то есть нет проблемы, что неравенство дорого обходится росту.

То есть в странах, где неравенство является несправедливым и неэффективным, оно отрицательно влияет на рост. А в нордических странах, а также в англо-саксонских странах, кроме Америки, есть равенство возможностей — по крайней мере, оно более высокое, — и поэтому неравенство не приводит к тем эффектам несправедливости и неэффективно, о которых я говорил.


Фото на обложке: Shutterstock / frankie's

Надежды на глобализацию не оправдались: ошибочка вышла

Но есть еще один, не менее разительный пример неверного предвидения: глобализация. На нее возлагали надежды как на средство улучшения жизни людей во всех уголках Земли — и в развитых, и в развивающихся странах. Сегодня дело выглядит таким образом, что ни там, ни там она не пошла на пользу никому, кроме горстки самых богатых людей, которые и до нее не бедствовали.

Когда она началась? На этот счет есть разные мнения. На Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе 2019 года эксперты вспоминали «этапы большого пути», начиная с Великого шелкового пути, после которого появилась глобальная торговля пряностями, потом великие географические открытия и т.д. Глобализацию разделили на четыре этапа, и нынешний назвали по-компьютерному — «Globalization 4.0». Сейчас экономисты спорят о плюсах и минусах именно этого этапа, оставляя предыдущие фазы историкам. Оно и понятно: сегодняшняя «рубашка» ближе к телу, чем музейные экспонаты прошлого.

Но ретроспектива бывает полезна для анализа. «Globalization 4.0» не является уникально негативной по своим последствиям, если сравнивать ее с предыдущими волнами глобализации. Например, эпоха великих географических открытий не только принесла людям, жившим далеко за пределами Старого Света, новейшие достижения европейской цивилизации, но и обернулась для них огромной трагедией: в открытом Колумбом Новом Свете перестали существовать целые народы, место которых занимали привезенные в трюмах кораблей чернокожие рабы из Африки. Похоже на то, как в колымские лагеря в сталинскую эпоху везли эшелонами все новые партии обреченной на скорую смерть дармовой рабсилы.

В сегодняшней Америке у многих появилось обостренное восприятие исторической несправедливости, имевшей место в эпоху колонизации (или «глобализации» под неким порядковым номером). День Колумба в некоторых городах стали переименовывать в День коренных народов, в Нью-Йорке образовалось движение за устранение Колумба — статуи и имени — с одной из центральных площадей… Ну а некоторые потомки африканских рабов стали требовать репараций за каторжный труд своих предков.

Все это оторвано от реальности, но основу под собой имеет. Можно спорить о плюсах и минусах колонизации «отсталых народов», но ясно одно: за приобщение к чуждому для них «передовому» образу жизни все они, от коренных народов российского Севера до аборигенов Австралии, заплатили непомерно высокую цену. И конец эпохи колониализма не стал для них избавлением от бед — бывшие колонии в своем большинстве не вылезают из нищеты, коррупции и войн. В США потомки индейцев эпохи Колумба живут в резервациях, смотреть на которые больно. Ненамного лучше обстоят дела и в афроамериканских городских гетто.

Но вернемся к сегодняшней глобализации под четвертым номером, которая началась в 1990-е годы и на которую возлагали большие надежды. От нее ожидали всесторонних благ — без тех антигуманных явлений, которые сопутствовали предыдущим волнам глобализации. Билл Клинтон в свою бытность президентом США говорил: «Более свободная торговля за рубежом означает новые рабочие места у нас дома. Каждый миллиард долларов, который экспортируют Соединенные Штаты, создает от 20 до 30 тысяч рабочих мест в США».

Его последователь Джордж Буш-младший торжественно провозгласил, что благодаря глобализации «может возникнуть новый мировой порядок, новая эра. Эра, в которой нации мира смогут процветать и жить в гармонии».

Эйфория по поводу глобализации была велика и наивна. Один из гуру американской журналистики, трижды лауреат Пулитцеровской премии, колумнист The New York Times Томас Фридман в 90-е годы писал, что война невозможна между любыми двумя странами, в которых есть McDonald’s. Ну-ну… Чтобы далеко не ходить за примерами, можно вспомнить военное столкновение 2008 года между Россией и Грузией — «Макдоналдсы» на тот момент исправно работали в обеих странах.

…Создание в 1995 году Всемирной торговой организации (ВТО) вместо предшествовавшего ей Генерального соглашения по тарифам и торговле. Расширение Европейского Союза за счет все новых стран, которых по старым меркам (когда был еще не ЕС, а ЕЭС — Европейское экономическое сообщество) никогда не приняли бы в элитный клуб развитых западных демократий. Большая семерка, восьмерка, двадцатка… Североамериканское соглашение о свободной торговле — NAFTA… Это — лишь некоторые вехи последней волны глобализации. Им сопутствовали появление и массовое внедрение аутсорсинга — замены отдельных работников и целых компаний-подрядчиков на более дешевые, базирующиеся в «третьем мире».

Никто не думал о негативных последствиях всего этого. Никто не позаботился о людях, которые пострадали от глобализации. Пострадали, возможно, не так жестоко, как истребленные колонизаторами туземные племена, но тоже очень болезненно. Миллионы людей в развитых странах потеряли работу. Стала рушиться создававшаяся десятилетиями система социальной защиты — она дает трещины даже в таких социально-передовых государствах, как страны Скандинавии. Япония погрузилась в рецессию, которая длилась два десятилетия и фактически разрушила традиционный образ жизни японцев (работа всю жизнь в одной компании, забота компании о быте своих работников, и т.п.). Страна до сих пор не оправилась от экономического спада и стоит на пороге новой рецессии.

Политолог из Джорджтаунского университета Дженнифер Тобин говорит, что «нужно было создать политику перераспределения» в пользу тех, кто страдает от глобализации, «но этого не произошло — нигде в мире». В результате глобализация пошла на пользу лишь небольшой части населения — в основном крупным бизнесменам, увеличивающим свои прибыли за счет новых рынков сбыта, снижения внешнеторговых пошлин, использования офшоров и аутсорсинга.

Страдания от глобализации — это гораздо больше, чем лишение потребителей качественных товаров, хотя и это довольно неприятно. Если в годы моей молодости электроника любой японской марки была сделана только в Японии, американские джинсы — в США, немецкие автомобили — в ФРГ, а датская обувь Ecco — в Дании, то сейчас практически все товары западных брендов происходят из Китая, Бангладеш, Вьетнама, Мексики и прочих мест с дешевой рабочей силой и низкими издержками. Самые дорогие гаджеты — айфоны, айпады и пр. — сделаны только в Китае и нигде больше.

Но гораздо больнее потерять хорошую работу — а ее теряют из-за глобализации и «белые воротнички» (офисные работники), и «синие» (промышленные рабочие). Потерять без шансов найти новую, аналогичную. И быть вынужденным предлагать себя на рынке труда, состязаясь в дешевизне с индийцами и китайцами.

Вот откуда массовое недовольство западных избирателей политическим истеблишментом, которое проявилось в избрании Трампа, Брекзите, росте парламентского представительства партий националистического толка и т.п.

В Штатах в будущем году состоятся президентские выборы, и как минимум один из многочисленных кандидатов строит свою избирательную кампанию на борьбе со злом, которое причинила глобализация. Эндрю Янг, предприниматель, юрист и филантроп, заявляет: «Прямо сейчас люди, входящие в число самых умных в нашей стране, думают над тем, как заменить вас более дешевым работником из заморской страны».

Что предлагает Янг? Выплачивать каждому жителю США некий базовый доход, позволяющий держаться на плаву даже при отсутствии работы. Подобные идеи сегодня возникают и в других странах, включая Россию. Но трудно себе представить, что власть и деньги предержащие вдруг добровольно захотят умерить свою жадность и поделиться. Вся история человечества показывает, что перераспределение в пользу бедных происходит только путем борьбы последних за свои права. Даже пресловутый «шведский социализм» — сравнительно недавнее явление: в 1931 году в районе Одален солдаты, вызванные на подмогу полиции, расстреляли бастующих рабочих…

Борис КАГАРЛИЦКИЙ, директор Института глобализации и социальных движений: «Власть

«Малообразованное общество — общество более жестокое. Шансы на насилие повышаются с падением уровня образования», — предупреждает Борис Кагарлицкий, директор Института глобализации и социальных движений.

 

Дисфункция

 

— Борис Юльевич, вы как-то сказали, что слово «реформа» уже вызывает у людей лишь страх и трепет. Это только у россиян такая реакция на изменения?
                                                         

— Так происходит практически во всём мире, пока разве что Америка остаётся исключением — там слово «реформа» ещё имеет позитивный смысл. А когда о реформах говорят в Европе, это значит — что-нибудь отнимут или уничтожат.

 

У нас складывается идиллическое представление о том, как замечательно живут люди в Европе, потому что мы бываем там только в качестве туристов. Но надо понимать: происходящее в России — не уникально. Сегодня повсеместно — и в странах Евросоюза, и в той же Америке — проводится политика, направленная на снижение уровня жизни населения, ликвидацию образования, демонтаж здравоохранения.

 

Василий Колташов, мой коллега, живущий в Греции, провёл очень интересное исследование. У нас сейчас рекордная цена на нефть: среднемесячная цена за 2011 год стала самой высокой за всю историю. Но при этом Россия не может свести бездефицитный бюджет. Почему? Мы считаем доллары, как будто они не потеряли своей ценности. А Колташов сравнил, сколько золота можно было купить на 1 доллар в 2008 году и к концу 2011-го. Выяснилось, что в этом измерении доллар потерял до 40% своей стоимости. В таких условиях поддерживать экономику невозможно. И народ это подсознательно чувствует.

 

Говорят, у людей пробудилось чувство собственного достоинства. Вдруг. Они много лет допускали точно такие же выборы, спокойно воспринимали откаты, взятки, ментов. Что, разве менты стали хуже за последние 2 года? Майор Евсюков появился не вчера. Но такое ощущение, что 3 декабря у людей что-то начало чесаться, 4 декабря пробудилось чувство собственного достоинства, а 5-го бушевало так, что они уже не могли молчать и побежали на улицу. Так не бывает!

 

Люди думают, что они выступают против неправильного подсчёта голосов на выборах. На самом деле они протестуют потому, что ощущают дискомфорт в своей повседневной жизни. Всё это очень похоже на 1988 год, когда были надежды на перестройку, на изменения к лучшему. Но летом 1988 года власти «закрутили гайки». И в 1989-м рвануло! Теперь тоже рванёт. Но когда, спрогнозировать трудно. В любом случае, власть вынуждена будет сама себя менять — не для собственного удовольствия, а под давлением обстоятельств. Ведь народом уже нельзя управлять, как год назад. 4 декабря произошёл перелом.


Где подарки?

 

— В 2004 году вы сказали, что современное общество для нашей экономики слишком умное, что те, кто делает себе состояния, выкачивая недра, постараются добраться и до системы образования, чтобы сделать нацию более глупой…

 

— Систему образования у нас хотели демонтировать ещё лет 20 назад. Ведь качественное образование даёт людям такие знания, которые новой экономике не нужны. Конечно, можно было бы радикально перестроить нашу экономическую систему, но правящая элита — её часть, и в таких изменениях не заинтересована. Поэтому они решили рубить образование. За последние два года министр Фурсенко взялся за дело очень профессионально… И вот у нас уже выросло целое поколение бюрократов и академических работников, которые не умеют преподавать, зато отлично знают, как послать в министерство правильную бумагу. Обратите внимание на одну интересную вещь: население сегодня недовольно состоянием здравоохранения, ещё больше — образованием. Оппозиция играет на этом недовольстве в своей критике действующей власти. Тем не менее на митингах либеральная трибуна требования, направленные против реформы образования, категорически блокирует. Почему? Да потому, что в этих вопросах они абсолютно солидарны с властью! И если они к каким-то руководящим постам прорвутся, будут делать то же самое.

 

С другой стороны, начался всеобщий тихий саботаж реформы со стороны провинциальной образовательно-медицинской бюрократии. Люди в регионах контрабандой пытаются протащить качественное образование. Такая своеобразная партизанщина. То есть мы благодаря необдуманным поступкам наших властей подходим к рубежу, когда гражданское действие становится необходимым. Русский человек ведь не хочет быть гражданином. Он упирается. Но ему уже никуда не деться.

 

— Не хочет, потому что менталитет не тот?

 

— В России социальные структуры не такие, как в Европе: целый ряд пороков капитализма наложился на советские особенности. Социолог Анна Очкина заметила: у нас люди думают, будто государство — или Дед Мороз, или Левиафан: то ли подарок даст, то ли проглотит. Мы ждём подарков и обижаемся, что их не дают. Ведь нынешние 30-летние помнят, что их родителям в СССР давали, например, жильё. Правительство и сейчас надавало обещаний. А как оно их будет выполнять — неизвестно. И мы опять думаем: «Они хорошие ребята, они нас пожалеют». Но так же нельзя! Когда в 1989 году проходили забастовки шахтёров, было не просто подписано соглашение с правительством, но и прописаны способы контроля за его исполнением. Российский человек начинал выходить на уровень гражданского действия. А потом это было потеряно. И только сейчас российское общество снова начинает просыпаться, потому что другого выхода нет. Нужно не только научиться требовать, но и чётко определить, как можно проследить за выполнением данных властью обещаний.

 

— Но если, как вы говорите, нас сознательно делают глупее, то как это глупеющее общество сможет чему-то учиться? Тем более на митингах.

 

— Если кто-то думает, что люди, если они будут глупы, не станут бунтовать, он ошибается. Бунтовать всё равно будут, но глупо. Пример мы видели в последние несколько месяцев.

 

Да, малообразованное общество — более жестокое. Шансы на насилие повышаются с падением интеллектуального уровня. Но не надо думать, что министр образования сознательно ставит перед собой задачу сделать людей глупыми. Его цель — подогнать нас под созданную экономическую структуру. А оглупление — это уже побочный эффект. Экономике трубы действительно не нужно много образованных людей. Более того, экономике трубы не нужна и половина населения России. Они не знают, что с этим населением делать, куда его приспособить. А вымираем мы не так быстро… Это вообще глобальная проблема — чем занять население собственной страны. Поэтому сейчас вся мировая экономика будет перестраиваться. Придётся восстанавливать промышленность — и не только в России, но и в европейских странах. Перенос многих производств в Китай угнетает социальную систему по всему миру, а посему готовит почву для реиндустриализации старых промышленных стран. Известно, что самое большое количество рабочих мест Китай убил не в Европе и США, а в третьем мире и Восточной Европе — России. Когда мы восхищаемся Китаем, тем, как он замечательно поднялся, не надо забывать, что он поднялся за наш счёт.

 

Но если мы больно ударимся о дно, у нас может появиться шанс одними из первых вылезти из нынешнего затяжного кризиса. Я сторонник потрясений, потому что они дают возможность развернуться. Но главная проблема в том, что у нас люди боятся перемен. А больше всего боятся свободы, ответственности, того, что нужно будет самим что-то решать. Ведь это гораздо страшнее, чем танки на улицах.

 

http://www.sz.aif.ru/politic/article/26327

Владимир Познер – о национальной идентичности в эпоху глобализации

– Я из Кабардино-Балкарии, и погружена в реалии малых народов, которые стремятся сохранить свою национальную идентичность, стремятся сохранить свой язык, обычаи, культуру. И учитывая этот тренд на глобализацию, меня мучает вопрос, а не тщетны ли эти усилия? И вот если посмотреть в перспективе пятидесяти, ста лет, – какое вообще значение будет иметь национальная идентичность, откуда ты, кто ты и так далее.

– Мне кажется, что движущей силой глобализации является капитализм. Что я имею в виду? Возьму очень простой пример. Вот есть фирма Nike, которая делает кроссовки. Хорошие кроссовки, предположим, стоят 150 долларов. Американский рабочий, который делает эти кроссовки, получает минимум 15 долларов в час, такой закон, меньше он не может получать. А вот если эти кроссовки будет делать китаец, то ему можно платить не 15 долларов в час, а 20 центов в час, но продавать по-прежнему по 150 долларов. Совершенно колоссальный выигрыш.

Когда переносят крупнейшие производства в другие страны, где можно все это производить намного дешевле, но не продавать дешевле, а продавать точно так же. Вот что такое глобализация.

Это вовсе не стремление «уничтожить» малые народы или чтобы они не говорили на своем языке. Об этом вообще нет речи, они не думают об этом. Есть совсем другое – это максимальный заработок, прибыль.

Никакого исчезновения малых народов не будет в результате этого и они не забудут свой язык. Они все равно живут на своей территории, ходят в свои школы, у них есть свои семьи, свои традиции. И на мой взгляд, глобализация на это не влияет. Для меня глобализация – это сугубо экономические соображения.

– То есть вы не представляете себе такую ситуацию, если взять Европу как единое образование, в которой люди во Франции, в Германии, в других странах будут идентифицировать себя в первую очередь как европейцы, а не, например, как немец, француз и так далее…

– Они себя так не идентифицируют. Я могу сказать вам на опыте моих фильмов, когда я в той или иной стране брал интервью у людей, я у всех спрашивал, задавал один и тот же вопрос. Если это было во Франции, то вопрос звучал так: «Пожалуйста, завершите для меня следующее предложение: Для меня быть французом – это значит…», в Германии – «для меня быть немцем – это значит…», в Англии и так далее. И все, кроме немцев, и это очень интересно, отвечали «для меня быть французом – это важно и это главное» и так далее. А вот немцы отвечали: «для меня – это значит быть европейцем».

Почему они так отвечали? Потому что до сих пор, и они это чувствуют, сказать «Я – немец» – это не очень как-то хорошо воспринимается в той же Европе. Потому что немец – этот тот человек, который за XX век был повинен в двух мировых войнах. И причем если Первая мировая война – это была просто война, страшная, тяжелая, но война. То Вторая мировая – связана с невероятно страшными, бесчеловечными вещами, которые творили немцы, а не кто-нибудь другой.

До сих пор этот комплекс вины, хотя вроде сегодняшний немец ни в чем не виноват, тем не менее, этот комплекс сохранился. И это была единственная страна, в которой хоть какие-то люди отвечали: «Для меня быть немцем – это значит быть европейцем».

Ни в Италии, ни в Испании, ни в Англии, ни во Франции, ни в Скандинавских странах такого не было. То есть своя национальная принадлежность, она очень значима – это просто главное.

Две стороны глобализации. Доктор наук о том, как воспринимают себя этносы | ОБЩЕСТВО

Сфера научных интересов профессора КубГТУ Оксаны Тучиной — люди, точнее то, как осознают себя и, соответственно, выстраивают отношения с миром представители разных национальностей. Почему люди в диаспоре и на Родине воспринимают себя по-разному, что даёт и забирает у этносов глобализация и как традиции определяют отношение к себе и другим, — об этом доктор наук рассказала «АиФ-Юг».

Русский равно россиянин?

Федор Пономарев, «АиФ-Юг»: Оксана Роальдовна, вы изучаете этническое самосознание молодёжи — как же ощущают себя люди различных национальностей в крае? Чем их жизнь отличается от жизни отцов и дедов?

Тучина Оксана Роальдовна. Профессор, доктор психологических наук, профессор кафедры истории, философии и психологии. Защитила докторскую диссертацию по теме «Самопонимание личностью этнокультурной идентичности в разных условиях бытия». Фото: Из личного архива/ Оксана Тучина

Оксана Тучина: Мы исследуем не жизнь как таковую, а феномен этнической идентичности. Вот что для вас, например, значит быть русским? В чём личностный смысл этнической принадлежности? Это и есть сфера наших интересов — мы изучаем, какой смысл человек вкладывает в понимание этнической принадлежности и как это влияет на его жизнь, отношения с собой и с другими. Мы занимаемся темой с начала нулевых, но даже за такое короткое с социологической точки зрения время уже произошли видимые изменения. Известный факт — в самосознании русских этничность плотно смыкается с гражданственностью, то есть «русский» и «россиянин» воспринимаются как синонимы. Но отношение к этому факту разное — в начале нулевых оно было несколько критичным и ироничным, сейчас же преобладает чувство гордости за принадлежность к этнической и государственной группе. Это касается русских, потому что у них феномен этничности и гражданственности практически совпадает — у представителей больших этносов это обычное дело: государственный язык — родной, они составляют этническое большинство в стране.

— В то же время за границей русскими часто называют всех уроженцев бывшего СССР…

— Может быть, но у тех, кто не относится к титульному этносу, есть интересные нюансы. Мы изучали армян, адыгов, абхазов — у них многое зависит не только от этнической и культурной принадлежности, но и от условий бытия группы. Например, адыги — представители коренной нации, но они в меньшинстве даже в Адыгее. Абхазы — давняя этническая группа, которая сейчас строит свою государственность. Причём культурно и исторически абхазы и адыги достаточно схожи, но произошло расхождение — одни в составе России, другие в последние 25 лет — независимое государство. И даже у них есть как сходства, так и серьёзные различия. А армяне — диаспора. И сама по себе ситуация жизни в диаспоре накладывает существенный отпечаток на восприятие себя. Мы изучали армян, живущих на Кубани и на родине, в Армении, и результаты получились очень разные.

— В чём же отличия?

— Наши ощущают себя армянами только здесь, в крае,  благодаря фенотипу, семейным связям и т.д. В диаспоре складываются ощущения, что настоящие армяне живут в Армении, видят из окна Арарат. Когда же они приезжают в Армению, первым делом чувствуют эйфорию — все говорят по-армянски, все вокруг свои. А на деле оказывается, что живут там обычные люди — есть хорошие и не очень, добрые и злые, и т.д. И тогда уже наши армяне чувствуют себя другими, русскими. Мы сотрудничаем с Российско-Армянским университетом, где учится много армян из России — там их неофициально называют «иностранцами». Дело в том, что сама по себе ситуация диаспорной идентичности создаёт ощущение единства. Мы проводили эксперимент, изучали какие главные качества у армян в восприятии их самих. На Кубани они дружно говорят — коллективизм, сильная этническая солидарность, предприимчивость и трудолюбие. А в Армении результаты совершенно другие — там считают себя ленивыми и индивидуалистами. Так влияет фактор диаспорности.

— В Краснодарском крае живут люди разных наций, на постоянное место жительство приезжают тысячи из других регионов — сколько времени нужно, чтобы носители другой культуры адаптировались?

— Это зависит в первую очередь от того, хотят ли сами приезжие притираться. Те же армяне уже во втором поколении — абсолютно здешние люди, говорят: «мы, кубанцы». В то же время есть те, кто оказался в крае не по своей воле, и ощущают себя временными, например, турки-месхетинцы. И они не хотят адаптироваться совсем. Курды вообще не думают, что будут здесь жить, растить детей — и либо замыкаются в себе, либо противопоставляют себя окружающим. Поэтому адаптивность во многом зависит от того, с какой установкой приехал человек. Жить — тогда хватит несколько лет, особенно если нет языкового барьера. Если же край рассматривается как перевалочный пункт либо плацдарм, чтобы обосноваться и установить свои правила, то можно не адаптироваться в принципе — как произошло с албанцами в Косово. Так что всё зависит не от длительности проживания, а от установки самих людей.

Традиция глубоко в нас

— Есть ощущение, что в многонациональном регионе традиции народов превращаются в дань прошлому и не несут в себе особой смысловой нагрузки, их соблюдают только, чтобы уважить старших — так ли это?

— Во-первых, это зависит от этнической группы — у тех же адыгов и абхазов традиции определяют многое. Люди, может быть, не всегда осознают, насколько мы отличаемся. В Абхазии абсолютно другая культура общения в коллективе, между старшими и младшими. И это уже находится на таком глубинном уровне, что воспринимается как норма. У нас студенты не всегда встают, когда преподаватель входит в аудиторию. А там делают это даже в кафе,  поэтому приходится разделять столовые, иначе студенты вообще не поедят. Традиция — это не определённые обряды, а более глубокие вещи, которые мы не всегда осознаём. Обряды — всего лишь внешняя сторона традиции, а сама она лежит в основе нашего отношения с миром вообще. Когда начинаешь копать, то люди с удивлением понимают, откуда это в них. В небольших этносах традиция выражена более ярко. У русских, пусть и не так явно, но тоже есть традиции, связанные и с православием, и с более глубокими слоями коллективной психики. Это сложнее вытащить наружу, кажется, что глобализация всё затоптала. Но это есть. Зная, как традиции влияют на нашу жизнь, проще объяснить и наше отношение к ней.

— Студенты поступают в вуз, приезжают из разных мест, их традиции сталкиваются. Как они преобразуются, меняются?

— Первое, что выясняют люди, поступившие на первый курс, кто откуда приехал. Принцип землячества лежит в основе категоризации людей. Поэтому кавказские ребята сразу интуитивно организуют свою группу, африканцы держатся вместе, арабы объединяются в общность.  На таком уровне принцип «свой-чужой» действует интуитивно. А дальше всё зависит от плотности групп. У нас сейчас нет отдельных групп для иностранцев — они учатся вместе со всеми. Потому что в противном случае они общаются только на своём языке и плохо усваивают русский. Когда же в группе несколько иностранцев, они вынуждены адаптироваться, учить язык, узнавать, как всё устроено, как надо обращаться к людям и т.д.

Плата за возможности

— Вы исследуете и то, как глобализация влияет на этническое самосознание . И каков же вывод, размывает она национальные общины, или, напротив, заставляет людей объединяться по национальному признаку?

— Влияние это многовекторное — с одной стороны, глобализацию рассматривают как спектр новых возможностей: путешествовать, работать, учиться. Она подталкивает молодёжь к самосовершенствованию, изучению иностранных языков. С другой стороны, и большие, и малые народы ощущают, что могут потеряться во всеобщем глобальном поле. Для малых этносов это намного более больная тема, потому что для них потеря этнической самоидентификации равна потере себя. Они ощущают себя прежде всего через этничность. У русских это опасение выражено не так сильно —  мы ощущаем, что нас много, мы всё равно сохранимся и даже привнесём свой вклад в глобализацию. Такое ощущение характерно для любого большого этноса. Кстати, есть такая категория «русский мир» — ментальное воздействие, которое наша культура оказывают на окружающих. И русский мир тоже можно рассматривать как другое направление глобализации.

— Сейчас часто говорят, что глобализация сдаёт позиции — Великобритания выходит из Евросоюза, страны закрывают границы, защищают свои рынки — это заметно?

— На уровне сознания глобализация свершилась, и она влияет на образ нашей жизни: мы не можем жить без интернета, телефона, соцсетей, а всё это проявления глобального мира. Интересный момент: даже студенты часто не понимают, что такое глобализация.

— И что же это, если коротко?

— Это объединение мировых сил и унификация определённых свойств и традиций. У глобализации есть сторона возможностей, приобретения чего-то нового, но плата за это — унификация. Студенты, с одной стороны, за глобализацию, потому что она даёт массу возможностей, но, с другой стороны, не готовы жертвовать национальной уникальностью. Не стоит рассматривать глобализацию как однозначное благо либо однозначное зло.

«Глобализация не вызов, это возможность для татар»

Радик Салихов: «Татары во многом сыграли определяющую роль в сохранении и развитии российской государственности»

Фото: © Рамиль Гали / ИА «Татар-информ»

«Полной независимости, полного суверенитета нет ни у кого»

Тридцать лет новейшей истории России, 30 лет истории Республики Татарстан.  Если вернемся в памяти на рубеж 1990-1991-х годов, что вы тогда ждали от будущего? Что из этого реализовалось, а что нет?

Для всей страны это было в первую очередь романтическое время. Все жили в ожидании какого-то чуда. Экономическая ситуация была очень непростая. Люди ждали реальных изменений в материальной жизни, общественной стабильности. А стабильности не было.

Я в те годы был еще молодым ученым, только что поступившим на работу в институт языка и литературы. Коллеги более старшего поколения были воодушевлены идеями суверенитета, горели надеждами на возрождение татарского языка, подлинной истории и наследия татарского народа. Уже тогда громко заговорили о роли и месте татар в мире. И, конечно, достижения начала 1990-х годов, среди которых Декларация о государственном суверенитете РТ, учреждение должности Президента РТ, принятие Конституции республики и многое другое, вселяли в сердца людей надежду на то, что татары войдут в мировую семью на равных правах.

В то же время эти романтики хотели стремительных изменений, чуть ли не революционных преобразований, некоторые даже требовали полной независимости республики. Но Президент Татарстана Минтимер Шаймиев правильно отмечал, что полной независимости, полного суверенитета нет ни у кого. Люди, имеющие дело с реальной экономикой, социальной сферой, занимали спокойную, взвешенную позицию. Постепенно романтика проходила, и оставалась только каждодневная напряженная работа.

По итогам мы видим, что руководство республики сумело соединить прагматичные устремления с романтическими настроениями людей, ждавших изменений. И, казалось бы, незаметно, но к началу нулевых годов многие задачи, декларировавшиеся национальным движением, так или иначе уже решались. К этой работе привлекли самые широкие слои населения, общественные организации, Всемирный конгресс татар. Приняли госпрограмму по сохранению языков народов РТ, сохранению национальной идентичности народов республики. В республике учредили Академию наук, научные институты, взявшиеся за реализацию этих программ. Все включились в процесс. Вот такая произошла эволюция: от романтики и эмоций первых лет к созидательной работе.  

«Было очень много недовольных созданием национальных автономий»

А как бы вы оценили роль Татарстана в строительстве новой государственности России? Если вернуться в начало 1920-х годов, то ведь и создание ТАССР шло очень непросто, через серьезные политические баталии. Мы знаем, что попытки повысить статус республики до союзной предпринимались на протяжении всего советского периода.

Татары во многом сыграли определяющую роль в сохранении и развитии российской государственности. С началом политической истории татарского народа, с возникновением первой политической партии «Иттифак», с созданием мусульманской фракции в Государственной думе Российской империи и всеобщего оживления общественной жизни мусульман России в начале ХХ века был поставлен вопрос о национально-культурной автономии. Речь никогда не шла о территориальном разграничении, отстаивалась автономия духовной жизни, равноправие татарского, тюркского, мусульманского населения страны с другими народами и конфессиями. Это стремление приобрело всероссийский масштаб. А после революции 1917 года эти настроения проникли в самую гущу татарского народа.

Уже после и вследствие этого возникла идея создания территориальной автономии татарского и других тюркских народов: башкир, азербайджанцев и др. Период с 1917 по 1920 год был критическим для судеб России, потому что стоял вопрос: сохранится ли целостность государства в стране, раздираемой Гражданской войной, в которой царил голод и хозяйственная разруха, где брат шел на брата. Мудрость первых руководителей, стоявших у истоков советской Татарии, заключалась в том, что они планировали строительство молодой государственности татарского народа в составе одной большой страны – России. Впрочем, и у их оппонентов, у того же буржуазно-демократического движения, не было цели создать независимое государство.

«Существовали разные проекты. Они не реализовались. Провозглашение Советской Татарии в 1920 году ознаменовало создание не этнической государственности»

Фото: © Салават Камалетдинов / ИА «Татар-информ»

Существовали разные проекты: штата «Идель-Урал» в 1918 году, Татаро-Башкирской республики в 1919 году. Они не реализовались. Провозглашение Советской Татарии в 1920 году ознаменовало создание неэтнической государственности. ТАССР возникла как поликонфессиональная, многонациональная государственность, отражающая чаяния всех народов и слоев населения. В первую очередь, конечно, победившего пролетариата.

Но, несмотря на ленинскую политику, признающую право нации на самоопределение, в стране еще довлели имперские традиции. Было очень много недовольных созданием национальных автономий. Но в действительности это был дальновидный шаг советского руководства, поскольку создание государственных образований в составе РСФСР способствовало экономическому, культурному развитию регионов. Руководители на местах брали всю ответственность на себя. В результате в ТАССР довольно быстро преодолели последствия голода, сравнительно успешно проводили новую экономическую политику.

К концу 1920-х – началу 1930-х годов Татария была одним из регионов с развитой экономикой и культурой. В масштабах страны республика занимала первые места по многим параметрам, начиная от темпов коллективизации, индустриализации до засева сельскохозяйственных площадей.  

Конечно, национальная интеллигенция в значительной своей массе была не совсем довольна усеченным, урезанным статусом автономии. Общественность и некоторые руководители республики вполне справедливо считали, что Татария вправе иметь статус союзной республики. Этот вопрос неоднократно поднимался и в 30-е, и в 50-е годы, и особенно в 70-е годы ХХ века, когда Татарстан уже стал признанным флагманом экономического развития страны.

Республика располагала развитой нефтяной промышленностью. Не случайно нас называли «второе Баку».  Но, к сожалению, этот вопрос в те годы не решился. Все осталось, как было. Тем не менее даже урезанный статус не мешал поступательному развитию Татарстана.

1990 год открыл для нас врата возможностей. Народы республики наконец-то получили то, чего они заслуживали. Декларация о государственном суверенитете Республики Татарстан преследовала прежде всего задачу добиться равного статуса со всеми союзными республиками. Это стало бы торжеством справедливости. Все это в итоге дало толчок дальнейшему укреплению самостоятельности республики в 1990-е годы, уже после развала СССР.

«Федеративные отношения стали спасательным кругом для страны»

Сегодня иногда приходится слышать о том, что принцип создания Советского Союза как федерации был ошибочным. Однако есть и противоположная точка зрения. Ее сторонники считают, что иначе большевики не смогли бы собрать Россию, развалившуюся на территории. Как, собственно, и в период после распада СССР.

Да, есть разные мнения. Однако нужно судить по результату. В переломные исторические эпохи главная задача – сохранение вековой российской государственности. И в 1990-е годы, в этом абсолютно непредсказуемом политическом пространстве, в этой бесконечно меняющейся обстановке на фоне военных конфликтов, в стране с полуразрушенной экономикой и недовольным населением, безусловно, нужно было пройти буквально по краю пропасти. Не допустить, чтобы центробежные тенденции переросли в лавинообразное хаотичное движение. В этой ситуации, на мой взгляд, да и многие ученые-историки так считают, роль Татарстана, его руководства во многом была определяющей. Несмотря на давление и в самой республике, на прессинг со стороны, центристская позиция, стремление выстроить договорные федеративные отношения стали своеобразным спасательным кругом для страны. Страны, в которой регионы уже не знали, что делать, чтобы спасти свою экономику и свое население. То ли удариться в оголтелый сепаратизм, то ли вообще отказаться от всякой управленческой самостоятельности.

«Инициатива о договорных отношениях исходила из Татарстана. В итоге Москва и Казань пришли к подписанию договора»

Фото: © Владимир Васильев / ИА «Татар-информ»

Инициатива о договорных отношениях исходила из Татарстана. В итоге Москва и Казань пришли к подписанию договора. А затем федеральный центр распространил эту практику на все национальные республики и регионы.

Все это, конечно же, остудило горячие головы в регионах, выбило козыри из рук противников федерализации. На мой взгляд, это был единственный путь спасения страны в тот период. И вы правы, в этом просматривается какая-то параллель с эпохой Гражданской войны, с началом 1920-х годов, когда в принципе у большевиков не было иного выбора, как предоставить хотя бы какую-то квазигосударственность национальным окраинам, во весь голос требовавшим самостоятельности.

Ведь почему Колчак, опытный военачальник, командовавший хорошо вооруженной армией, проиграл в Гражданской войне? Да потому что он отказался учитывать интересы башкир, татар, казахов, других народов, составлявших серьезную часть большевистских частей и, по сути, сыгравших решающую роль в разгроме колчаковских войск в Сибири, на Урале, в Поволжье. Это был его просчет. Большевики вели более разумную, более мудрую политику.

Конечно, с позиций нынешнего дня мы можем сказать, что решение большевиков было не идеальным, а право выхода союзных республик из состава СССР оказалось миной замедленного действия. Но ведь все это в течение 70-летней истории страны можно было каким-то образом решить. При создании Советского Союза в 1920-х годах у Ленина не было иной возможности. Он нашел единственный выход из тяжелейшей ситуации. То же самое мы наблюдали в 1990-х годах уже в постсоветской России, которую вытащил из хаоса федерализм.

«Авторитет личности Рустама Минниханова таков, что не зависит от наименования должности»

Татарстану предстоит изменить наименование должности Президента республики. Какое значение это будет иметь для нас?

Должность Президента стоит в ряду таких же символов, как Декларация о государственном суверенитете, Конституция РТ, договор о взаимном делегировании полномочий и предметов ведения. Все это – важные идеологические кирпичики в основе государственности нового Татарстана, возникшего в 1990-х годах. Конечно, эта должность существенно помогала республике укреплять авторитет внутри РФ, в федеральном центре. Она способствовала развитию экономических и культурных связей за пределами страны. Президент символизировал собой сильный регион, интересный в том числе и зарубежным партнерам. Это наша большая история.

«В прошлом году исполнилось 30 лет институту президентства в республике. Но время идет, меняется страна, меняется международная обстановка»

Фото: president.tatarstan.ru

В прошлом году исполнилось 30 лет институту президентства в республике. Но время идет, меняется страна, меняется международная обстановка. Мы все живем в едином правовом поле. И нельзя не согласиться с Рустамом Миннихановым в том, что раз закон принят, его надо выполнять. На мой взгляд, ничего существенно негативного для республики не произойдет, поскольку руководитель Татарстана остается на своем посту. Он имеет те же полномочия. Мало того, он получает возможность избираться на новый срок. Поэтому изменение названия должности вряд ли скажется на жизни граждан. Авторитет личности Рустама Минниханова таков, что не зависит от наименования должности. Будем жить и работать дальше.

«Каждый на своем месте, на работе, в семье должен использовать татарский язык, и он потихоньку вернется»

Как вы оцениваете состояние татарского языка? Насколько он жизнеспособен?

Мне часто приходится слышать высказывания о катастрофической ситуации с языком. Но если пройтись по городу, зайти, например, в государственные, общественные учреждения, мы увидим, что татарский язык звучит на каждом шагу. Ситуация выглядит намного лучше, нежели в конце 1980-х или в начале 1990-х годов. Престиж языка поднялся. Люди стали более внимательно относиться к своему происхождению, традициям. За эти годы сформировалось несколько поколений молодых людей, свободно владеющих татарским языком.

Да, очень часто приводят доводы, что раз при поступлении в вуз ЕГЭ по татарскому языку не нужен, значит, он вообще не нужен. Но помимо подобных «прямых» аргументов вроде «ты – мне, я – тебе» есть еще важные факторы, которые пока, может быть, слабо ощущаются. Это факторы родовой принадлежности, малой родины.

«Мне часто приходится слышать высказывания о катастрофической ситуации с языком»

Фото: © Рамиль Гали / ИА «Татар-информ»

Национальное самосознание у татар за последние десятилетия очень сильно выросло. Отрицать это нельзя. Другое дело, что невозможно быстро реализовать все планы. Есть идеалисты, которые думают, что вот сейчас руководители будут только на татарском говорить, миллиарды в эту сферу закачают, и через год все татары заговорят на отличном литературном татарском языке. Это невозможно, это только в сказках может быть, а в реальности возрождение языка занимает десятилетия. Этот процесс часто не зависит от того, насколько он финансируется или же административно поддерживается. Язык – это в первую очередь личное дело самого человека, а затем всего общества. Не нужно ждать быстрых результатов. Каждый на своем месте, на работе, в семье должен использовать татарский язык, и он потихоньку вернется.

То есть имеет значение не столько работа государственных, социальных институтов, сколько все-таки личная позиция человека?

Безусловно. Конечно, материальная и административная поддержка важны, но они не определяют всё. Определяет сам человек, определяет общество.

«Говорят, что у татар деревенская культура. Нет»

Каковы характерные признаки татарской культуры? И как бы вы оценили влияние глобализации, технологий массовых коммуникаций на татарский язык и культуру? Это вызовы или больше возможности?

Татарская культура – очень сложное явление. Некоторые, порою заблуждаясь и вводя в заблуждение других, говорят, что, мол, у татар деревенская культура. Нет. Уже 100 лет назад у нас уже существовала профессиональная национальная литература, появился театр, развивались национальная музыка и изобразительное искусство в профессиональном формате. А если посмотреть в целом, то культура татарского народа насчитывает многие и многие столетия. В первую очередь это история разных форм государственности, начиная от государственности державы хунну, тюркских каганатов, Волжской Булгарии, Золотой Орды, Казанского ханства и т.д. Затем история развития в составе российского государства. История народа накладывала отпечаток на менталитет людей, на их представления о добре и зле, о прекрасном и безобразном. Это в свою очередь отражалось и в культуре татарского народа. На протяжении всей истории формировались наша замечательная поэзия, литература.

«Уже 100 лет назад у нас уже существовала профессиональная национальная литература, появился театр…»

Фото: museum.ru

Современная национальная культура отражает взгляды, пристрастия, вкусы разных слоев крайне неоднородного татарского общества. В ней параллельно сосуществуют сельская и городская культура, культура интеллигенции и молодежные субкультуры. Порою они пересекаются. Но люди и, соответственно, их культурные предпочтения очень различаются.

Мы все очень разные. У меня такое ощущение, что формирование общей татарской культуры еще продолжается. Идет живой процесс, пока нет окончательно сформировавшихся понятий и ценностей. Конечно, мы можем сказать, что в советский период у нас была литература, театр, поэзия, были созданы замечательные произведения на прекрасном татарском языке. Но они в то же время были пронизаны советской идеологией, накладывавшей определенные рамки. С отменой обязательной идеологии начинается свобода творчества, дающая несколько иную картину татарской культуры.

Сейчас мы видим попытки татарской молодежи найти новый язык культуры. Но в то же время нужно сохранить ее классическое ядро. Сберечь нашу народную песню, ту, которой восхищался Габдулла Тукай. Это наши «Аллюки», «Тафтиляу», «Кара урман» и многие другие старинные татарские песни.

Сейчас мы наблюдаем большой интерес к рукописному наследию, музыкально-поэтическим произведениям, баитам и мунаджатам, на которых в предыдущие столетия воспитывались многие поколения татарских детей. Бабушки читали своим внукам эти сказочные произведения, насквозь пронизанные религиозной символикой. Шел одновременный процесс развлечения и религиозного воспитания ребенка. В советский период этот пласт литературы был напрочь забыт, теперь он возвращается. Возрождение исламских культурных традиций тоже влияет на формирование современной культуры.

Особо нужно сказать о русскоязычном сегменте татарской культуры. К примеру, существует русскоязычная литература татарских писателей. Существует мнение, что это не татарская литература. А я утверждаю, что это на сто процентов татарская литература, только она создана на русском языке. В этих произведениях отражаются национальные чувства, психотип татарина, представления об истории и будущем татар, переживания русскоязычного татарина, живущего, предположим, в отрыве от исторической родины. Это татарская литература. В первую очередь она адресована соплеменникам.

Что касается глобализации, то, с одной стороны, она несет в себе угрозы национальной культуре. Но это угроза для культуры, не имеющей основ, глубоких корней. Татарская культура стоит на древнейшем фундаменте. Поэтому для нас глобализация – не вызов, а новые возможности. Возможности экспортирования нашей культуры, как это было в начале ХХ века. Тот же Тукай был популярен среди всех тюркских народов и мусульман. Труды Марджани были популярны на всем арабском Востоке. Этот ряд можно продолжить. Поэтому глобализацию я вижу как фактор сохранения нашей культуры.

А как татары сегодня встраиваются в глобальную мировую культуру? Насколько мы конкурентны?

Возьмем, к примеру, оперное искусство. Исполнители татарского происхождения, получившие образование в Казанской консерватории, выступавшие в первые годы в наших театрах, сегодня работают на ведущих мировых сценах. Они же осознают себя татарами. Или фигурное катание.  Тут трудно разделить, где культура, а где спорт, потому что фигурное катание – это искусство. Мы видим, что одни из сильнейших фигуристок – татарки. И дело не в том, что они получили спортивную подготовку не в Татарстане. Все таланты растут в семье. Характер, мировоззрение, самодисциплина, чувство вкуса, чувство прекрасного – все эти качества формируются в семьях. А семья – носитель национального менталитета, национальной культуры и характера.

К Гузель Яхиной у нас относятся очень по-разному, но она сумела добиться большой известности в современной российской литературе, обратившись к теме татарской истории, к татарской жизни. Ей удалось пробудить интерес к татарской теме. Ее творчество – это тоже одно из проявлений современной русскоязычной татарской культуры. 

Весь мир знает и наших признанных ученых: Рашида Сюняева, Роальда Сагдеева, Роберта Нигматуллина и других.

Да, кстати, у того же Сюняева есть несколько учеников-татар, которые тоже уже входят в мировую научную элиту. Просто они находятся немножко в тени великого светила. Ученые вообще любят тишину. О них много не говорят. Уверен, есть масса уникальных специалистов родом из татар, работающих по разной тематике в крупнейших научных центрах мира.

«Без ислама татарский народ просто немыслим»

Фото: © Рамиль Гали / ИА «Татар-информ»

«Современные мусульмане-татары не отрекаются от светскости»

Как вы оцениваете роль ислама в истории татарского народа?

Это один из важнейших факторов сохранения национальной идентичности татар. Без ислама татарский народ просто немыслим. В этом году мы будем отмечать 1100-летие со дня принятия ислама волжскими булгарами. На самом деле ислам в среде наших предков существовал и до этой даты, он имеет более древние корни. Ислам – это не просто совокупность обрядов. Это мировоззрение народа. Это сама жизнь, мы это видим даже по нашим фамилиям, они сплошь исламского, арабского происхождения. Такова была практика имянаречения в XIX веке. Ислам определяет национальный характер семьи. Все основные обряды, связанные с семьей: никах, «исем кушу» при рождении ребенка, традиции взаимоотношений в семье и т.д. – это же все ислам. Наша книжная культура также не одно столетие формировалась под самым сильным влиянием мусульманской веры.

Мы видим сегодня, что современные мусульмане-татары не отрекаются от светскости, они живут как прогрессивные люди, пользуются всеми достижениями цивилизации, активно участвуют в общественной жизни. И примечательный факт – в последнее время в ислам приходит очень много молодежи.

Татары в этом отношении, пожалуй, самые европейские из мусульман. На развитие татарского народа решающее влияние в свое время оказал так называемый евроислам.

Конечно. Наши религиозные деятели, включая муфтия и основных имамов Казани, они все люди с активной жизненной позицией, очень много делающие для своих городов, для республики в целом. Это современная реализация традиций татарского джадидизма.

«Если народ замкнется в себе, то вымрет»

Сто лет назад было написано произведение Гаяза Исхаки «Исчезновение через 200 лет», в котором писатель прогнозировал гибель татарского народа в будущем. Как бы вы сегодня оценили вызовы, которые нельзя игнорировать? Насколько был прав Исхаки?

Угроза, о которой говорил Гаяз Исхаки, она остается. Если, предположим, наш народ замкнется в себе, если пойдет за теми деятелями, которые призывают к консервации культуры, к отказу от наследия джадидов и вернется к представлениям 200-300-летней давности, то, конечно, татарский народ вымрет. Он попросту не выдержит конкуренции с другими народами. Такая опасность есть, но она все же иллюзорная. Татар уже невозможно отделить от русской и мировой культуры, невозможно загнать в узконациональные рамки. Да и не присуще нашему народу сидеть в замкнутом мирке. Татары активны и любознательны, очень мобильны.

Среди основных вызовов я, конечно, более всего опасался бы равнодушия к своему происхождению. Подобное отношение к корням есть во всем мире. Мир отказывается от национального. Эти настроения присущи немалой части городской интеллигенции. В основе неприятия своего происхождения лежит комплекс национальной неполноценности. А комплекс возникает на почве плохого знания прошлого, узкого кругозора и просто эгоизма, равнодушия.

«Я уверен, что татары никогда не исчезнут. Они могут быть англоязычными, русскоязычными, сербоязычными и т.д., но они не перестанут быть татарами»

Фото: © Салават Камалетдинов / ИА «Татар-информ»

Наш народ на протяжении своей истории пережил такие тяжелые этапы, что, казалось бы, все уже, но он выжил, сохранился. Мало того, тяжелые испытания стали стимулом, импульсом для его дальнейшего развития.

Татары умеют противостоять внешним обстоятельствам. Главный вопрос: как противостоять обстоятельствам внутренним и личным? В этой связи хочу вспомнить о стратегии действия, принятой в позапрошлом году Всемирным конгрессом татар. Стратегия обращена к конкретному человеку. Ее много критиковали, но, на мой взгляд, это правильный документ. Каждый из нас должен работать в семье, с детьми, с внуками, с братьями и сестрами. Все начинается с очень простых вещей: любви к своим предкам, к религии отцов и дедов, любви к своей малой родине. Именно отсюда и начинается национальная идентичность. И не только национальная, но и общероссийская.

Я уверен, что татары никогда не исчезнут. Они через многое прошли. Они могут быть англоязычными, русскоязычными, сербоязычными и т.д., но они не перестанут быть татарами.

«Татары всегда были номады, это своего рода сетевой народ»

Каким вы видите будущее татарского народа, Татарстана через 20-30 лет? Каковы основные контуры этого будущего?

Думаю, что татарский народ все больше будет завоевывать свое место в мировом пространстве. Этот процесс уже идет. Мы знаем, что тысячи молодых татар, получив блестящее образование, работают во всем мире. Люди не будут сидеть на месте. Татары всегда были номады, это своего рода сетевой народ. В конце XIX – начале XX века сформировалась целая сеть татарских общин, от Польши до Дальнего Востока. А тогда интернета не было, существовала только почтовая связь. И эти общины существовали, не имея государственности, не получая бюджетного финансирования. Строились медресе, мечети, библиотеки, театры. Татары обеспечивали свою жизнь. Сегодня, в принципе, похожая ситуация, но сейчас есть Мировая паутина. Нация живет, осваивая виртуальное пространство, невзирая на то, в какой части света находится в тот момент один из ее членов. Нация может разговаривать о насущных проблемах в различных чатах, форумах, при этом один человек будет в Австралии, второй в Германии, пять человек будут сидеть в Казани, и все они будут объединены одной идеей.

Сейчас очень много примеров, когда люди, проживающие в Америке, Канаде, группируются, создают воскресные мусульманские школы, школы татарского языка. Этим часто занимаются именно молодые люди.

Я вижу нашу нацию такой же, как на протяжении тысячелетия – нацией активной, культурной и книжной, нацией торговой, нацией ученых. Татары не будут сидеть в рамках ограниченной территории, для них не существует расстояний, как не существовало и ранее. С ними будут считаться, их вес в мировой политике, экономике и культуре будет повышаться. В этом отношении я оптимист.

По поводу Татарстана – очень тяжело заглянуть далеко в будущее. Непонятно, что будет со всем миром. Миром, в котором все страны и народы взаимозависят друг от друга. Наша республика самыми прочными нитями связана с судьбами России. Какой будет Россия, таким будет и Татарстан. А в том, что Татарстан сам по себе будет работать, трудиться, не покладая рук, в этом нет никаких сомнений, потому что наша республика никогда не отдыхала. Она все время работала. Конечно, главное, чтобы Татарстан сохранил себя в том формате, в котором он существует сегодня.

«Сейчас основное внимание сконцентрировано вокруг изучения истории татар в России, вне зависимости от конкретного региона, поскольку татары, проживающие в пределах Татарстана, составляют меньшинство народа»

Фото: © Михаил Захаров / ИА «Татар-информ»

Институт истории АН РТ сравнительно молодой, однако результаты вашей работы впечатляющие. Одна семитомная «История татар» чего стоит. Над какими перспективными направлениями работают сегодня сотрудники института?

Сейчас основное внимание сконцентрировано вокруг изучения истории татар в России, вне зависимости от конкретного региона, поскольку татары, проживающие в пределах Татарстана, составляют меньшинство народа. Нам крайне важно дать объективную, максимально полную картину истории татар Приуралья и Зауралья: в Башкортостане, в Оренбургской, Челябинской областях, Сибири, то есть там, где татары сконцентрированы больше всего.

Они все ждут этой истории. А она в некоторых моментах сложнее истории татарского народа в Поволжье. За примерами не нужно далеко ходить: существует вопрос вотчинного права на территории современной Республики Башкортостан, на территории востока Татарстана. Некоторые публицисты, спекулируя на сложных сословных понятиях, порою начинают идентифицировать их с этничностью. Выходят многочисленные труды, статьи, в которых «доказывается», что все население востока Татарстана, оказывается, вообще не татары, а башкиры. Есть и обратные примеры.  

Конечно, наши оппоненты имеют право на свою точку зрения, но и мы должны иметь право на наше мнение. При этом наша позиция должна быть обоснованной, опираться на весь комплекс объективных документальных источников. В этом направлении мы сейчас работаем, занимаясь в первую очередь поиском документальных материалов по татарской истории.

Одна из тем – историография крымско-татарского народа, потому что мы не отделяем его от наших исторических судеб. И, конечно, история ислама. В этом году мы отмечаем 1100-летие принятия волжскими булгарами ислама. Здесь опять на первый план выходит Казань как столица исламского книгопечатания, как город, в котором был напечатан первый в России Коран. Нам нужно обо всем этом рассказывать с подробным документальным подтверждением, потому что наши утверждения иногда не сразу принимают на веру. Мы тут должны быть особенно тщательными, особенно аргументированными, работать в теснейшей связке с крупнейшими мировыми и российскими учеными, чтобы не было ни тени сомнения в нашей правдивости, в представленных нами исторических данных. 

Вы упомянули про исследования татарского населения, проживающего в Приуралье, в частности на территории Башкортостана. Чем объясняются противоречия между историками и этнологами Татарстана и Башкортостана?

Во-первых, существующие противоречия не имеют под собой политической подоплеки. Это важно подчеркнуть.  Я уверен, что мы придем к какому-то общему знаменателю, хотя не знаю, насколько скоро.

Во-вторых, академическая и вузовская наука Башкортостана, как и Татарстана, не замечены ни в каких противостояниях. Есть силы околонаучные, манипулирующие историческими знаниями, представляющиеся учеными. Их правильнее назвать некими публицистами и активистами, но не учеными.

Ведь в научной среде не принято ругаться в интернете, в соцсетях, не принято выступать с провокационными, ничем не подтвержденными утверждениями в прессе, на каких-то собраниях, тем более высказывать оскорбительные мнения в адрес того или иного народа.

У нас достаточно тесные отношения с нашими коллегами из Республики Башкортостан. Конечно, существует разное понимание процессов, происходивших в прошлом, двести, триста лет назад. Но это не значит, что мы находимся в состоянии какой-то войны. Наоборот, мы обсуждаем спорные вопросы. В науке не бывает консолидированного стопроцентно единого мнения. Самое главное, не поддаваться на провокации тех людей, которые специально пытаются обострить наши взаимоотношения.

Что люди думают о глобализации, по странам

Визуализация ведущих торговых партнеров и продуктов Украины

Первоначально это было опубликовано на Elements. Подпишитесь на бесплатный список рассылки, чтобы каждую неделю получать красивые визуализации мегатенденций в области природных ресурсов по электронной почте.

Международная торговля составила 65% ВВП Украины в 2020 году, а общий объем товаров, обмененных со странами мира, составил 102,9 млрд долларов.

В 2014 году аннексия Крыма Россией способствовала 30-процентному падению торгового оборота Украины в 2015 году (75,6 млрд долларов США) по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Теперь международная торговля Украины была необратимо нарушена после полномасштабного вторжения России 24 февраля 2022 года.

Нынешний конфликт продолжает изменять геополитические отношения и международную торговлю, и чтобы представить ситуацию в контексте, мы создали этот график, используя данные МВФ и UN Comtrade, чтобы продемонстрировать крупнейших торговых партнеров Украины и товары, проданные в 2020 году.

Крупнейшие торговые партнеры Украины

Крупнейшим торговым партнером Украины в 2020 году был Китай, объем торговли между двумя странами достиг $15,3 млрд, что более чем вдвое превышает стоимость любого другого торгового партнера.

Германия (7,4 млрд долларов), Польша (7,4 млрд долларов) и Россия (7,2 млрд долларов) были следующими тремя крупнейшими торговыми партнерами Украины, при этом большая часть торговли Украины с этими странами приходится на импорт.

Страна Торговля с Украиной (2020) Экспорт из Украины (%) Импорт в Украину (%)
🇨🇳 Китай 15 долларов. 3B 46% 54%
🇩🇪 Германия 7,4 млрд долларов 28% 72%
🇵🇱 Польша 7,4 млрд долларов 45% 55%
🇷🇺 Россия 7,2 млрд долларов 37% 63%
🇹🇷 Турция 4,8 млрд долларов 50% 50%
🇧🇾 Беларусь 4,2 млрд долларов 32% 68%
🇮🇹 Италия 4 доллара.1Б 48% 52%
🇺🇸 США 3,9 млрд долларов 25% 75%
🇮🇳 Индия 2,7 млрд долларов 73% 27%
🇳🇱 Нидерланды 2,6 млрд долларов 71% 29%

Источник: МВФ

В то время как большая часть торговли Украины с ведущими партнерами состоит из импорта, торговля как с Индией, так и с Нидерландами (соответственно, девятым и десятым крупнейшими торговыми партнерами Украины) в большей степени ориентирована на экспорт, при этом доля экспорта составляет более 70% от общей стоимости торговли. .

Ведущие экспортно-импортные товары Украины

Сильная сельскохозяйственная промышленность Украины составляет большую долю экспорта страны в виде зерновых, животных и растительных масел, а также растительных масел. Эти продукты составили почти 35% экспорта Украины в 2020 году на общую сумму 17 миллиардов долларов.

Экспорт товаров из Украины (2020) Стоимость в долларах Доля экспорта
Зерновые 9 долларов.4В 19,1%
Чугун и сталь 7,7 млрд долларов 15,6%
Животные или растительные жиры, масла и другие продукты 5,8 млрд долларов 11,7%
Руды, шлак и зола 4,4 млрд долл. США 8,9%
Электрические машины и оборудование 2,6 млрд долл. 5,2%
Прочие товары 19,4 млрд долл. 39,5%

Источник: UN Comtrade

Двумя другими краеугольными камнями промышленности и экспорта Украины являются железная руда и сталь, а также улучшенные электрические машины, оборудование и другие механические приспособления.В 2020 году экспорт сырого чугуна и стали вместе с продуктами их переработки составил $13 млрд, что составляет более четверти экспорта Украины.

Импорт Украины – это прежде всего транспортные средства, машины и топливо, необходимое для питания этих товаров. Поскольку потребление энергии в стране превышает внутреннее производство энергии, минеральное топливо и масла являются главным импортом Украины в 2020 году на сумму 7,42 миллиарда долларов.

Товары, импортированные из Украины (2020 г.) Стоимость в долларах Доля импорта
Минеральное топливо, нефть и минеральные продукты 7 долларов.4Б 13,8%
Котлы, машины и механические устройства 6,3 млрд долл. 11,7%
Транспортные средства, кроме железнодорожного или трамвайного подвижного состава 5,5 млрд долл. 10,2%
Электрические машины и оборудование 5,3 млрд долл. 9,9%
Фармацевтическая продукция 2,5 млрд долл. США 4,7%
Прочие товары 26,6 млрд долларов 49.7%

Источник: UN Comtrade

Потребность Украины в энергетическом топливе, в основном импортируемом из Беларуси, России и Германии, значительно усугубилась аннексией Россией Крымского полуострова, на долю которого приходилось 80% запасов нефти и природного газа Украины в Черном море.

Различные виды машин, транспортных средств и электрооборудования являются следующими по величине категориями импортируемых товаров, которые в совокупности составляют 31% (17,1 млрд долларов США) импорта Украины.

Украина уходит от торговой зависимости от России

С момента обретения независимости от бывшего СССР в 1991 году Украина неуклонно смещается в сторону западных торговых партнеров, особенно на фоне эскалации конфликтов с Россией в 2010-х годах.

После многолетних переговоров Соглашение об ассоциации Украины с ЕС в 2014 году способствовало свободной торговле между странами ЕС и Украиной, снизив зависимость страны от торговли с Россией.

Украина является одним из важнейших экономических центров бывшего Советского Союза и долгое время была житницей СССР благодаря плодородной черноземной почве и сильному сельскому хозяйству.

Торговый оборот между Россией и Украиной достиг своего пика в 2011 году и составил 49,2 млрд долларов США, и с тех пор он упал на 85% до 7,2 млрд долларов США в 2020 году. За это время европейские страны, такие как Польша и Германия, обогнали Россию по объему торговли с Украиной, а в В 2021 году торговля с ЕС составила более 58 миллиардов долларов.

Влияние войны на будущих торговых партнеров Украины

Вторжение России в Украину быстро меняет международные отношения и торговых партнеров обеих стран.

Через четыре дня после начала недавнего конфликта президент Украины Зеленский подал заявку на специальный прием Украины в ЕС, что еще больше укрепит торговлю Украины с членами Европейского Союза. Учитывая вероятный разрыв украинско-российской торговли с отсутствием осуждения Китаем действий России, торговля Украины, вероятно, продолжит смещаться в сторону Европейского Союза и его западных союзников.

Хотя это и не международная торговля, 26 февраля США.выделила Украине дополнительно 350 миллионов долларов, при этом американская финансовая помощь Украине за последний год составила 1 миллиард долларов. Наряду с США ЕС недавно выделил 500 миллионов евро на финансовую поддержку, а несколько стран ЕС и не входящих в ЕС оказывают Украине военную помощь.

Хотя невозможно определить результаты этого конфликта и его влияние на международную торговлю, страны, поддерживающие оборону Украины сегодня, вероятно, станут главными торговыми партнерами Украины в будущем.

Глобализация — хорошо это или плохо? Блог Day Translations

ОБНОВЛЕНО 2021

 

Глобализация, влияющая на экономику каждой страны на земле, в наши дни у всех на устах. Но знаете ли вы, что этот процесс восходит к 1492 году?

В 2002 году был опубликован рабочий документ, созданный Кевином Х. О’Рурком и Джеффри Г. Уильямсоном для Национального бюро экономических исследований.Они сказали, что многие историки во всем мире считают, что важные события глобализации начались, когда Христофор Колумб отправился в плавание в 1492 году и открыл Америку. За ним последовало путешествие Васко де Гамы в 1498 году, нарушившее монополию венецианских и арабских торговцев на торговлю пряностями, когда он плавал вокруг Африки.

Другие историки считают, что глобализация началась задолго до первого путешествия Христофора Колумба. Для них это началось, когда люди из Африки переехали в развитые страны мира. Независимо от того, путешествовали ли они на большие или короткие расстояния, эти люди, будь то мигранты или торговцы, делились своими продуктами, обычаями и идеями с людьми, с которыми они общались в пределах своих пунктов назначения. Пришельцы и жители найденных ими земель заимствовали, адаптировали и смешивали их культуры.

Согласно газете, наиболее достоверным мнением о начале глобализации является то, что произошло в 19 веке, когда международная торговля оказала экономическое влияние на мировую экономику.

 

Глобализация: ничего нового под солнцем

Как ни посмотри, глобализация — не новая идея. Это было на протяжении тысячелетий. Торговцы прошлого путешествовали по миру, чтобы найти в развивающихся странах товары, которые в те времена были редкостью, такие как золото, специи и соль, которые они могли продать по высоким ценам.

Промышленная революция 19-го века привела к развитию транспорта и связи, расширению свободной торговли через границы и открытию/удалению границ во многих местах, предоставив бедным странам справедливый доступ к мировому рынку.

В последнее время расширение бизнеса стало толчком к беспрецедентному росту глобализации.

 

Что такое глобализация?

Быстрый поиск в Google термина «глобализация» выдаст множество определений. Вот некоторые из них:

  1. Глобализация — это процесс, в ходе которого организации или предприятия приобретают международное влияние или начинают свою деятельность в различных местах по всему миру.
  2. Глобализация может означать слияние национальных экономик посредством технологий, миграции рабочей силы, движения капитала, инвестиций и торговли.
  3. Глобализация может также означать распространение технологий, ценностей и практик, которые во всем мире влияют на жизнь многих людей.
  4. Глобализация может быть процессом, обусловленным различными потребностями и целями. Это увеличивает поток и обмен культурой, информацией, людьми, деньгами, услугами и товарами через географические границы.

 

Каковы преимущества глобализации?

Лауреат Нобелевской премии по экономике Амартия Сен сказал, что глобализация принесла экономические выгоды многим развивающимся странам и обеспечила культурное и научное обогащение во всем мире.Организация Объединенных Наций предсказала, что бедность потенциально может быть искоренена глобализацией и глобальной торговлей.

Глобализация имеет много преимуществ, и некоторые из наиболее важных включают:

  • Глобализация включает в себя интеграцию культур, информационных технологий, инвестиций и международной торговли.
  • Корпорации получают конкурентное преимущество благодаря глобализации. Это помогает им снизить эксплуатационные расходы.
  • Правительства во всем мире внедряют экономические системы свободного рынка благодаря внешнеторговым соглашениям и своей экономической политике.
  • Глобализация повысила осведомленность мировых потребителей о различных возможностях для инвестиций, экономических тенденциях и новых продуктах.
  • В социальном плане глобализация обеспечивает лучшую взаимосвязанность населения во всем мире. В культурном отношении это способствует увеличению обмена ценностями и идеями.
  • Глобализация позволяет развивающимся странам сравняться с промышленно развитыми странами за счет экономического роста и расширения, диверсификации и производства.
  • Это дает значительный импульс развитию аутсорсинговых отраслей, предоставляя технологии и новые рабочие места в другие страны.
  • Он побуждает многие компании специализироваться, увеличивать свой капитал, улучшать свои исследования и разработки и помогать им внедрять инновации.
  • Он предоставляет больше возможностей для трудоустройства, особенно в секторах экспорта и импорта.
  • Доход домохозяйства увеличивается благодаря глобализации. Это снижает уровень инфляции и увеличивает заработную плату работников, поскольку стоимость потребления ниже.
  • Глобализация позволяет многим товарам быть более доступными и доступными для большего количества частей мира.
  • Это помогает повысить производительность, сократить дискриминацию в оплате труда по признаку пола, предоставить больше возможностей женщинам и улучшить условия труда и качество управления, особенно в развивающихся странах.

Это самые важные преимущества глобализации и глобальной торговли. Это еще не исчерпывающий список, но он затрагивает существенные изменения, которые глобализация вносит в мировое сообщество.Хотя у глобализации много преимуществ, у глобализации есть и свои недостатки.

 

Каковы недостатки глобализации?

Джозеф Стиглиц и Чанг Ха-Джун, экономисты из Колумбийского и Кембриджского университетов соответственно, считают, что глобализация порождает неравенство. В 2007 году Международный валютный фонд (МВФ) заявил, что иностранные капиталовложения в другие страны и внедрение новых технологий могли привести к повышению уровня неравенства.

Некоторые развитые страны, такие как Франция, например, не доверяют глобализации. Они считают, что глобализация заставляет работодателей отбирать у них рабочие места и переводить их за границу, где стоимость рабочей силы дешевле.

Вот еще недостатки:

  • Глобализация представляет угрозу национальной и местной экономике. Глобальные компании, приходящие в страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны, имеют тенденцию навязывать свои методы, методы и культуру целевым странам.
  • Это может привести к реализации чужих концепций и идей. В странах, где доминирует исламская культура, и других странах с иными обычаями и верованиями навязывание западной культуры и идей может нанести ущерб. В некоторых случаях это может привести к вопросу о национальной принадлежности.
  • Хотя глобализация открывает доступ к другим языкам большему количеству людей, она также может привести к исчезновению некоторых языков меньшинств.
  • Автоматизация и технологические достижения вытеснили рабочих, оставив их без работы.
  • По мере того, как все больше городов, общин и стран становятся промышленно развитыми в результате глобализации, это также приводит к утрате биоразнообразия, росту местного населения и изменению климата.
  • Свободная торговля представляет более значительные риски для малых, семейных и частных компаний, конкурирующих на мировом рынке. Им приходится сталкиваться с жесткой конкуренцией со стороны компаний с огромными ресурсами.

 

Что ждет глобализацию в будущем?

Текущие прогнозы показывают, что международные потоки снова начнут расти по мере того, как пандемия COVID-19 будет взята под контроль.Хотя 2020 год был самым низким для многих показателей глобализации, руководители находят подсказки о будущем глобализации и практических последствиях для своих компаний, сосредоточив внимание на нескольких ключевых факторах. К ним относятся:

  • Модели глобального роста – Международные потоки, как правило, резко меняются в зависимости от макроэкономических циклов. Реальный рост может быть восстановлен только после того, как пандемия будет полностью взята под контроль.
  • Политики цепочки поставок – Изменение подходов может изменить торговлю, но теперь основное внимание уделяется избыточности, а не перераспределению.
  • Разногласия и хрупкость сверхдержав — До пандемии этот драйвер уже дестабилизировал международный бизнес. Но COVID-19 добавил несколько новых уровней сложности. Произошло значительное расширение государственной власти, что привело к необходимости идеологической конкуренции. Возможно, это могло бы сформировать более региональный мир, но пока ничего не высечено на камне.
  • Технологические сдвиги – Внедрение электронной коммерции, видеоконференций и использование ИИ все были перегружены COVID-19. До пандемии большинство лидеров сосредоточивались на том, как технологии могут сократить глобальные потоки. Но теперь организации задумываются о том, как технические тенденции могут изменить их положение по отношению к конкурентам, клиентам, поставщикам и т. д.
  • Общественное мнение – На общественное мнение о глобализации может негативно повлиять пандемия, сокращающая мощную поддержку торговли и иммиграции. Международные поездки по большей части ускоряют распространение инфекционных заболеваний, а экономический стресс может усилить призывы к торговому протекционизму.

Пандемия представляет собой кризис глобализации, который можно «согнуть, но не сломить», но он будет по-прежнему создавать возможности для бизнеса и создавать проблемы. Необходимо уделить внимание движущим силам глобализации в будущем, чтобы организации могли преодолевать турбулентность и даже получать от нее прибыль.

В мире частично связанных национальных экономик возможностей для расширения глобальных стратегий сейчас больше, хотя и сложно. Используя лучшие мировые возможности для прекращения пандемии и ускорения восстановления, сейчас самое подходящее время для глобальных корпораций продемонстрировать миру свою ценность.

 

Партнерство с нами для эффективной коммуникации

Нельзя отрицать тот факт, что глобализация затронула культуры, людей и отрасли во всем мире. Глобализация сделала мир меньше, но остается вопрос взаимопонимания. Поскольку мир медленно начинает восстанавливаться после пандемии, лидерам пора воспользоваться силой эффективного общения.

Независимо от того, требуются ли вам письменные переводы, личный устный перевод или услуги по локализации, чтобы помочь вам выйти на новые сегменты рынка, мы обеспечим вас на каждом этапе пути к глобализации.

Day Translations, Inc. — авторитетная переводческая компания, предлагающая полный набор лингвистических услуг. Мы работаем с большой командой носителей языка, находящихся в разных уголках земного шара. Мы всегда выполняем качественную и точную работу, независимо от того, является ли проект большим или маленьким. Свяжитесь с нами по телефону 1-800-969-6853 или отправьте нам электронное письмо. Мы открыты 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году и готовы помочь вам в любое время, когда вам понадобятся языковые услуги.

 

Что люди думают о глобализации, по странам

После таких событий, как Брексит и выборы Трампа, становится ясно, что растет движение людей, которые скептически относятся к более широкой интеграции в мировую экономику и иностранные культуры.Хотя эта противодействующая сила существовала всегда, лишь недавно она стала достаточно мощной, чтобы изменить результаты ключевых выборов и референдумов.

Но насколько велик этот контингент населения, и как он отличается по численности от страны к стране?

Обследование

В сегодняшней инфографике от Raconteur представлены данные опроса на тему глобализации для 19 стран.

Исследование, опубликованное YouGov чуть менее года назад, охватывает международную торговлю, прямые иностранные инвестиции и влияние иммиграции. Вот данные самого высокого уровня, которые фокусируются на глобализации в целом.

Вопрос:  «В целом, как вы думаете, глобализация — это сила добра или зла для мира?»

Примечание. Получите данные по всем вопросам непосредственно от YouGov здесь.

Различные точки зрения

Интересно, что поддержка глобализации колеблется от 37 % (Франция) до 91 % (Вьетнам), что представляет собой очень разнообразное отношение к теме.

Если исходить из этих 19 стран, то места, которые наиболее позитивно относятся к глобализации, как правило, относятся к развивающимся рынкам, таким как Филиппины (85%), Индия (83%) и Индонезия (72%).Это страны, в которых пирог быстро увеличивается, поскольку экономика расширяется за счет доступа к растущему глобальному капиталу и торговле.

Страны, которые кажутся наиболее скептически настроенными, кажутся более развитыми в экономическом отношении. В Соединенных Штатах только 40% респондентов считают глобализацию силой добра, в то время как 27% считают ее силой зла, и большая часть населения не была уверена (33%). В Великобритании и Австралии одинаковые цифры, причем в вышеупомянутой Франции самая низкая доля респондентов, считающих, что глобализация — это сила добра.

Хотя верно, что эти развитые страны проявляют скептицизм, также ясно, что западный мир сильно расколот по этому поводу. В европейских странах, таких как Германия (60%), Дания (68%), Швеция (63%) и Финляндия (56%), большинство респондентов высказались за глобализацию.

Это расхождение во мнениях трудно примирить, и, вероятно, это одна из причин, по которой так много инвесторов по-прежнему сосредоточены на геополитических рисках в нынешних условиях.

Перспективное мышление о глобализации и развивающейся роли корпоративного лидерства в 21 веке с Мэтью Слотером

В этом выпуске подкаста McKinsey Global Institute Forward Thinking соведущий Майкл Чуи беседует с Мэтью Дж.Слотер, Пол Данос Дин и Эрл К. Даум 1924 г. Профессор международного бизнеса в Школе бизнеса Така в Дартмутском колледже. Слотер воспринимает температуру глобализации, обсуждая способы решения проблем распределения и обеспечения того, чтобы это работало для обычных семей. Он также размышляет о растущих требованиях к лидерам корпораций в 21 веке, утверждая, что те, кто осознает свое более широкое предназначение в обществе, как правило, преуспевают в росте производительности и прибыли. Он отвечает на вопросы, включая следующие:

  • Во времена больших проблем с точки зрения глобализации, что сработало, что не сработало и чему мы научились?
  • Что можно сделать, чтобы воспользоваться преимуществами глобализации, при этом обеспечив решение проблем распределения?
  • Как изменились требования к лидерам в 21 веке?
  • В конце 2021 года ведется много дискуссий о проблемах цепочки поставок.Что здесь происходит и что произойдет?

Далее следует отредактированная стенограмма этого эпизода. Подпишитесь на серию в Apple Podcasts, Google Podcasts, Spotify, Stitcher или везде, где вы получаете свои подкасты.

Стенограмма подкаста

Майкл Чуи (соведущий): Джанет, что вы изучали в университете?

Аудио

Перспективное мышление о глобализации и развивающейся роли корпоративного лидерства в 21 веке с Мэтью Слотером

Джанет Буш (соведущая): Я изучала английский язык и литературу.Будучи в Оксфорде, я много читал в оригинале на англо-саксонском языке, чтобы вы знали. А ты, Майкл?

Майкл Чуй: Во-первых, до недавнего времени я не знал, что существует англосаксонский язык. Я изучал странную междисциплинарную смесь информатики, психологии, философии и лингвистики.

Джанет Буш: И все же мы оба в MGI. Я продолжал писать об экономике, а не о средневековых лордах и леди. Это напоминает мне предыдущий эпизод, в котором мы говорили о том, чем люди занимаются в течение своей карьеры, и что это не всегда напрямую связано с тем, что они изучали в университете.

Майкл Чуи: Это правда, но мы надеемся, что наши исследования по-прежнему влияют на все остальное, что мы делаем. И, похоже, так оно и было с сегодняшним гостем. Он экономист, получивший образование в Массачусетском технологическом институте, и хотя наш разговор касается таких тем, как влияние глобализации на рынки труда, человеческий капитал и роль транснациональных корпораций, он постоянно возвращался к таким понятиям, как справедливость, философ Джон Роулз, работа детей. психологи и природа лидерства — темы, которые он изучал в студенческие годы.И в целом это отличное напоминание о том, что реальная экономика — это не только доллары, евро, фунты стерлингов, фискальные трансферты и глобальные торговые потоки; это в основном о людях.

Джанет Буш: Совершенно верно. Я с нетерпением жду разговора. Тебе слово, Майкл.

Майкл Чуи: Мэтт, добро пожаловать на подкаст.

Мэтью Слотер: Майкл, спасибо, рад быть здесь. Рад тебя видеть.

Майкл Чуи: Давайте начнем с вашей предыстории.Где ты вырос? И как вы пришли к тому, чем занимаетесь сегодня?

Мэтью Слотер: Я вырос в Миннесоте, маленьком городке Миннетонка к западу от городов-побратимов. И вопросы мировой экономики и глобальной государственной политики на самом деле были очень близки по двум причинам. Мой отец был менеджером по продажам в оптовой компании по продаже металлов.

Штаб-квартира одного из крупнейших в мире частных конгломератов, Cargill, находится в Миннетонке, всего в нескольких минутах от того места, где я вырос.Грузовики Tonka — те, у кого дома есть дети и маленькие дети, часто знают грузовики Tonka, с которыми девочки и мальчики могут играть. Они были изобретены в Миннетонке, еще до того, как развивалась мировая экономика. Изначально все производство и все остальное было в Миннесоте. Но со временем, по мере возникновения и расширения глобальных цепочек поставок, производство грузовиков Tonka переместилось, как мне кажется, преимущественно к югу от границы США, в Мексику.

Там же изобрели мокасины Миннетонка и роликовые коньки. Просто в окружении у меня были приятели и друзья, чьи родители были вовлечены в эти организации, и дома, и в сообществе Миннетонка очень глобально связанное сообщество.

Майкл Чуи: Тогда как вы попали из Миннетонки, чтобы стать деканом Tuck School of Business?

Мэтью Слотер: Из Миннетонки, когда я поступил в колледж, я поступил в Нотр-Дам на бакалавриат и в итоге стал специализироваться на программе под названием философия, политика и экономика. Это была программа «Великие книги», где мы провели много времени, читая о классических трактатах западного канона. Центральное место в них занимали философия, политика, вопросы национального государства, справедливости и справедливого распределения.

В рамках этого я выбрал экономику в качестве основного предмета, потому что понял, что многие проблемы здоровья и благополучия политиков во многом связаны с экономическим благополучием. Так что аспирантура по экономике казалась естественным следующим шагом, а затем, к счастью, я отправился в Массачусетский технологический институт, чтобы получить докторскую степень.

Я приехал в Дартмут, потому что я невестка. Моя жена Линдси училась в той же программе, что и я, и немного опередила меня, и ее взяли на работу на факультет экономики в Дартмуте в качестве профессора.А потом — дурацкая удача — после того, как мы обручились, я получил работу в Дартмуте. А потом tempus fugit , а потом мы здесь, и я декан, и, черт возьми, это было 27 лет назад, я думаю.

Майкл Чуй: Мы также рассмотрели большой объем работы по глобализации и аспектам нашего исследования MGI, будь то глобальные потоки или размышления о влиянии на рынки труда. Но это также и время больших перемен, время больших вызовов с точки зрения глобализации. Учитывая ваш опыт и долгую историю работы в этой области, не могли бы вы в общих чертах описать, что сработало? Что не сработало? Чему мы научились?

Мэтью Слотер: Уф. Отличный вопрос. Я думаю, одна из самых важных вещей, которую мы усвоили, заключается в том, что в некотором научном и, что более важно, жизненном смысле, недостаточно сказать: «Мы знаем, что, хотя в целом для мира и для наций существуют совокупные выгоды, являются проблемами распределительной справедливости, при которых не каждый рабочий, фермер и сообщество получают выгоду, и надлежащим образом разработанная система трансфертов в налогово-бюджетной политике решит эту проблему».

Большая часть работы заключалась в следующем: «Каковы совокупные выгоды? Как вы охарактеризуете природу этих потоков?» И это было почти задним числом, чтобы подумать о том, что может быть — мне не нравится этот лексикон, но есть победители и проигравшие — от открытия национального государства для остального мира для глобальной торговли.

Думаю, это был один из самых важных уроков. И другая вещь стала очень ясной из некоторых моих работ, но многие замечательные работы других людей заключаются в том, что люди в Соединенных Штатах и ​​во всем мире являются очень опытными карманными избирателями.

Я думаю, если вы действительно хотите понять значимость глобальной волатильности цен или относительное влияние на заработную плату, которое преподается в некоторых классических курсах обучения в аспирантуре, которые многие из нас проходили, мальчик, пройдитесь по цеху производственного предприятия. где-то в США.Или посидите в фокус-группе и поговорите с избирателями в таком сообществе, как Детройт, или других, которые действительно столкнулись с проблемой глобальной экономики.

Это два больших урока, один для тех, кто пришел из более научной сферы, и то, как мы думаем о разработке политики и слушаем наших сограждан с точки зрения того, как мы хотим думать о создании более справедливой глобальной экономической системы.

Подпишитесь на подкаст Forward Thinking

Майкл Чуи: Что мы узнали о попытках создать более справедливую глобальную экономическую систему? Вы упомянули, что люди — искушенные карманные избиратели.Что мы знаем?

Мэтью Слотер: Я думаю, мы узнали, что люди хотят знать, что политика будет иметь для них значение, имея в виду их как работников, их семьи и их сообщества. Это то, чему мы научились. И я думаю, что во-вторых, в совокупности многие из нас недооценили возможную величину давления распределения из-за более свободной торговли, иммиграции и потоков капитала.

Если вернуться к тому времени, когда у меня не было седых волос, когда я заканчивал Массачусетский технологический институт и приезжал в Дартмут, многие исследования глобализации и рынков труда были сосредоточены на НАФТА, Североамериканском соглашении о свободной торговле. , присоединение Мексики к соглашению о свободной торговле между Канадой и США, которое вызвало такую ​​большую политическую активность на президентских выборах 1992 года.

Росс Перо баллотируется на пост президента, получив 19,2 процента голосов избирателей в немалой степени из-за заявления о том, что будет этот «гигантский отстой», если мы подпишем НАФТА, потери производственного капитала и рабочих мест из Соединенных Штатов в Мексику.

Что ж, никакого неуважения к хорошим жителям Мексики, но экономика и рабочая сила Мексики — это ошибка округления, когда вы пытаетесь измерить рабочую силу Китая или Китая плюс Индия, или то, что произошло в последующие 30, 40 лет от НАФТА с точки зрения масштабов потрясений мировой экономики после падения Берлинской стены, миллиардов людей во всем мире, желающих присоединиться к глобальной экономической системе, и потоков капитала, людей и идей вокруг этого .

Я думаю, это был большой урок, и я не думаю, что мы до конца поняли это в этой стране. Я много писал в своей научной шляпе с соавторами о том, что, по моему мнению, нам следует делать, и, честно говоря, во многом MGI помогает углубить понимание взаимодействия между компаниями, сообществами и работниками.

Майкл Чуй: Я тоже хочу потянуть за эту нить, но мне любопытно, учитывая всю ту работу, которую вы делаете — что можно сделать, чтобы получить преимущества глобализации, и все же, как Вы сказали, убедитесь, что проблемы с распределением решены?

Мэтью Слотер: Одна из важных вещей, которую показала большая работа, заключается в том, что мы думали только о, или в основном, о, я бы назвал это фискальными переводами после выхода на рынок.Так что думайте о налогах и трансфертах для создания и расширения того, что мы часто называем сетью социальной защиты.

Эта политика имеет значение, и все же я думаю, что некоторые из последних работ, проведенных мной и другими, показывают, [что] люди очень заботятся о своей способности вносить значимый вклад в экономическую систему до вычета налогов и трансфертов.

Одна из вещей, которую глобализация делает очень яркой, заключается в том, что даже если бы мы представили себе закрытую экономику или мир в целом как закрытую экономику, то, что действительно определяет ваше ощущение экономических возможностей и благополучия, — это ваш человеческий капитал, а затем социальный капитал и институциональный капитал, с которым вы взаимодействуете либо в компаниях, либо в инфраструктуре национального государства.

Я думаю, мы понимаем, что если вы действительно хотите решить проблемы, возникшие в Соединенных Штатах и ​​многих других суверенных странах, они часто связаны не только с самими людьми и их текущим статусом на рынке труда. Речь идет об их будущем, об их детях, об их сообществах.

И это гораздо больше о том, создаем ли мы достаточное количество человеческого капитала для реализации возможностей? Я думаю, что это то слово, на котором нам нужно сосредоточиться гораздо больше — экономические возможности и, в некотором смысле, не звуча сентиментально, экономическая надежда, которая обеспечивает рабочие места, доходы и богатство, которые, как я думаю, во многом были нашими предыдущими. в центре внимания как общества, так и ученых.

Часть работы, которую я проделал, например, со старым соседом по комнате в колледже Кеном Шивом, который сейчас работает политологом в Йельском университете. Мы проделали большую работу, показав в некоторых из наших недавних работ, что, когда вы проводите опрос людей, они заботятся о них гораздо больше — использованная метафора была о построении лестницы возможностей.

Они ценят это больше, чем более надежную систему социальной защиты. Они не думают, что лестницы не имеют значения, но то, что они действительно ищут для себя, своих сообществ и своих семей, — это развитие человеческого капитала.Они думают, что могут преуспеть в компаниях с глобальными связями или в цепочках поставок и так далее.

Майкл Чуй: Итак, если кто-то стал безработным из-за глобализации и какой-то конкуренции, как мы можем поддержать его средства к существованию и его семьи? Расскажите подробнее о том, что значит создавать лестницы возможностей. Какие вещи подходят под эту категорию?

Мэтью Слотер: Это тот случай, когда я думаю, что существует достаточное количество эмпирических исследований, которые показывают, на каких уровнях человеческого развития вы получаете действительно высокую социальную отдачу от определенных типов развития человеческого капитала.Если я снова воспользуюсь метафорой лестницы возможностей, первой важной ступенью будет развитие человеческого капитала в самом раннем детстве.

Существует множество исследований нобелевских лауреатов, таких как Джеймс Хекман, а также социологов, педиатров и детских психологов, которые показывают, что в возрасте примерно до пяти или шести лет происходит невероятное развитие человеческого капитала. Итак, мы с Кеном предложили сделать всеобщее дошкольное образование в возрасте от нуля до пяти лет для каждого ребенка, родившегося в Америке.И, как мы знаем, учитывая некоторые неравенства, о которых мы говорим, это уже происходит во многих семьях.

Но некоторые из недавних исследований показывают только социальную отдачу от этих ранних вмешательств — на развитие грамотности и развитие социальных навыков, развитие навыков исполнительной функции, а также такие показатели, как количество уникальных слов, которые ребенок слышит дома или читает вслух до того, как им исполняется пять или шесть лет — удивительно предсказуемы такие типы показателей их успеваемости в начальном, среднем и высшем образовании и на рынке труда.

Это первая ступенька. Я думаю, что вторая ступень находится в нашей формальной системе образования в Соединенных Штатах. Не каждый молодой человек, окончивший среднюю школу, поступает в колледж. Как многие из нас знают, только около трети американской рабочей силы сегодня имеет высшее или высшее образование.

Сегодня около 100 миллионов американцев не имеют высшего образования. У большинства из них может быть степень младшего специалиста или колледж. Я думаю, что с экономической точки зрения вполне ясно, что отдача, как частная, так и общественная, по крайней мере, для получения степени младшего специалиста в каком-либо общественном колледже высока. Это будет вторая ступень, полностью оплаченная не только плата за обучение, но и расходы на проживание. Потому что исследования показывают, что многие люди бросают колледжи не столько из-за платы за обучение как таковой, сколько из-за всего остального, чтобы заставить его работать. Это будет вторая ступень.

Тогда это понятие непрерывного образования на протяжении всей жизни подкрепляет нашу идею о третьей ступени, и мы предлагаем, чтобы каждые десять лет каждый американец в рабочей силе, не имеющий диплома колледжа или выше, мог вместе со своим работодателем иметь Налоговый кредит в размере 10 000 долларов США для своего работодателя, где работодатель получит этот налоговый кредит, если он обеспечит какое-то постоянное обучение этому сотруднику.

Мы намеренно не относились к тому, что это может быть за обучение. Это может быть что-то внутри компании, это может быть онлайн-курс, это может быть что-то личное, это может быть то, что в мире бизнес-школ мы традиционно считаем образованием для руководителей.

Компании и сами работники лучше всех понимают, что у них может быть совпадение, поскольку они проходят через десятилетия своего пребывания в рабочей силе.

Майкл Чуи: Позвольте мне немного приоткрыть это отверстие.Вы начали говорить о налоговом кредите для корпораций. Мы, конечно, слышали от руководителей корпораций, что требования, предъявляемые к корпорациям, изменились или, возможно, даже возросли в 21 веке. Вы можете подумать об этом?

Мэтью Слотер: Иногда используется такое прозвище: многих руководителей просят или они предпочитают думать о своей капиталистической системе как о капитализме акционеров, а не капитализме акционеров. На самом деле я приветствую и очень высоко ценю руководителей, которые признают: «Если все, о чем я думаю, это акционерная стоимость на разных временных горизонтах, я на самом деле даже не буду максимизировать акционерную стоимость, потому что я не думаю о вкладах». к тому из, что важно, моих сотрудников, но клиентов поставщиков и сообществ, в которых мы работаем.

Я убежден в эмпирических данных, а не только в справедливом распределении. Я думаю, что это правильно, потому что корпорации — это социальная конструкция в западной цивилизации с юридическими правами, которые предоставляются государством для управления рисками и разрешения принятия рисков, что феноменально расширило возможности стимулирования роста производительности и помогло создать совершенно новые отрасли и отрасли. так далее.

Но я думаю, что это просто разумное руководство. Я думаю, появляется все больше эмпирических данных, свидетельствующих о том, что компании и бизнес-лидеры, которые думают таким образом, имеют тенденцию превосходить с точки зрения роста производительности и устойчивой прибыльности компании, которые так не думают.

Я думаю, это имеет смысл быть генеральным директором или другим руководителем в более сложной организации, потому что по определению у вас есть несколько заинтересованных сторон, и вы должны придумать меры и различные способы, чтобы сбалансировать эти соображения. Если я прислушаюсь к своим студенческим дням, я думаю, что это богатство политической экономии, и это реальность того, где мы находимся, особенно в этой, к сожалению, более капризной ранней части 21-го века.

Неравномерность роста доходов и богатства во многих суверенных странах, которую обеспечивает коллективная глобальная экономика, я просто думаю, что это дает любому бизнес-лидеру возможность сказать: «Хорошо, как я могу попытаться создать больше возможностей и иметь больше моих заинтересованных сторон будут вовлечены со всем этим динамизмом и этим успехом?»

Майкл Чуи: Как изменилось то, что вы преподаете в Tuck?

Мэтью Слотер: Это коренным образом изменило то, что я преподаю в Таке.Работая деканом, я не могу преподавать так много, как раньше, но факультатив, который я создал несколько лет назад, отчасти на основе моего пребывания на государственной службе и в правительстве США в Вашингтоне, это — я преподаю курс под названием «Лидерство и лидерство». Глобальная экономика, где мы созываем имитационные слушания в Конгрессе и парламенте по тому, что я считаю одними из самых важных вопросов глобальной деловой политики на сегодняшний день.

То, что должны делать студенты, мы притворяемся, что в контексте США мы притворяемся либо Финансовым комитетом Сената, либо Комитетом палаты представителей по путям и средствам.Студенты должны подготовить показания, а затем у нас есть механизм отбора. Мы проводим слушание, а потом их одноклассники подвергают перекрестному допросу.

Я играю председателя комитета. Я буду учить этому снова в зимнем семестре здесь, но когда я делал это прошлой осенью, темами были торговая война между США и Китаем, глобальное потепление и изменение климата, [и] должно ли правительство США выплатить репарации чернокожим американцам за компенсировать наследие системного расизма в Америке? И нужна ли нам новая сделка по глобализации из-за такого рода проблем неравенства, которые мы обсуждали?

Я говорю ученикам: «Сегодня вы не можете быть собой; лидеры должны представить себе завтра, которое отличается от сегодняшнего или лучше, чем сегодня», поэтому они должны представить себе либо то, что они будут генеральным директором или лидером какой-то организации сегодня, либо они должны представить себе будущее, в котором они будут руководителем какой-то организации.

Это здорово. Студенты должны владеть им, и они это делают. Это сердце курса, и все же, я думаю, что если я вернусь к более раннему времени, когда я преподавал то, что я бы назвал вещами, более сосредоточенными только на экономике глобальной экономики, это будет другое.

Майкл Чуи: Как справляется с этим современный бизнес-лидер? Когда вы смотрели на акционерную стоимость чикагской школы, была предельная ясность цели. И теперь все эти требования предъявляются к корпорациям и их лидерам.Вы обучаете некоторых ведущих мировых лидеров, вас и школу. Каков ваш совет?

Мэтью Слотер: Отличный вопрос. Я начну с того, нравится вам это или нет, но если вы сегодня стремитесь стать лидером глобальной организации, вам нужно подумать об этих проблемах в нашем мире. Часть того, что интересно, и это стало совершенно ясно, — это характеристики, таланты мирового лидера сегодня сильно отличаются от того, что было раньше.

Дедушка моей жены говорил: «Нам не зря дали два уха и один рот. Это верно для многих отношений в жизни, но я думаю, что это все более верно для лидеров глобальных организаций. Им нужно сильное сочувствие, им нужно создавать инклюзивность, им нужно — природа общения более сложная, потому что у них больше заинтересованных сторон, которые ищут все больше и больше разных сообщений.

Не хочу, чтобы это звучало как реклама Tuck, но опять же, это возвращает нас к заявлению о нашей миссии по развитию мудрых, решительных лидеров: способности мудрости и решительности, о которых мы говорим, — это постоянное обучение, уверенное смирение, сочувствие к другим, суждение, чтобы сделать эти решительные шаги.

Да, вам нужно знать дебет и кредит, модель ценообразования основных средств и множество фундаментальных дисциплин, лежащих в основе любого бизнес-образования, они по-прежнему необходимы. И все же я думаю, помимо этого, то, что требуется, чтобы действительно стать трансформационным менеджером и лидером, является более и более сложным, чем это было раньше.

И наши ученики стремятся иметь такие способности. Это более интегрированный и сложный мир, чем раньше. И все же я думаю, что это просто дает нам все — я Тигра по характеру, поэтому в персонажах Винни-Пуха Тигр во мне говорит: «Вау, это здорово, нам нужны нужные люди, нужные навыки, будь то кандидаты на получение степени MBA или кто-то, кто, скрестив пальцы, мог бы воспользоваться преимуществами президентства Майкла Чуи в нашей пожизненной лестнице возможностей.

Майкл Чуй: Спасибо. Мне также любопытно — вы также являетесь экспертом по транснациональным корпорациям; у вас глобальный взгляд. В какой степени происходит движение к акционерному капитализму, как это различается по всему миру?

Мэтью Слотер: Некоторые страны думают об этих проблемах намного дольше, чем Соединенные Штаты. Повторюсь, я гражданин США. Я думаю, что если я взгляну на некоторые из стран Северной Европы, то там было больше понимания того, что значит быть корпорацией в рамках политического организма, и взносов, будь то явно через налоговую систему и корпоративные налоги или интеграцию. некоторых транснациональных корпораций в некоторых странах Северной Европы.

Я думаю о Германии, о системе образования и о некоторых мерах государственной политики, направленных на создание возможностей. Я думаю, что они немного дальше, чем США. А есть и другие страны, где это не так важно.

Если вы вернетесь к классическому трактату по политической экономии и философии 20-го века, Джону Ролзу « Теория справедливости », то одной из тем, которые он анализировал и о которых много говорил, было то, насколько в данном обществе индивидуумы в организациях будет обменивать основные экономические товары на некоторые ценности более высокого порядка.В разных обществах по-разному относятся к этому.

Я думаю, что многонациональные компании в Соединенных Штатах и ​​многих других странах часто воспринимаются как часть проблемы, глубокой проблемы, у вас есть ненасытные руководители, которые не заботятся ни о чем, кроме прибыли и своей деятельности. просто экспортируют рабочие места за пределы своей страны в ущерб всем остальным.

Можем ли мы найти анекдоты, в которых многонациональные компании расширяются за границей и это заменяет то, что они делают в своих странах? Абсолютно.И да, рецензируемые исследования снова и снова обнаруживают, что в среднем экспансия транснациональных компаний за границу имеет тенденцию дополнять ее, заменять то, что они делают дома.

Увеличение найма за границей, как правило, приводит к увеличению числа сотрудников на родине, а также к увеличению числа исследований и разработок, поэтому на самом деле существует положительная ассоциация с расширением транснациональных корпораций по всему миру. И опять же, MGI проделала большую руководящую работу в этом направлении, в дополнение к некоторым академическим исследованиям.

Если вы посмотрите на распределение производительности компаний, то увидите, что причина и следствие работают в обоих направлениях. Но транснациональные корпорации, как правило, являются одними из самых динамичных, самых производительных, с самой высокой средней заработной платой, с самыми высокими инновационными компаниями на планете. И когда я возвращаюсь к государственной политике, я часто формулирую ее так: «Как мы можем добиться того, чтобы больше компаний вели себя как транснациональные корпорации и, по сути, стали транснациональными?» Это ключевой вопрос политики с точки зрения создания возможностей.

Наращивание человеческого капитала для людей отчасти будет означать, что вы получите больше замечательных компаний, которые будут основаны, или расширит существующие фирмы, которые обладают теми высокопроизводительными характеристиками, которые обеспечивают хорошие рабочие места и хорошую заработную плату, к которым мы все стремимся.

Изучите нашу серию подкастов Forward Thinking

Майкл Чуи: Если мы сможем немного потянуть за эту нить, а также за связь между транснациональными корпорациями и рынком труда — вы напишете колонку с другим Мэттом, Мэттом Рисом.И в одном из последних вы говорили об индийской корпорации, открывающей предприятие и нанимающей людей в Индианаполисе, что, я полагаю, не только из-за схожести имен. Что там произошло?

Мэтью Слотер: Infosys — транснациональная корпорация со штаб-квартирой в Индии, и на раннем этапе открытия Индии для мировой экономики после приступов индийского кризиса в начале 1990-х годов они осознали свое открытие, продвижение и создание Интернета. Они могли бы получить конкурентное преимущество в качестве компании, предоставляющей услуги крупным глобальным транснациональным корпорациям для выполнения некоторых из более умеренных задач, деятельности по продаже услуг, связанных с бухгалтерским учетом и управлением человеческими ресурсами.

Infosys была одной из тех индийских транснациональных корпораций, которые действительно выросли из Индии, чтобы предоставлять эти аутсорсинговые услуги множеству западных транснациональных корпораций. И все же, как и у многих транснациональных корпораций, их конкурентное преимущество со временем развивалось.

Они поняли, что по мере того, как появилось больше конкурентов в этом, они поняли, что могут создавать большую ценность для своих клиентов, фактически предоставляя более широкий спектр услуг, которые были более талантливыми, более дополняющими то, что эти фирмы уже делали.

Компания Infosys осознала, что, как и многие фирмы, о которых вы слышите снова и снова, самым незначительным ограничением их стратегических намерений является наличие нужного таланта для воплощения этой стратегии в жизнь и ее реализации. И поэтому они являются одной из тех, кого в американском лексиконе часто называют инсорсинговыми компаниями.

Это транснациональные корпорации, базирующиеся за границей, которые основывают и расширяют здесь свою деятельность. И они осознали близость к клиентам в делах США. Они поняли, что готовность идти на риск, резервы талантов, динамизм экономики США, некоторые из глубоких источников конкурентного преимущества Соединенных Штатов, к которым они хотели получить более широкий доступ.

Очень мило, что вы упомянули об этом произведении с Мэттом Рисом. В нашем отчете Slaughter & Rees Report , самом последнем, только что говорилось об этом в качестве примера того, что когда мы видим в Соединенных Штатах много людей, это часто называют этой красивой фразой «Великое отречение».

Многие люди в Соединенных Штатах после пандемии обдумывают, какую рабочую силу они хотят предоставить в каком-то экономическом смысле, по какой цене, где и как. И одни из самых гибких и динамичных компаний, опять же, мы знаем, это глобальные транснациональные корпорации.Infosys — одна из транснациональных корпораций, базирующихся за границей, которая добавляет динамичности экономике США.

Михаил Чуй: Это история о торгуемых услугах. Мы говорим о конце 2021 года, идет много дискуссий о проблемах цепочки поставок, в первую очередь физических товаров, и многие люди говорят об этом и пишут обо всех подобных вещах. Откройте это. Для вас как эксперта по глобализации, что здесь происходит и что, по нашему мнению, должно произойти?

Мэтью Слотер: Глобальные цепочки поставок, как мы знаем, обеспечивают большую эффективность, но эта эффективность более низких цен и издержек, более широкого разнообразия позволила многим фирмам иметь то, что часто называют производством «точно в срок». и система управления запасами.Это была хорошо оптимизированная система. Но экономисты знают, что оптимизация может иметь весьма нелинейные возмущения.

То, что мы испытали как со стороны спроса, так и со стороны предложения во время пандемии, — это возмущения исходной системы, которые привели к крайне нелинейным результатам. Что касается спроса, я думаю, не все ожидали, что, когда разразится пандемия, и должен был произойти этот шок предложения, изъятие большого количества услуг, неторгуемых услуг, которые домохозяйства либо со своих собственных балансов или с беспрецедентной фискальной поддержкой резко изменили бы и увеличили спрос на товары.

Такой всплеск спроса на товары был неожиданным. И затем мы продолжаем наблюдать потрясения со стороны предложения в глобальных цепочках поставок. Понятно, с точки зрения общественного здравоохранения, но меньше людей пересекают границы. Вы видите беспрецедентное закрытие портов в ключевых узлах глобальных цепочек поставок из-за требований общественного здравоохранения.

В некоторых суверенных странах, где один или два случая COVID закрывают порты на 48 или 96 часов — и в Соединенных Штатах и ​​​​других странах, я думаю, мы поняли — хрупкая оптимизация некоторых внутренних связей цепочки поставок и это снова возвращает нас к трудовым потрясениям, о которых мы говорили несколько минут назад.

Вы даете мне шоки спроса, вы даете мне шоки предложения, в очень тонко оптимизированной глобальной системе, и вы видите дефицит, вы видите рост цен таким образом, который часто трудно предсказать. Но если вернуться к академическим исследованиям, мы знали, что это возможно. У нас просто не было такого слияния шоков спроса и предложения, которое трагически навлекла на нас пандемия.

Майкл Чуи: Я думаю, что некоторые исследования MGI действительно предполагают, что эти типы возмущений удивительно распространены и будут удивительно распространены в будущем.

Мэтью Слотер: Полностью. Я думаю, что это одна из многих крутых вещей, которые MGI делает, указывает на это, и давайте помнить о многих огромных преимуществах, которые дала глобализация производства. Повышение среднего уровня жизни — поскольку буквально миллиарды людей прямо или косвенно присоединяются к глобальной экономической системе, их участие в этих глобальных цепочках поставок играет ключевую роль в этом.

И трудно представить, что эти глубинные силы волшебным образом исчезнут.Не то чтобы нам не нужно думать о том, какие издержки государственной политики порождает эта хрупкость, и это как бы возвращает к основному вопросу, о котором мы начали этот большой разговор, а именно о том, как вы пытаетесь гарантировать, что экономические последствия и возможности от это созидательное разрушение глобализации — возможности настолько широки, насколько это возможно, и какими бы ни были правильные наборы социальной поддержки, чтобы компенсировать динамическое давление, они есть.

Как мы уже говорили [о], я думаю, что наблюдается постоянный рост давления на создание большего количества возможностей, которые Соединенные Штаты, если бы у меня была волшебная палочка, сделали бы больше раньше в области государственной политики. Я много писал об этом.

Пандемия только что привела это домой, чтобы признать: «Вау, глобальная экономика, какой бы удивительной она ни была для мира в целом и в среднем, в ней есть сложность, о которой нам нужно подумать с точки зрения того, что вперед- глядя на государственную политику, которая у нас есть».

Майкл Чуи: У нас есть еще так много других тем, о которых мы могли бы поговорить, но я хочу убедиться, что мы сохраним кое-что для нашего следующего разговора. Итак, если вы не возражаете, почему бы нам не провести молниеносный раунд быстрых вопросов, быстрых ответов для вас, и вы можете свободно пройти мимо в любой момент? Хорошо, поехали.Каково самое большое недооцененное преимущество глобализации?

Мэтью Слотер: Расширение возможностей человеческого духа. Люди могут мечтать так, как они не знали, что это возможно, когда они видят, что происходит по всему миру.

Майкл Чуи: Каков самый большой недооцененный риск или цена глобализации?

Мэтью Слотер: Если люди не чувствуют себя в силах принять этот динамизм, они боятся, что понятно. И как этот страх может проявиться в политике.

Майкл Чуи: Какую политику вы бы порекомендовали, чтобы улучшить преимущества глобализации для следующих регионов: США?

Мэтью Слотер: Создайте пожизненную лестницу возможностей для каждого американца.

Михаил Чуй: Евросоюз?

Мэтью Слотер: Стимулируйте больше динамизма в стартапах и бизнес-секторе.

Майкл Чуи: Великобритания?

Мэтью Слотер: Отменить Brexit.

Майкл Чуй: Китай?

Мэтью Слотер: Примите открытость всех видов.

Майкл Чуи: Это будет слишком общим, но развивающиеся страны?

Мэтью Слотер: Примите открытость всех видов. И под этим я подразумеваю также человеческий дух и права человека.

Майкл Чуи: Какую самую важную возможность должны иметь в виду руководители многонациональных корпораций в 21 веке?

Мэтью Слотер: Если вы сформулируете убедительную стратегию для всех заинтересованных сторон, у вас будет талант, необходимый для достижения большего, чем ваши самые смелые устремления.

Майкл Чуи: Какой самый большой риск должны иметь в виду руководители многонациональных корпораций в 21 веке?

Мэтью Слотер: Насколько отличаются отношения с вашими ключевыми сотрудниками. Они ожидают, что вы будете организацией, которая занимается самыми серьезными проблемами в мире, а не только для создания акционерной стоимости.

Майкл Чуи: Если бы у вас была одна тема, которой совет директоров корпорации должен уделять больше времени в своей повестке дня, что бы это было?

Мэтью Слотер: Взаимодействие с государственной политикой таким образом, чтобы поддерживать национальные и межстрановые цели.

Майкл Чуи: У корпоративных советов не так много времени для встреч. Итак, на какие темы корпоративным советам следует тратить меньше времени?

Мэтью Слотер: Цели прибыли на следующий квартал.

Майкл Чуй: Если бы вы не занимались тем, что делаете сейчас, чем бы вы занимались?

Мэтью Слотер: Если волшебная палочка достаточно мощная, либо играйте в теннис на ATP Tour, либо на PGA Tour в гольф.

Майкл Чуи: Вы должны выбрать. Теннис или гольф?

Мэтью Слотер: Гольф.

Майкл Чуй: Почему?

Мэтью Слотер: Вы многое узнаете о характере человека, когда гуляете и играете с ним в гольф.

Майкл Чуи: Что бы вы посоветовали слушателям этого подкаста?

Мэтью Слотер: Я знаю, что мир капризный и жесткий, но будь Тигром.Найдите оптимиста и направьте его в себя и окружающих.

Майкл Чуи: Мэтт Слотер, большое спасибо, что присоединились к нам.

Мэтью Слотер: Майкл, было очень приятно. Спасибо.

Опасна ли глобализация для нашего здоровья?

West J Med. 2000 май; 172(5): 332–334.

Stephen Bezruchka

1 Департамент здравоохранения Школа общественного здравоохранения и общественной медицины Box 357660 University of Washington School of Medicine Seattle, WA 98195-3576

1 Департамент здравоохранения Школа общественного здравоохранения и общественной медицины Box 357660 University of Washington School of Medicine Seattle, WA 98195-3576

Copyright © Copyright 2000 BMJ Publishing GroupЭта статья цитировалась в других статьях PMC.

На вопрос о глобализации Маргарет Тэтчер, бывший премьер-министр Великобритании, ответила: «Альтернативы нет». Ее ответ был сокращен до «TINA», что некоторые люди считают недавно открытым законом природы. Тем не менее, общественное сопротивление этой новой торговле, ориентированной на корпорации, растет. Какое отношение это имеет к американским врачам? Влияет ли глобализация на здоровье?

Многие думают о влиянии современной глобальной торговли на здоровье как на увеличение загрязнения окружающей среды, поскольку корпорации стремятся ограничить экологические ограничения или глобальное потепление, вызванное возросшей зависимостью от дешевого ископаемого топлива.Другие сосредотачиваются на изменениях в рационе питания, вызванных генетически модифицированными продуктами, или на увеличении проникновения табачных изделий на рынок. Ярким примером является расширение мирового экспорта сигарет, составившее 223 миллиарда (10 9 ) сигарет в 1975 году и увеличившееся до 1,1 трлн (10 12 ) сигарет в 1996 году (увеличение в 5 раз). Другие могут подумать о здоровье работающих детей в Пакистане, которые производят много одноразовых хирургических инструментов, которые все чаще используются в больницах США.Или они могут рассмотреть возможность смерти от токсического воздействия в бедных странах, поскольку американские корпорации избегают экологических ограничений дома. Один из таких примеров произошел 15 лет назад в Бхопале, Индия, где 5 тонн ядовитого метилизоцианата просочились в воздух с завода по производству пестицидов Union Carbide, в результате чего погибло более 3000 человек.

Эти эффекты реальны, но они меркнут по сравнению с влиянием глобализации на усиление неравенства, самого мощного фактора, влияющего на здоровье населения и ответственного за от 14 до 18 миллионов смертей в год (18% от общего числа смертей) во всем мире. 1

ОПАСНОСТИ ИЕРАРХИИ ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ

Чтобы понять этот фактор, мы должны признать, что здоровье населения США позорно плохое по сравнению с другими богатыми странами. В рейтинге стран по продолжительности жизни в 1997 году США стояли на 25-м месте, уступая всем остальным богатым странам и даже нескольким бедным. 2 Япония, которая каждый год с 1977 года выигрывает золотую медаль на этой «олимпиаде здоровья», также разделяет золотую медаль на «олимпиаде по курению».То есть распространенность курения в Японии связана с таковой в Китае как самая высокая в мире и в 3 раза выше, чем в США; тем не менее, японцы не умирают от болезней, связанных с курением, в такой степени, как американцы. Смертность от рака легких в Японии составляет от половины до трети смертности в США. Как это делает Япония?

Ответ прост. Здоровье населения в богатых странах определяется в первую очередь не системой здравоохранения — у нас она самая сложная и дорогая, так что быть не может — или индивидуальными факторами риска, такими как курение, а, скорее, разрывом между богатыми и бедные.Многие недавние исследования показывают, что население с более высокой иерархией доходов менее здоровое и, в частности, имеет более короткую жизнь, чем более справедливое население. 3 В этих исследованиях рассматривалась смертность и распределение доходов между странами, внутри таких стран, как каждый из 50 штатов США, и в пределах 282 стандартных мегаполисов (городов США). Они также изучили уровень убийств, подростковую рождаемость и конкретные заболевания. Независимые исследователи изучили множество разных групп населения, используя разные методы, и все согласны с тем, что самым сильным фактором, влияющим на здоровье, является размер разрыва между богатыми и бедными.Другие исследования предлагают физиологические механизмы, посредством которых большая иерархия приводит к ухудшению здоровья, и постулируют, что люди по своей природе эгалитарны. 4 , 5 , 6 Анализ имеет тот же уровень достоверности, что и взаимосвязь между курением и раком легких, с использованием критериев, постулированных в этой стране в отчете главного хирурга в 1964 году. (Данные и научный анализ можно увидеть на http://depts. washington.edu/eqhlth.)

РАЗРЫВ БОГАТСТВА И ДОХОДОВ

В Соединенных Штатах самый большой разрыв в богатстве и доходах среди всех богатых стран, что является основным объяснением его мрачный рейтинг здоровья среди развитых стран.Мы не всегда жили так плохо: в 1960 году мы были 13-ми. 7 По мере того, как наше богатство и разрыв в доходах росли, 8 росло и наше расстояние от самой здоровой страны. После Второй мировой войны Япония реструктурировала свою экономику, сделав ее эгалитарной. Сегодня, во время экономического кризиса, менеджеры и главные исполнительные директора сокращают заработную плату, а не увольняют рабочих, что немыслимо в Соединенных Штатах (Market Reform for Economic Survival: «Constant and change in Japanese management», Japan Echo). 1999 апрель; 26:26-28).

Большинство стран мира бедны, и большинство людей живут за счет собственного производства продуктов питания, часто пополняя свой доход, отправляя членов семьи в города для работы на фабриках или за границей, а иногда и занимаясь незаконной торговлей. В некоторых странах, таких как Нигерия с ее нефтяными богатствами, огромные богатства набивают карманы лишь нескольких человек. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что в бедных странах справедливое развитие, ориентированное на удовлетворение основных потребностей, является путем к улучшению здоровья населения. 9 , 10

ПРОБЛЕМЫ С КОРПОРАТИВНО-ЦЕНТРИЧНОЙ ТОРГОВЛЕЙ

В последние 1 или 2 десятилетия мировую торговлю можно было бы более точно описать как торговлю, ориентированную на корпорации. Это изменение началось в середине 1970-х годов и было усилено экономической политикой Тэтчер в Великобритании и Рональда Рейгана в Соединенных Штатах. Сегодня догма, регулирующая экономическую деятельность, называемая «Вашингтонским консенсусом», основана на том принципе, что рынок знает лучше всех и должен управлять миром. 11 Неявные предположения заключаются в том, что в экономических сделках участвуют покупатель и продавец, которые находятся в равных условиях, и что цена точно отражает затраты. Влияние косвенных субсидий на склонение чаши весов упускается из виду, как показывают бесчисленные примеры. В 1995 году Boeing, один из крупнейших экспортеров и наиболее успешных корпораций этой страны, получил налоговый кредит в размере более 33 миллионов долларов. В 1999 году Microsoft, еще одна очень успешная компания, увеличила прибыль на 71% в 1999 году по сравнению с предыдущим годом, но заплатила на 226 миллионов долларов меньше федерального налога. 12 «Гибкое налогообложение» — это лишь один из многих способов, которыми государство субсидирует экономическую деятельность. Без такой помощи из 100 крупнейших корпораций мира 20 обанкротились бы. 13

Эта так называемая свободная торговля в бедных странах принесла огромные богатства транснациональным корпорациям и предоставила низкооплачиваемую работу, из-за которой многие люди живут в нищете. Среди стран разрыв между самой богатой и самой бедной пятой частью составлял 3 к 1 в 1827 году, увеличился до 30 к 1 в 1960 году, до 60 к 1 в 1990 году и до 76 к 1 в 1997 году. 2 Недавние исследования показали, что увеличение проникновения иностранных инвестиций в бедные страны приводит к замедлению экономического роста и усилению неравенства. 14 , 15 , 16 , 17 Глобальная экономическая жадность является проблемой.

А как насчет влияния мировой торговли на богатые страны? За последние 25 лет, когда глобализация стала обычным явлением, большинство людей в Соединенных Штатах столкнулись с падением или стагнацией доходов после поправки на инфляцию.Это произошло в период рекордной прибыли корпораций и бурного роста фондового рынка. По словам экономиста Эдварда Вольфа, с 1983 по 1995 год состояние 95% американских домохозяйств сократилось. масса людей, не разделяющих глобализированный пирог. Верхний 1% семей в этой стране владеет более чем 40% богатства.

Каково влияние на здоровье населения экономической политики, ориентированной на корпорации? В богатых странах капитал (материальный, денежный и др. ) в избытке, а в бедных странах в изобилии труд.Производство перемещается в бедные страны, где рабочая сила самая дешевая. Свободная торговля товарами и услугами приводит к тому, что предприятия производят товары, которые являются капиталоемкими в странах с высокой заработной платой, но трудоемкими в бедных. Выгоды от торговли и инвестиций обычно поступают в богатые страны, а не в бедные, и, таким образом, увеличивается неравенство доходов между странами. 19 В бедных странах больше людей были вынуждены покинуть свое натуральное хозяйство, чем смогли найти работу в производственных секторах в перенаселенных городах. 20 В бедных странах, поскольку элита получает огромную прибыль от этого сдвига, разрыв в доходах в этих странах увеличивается. В богатых странах спрос на рабочую силу снижается, заработная плата становится относительно низкой, а неравенство в доходах увеличивается. 17 Для большинства людей в мире это проигрышная ситуация.

КАК ПОСТРАДАЮТ ВРАЧИ?

Врачи признают, что совет клеточного биолога, который бы дал, скажем, клетке сердечной мышцы, чтобы она была здоровой, — улавливать всю доступную глюкозу и кислород, но избегать свободных радикалов, — не лучший совет для сбора клеток, составляющих сердечную мышцу. человек.К сожалению, сегодня мы делаем именно это, о чем свидетельствует растущий уровень ожирения. Медицинские работники должны понимать, что то, что кажется лучшим для отдельного пациента (обычные действия, которые можно и нельзя делать), может не принести пользу населению, если цель состоит в том, чтобы максимизировать его здоровье. Индивидуальным факторам риска следует придавать меньшее значение, а популяционным факторам риска следует уделять меньше внимания. Наиболее важным фактором риска является разрыв между богатыми и бедными.

Подлинное, повсеместное улучшение здоровья и качества жизни потребует структурных изменений в распределении доходов и богатства.Очевидно, что в богатых странах здравоохранение не оказало существенного влияния на снижение смертности населения, а в бедных странах эффект бледнеет по сравнению с эффектом, полученным при справедливом распределении плодов экономического роста.

Алекс Кэри, австралийский социолог, заметил, что 20-й век запомнится тремя событиями: ростом демократических процессов, ростом огромных корпораций и созданием способов, которыми корпорации могли игнорировать демократию. 21 Альтернатива торговле, ориентированной на корпорации, требует переосмысления экономической политики, основным результатом которой стало усиление неравенства во всем мире.За термином «свободный рынок» скрываются обширные косвенные субсидии корпорациям. Размер экономического разрыва является решающим фактором, влияющим на население, и политика, увеличивающая этот разрыв, ограничивает улучшение здоровья.

Если нашей целью является здоровое население, то ветры политики в области здравоохранения несут нас в неверном направлении. Нам нужны энергичные дебаты о том, кто субсидируется и в каком размере. Изменение того, кто разделяет выгоды в мировой экономике сегодня, является задачей нового века. От этого зависит здоровье нашей нации и нашего народа.

Суммарные баллы

  • Детерминанты здоровья населения отличаются от детерминантов, влияющих на индивидуальное здоровье

  • Здоровье населения в богатых странах определяется прежде всего величиной разрыва между богатыми и бедными

  • другие богатые страны и несколько бедных стран по результатам в отношении здоровья, таким как ожидаемая продолжительность жизни

  • Глобализация, или торговля, ориентированная на корпорации, увеличивает разрыв между богатыми и бедными внутри стран и между ними

  • Политика, поощряющая значительные корпоративные субсидии и увеличить разрыв между богатыми и бедными можно изменить для улучшения здоровья населения

Билл Гейтс из Microsoft: его компания пользуется «гибким налогообложением»

Рави Прадхан, 10 лет, зарабатывает 25 рупий (менее 1 доллара США) в день, доставляя пластик в центр переработки в Калькутте

Примечания

Конкурирующие интересы: Нет заявлен

Ссылки

1. Келер Г., Алкок Н. Эмпирическая таблица структурного насилия. J Peace Res 1976; 13: 343-356. [Google Scholar]

2. Программа развития ООН. Отчет о человеческом развитии, 1999 г. Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета; 1999.

3. Уилкинсон Р.Г. Нездоровые общества: страдания неравенства. Лондон: Рутледж; 1996.

4. Erdal D, Whiten A. О человеческом эгалитаризме: эволюционный продукт макиавеллистской эскалации статуса? Curr Anthropol 1994; 35: 175-183. [Google Академия]5. Сапольский РМ.Эндокринология на открытом воздухе: психоэндокринные исследования диких бабуинов. Recent Prog Horm Res 1993; 48: 437-468. [PubMed] [Google Scholar]6. Шивели К.А., Кларксон Т.Б. Социальный статус и атеросклероз коронарных артерий у самок обезьян. Артериосклероз Тромб 1994; 14: 721-726. [PubMed] [Google Scholar]7. Шибер Г. Дж., Пулье Дж. П., Гринвальд Л. М. Показатели расходов на здравоохранение в США: международное сравнение и обновление данных. Health Care Financ Rev 1992; 13: 1-87. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]

8. Ауэрбах Дж. А., Белоус Р. С., ред. Парадокс неравенства: рост неравенства доходов. Вашингтон, округ Колумбия: Ассоциация национальной политики; 1998.

9. Чан Т. Экономический переход и изменение соотношения между неравенством доходов и смертностью на Тайване: регрессионный анализ. BMJ 1999; 319: 1162-1165. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]10. Безручка С. Социальное устройство в развивающихся странах: имеет ли иерархия тот же эффект, что и в постиндустриальных странах? взгляд на Непал. Ann NY Acad Sci 2000; 896: 490-492.[PubMed] [Google Scholar] 11. Уильямсон Дж. Демократия и «Вашингтонский консенсус». World Development 1993;21: 1329. [Google Scholar]

12. Годовой отчет. Редмонд, Вашингтон: корпорация Microsoft; 1999: 17, 35.

13. Рюгрок В., ван Талдер Р. Логика международной реструктуризации. Лондон: Рутледж; 1995.

14. Браун Д. Богатые становятся еще богаче: рост неравенства доходов в США и мире. Чикаго: Нельсон-Холл; 1997.

15. Шен С., Уильямсон Дж. Б. Детская смертность, положение женщин, экономическая зависимость и сила государства: межнациональное исследование менее развитых стран.Социальные силы 1997; 76: 667-700. [Google Академия] 16. Харрисон А., Хэнсон Г. Кто выигрывает от торговой реформы? некоторые оставшиеся головоломки. Дж. Дев Экономикс 1999; 59: 125-154. [Google Академия] 17. Бейер Х., Рохас П., Вергара Р. Либерализация торговли и неравенство в оплате труда. Дж. Дев Экономикс 1999; 59: 103-123. [Google Scholar]

18. Wolff EN. Последние тенденции в владении богатством: Конференция по преимуществам и механизмам распространения владения активами в Соединенных Штатах. Нью-Йорк: Нью-Йоркский университет; 1998.

19.Ханел Р. Правила паники: все, что вам нужно знать о мировой экономике. Кембридж, Массачусетс: South End Press; 1999.

20. Анды Н. Институциональные контексты и смертность: пример Перу. Социальный фокус 1992; 25: 295-309. [PubMed] [Google Scholar]

21. Кэри А. Риск, связанный с демократией: пропаганда в США и Австралии. Шампейн: Университет Иллинойса Press; 1997.

Что такое глобализация? Объяснение глобализации

Что такое глобализация?

Глобализация — это процесс распространения идей, знаний, информации, товаров и услуг по всему миру.В бизнесе этот термин используется в экономическом контексте для описания интегрированных экономик, характеризующихся свободной торговлей, свободным движением капитала между странами и легким доступом к иностранным ресурсам, включая рынки труда , , для максимизации прибыли и пользы для общего блага.

Глобализация, или глобализация, как ее называют в некоторых частях мира, обусловлена ​​конвергенцией культурных и экономических систем. Это сближение способствует, а в некоторых случаях и обусловливает усиление взаимодействия, интеграции и взаимозависимости между странами.Чем больше страны и регионы мира переплетаются в политическом, культурном и экономическом плане, тем более глобализированным становится мир.