Методы познания теории познания: Обычные методы познания. Теория познания

Содержание

Обычные методы познания. Теория познания

Читайте также

§ 5. ИНДУКЦИЯ И ДЕДУКЦИЯ КАК МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ

§ 5. ИНДУКЦИЯ И ДЕДУКЦИЯ КАК МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ Вопрос об использовании индукции и дедукции в качестве методов познания обсуждался на протяжении всей истории философии. Под индукцией чаще всего понималось движение познания от фактов к утверждениям общего характера, а под

Индуктивный и дедуктивный методы познания

Индуктивный и дедуктивный методы познания Индукция — это познание от частного к общему. Например, анализируя частные знания (отдельные факты), исследователь — может прийти к общему знанию, в т.ч. умозаключению, гипотезе. Т.о. из частных знаний — получаются т.н. обобщённые

Специфические методы познания в объективной виртуальной реальности

Специфические методы познания в объективной виртуальной реальности У любого объективно-виртуального мира — есть свой создатель.

У книги — есть автор, у фильма — режиссёр, у игры — программист… Если Земля — Мир объективно-виртуальный, то это значит, что у Земли

5. ОСНОВНЫЕ МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ БЫТИЯ

5. ОСНОВНЫЕ МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ БЫТИЯ Проблема метода познания актуальна, ибо она не только определяет, но в некоторой мере и предопределяет путь познания. Путь познания имеет свою собственную эволюцию от «способа отражения» через «способ познания» к «научному методу». Эта

XII. ПОЗНАВАЕМОСТЬ МИРА. УРОВНИ, ФОРМЫ И МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ. ПОЗНАНИЕ МИРА КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА

XII. ПОЗНАВАЕМОСТЬ МИРА. УРОВНИ, ФОРМЫ И МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ. ПОЗНАНИЕ МИРА КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА 1. Два подхода к вопросу о познаваемости мира.2. Гносеологическое отношение в системе «субъект-объект», его основания.3. Активная роль субъекта познания.4. Логические и

5.

 Логика, методология и методы научного познания

5. Логика, методология и методы научного познания Сознательная целенаправленная деятельность по формированию и развитию знания регулируется нормами и правилами, руководствуется определенными методами и приемами. Выявление и разработка таких норм, правил, методов и

Такие обычные фишки

Такие обычные фишки У мистера Дымкольца есть для вас одна маленькая задачка. Разложите 12 игральных фишек — по 4 на каждой стороне квадрата. А теперь расставьте их так, чтобы на каждой стороне квадрата оказалось по 5

28. Эмпирический и теоретический уровень научного познания. Их основные формы и методы

28. Эмпирический и теоретический уровень научного познания. Их основные формы и методы Научное познание имеет два уровня: эмпирический и теоретический. ЭМПИРИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ — это непосредственное чувственное исследование реально существующих и

Обычные упрощения человеческой истории

Обычные упрощения человеческой истории Коллективистические общества одной эпохи, даже находящиеся в разных частях света и совершенно не связанные между собой, обнаруживают удивительное и далеко идущее сходство, начиная со способов мышления и строя чувств и кончая

РАЗДЕЛ I Теоретико-концептуальный и естественноисторический 1. Принципы, методы и философские концепции науки и естественнонаучного познания

РАЗДЕЛ I Теоретико-концептуальный и естественноисторический 1. Принципы, методы и философские концепции науки и естественнонаучного познания 1.1. Определение науки и естествознания как отрасли наукиВ науке и для науки интересно все. Даже само слово наука. Этимология (от

3. Средства и методы познания

3. Средства и методы познания Разные науки, вполне понятно, обладают своими специфическими методами и средствами исследования. Философия, не отбрасывая такую специфику, тем не менее сосредоточивает свои усилия на анализе тех способов познания, которые являются общими

§ 5. ИНДУКЦИЯ И ДЕДУКЦИЯ КАК МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ

§ 5. ИНДУКЦИЯ И ДЕДУКЦИЯ КАК МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ Вопрос об использовании индукции и дедукции в качестве методов познания обсуждался на протяжении всей истории философии. Под индукцией чаще всего понималось движение познания от фактов к утверждениям общего характера, а под

ОБЫЧНЫЕ ДЕДУКЦИИ

ОБЫЧНЫЕ ДЕДУКЦИИ Итак, дедукция — это выведение заключений, столь же достоверных, как и принятые посылки.

В обычных рассуждениях дедукция только в редких случаях предстает в полной и развернутой форме. Чаще всего мы указываем не все используемые посылки, а лишь

4. Логика, методология и методы научного познания

4. Логика, методология и методы научного познания Сознательная целенаправленная деятельность по формированию и развитию знания регулируется нормами и правилами, руководствуется определенными методами и приемами. Выявление и разработка таких норм, правил, методов и

Обычные вооружения

Обычные вооружения В Мюнхене переводчики переводили слова российского президента, но невозможно было донести внутреннее волнение, которое он, совершенно очевидно, испытывал. Президент Путин в высшей степени критически охарактеризовал отказ членов

Методы труда и методы познания

Методы труда и методы познания Одна из основных задач нашей новой культуры — восстановить по всей линии связь труда и науки, связь, разорванную веками предшествующего развития.

Решение задачи лежит в новом понимании науки, в новой точке зрения на нее:наука есть

Методы теории познания курсовая по философии

Глава 1. ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ О МЕТОДЕ ПОЗНАНИЯ Любая наука, учебная дисциплина имеют определённый метод. Под методом понимается совокупность принципов, правил, приёмов научной деятельности, применяемых для получения истинных знаний, объективно отражающих действительность. Методология – учение о методе, теоретическое обоснование используемых в науке методов познания материального мира. Чем совершеннее методы изучения явлений и чем больше таких методов, тем шире возможности науки.1 Плодотворность научного поиска, степень и глубина познания реальной действительности во многом зависят от методов, используемых исследователями. Сами по себе методы – продукт творческой, интеллектуальной деятельности человека, они неразрывно связаны с предметом изучения. Постоянный поиск новых исследовательских приёмов, способов, методов обеспечивает прирост научных знаний, углубление представлений о присущих предмету закономе6рностях. Теория государства и права не собрание готовых истин, канонов или догм. Это постоянно развивающаяся, живая наука, находящаяся в непрерывном поиске. Обновляя и развивая свои методы познания, она приближается к осуществлению своего основного предназначения – служить научным ориентиром государственно-правовой практике. Так Ф. Бэкон сравнивал метод с фонарём, освещающим путь учёному, считая, что даже хромой, идущий с фонарём по дороге, определит того, кто бежит впотьмах без дороги.2 Многовековой мировой опыт государственно-правового развития вызвал к жизни многочисленные и многообразные политико-правовые теории и доктрины. Все они опираются на различные методы, подходы и получают 1 Теория государства и права: Учебник для вузов / М. М. Рассолов, А. Б. Венгеров, В. Е. Чиркин и др.; Под. ред. М. М. Рассолова и др. – М.: ЮНИТИ; Закон и право, 2000, с.15. 2 Теория государства и права: Учебник / С. С. Алексеев, С. И. Архипов, В. М. Корельский. – М.: Инфа – М – Норма, 1997, с. 11. далеко не одинаковые выводы и результаты: одни теории отвергают саму возможность познания сущности государства и права, другие считают, что государство и право возникают и развиваются спонтанно, третьи утверждают, что государство и право создаются и совершенствуются по воле людей. Любая теория, используя свои методы познания, несёт крупицы знаний в общую копилку, позволяет глубже и полнее понять те или иные стороны, грани изучаемых феноменов. Сегодня самым приемлемым является конструктивно-критический подход к оценке и анализу прошлых и настоящих государственно-правовых учений. Сегодня в нашей стране свобода выбора методов, способов, подходов к изучению государства и права, плюрализм учений и мнений, идеологическое многообразие. Методы теории государства и права тесно связаны с её предметом. Последний отвечает на вопрос, что изучает теория, методы – как, какими способами она это делает. В основе метода лежит предмет теории, ибо без теории метод остается беспредметным, а наука – бессодержательной. В свою очередь лишь теория, вооружённая адекватными методами, может выполнить стоящие перед ней задачи и функции. Теория и методы возникают одновременно, к ним предъявляют сходные требования: не только результаты, но и путь к ним должен быть истинным. Но теория и методы не тождественны, не могут и не должны подменять друг друга. 3 Методологической основой юридической науки является материалистическая теория познания. Согласно указанной теории: • вещи (объект познания) существуют объективно, независимо от познающего субъекта, они доступны человеческому познанию; • содержание знаний объективно определяется существованием реального, независимого от сознания человека внешнего мира; 3 Общая теория права и государства: Учеб. для юридических вузов / Под ред. В. В. Лазарева. М., 1994. с. 18. которые, во-первых, определяются природой человека, социально- экономическими, политическими, духовными и иными условиями жизни общества. Во-вторых, они самым тесным образом связаны с другими социальными явлениями. Трудно найти в обществе сферу общественных отношений, где не проявляли бы себя государство и право. Соотнося государство и право с другими социальными явлениями, можно определить их характерные черты, роль и место в обществе. В-третьих, государство и право постоянно развиваются. Каждый новый этап в поступательном движении общества – это и новая ступень в развитии государства и права. Постепенные количественные изменения в структуре государства, его функциях, законодательстве приводят к качественным преобразованиям в государственно-правовой системе. Содержание метода материалистической диалектики образуют основные законы и категории диалектики. Используя их при анализе государственно-правовых явлений, можно проникнуть в сущность государства и права, выяснить их природу, особенности, механизм деятельности государства, правотворчества и правоприменения. Каждый из законов диалектики проявляет себя в любом юридическом явлении, процессе. Так, любая юридическая норма, и прежде всего вновь принятая, отражает единство и противоречивость регулируемых общественных отношений, совпадающие и в то же время противоречивые интересы. Она проявляется тогда, когда изменения в социальной жизни, постепенно накапливаясь, достигают нового качественного состояния и требуют принципиально иной юридической нормы. К основным философским категориям относят такие парные категории, как единичное и общее, причина и следствие, необходимость и случайность, содержание и форма, сущность и явление, возможность и действительность. Например, анализ правотворчества и правоприменения с позиций категории причины и следствия показывает, что в соотношении <<общественные отношения – норма права>> первые выступают в качестве причины, вторые – следствия. Общество и государство можно и необходимо рассматривать как соотношение общего и единичного. Такой анализ выводит нас на проблему взаимодействия гражданского общества и государства. Категории необходимости и случайности, приложенные к механизму государства, показывают объективную необходимость разделения властей в государстве как средство взаимного сдерживания и контроля. Фронтальное применение метода материалистической диалектики в государственно-правовой сфере сформулировало ведущее направление в теории государства и права – философию государства и права. Причём философия права сложилась давно, речь идёт только об уточнении её предмета; проблема философии государства – на повестке сегодняшнего дня. Философия государства имеет своей задачей осмысление сущности, природы и назначения таких фундаментальных категорий, как власть, государство, гражданское общество. Метод материалистической диалектики применяется в юридических науках в совокупности с частными методами. 2.2. Идеалистические подходы Представители такого философского направления как идеализм связывают существование государства и права либо с объективным разумом (объективные идеалисты), либо с сознанием человека, его переживаниями, субъективными и осознанными усилиями (субъективные идеалисты). Концентрируя внимание на отказе от доминирования социального над духовным, субъективные идеалисты считают, что не внешние социальные факторы определяют развитие государства и права, а внутреннее духовное начало, заключённое в душе индивидуума. В наше время получили распространение различные варианты объективно- и субъективно- идеалистических подходов к объяснению государства и права. К их числу относятся прагматизм, интуитивизм и аксиологический подход. Согласно основным постулатам прагматизма понятие научной истины неуловимо, ибо истина всё то, что приносит успех. Верно ли идеи о государстве и праве отражают общественные связи, это выявляется лишь при их соотнесении с конкретными практическими результатами. Интуитивизм основан на анализе целостной проблематики государства и права с помощью вдохновения. Учёный-правовед лишь в состоянии мистического соединения с богом может установить, что представляет собой право и государство. Аксиологический метод представляет собой анализ государства и права как специфических ценностей, с помощью которых социальная группа или общество в целом регулируют соответствующие типы поведения отдельных лиц. Аксиологический подход имеет место в любой науке и особенно в науках общественных, в том числе юридических. Он связан с проблемой ценностей и оценок. Ценность – это нечто значимое для субъекта. Ценностная позиция учёного связана с его интересами, предопределяет выбор научных проблем, отбор существенной, с его точки зрения, информации.5 Аксиологический подход в теории государства и права проявляется в том, что эти явления рассматриваются как определённые ценности, значимые для различных субъектов, как необходимые институты. В этом подходе усматриваются два противоположных взгляда: юридический романтизм, согласно которому с помощью государства и права можно решить любые задачи, стоящие перед обществом, и юридический нигилизм, недооценивающий их роль, пренебрежительно относящийся к праву. Очевидно, что вредны как крайний нигилизм, так и безудержный романтизм. Истину следует искать на середине, не следует ни преувеличивать, ни преуменьшать их роль. Государство и право могут 5 Черданцев А. Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. – М.: Юрайт, 1999. с. 30. Системный метод представляет собой изучение государства и права, а также отдельных государственно-правовых явлений с позиции их системности, т. е. вхождения в состав соответствующей системы. Государство и право и сами могут рассматриваться в качестве системы. В этом случае внутрисистемные связи анализируются уже в рамках самого государства и права. Системный подход ориентирует на раскрытие целостности объекта, на выявление многообразных типов связей в нём. В ходе системного анализа вычленяются, обособляются элементы исследуемого явления (например, элементы политической системы общества; отрасли, институты при анализе системы права; нормы при анализе института; структурные части нормы при её структурном анализе; структурные подразделения государственного органа), устанавливается специфика их содержания, даётся функциональная характеристика. Но одного лишь обособления элементов структуры недостаточно. При системном анализе важно выявить связи между элементами системы, которые придают структурно-организованному объекту качества единства, целостности. Так при анализе механизма государства и системы права определяются иерархические связи, различного рода функциональные связи между органами государства, элементами системы права. Важное место в системном подходе отводится функциональной характеристике элементов структуры, разграничению и взаимоувязке их функций.6 С системным методом тесно связан функциональный, который заключается в выяснении функций государства и права и их элементов (функции государства, функции юридической ответственности, функции налогообложения, функции правосознания, правовых льгот и поощрений, правовых привилегий и иммунитетов, правовых стимулов и ограничений и т. д.). Функциональный подход ориентирует на выяснение форм воздействия одних социальных явлений по отношению к другим. 6 Черданцев А. Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. – М.: Юрайт, 1999. с. 34 Метод социального эксперимента связан с проверкой того или иного проекта решения с целью предотвратить ущерб от ошибочных вариантов правового регулирования. В качестве примера можно назвать эксперимент по введению в отдельных регионах Российской Федерации особых экономических зон, со льготным налогообложением субъектов хозяйствования.7 В соответствии с методом историзма к государственно-правовой деятельности надо подходить как к изменяющейся во времени, развивающейся. В различных философских системах рассматриваемый метод трактуется по-разному. Если, например, в марксизме при объяснении причин развития общества, государства и права приоритет отдаётся экономике, то в немарксистских учениях – идеям. Герменевтический метод, используемый в правоведении, исходит из того, что текст нормы есть документ особого мировоззрения. Поэтому он нуждается в истолковании на основе <<внутреннего опыта>> человека и его непосредственного восприятия <<жизненной целостности>>. Всякую эпоху можно понять только с точки зрения её собственной логики. Юристу, чтобы понять смысл закона, действовавшего в далёком прошлом, недостаточно знать его текст. Он должен уяснить, какое содержание вкладывалось в соответствующие понятия именно в ту эпоху. 7 Теория государства и права: учебник / кол. авт.; отв. ред. А. В. Малько. – 2-е изд., стер.- М.: КНОРУС, 2007. с. 13-14. Глава 4. ЧАСТНОНАУЧНЫЕ МЕТОДЫ 4.1. Сравнительный и социологический методы Сравнительный метод предполагает сопоставление государственно- правовых понятий, явлений и процессов и выяснение между ними сходства или различий. В результате сравнения устанавливается качественное состояние государственно-правовых систем в целом либо отдельных их институтов и норм.8 Можно сравнивать между собой политические, государственные, правовые системы, отрасли права, одноимённые правовые институты и нормы. Можно то же самое делать внутри отдельной правовой системы. Но нельзя сравнивать, например, правовую систему в целом и отдельную юридическую норму. Эти объекты несравнимы по уровню, объёму, содержанию и признакам. Если сопоставляются объекты высокого уровня, сложные по своей структуре (например, государства или правовые системы различных стран), то это будет макросравнение. Сопоставление менее объемных, более простых по структуре объектов (правовые институты, юридические нормы) называется микросравнением. Значение сравнительного метода в правоведении и государственно- правовой практике исключительно велико. На основе и в результате сравнения наука установила, что каждый последующий исторический тип государства и права оказывался прогрессивнее предыдущего. Сопоставление современных зарубежных государственно-правовых систем и нынешней российской государственно-правовой системы, к сожалению, свидетельствует о том, что многие зарубежные государственно- правовые институты защищают гражданина и его собственность намного эффективнее отечественных. 8 Теория государства и права: Учебник для вузов / Бабаев В. К., Баранов В. М., Витрук Н. В. И др.; Под. ред. В. К. Бабаева. – М.: Юристъ, 1999. с. 21. нормативную стороны права и на этой основе профессионально заниматься юридической деятельностью.10 Помня об узкоцелевом назначении формально-юридического метода, нельзя придавать ему преимущественное значение, и всегда результаты его применения следует увязывать с другими способами исследования государства и права. Применение формально-юридического метода ведёт к формированию в правоведении и государствоведении направления, которое называется догмой государства и права. Логический метод включает в себя средства и способы логического изучения и объяснения права и основан на формах мышления и законах формальной логики. Диалектическая логика – это теория познания, совпадающая с методом материалистической диалектики, а формальная логика, применённая к изучению права, является одним из специальных методов освоения правовой действительности. Право в силу своих особенностей является наиболее благоприятной почвой для приложения логики. Оно является формально определённой, логически последовательной, строго фиксированной системой. Каждый из законов логики (тождества, противоречия, исключённого третьего, достаточного основания) в полной мере проявляет себя в праве, отражая его особенности. Все основные правовые процедуры и процессы строятся в строгом соответствии с формами мышления – правилами оперирования понятиями, суждениями, умозаключениями. Любая юридическая норма – это суждение, и она должна отвечать требованиям суждения. Применение нормы права к конкретной ситуации, определённому человеку – это дедуктивное умозаключение (силлогизм), где норма права – большая посылка, рассматриваемый случай – меньшая посылка, а решение по делу – вывод. Логические операции и приёмы доказательства, аналогии – с древних времён в арсенале юриспруденции. 10 Теория государства и права: учебник / кол. авт.; отв. ред. А. В. Малько. – 2- е изд., стер.- М.: КНОРУС, 2007. с. 15. Использование логических средств при изучении и объяснении права позволяют избежать противоречий при построении законодательства, построить логически непротиворечивую и тем самым эффективную систему права. Логический метод с успехом применяется и при изучении государства. Приоритет здесь логики диалектической. Благодаря ей можно выяснить объективные предпосылки возникновения и существования государства, общие закономерности его функционирования. Однако только единство диалектической и формальной логики при анализе государства даёт полное представление о логике государства. Широкое использование законов и форм логического мышления, логических средств в правоведении привело к формированию в составе теории государства и права мощного направления исследования – логики права и государства. 4.3 Кибернетический и статистический методы Кибернетический метод – это приём, связанный с использованием понятий и технических средств кибернетики (например, понятий <<управление>>, <<обратная связь>>, <<информация>>, <<двоичность информации>>, <<оптимальность>>) и т. д. Этот метод используется для разработки автоматизированной обработки, хранения, поиска правовой информации. Возможности кибернетики не сводятся лишь к лишь возможностям её технических средств.11 Статистический метод основан на анализе количественных показателей, отражающих состояние и динамику того или иного явления (например, преступности, уровня законности). Он включает наблюдение за явлениями, свободную обработку данных, их анализ и применяется при изучении явлений, отличающихся массовостью и повторяемостью. Статистические исследования складываются из трёх стадий: сбор 11 Теория государства и права: учебник / кол. авт.; отв. ред. А. В. Малько. – 2- е изд., стер.- М.: КНОРУС, 2007. с. 14. статистического материала, его сведение к единству по определённому критерию и обработка. Первая стадия исследования сводится к регистрации единичных явлений, имеющих государственно-правовую значимость. На второй стадии эти явления классифицируются по определённым признакам, и на заключительной стадии делаются оценочные выводы относительно рубрицированных явлений. Например, осуществляется количественный учёт совершённых за определённый период времени налоговых правонарушений. Затем они классифицируются по своему содержанию. И, наконец, делается вывод о том, какие из них имеют тенденцию к росту, а какие к сокращению. На основе полученной статистической информации принимаются научные поиски причин, порождающих указанные тенденции.

Методология и метод познания в праве (общетеоретические аспекты)

(Бельский К. С., Зайцева Л. А.) («Юридическое образование и наука», 2010, N 3)

МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОД ПОЗНАНИЯ В ПРАВЕ (ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ) <*>

К. С. БЕЛЬСКИЙ, Л. А. ЗАЙЦЕВА

——————————— <*> Bel’skij K. S., Zajtseva L. A. Methodology and method of perception in law (general theoretical aspects).

Бельский К. С., профессор Российской академии правосудия, доктор юридических наук.

Зайцева Л. А., преподаватель Московской государственной юридической академии им. О. Е. Кутафина, кандидат юридических наук.

В статье авторы изучают методологию и метод познания в праве. Авторы приводят основные характеристики познания, рассматривают философию права как методологическую часть теории права, направленность познания и др. На основе проведенного анализа дают определение понятия «метод познания права».

Ключевые слова: философия права, теория государства и права, метод познания, направленность познания.

The authors of the article study methodology and method of perception in law. The authors give basic characteristics of perception, consider philosophy of law as a methodological part of theory of law, direction of perception and etc. On the basis of analysis the authors give definition to the concept of method of law perception.

Key words: philosophy of law, theory of state and law, method of perception, direction of perception.

Философия права как методологическая часть теории права. Юридическая наука, как, впрочем, любая другая наука (естественная, техническая), включает в себя две основные части: содержательную, представляющую собой систему соответствующих юридических знаний, которую философы называют онтологической, и познавательную, охватывающую методы познания права, приращения или приобретения новых знаний о праве.

Вторая часть получила у философов название методологической. Эти две части науки с давних времен выделяли крупные философы и ученые-логики. Платон различал «написанную науку», которая «является дидактической экспозицией истин, уже известных» и науку «научных истин», которые «являются прямым продуктом нашего дара», т. е. новыми научными положениями <1>. Граница между данными частями имеет условный характер, так как обе они являются направлениями одной юридической науки, хотя каждая из них обладает относительной автономностью. Гегель, различая обе части науки и указывая на постоянный переход познавательной в содержательную, писал: «Познание движется от содержания к содержанию. Прежде всего это поступательное движение характеризуется тем, что оно начинается с простых определенностей и что следующие за ними становятся все богаче и конкретнее» <2>. ——————————— <1> См.: Ильин В. В. Понятие науки: содержание и границы // Вопросы философии. 1983. N 33. С. 44. <2> Гегель.
Сочинения. М.-Л., 1937. Т. 5. С. 34.

В этом познавательном качестве юридическая наука как методологическая часть науки охватывает комплекс исторически сложившихся методов, приемов и средств приобретения новых знаний о праве, способов движения мышления от известных знаний о праве к знаниям неизвестным. Проникая в специфику познания права, используя для этого множество общенаучных, философских и специально-научных методов, методология, по мнению Д. А. Керимова, является в первую очередь частью теории государства и права, выступая в качестве философии права <3>. ——————————— <3> См.: Керимов Д. А. Методология права. М., 2001. С. 73.

Будучи связана с философской наукой по истокам и происхождению, философия права как специальная наука использует философские и логические наработки последней в области методологии. Как часть теории государства и права философия права, во-первых, разрабатывает методологию права в общетеоретическом аспекте. Подобного взгляда на философию права придерживались крупные дореволюционные правоведы. Н. М. Коркунов определял «философию права как познание права и государства в чистом виде» <4>. Другой теоретик права — Ф. В. Тарановский — писал, что философия права сводит «философский элемент к теории познания правовых явлений» <5>. ——————————— <4> Коркунов Н. М. О научном изучении права // Журнал гражд. и угол. права. 1882. Кн. 4 — 5. С. 183. <5> Тарановский Ф. В. Юридический метод в государственной науке. Очерк развития его в Германии. Варшава, 1904. С. 259.

Во-вторых, как часть теории государства и права философия права имеет дело с комплексом отраслевых юридических дисциплин, разрабатывая общий исследовательский инструментарий, используемый одновременно отраслевыми юридическими науками. Этот аспект обусловливает познавательные возможности и методологический потенциал каждой отрасли правоведения с учетом предмета (объекта) познания и особенностей отрасли. Каждая отрасль правоведения, будучи самостоятельной наукой, подразделяется на содержательную (онтологическую) и познавательную (методологическую) части. Нет содержательной части науки без методов приращения к ней новых знаний и наоборот. Следовательно, можно говорить о методологии конституционного права, методологии гражданского права, методологии финансового права и т. д. Методологические наработки теории государства и права используются отраслевыми юридическими науками, но философия права, в свою очередь, опирается на методологию отраслевых наук. Если, к примеру, говорить о науке административного права, то в методологическом отношении она занимает место на «стыке» философии права и отраслевых юридических наук, находясь в системе последних. Забвение отраслевой юридической наукой своего методологического инструментария чревато опасностью топтания на одном месте, воспроизведения лишь традиционных научных проблем, давно проанализированных, и неумения решать новые проблемы, постоянно выдвигаемые жизнью. Отметим невнимание к методологии — этот недостаток был характерным для многих наук и столетий, так что видный немецкий юрист, логик и методолог XIX века А. Тренделенбург писал: «Науки успешно идут каждая своим путем, но отчасти не давая себе отчета в своих методах, так как они направлены только на предмет, а не на приемы умственной обработки» <6>. Но особенно этот недостаток был характерен для советской юридической науки, где классические методы познания были подмяты методом диалектического материализма с его партийностью и классовой оценкой каждого общественного явления. «Материализм, — указывал В. И. Ленин, — включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения определенной общественной группы» <7>. Однако такой подход, как хорошо показал 70-летний опыт развития советских общественных наук, резко сужал кругозор в правовых исследованиях, лишал ученого способности объективно подходить к явлениям общественной жизни, снижал интеллектуальные способности. «Под влиянием партийности, — писал русский философ Н. О. Лосский, как бы возражая Ленину, — отмирает самостоятельное наблюдение и исследование, развивается только интерес к защите окостенелых догм во что бы то ни стало. Самые средства этой защиты становятся все более наивными: это или ссылки на авторитеты, или брань, доносы, угрозы» <8>. ——————————— <6> Тренделенбург А. Логические исследования. М., 1868. Т. 1. С. VI. <7> Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 419. <8> Лосский Н. О. Диалектический материализм в СССР. Париж, 1934. С. 65.

Именно партийность и классовый подход в методологии в 20-х годах XX века принудили сойти с научной сцены (погибли или замолчали) таких крупных ученых-правоведов, как С. А. Котляревский, И. Х. Озеров, К. Архипов, Э. Э. Понтович, А. И. Елистратов, А. Ф. Евтихиев, Н. П. Карадже-Искров. Марксистская методология способствовала изгнанию почти на десять лет (1929 — 1937 гг.) из учебных планов юридических факультетов теории государства и права, государственного права, административного и финансового права как буржуазных дисциплин. В советских учебниках по государственному, уголовному, административному, финансовому, трудовому праву нельзя найти раздел, где бы рассматривались методы познания, давно выработанные наукой: формально-догматический (юридический), сравнительного правоведения, сравнительно-исторического исследования, конкретно-социологический и т. д. Более чем выразительно, но крайне осторожно об этом сказал советский крупный ученый, криминалист А. А. Пионтковский: «В наших учебниках и программах по юридическим дисциплинам нет специальных разделов, рассматривающих вопросы об особом методе данной правовой науки. Это имеет под собой достаточно серьезные основания. Для нас единственным научным методом познания является материалистическая диалектика. Поэтому нельзя говорит об особом методе отдельных юридических дисциплин — методе науки уголовного права, методе науки гражданского права и т. д. Речь идет лишь о применении метода материалистической диалектики к познанию права или отдельных отраслей права» <9>. ——————————— <9> Пионтковский А. А. К методологии изучения действующего права // Ученые записки ВИЮН. М., 1947. Вып. VI. С. 17.

Поэтому отнюдь не случайно в контексте реформы высшего образования Министерство образования и науки Российской Федерации приняло 23 марта 2006 г. решение: в целях углубленной фундаментальной и специализированной подготовки магистров разработать проект образовательного стандарта, в котором была бы предусмотрена в качестве обязательной дисциплины история и методология юридической науки с учетом специфики конкретной отрасли права. Методология права: понятие, общая характеристика. Ни одна научная дисциплина, ни одно научное исследование по любой отрасли права не могли обойтись без методологии. Недаром соискатели ученых степеней при подготовке автореферата должны сказать о методологической основе исследования. Но совсем не желая кого-то персонально обидеть, скажем правду. Аспиранты, докторанты, преподаватели юридических вузов и факультетов, работающие над диссертациями, статьями, монографиями, опрометчиво высокомерно, по незнанию или просто невнимательно относятся к вопросу о методологии. Примерно 90% нынешних аспирантов обращают внимание на методы познания не в начале написания диссертации, а уже тогда, когда диссертация выполнена и необходимо написать автореферат; многие преподаватели имеют весьма расплывчатое представление о самом понятии «методология» и о методах познания, которые это понятие охватывают. И еще, некоторые авторы смешивают метод правового регулирования с методом познания права. Методы правового регулирования ошибочно связывают с понятием «методология» <10>. Указывая на эту ошибку, профессор О. А. Кравчиков писал: «Методология — это теория познания, но не теория правового регулирования» <11>. ——————————— <10> См.: Методологические проблемы правоведения: Сб. научных трудов / Сост. проф. М. Ф. Маликов. Уфа, 2001. Вып. V. <11> Красавчиков О. А. Советская наука гражданского права. Свердловск, 1961. С. 35 — 36.

Термин «методология» происходит от древнегреческого слова «методос», что означает «путь исследования», «метод исследования». Отсюда методология как понятие связана с методами и средствами научного исследования, с тем инструментарием, с помощью которого приобретаются, добываются, присоединяются к старым знаниям новые знаниям по какой-либо отрасли науки. Нужно понимать, что как в философии, так и в юриспруденции имеют место различные мнения относительно понятия «методология». Отдельные авторы рассматривают методологию как всеобщий метод исследования, другие — как совокупность методов познания, третьи рассматривают понятие «метод» и «методология» как синонимы. Авторы работ о методах познания — в философии Г. А. Подкорытов, в юриспруденции Д. А. Керимов — определяют методологию: 1) как учение о методах познания; 2) как совокупность методов и приемов познания <12>. Короче говоря, соотношение методологии и метода может быть представлено как соотношение целого и части, общего и отдельного. Представляется, что такая позиция правильно передает содержание анализируемого понятия. ——————————— <12> См.: Подкорытов Г. А. Историзм как метод научного познания. М., 1967. С. 55 — 65; Керимов Д. А. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. М., 2001. С. 71.

Методология права есть в первую очередь не метод и не сумма методов, а учение, теория, наука о методах познания, их видах и особенностях. С этой точки зрения методология права как наука превращает методы научного исследования в предмет исследования. Она их осмысливает, изучает, шлифует для познавательных операций. «Методология или учение о (логических) методах, — справедливо писал известный русский логик Н. Н. Ланге, — имеет задачей показать, какими путями мы, исходя из данного состояния наших знаний… можем достигать цели, которую ставит нам наука, т. е. истинного, полного и связного знания» <13>. ——————————— <13> Лонге Н. Н. Учебник логики. СПб., 1898. С. 168.

Вместе с тем методология есть совокупность методов познания, которые на сегодняшний день классифицируются этой наукой на четыре группы. Это общенаучные методы, включающие в себя анализ, синтез, индукцию, дедукцию, сравнение, классификацию и др.; философские методы, куда относятся историзм как метод научного познания, системный подход, диалектический метод и др.; специально-научные методы, охватывающие формально-догматический (юридический), сравнительного правоведения, конкретно-социологический и др.; интуитивные методы, к которым относятся метод живого познания, интеллектуальная интуиция и др. Все методы выполняют различную роль в познавательных процессах, но все они взаимопроникают и взаимодействуют, входят в одну систему, представляя одно собирательное целое — метод юридической науки. Можно ли дать методу познания как обобщенному явлению научное определение? Метод познания в широком смысле: основные признаки, определение. Основу методологии юридической науки, в том числе любой отраслевой юридической науки, образует метод познания. Нелишне сказать о том, что в работах, если речь идет о методе познания, используются различные выражения: «метод познания», «метод науки», «метод научного исследования», «научный метод». Это тождественные понятия с различным содержанием. Методология в качестве науки о методах, изучая методы, понятия, ориентирует исследователя на то, что использование метода познания дает существенный эффект в научном исследовании. «Познание как наука, — писал И. Кант, — должно быть направлено по методу… оно требует познания систематического, следовательно, осуществляемого по обдуманным правилам» <14>. ——————————— <14> Кант И. Логика / Пер. с нем. Пг., 1915. С. 129.

В научной литературе, как философской, так и юридической, можно видеть частое и свободное манипулирование понятием «метод науки», но фактически отсутствует серьезное и объемное его определение. Английский ученый Дж. Бернал сомневался в том, что методу познания можно дать определение. Он писал: «Метод науки — это не нечто установленное, а развивающийся процесс… Следовательно, научный метод, подобно самой науке, не поддается определению» <15>. Определений метода научного исследования большое множество, но это скорее крылатые выражения, затрагивающие одну сторону метода. Одним из первых в европейской истории, кто сформулировал определение метода науки, был французский философ Р. Декарт, который писал: «Под методом я разумею точные и простые правила, соблюдение которых способствует увеличению знания» <16>. Одним из таких правил Р. Декарт считал ясность и отчетливость доказываемого положения. Советский философ Г. А. Подкорытов метод научного исследования определял как совокупность систематизированных познавательных операций, соответствующих предмету и целям научного исследования <17>. Недостатком приведенных и многих других определений является их односторонность, так как они обращают внимание на одну из сторон метода познания: у Р. Декарта — это правила мышления, у Г. А. Подкорытова — совокупность познавательных операций. Полагаю, что для того, чтобы раскрыть понятие «метод познания», следует рассмотреть его в узком и широком смысле. ——————————— <15> Бернал Дж. Наука в истории общества. М., 1956. С. 21. <16> Декарт Р. Избранные произведения. М., 1950. С. 89. <17> См.: Подкорытов Г. А. О природе научного метода. М., 1988. С. 12 — 13.

В узком смысле метод познания, если быть строго точным, — это прием, т. е. действие, движение мысли, которое является операцией в деле познания какого-либо объекта. Такое понимание метода предлагал во второй половине XIX века известный немецкий логик и юрист А. Тренделенбург, определявший метод как «любой научный прием… познающей вообще мысли» <18>. К таким приемам относятся анализ, синтез, индукция, дедукция, сравнение и т. д. Например, расчленение налога на элементы (субъект налога, объект обложения, размер налога и т. д.) представляет собой один из приемов познания, который называется анализом и может быть признан методом познания в узком смысле. ——————————— <18> Тренделенбург А. Указ. соч. С. 8.

Метод познания в широком смысле конструктивно представляет собой более сложное образование, чем понятие «прием» и другие познавательные операции. В широком смысле он является совокупностью приемов, операций, способов познания. Однако в научной литературе, как юридической, так и философской, чаще всего пренебрегают точностью понятий типа «метод», «прием», «способ», употребляя их довольно часто как равнозначные. Поэтому для уточнения следует сказать, что если «прием» означает использование научных и одновременно элементарных операций типа «анализ», «синтез», «классификация», то метод в его универсальном значении, т. е. в широком смысле, отличается не только структурной сложностью, но и многоэтапностью при своей реализации. Думается, что можно назвать около семи основных признаков, которые характеризуют метод правовой науки или метод познания права в его универсальном значении. Метод познания — это прежде всего мыслительный процесс, который осуществляется в научной форме, как правило, в форме научно-теоретического мышления, являющегося наиболее развитой формой мышления. От обыденного мышления научное отличается не только содержанием мыслительного материала, но и глубиной его анализа. Научно-теоретическое мышление в отличие от обыденного использует определенный набор квалифицированных исследовательских приемов и методов познания, к которым относятся анализ, синтез, классификация и т. д. Например, при исследовании налогового права используется метод классификации, с помощью которого нормы налогового права подразделяются на группы и нормативный материал систематизируется. В таком виде он может быть кодифицирован и стать пригодным для законодателя, правоприменителя в практической жизни и для студента, изучающего налоговое право в вузе. Обыденное мышление, по словам Гегеля, не только оправдывает, но даже делает законом примитивность мысли <19>. ——————————— <19> См.: Гегель. Сочинения. М.-Л., 1929. Т. 1. С. 353.

Метод познания не есть вещь, не есть явление, а есть способ научного мышления, есть деятельность ума, есть размышление ума о предмете (объекте) исследования. Научность мышления — первый признак метода познания. Метод познания представляет собой мыслительный процесс, включающий в себя критические элементы и проверку уже известных научных изложений. Научная критика в исследовании и раскрытии поставленных вопросов составляет еще один признак метода познания. Без этого признака мыслительный процесс как способ научного исследования был бы холостым и мало успешным. В науке немало слабо обоснованных положений и пробелов, возникающих по объективным и субъективным причинам. Отсюда возникает необходимость основательно аргументировать каждое научное положение и помнить, что познание часто начинается с сомнения и с правила: «я сомневаюсь, следовательно, мыслю». Данное правило выступает в качестве закона причинности и вращается вокруг вопроса «почему?». Таких вопросов «почему?» можно набрать немало в науках конституционного, административного, финансового и других отраслей права. Например, почему в отечественной науке административного права не выделяется подотрасль полицейского права, несмотря на то что на рубеже XX — XXI веков многие страны, и Россия вместе с ними, вступили в эру угроз природного, технического, биологического и социального характера? Есть ли основания в науке конституционного права выделять четвертую ветвь государственной власти, так называемую контрольную, как это делает профессор В. Е. Чиркин? Почему в науке финансового права, имеющей прямое отношение к составлению учебников, финансовый контроль излагается в общей, а не в особенной (рабочей) части? Это «почему» философ А. Шопенгауэр называл «матерью всех наук» <20>. ——————————— <20> Шопенгауэр А. Сочинения. М., 2001. Т. 3. С. 8.

Метод научного исследования предстает как деятельность исследователя с познавательным объектом. Метод есть сознательное, целенаправленное действие, идущее от человека вовне, к предмету (объекту) исследования. Метод, будучи способом мышления, имеет основание в объективной исследуемой действительности, определяется содержанием познаваемого предмета (объекта), сообщая методу, в свою очередь, его содержательную направленность. При исследовании финансово-правовых объектов и явлений, которыми, к примеру, являются эмиссионное или бюджетное право, используются как общенаучные (анализ, синтез и др.), так и специально-научные (формально-догматический, финансово-социологический и др. ) методы познания, получающие финансово-правовую направленность и образующие методологию финансового права. При исследовании конституционно-правовых объектов и явлений, которыми могут стать, к примеру, парламентские процедуры, правовой статус депутата Государственной Думы, этапы подготовки законопроекта в системе законодательного процесса, используются также общенаучные и специально-научные методы познания, но получающие конституционно-правовую направленность и образующие методологию конституционного права. Резюмируя приведенные примеры, можно утверждать, что любая правовая отраслевая наука имеет свой предмет исследования и применяет свои особые методы, вытекающие из понимания сущности познаваемого предмета (объекта). Природа научного исследования определяется в основном через его предмет и через его метод, т. е. предполагает не только исследуемый предмет, но и обязательно формируемый этим предметом метод. Обусловленность содержательной деятельности метода и его отраслевого окраса предметом (объектом) познания является другим важным признаком метода познания права. Метод науки права — это научный способ мышления, направленный не просто на предмет (объект) познания в области права, но это такой способ исследования, который открывает новые стороны в познаваемом правовом объекте и, что вполне возможно, в уже познанных правовых явлениях. Проще говоря, метод познания права — это метод получения новых общетеоретических знаний о праве и знаний, относящихся к отраслевым наукам (конституционного, административного, уголовного, финансового и других отраслей права). Данный признак определяет метод науки как мыслительный процесс, направленный на познаваемый предмет (объект) в целях получения новых знаний о праве и присоединении их к уже известным и накопленным. Если к готовым финансово-правовым знаниям отнести сложившиеся в законодательстве и науке представления о системе налогов и сборов в Российской Федерации как их суммарном построении на федеральном, региональном и муниципальном уровнях в соответствии со ст. ст. 13 — 15 НК России, то эти известные и апробированные наукой знания послужили исходной базой для получения новых научных знаний о налоговом праве — уже для научного обоснования понятия «налоговая система». Можно сказать, что анализируемый признак строится на рекомендации Р. Декарта: в научном исследовании необходимо от известного и доказанного переходить к неизвестному и недоказанному <21>. ——————————— <21> См.: Декарт Р. Рассуждение о методе, чтобы хорошо направлять свой разум и отыскивать истину в науках. М., 1953. С. 10 — 22.

Однако метод познания, будучи развивающимся мыслительным процессом, складывается не только из этапа по сбору информации, изучения предмета исследования и получения нового знания. Метод познания призван подтвердить правильность приобретенных знаний, проверить новизну исследования системой доказательств. Защищая подобный подход в научных исследованиях, знаменитый английский философ Б. Рассел говорил: «Нежелательно верить в утверждение, если нет какого-либо основания для поддержания его истинности» <22>. Правовая идея, предлагаемая без основания, тогда как она должна опираться на факты, жизненный опыт, положения авторитетных ученых, есть просто мнение, которое может рассматриваться как истинное или как ложное. Но как только такое мнение опирается на основание, тем более правовое нормативное, на фундаментальную историческую, социологическую и сравнительно-правовую аргументацию, то такое мнение трансформируется в научное знание, в серьезное научное положение. ——————————— <22> Рассел Б. Искусство мыслить. М., 1999. С. 15.

Основание (fundamentum) в собственном смысле есть система юридических, исторических и социологических доказательств, система, от которой новое знание получает свою устойчивость <23>. Именно этап доказательств в подтверждение полученных новых знаний, как особая процедура реализации метода познания, обеспечивает дальнейшее развитие правовой науки и является одним из признаков метода познания права. ——————————— <23> См.: Карпов В. И. Систематическое изложение логики. СПб., 1856. С. 67.

В понимании метода не менее важным является еще один этап познавательного процесса — этап изложения приобретенных знаний и их объяснение как в письменной, так и в устной форме. Объяснение — это ясное и понятное истолкование какого-либо факта или явления; в финансово-правовой науке — результатов научного исследования по эмиссионному, налоговому, бюджетному, банковскому (публичному) праву и т. д. По словам профессора В. М. Сырых, объяснить познанное явление — значит раскрыть его сущность и связи с другими, уже накопленными знаниями, истинность которых уже доказана и проверена <24>. Так, хорошо понять и раскрыть сущность законодательства о парламентском контроле, осуществляемом Государственной Думой, можно в комплексе с аналогичным законодательством Великобритании, Франции, США и других стран Западной Европы и Америки. Только знания, которые объяснены и связаны с уже известными и накопленными, могут быть включены в учебники и учебные пособия для передачи их обществу, молодому поколению людей. ——————————— <24> См.: Сырых В. М. Логическое обоснование общей теории права. М., 2004. Т. 1. Элементарный состав. С. 365.

Известная формула древнегреческого софиста Горгия: «Ничего нет; если бы что-нибудь было, то его нельзя было бы познать; если бы и можно было познать, то это знание нельзя было бы передать». Эта гротескная формула, понимаемая, однако, в обратном порядке, утверждает, если к ней подходить серьезно, что процесс передачи приобретенных знаний обществу через среднюю и высшую школы образует существенный признак метода познания. Заметим также, что объяснение не есть метод познания <25>, а только признак этого метода. Объяснение есть логический прием, операция, процедура познания, выполняемая посредством передачи знаний другим людям с использованием методов обучения (в высшей школе — лекции, семинарского занятия, написания курсовых и дипломных работ). На базе признака объяснения метод познания стыкуется с методом обучения, преподавания, а классическая методология права переходит в методологию преподавания права. Данное положение подтверждает В. И. Даль, который писал: «Преподавать — учить чему, наставлять, читать или передавать кому науку» <26>. ——————————— <25> См.: Никитин Е. П. Объяснение — функция науки. М., 1970. С. 197. <26> Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1956. Т. 3. С. 394.

Характеристика метода познания не может быть полной без признака плюралистичности, предполагающего наличие у каждой юридической науки множества методов. Правда, нередко принято говорить о «методе науки» в единственном числе. Но когда речь идет о методе той или иной науки, то понятие «метод» употребляется в собирательном смысле, ибо ни теория государства и права, ни одна отраслевая юридическая наука не пользуются каким-то одним методом, а располагают в исследовании целой системой познавательных приемов и процедур, определенным образом субординированных. Так, например, административно-правовая наука использует все основные группы методов: общенаучные, философские, социально-научные. Видные ученые-административисты, хорошо знающие материал и законодательство, чувствующие их «дух», использую интуитивные методы, в частности интеллектуальную интуицию. Такое разнообразие методов, с одной стороны, объясняется субъективными причинами, а именно свойствами ума исследователя, его воображения и интуиции, а с другой — особенностями объекта познания, качественным многообразием объективного мира. Например, теоретический анализ глобальных административно-правовых категорий «административное право», «государственное управление», «исполнительная власть» требует применения не только специально-научных методов исследования (формально-догматического, сравнительного правоведения и т. д.), но и философских методов познания: историзма, системного подхода, сравнительного анализа. Исследование такого явления, как уклонение от уплаты налогов, определит наравне с формально-догматическим (юридическим) методом использование финансово-социологического. По словам крупного правоведа и методолога Б. А. Кистяковского, «метод должен быть плюралистичен» <27>, т. е. включать в себя систему познавательных приемов, с помощью которых познаваемый предмет (объект) может быть исследован полноценно, доказательно, со всех сторон. ——————————— <27> Кистяковский Б. А. Социальные науки и право. Очерки по методологии социальных наук и общей теории права. М., 1916. С. 7.

Направленность познания на соответствующий предмет (объект) придает методам научного исследования объективный характер. Они самостоятельны и независимы от учения о них, хотя этим учением охватываются и осмысливаются. Вместе с тем вопрос о методах — это вопрос о мышлении, памяти и воображении субъекта познания, т. е. вопрос о качествах, которые определяют субъективный характер методов познания и не всегда п оддаются логической регламентации. Отсюда возникают трудности при стремлении сформулировать точное, относительно постоянное и объемное определение метода познания права. Исходя из вышеизложенной характеристики признаков, можно предположить следующее определение метода познания права: это мыслительный процесс, реализуемый в научной форме и направленный на правовой предмет (объект) исследования в целях приобретения новых правовых знаний как в общетеоретическом, так и в отраслевом аспекте, присоединения этих знаний к уже накопленным, их обоснованности, а также ясного и отчетливого изложения в статьях, монографиях и учебниках. Сформулированное определение метода науки дополним ремаркой: это мыслительный процесс с использованием по возможности технических средств, компьютерных и иных технологий.

——————————————————————

Россия напала на Украину!

Россия напала на Украину!

Мы, украинцы, надеемся, что вы уже знаете об этом. Ради ваших детей и какой-либо надежды на свет в конце этого ада –  пожалуйста, дочитайте наше письмо .

Всем нам, украинцам, россиянам и всему миру правительство России врало последние два месяца. Нам говорили, что войска на границе “проходят учения”, что “Россия никого не собирается захватывать”, “их уже отводят”, а мирное население Украины “просто смотрит пропаганду”. Мы очень хотели верить вам.

Но в ночь на 24-ое февраля Россия напала на Украину, и все самые худшие предсказания  стали нашей реальностью .

Киев, ул. Кошица 7а. 25.02.2022

 Это не 1941, это сегодня. Это сейчас. 
Больше 5 000 русских солдат убито в не своей и никому не нужной войне
Более 300 мирных украинских жителей погибли
Более 2 000 мирных людей ранено

Под Киевом горит нефтебаза – утро 27 февраля, 2022.

Нам искренне больно от ваших постов в соцсетях о том, что это “все сняли заранее” и “нарисовали”, но мы, к сожалению, вас понимаем.

Неделю назад никто из нас не поверил бы, что такое может произойти в 2022.

Метро Киева, Украина — с 25 февраля по сей день

Мы вряд ли найдем хоть одного человека на Земле, которому станет от нее лучше. Три тысячи ваших солдат, чьих-то детей, уже погибли за эти три дня. Мы не хотим этих смертей, но не можем не оборонять свою страну.

И мы все еще хотим верить, что вам так же жутко от этого безумия, которое остановило всю нашу жизнь.

Нам очень нужен ваш голос и смелость, потому что сейчас эту войну можете остановить только вы. Это страшно, но единственное, что будет иметь значение после – кто остался человеком.

ул.

Лобановского 6а, Киев, Украина. 26.02.2022

Это дом в центре Киева, а не фото 11-го сентября. Еще неделю назад здесь была кофейня, отделение почты и курсы английского, и люди в этом доме жили свою обычную жизнь, как живете ее вы.

P.S. К сожалению, это не “фотошоп от Пентагона”, как вам говорят. И да, в этих квартирах находились люди.

«Это не война, а только спец. операция.»

Это война.

Война – это вооруженный конфликт, цель которого – навязать свою волю: свергнуть правительство, заставить никогда не вступить в НАТО, отобрать часть территории, и другие. Обо всем этом открыто заявляет Владимир Путин в каждом своем обращении.

«Россия хочет только защитить ЛНР и ДНР.»

Это не так.

Все это время идет обстрел городов во всех областях Украины, вторые сутки украинские военные борются за Киев.

На карте Украины вы легко увидите, что Львов, Ивано-Франковск или Луцк – это больше 1,000 км от ЛНР и ДНР. Это другой конец страны. 25 февраля, 2022 – места попадания ракет

25 февраля, 2022 – места попадания ракет «Мирных жителей это не коснется.»

Уже коснулось.

Касается каждого из нас, каждую секунду. С ночи четверга никто из украинцев не может спать, потому что вокруг сирены и взрывы. Тысячи семей должны были бросить свои родные города.
Снаряды попадают в наши жилые дома.

Больше 1,200 мирных людей ранены или погибли. Среди них много детей.
Под обстрелы уже попадали в детские садики и больницы.
Мы вынуждены ночевать на станциях метро, боясь обвалов наших домов.
Наши жены рожают здесь детей. Наши питомцы пугаются взрывов.

«У российских войск нет потерь.»

Ваши соотечественники гибнут тысячами.

Нет более мотивированной армии чем та, что сражается за свою землю.
Мы на своей земле, и мы даем жесткий отпор каждому, кто приходит к нам с оружием.

«В Украине – геноцид русскоязычного народа, а Россия его спасает.»

Большинство из тех, кто сейчас пишет вам это письмо, всю жизнь говорят на русском, живя в Украине.

Говорят в семье, с друзьями и на работе. Нас никогда и никак не притесняли.

Единственное, из-за чего мы хотим перестать говорить на русском сейчас – это то, что на русском лжецы в вашем правительстве приказали разрушить и захватить нашу любимую страну.

«Украина во власти нацистов и их нужно уничтожить.»

Сейчас у власти президент, за которого проголосовало три четверти населения Украины на свободных выборах в 2019 году. Как у любой власти, у нас есть оппозиция. Но мы не избавляемся от неугодных, убивая их или пришивая им уголовные дела.

У нас нет места диктатуре, и мы показали это всему миру в 2013 году. Мы не боимся говорить вслух, и нам точно не нужна ваша помощь в этом вопросе.

Украинские семьи потеряли больше 1,377,000 родных, борясь с нацизмом во время Второй мировой. Мы никогда не выберем нацизм, фашизм или национализм, как наш путь. И нам не верится, что вы сами можете всерьез так думать.

«Украинцы это заслужили.»

Мы у себя дома, на своей земле.

Украина никогда за всю историю не нападала на Россию и не хотела вам зла. Ваши войска напали на наши мирные города. Если вы действительно считаете, что для этого есть оправдание – нам жаль.

Мы не хотим ни минуты этой войны и ни одной бессмысленной смерти. Но мы не отдадим вам наш дом и не простим молчания, с которым вы смотрите на этот ночной кошмар.

Искренне ваш, Народ Украины

Методы научного познания — урок. Химия, 8 класс.

Метод — это способ достижения какой-нибудь цели, решения конкретной задачи.

Существуют общенаучные методы, которые используются во всех науках. У каждой конкретной науки могут быть и специфические (частные) методы.

 

К общенаучным методам, используемым в химии и других науках, относятся  наблюдение, эксперимент, моделирование и прогнозирование.

  

К химическим методам относятся химический эксперимент, анализ и синтез веществ.

Наблюдение — это способ получения информации путём прямой и непосредственной регистрации событий и условий их протекания.

Наблюдение — это начальный метод познания, позволяющий получить информацию об объекте. Наблюдение является целенаправленным и планомерным методом: оно ведётся для решения заранее поставленных задач, строго по составленному исследователем плану, согласованному с поставленными задачами. Результаты наблюдений фиксируются в виде описания признаков наблюдаемого объекта, таблиц, схем и т. д.

 

Наблюдения могут быть непосредственными, воспринимаемыми органами чувств человека, и опосредованными, которые проводятся с использованием приборов: микроскопов, телескопов и др.

Эксперимент — это метод исследования явления в определённых условиях.

Это более сложный метод познания по сравнению с наблюдением. Он отличается тем, что в ходе эксперимента исследователь может изменять условия (давление, температуру, напряжение и т. д.), устранять побочные факторы. Эксперимент может повторяться несколько раз для получения наиболее достоверных результатов.

Моделирование — процесс исследования реального мира с помощью создания абстрактных, графических и математических моделей.

Моделирование основано на изучении модели. Модель строится по подобию оригинала, на ней воспроизводят свойственные оригиналу процессы, и полученные сведения переносятся на моделируемый объект — оригинал.

Пример:

в химии широко используются модели молекул, которые помогают понять их строение.

Прогнозирование — научно обоснованное предсказание развития событий или явлений на будущее на основе исследований.

Анализ — разделение объекта (мысленно или реально) на составные части с целью изучения их по отдельности.

Анализ позволяет изучить отдельные элементы объекта.

Синтез — соединение составных частей объекта  с целью изучения его как единого целого.

Для изучения объекта как единого целого необходимо рассматривать его составные части в совокупности, в единстве. В процессе синтеза производится соединение воедино составных частей изучаемого объекта.

 

Анализ и синтез лишь в своем единстве дают полное и всестороннее знание действительности.

Методы научного познания, их классификация.

Способы деятельности, с помощью которых мы получаем новое знание, и есть методы научного познания. Для получения истинного, достоверного знания необходимо знать, как это сделать. Именно поэтому методы научного познания были предметом пристального влияния всех мыслителей со времен античности.

Арсенал методов, используемых современной наукой, достаточно широк. Существуют разные принципы классификации этих методов, но чаще всего она осуществляется по двум основаниям.

I. По сфере применения и универсальности методов:

1) конкретные методики, универсальность которых не может перейти границу отдельных научных проблем;

2) частнонаучные методы обладают большей степенью универсальности в смысле применимости к достаточно широкому кругу проблем в рамках одной науки;

3) общенаучные методы (междисциплинарные методы), которые могут быть использованы в различных отраслях научного знания;

4) всеобщие методы познания, обладающие наибольшей универсальностью (прежде всего, методы логического познания).

II. По области применения методов с точки зрения основных уровней логического познания (эмпирического и теоретического) достаточно четко выделяются:

1) методы эмпирического познания, с помощью которых осуществляется процесс накопления и проверки фактов;

2) методы теоретического познания – по сути, методы построения теории;

3) методы, которые могут быть использованы как на эмпирическом, так и на теоретическом уровне; основу этих методов составляют так называемые общелогические методы познания.

Основные методы эмпирического познания.

Научное наблюдение должно быть четко, строго организовано, продуманы средства наблюдения и т. д. Строгое соблюдение всех требований может обеспечить высокий уровень достоверности полученных результатов.

Описание должно осуществляться на основе строгого научного языка в терминах той науки, в которой оно используется.

Измерение – важный метод. Наука разработала очень точный инструментарий измерений, который позволяет получать максимально точные характеристики изучаемых предметов и процессов. Необходимы также измерительные эталоны (СИ).

Эксперимент – «конек» современного естествознания. С помощью эксперимента удается повысить достоверность полученных знаний. Он позволяет многократно воспроизводить одни и те же взаимодействия и более четко фиксировать закономерности, обнаруживаемые в ходе этих взаимодействий. Но эксперимент, несмотря на свою эффективность, имеет свои пределы. Не все объекты удается подвергнуть эксперименту. С другой стороны, всегда есть вопрос о последствиях эксперимента, о финансовой стороне. Серьезные ограничения эксперимент имеет в социальной сфере, где он заключает в себе большую опасность.

Методы теоретического познания (методы построения теорий) довольно многообразны в зависимости от предмета наук и определяются его спецификой.

Дедуктивно-аксиоматический метод. Из набора аксиом дедуктивно выводится теория. Изменение какого — либо одного постулата в корне изменяет теорию.

Исторический метод – описание исторического процесса возникновения, становления, развития какого — либо объекта – лежит в основе исторических наук.

Логический метод – это тот же исторический, но очищенный, рафинированный. Он выявляет самое существенное, главное в каком — либо процессе.

Метод восхождения от абстрактного к конкретному был сформулирован Марксом.

Общелогические методы и приемы исследования.

Анализ – реальное или мысленное разделение объекта на составные часта.

Синтез – их объединение в единое целое.

Абстрагирование – процесс отвлечения от ряда свойств и отношений изучаемого явления с одновременным выделением интересующих исследователя свойств.

Идеализация – мыслительная процедура, связанная с образованием абстрактных (идеализированных) объектов, принципиально не осуществимых в действительности. Данные объекты – весьма сложное и очень опосредованное выражение реальных процессов, некоторые их предельные случаи, служащие средством их анализа и построения теоретических представлений о них.

Индукция – движение мысли от единичного к общему.

Дедукция – восхождение процесса познания от общего к единичному.

Аналогия – установление сходства в некоторых сторонах, свойствах и отношениях между нетождественными объектами, на основании чего делается соответствующий вывод – умозаключение по аналогии. Аналогия дает вероятностное знание.

Моделирование – метод исследования определенных объектов путем воспроизведения их характеристик на др. объекте – модели, аналоге того или иного фрагмента действительности (вещного или мыслительного) – оригинала модели. Между моделью и объектом должно быть известное подобие – в физических характеристиках, структуре, функциях и др. Формы моделирования весьма разнообразны –предметное (физическое) и знаковое, важная форма которого – математическое (компьютерное) моделирование.

Системный подход – совокупность общенаучных методологических принципов (требований), в основе которых лежит рассмотрение объектов как систем:

1) выявление зависимости каждого элемента от его места и функций в системе с учетом того, что свойства целого несводимы к сумме свойств его элементов;

2) анализ того, насколько поведение системы обусловлено как особенностями ее отдельных элементов, так и свойствами ее структуры;

3) исследование механизма взаимодействия системы и среды;

4) изучение характера иерархичности, присущего данной системе;

5) обеспечение всестороннего многоаспектного описания системы;

6) рассмотрение системы как динамичной, развивающейся целостности.

Среди философских методов наиболее древними являются диалектический и метафизический. К их числу также относятся аналитический, интуитивный, феноменологический, герменевтический (понимание) и др. Предпринимаются попытки соединить разные методы.

Рекомендуем прочитать:

Конспект по философии

Методы научного познания [Эссе №1812]

    В современном мире роль научного познания в жизни человека выходит на первый план, ежегодно делается всё больше и больше научных открытий, некоторые из которых являются знаковыми. Более того, по многим источникам, порядка 90% всех мировых и исторических научных открытий произведено за последнее столетие. Окружающий мир демонстрирует, какого колоссального прогресса достигла современная наука. Каждый месяц появляются новые технологии, которые в том числе максимально быстро интегрируются в повседневную жизнь.

Данные факты доказывают, что наука в современности занимает всё более значимую роль среди форм человеческого познания. Продуктивность науки и научного познания обусловлена, в большей части, широким спектром возможных методов и принципов научного познания. Количество методов также прогрессирует, точное количество существующих методов определить крайне сложно, так как в мире существуют тысячи наук, каждая из которых имеет свою специфику, а также узкие методы и предметы исследования.

Непосредственно процесс познания состоит из чувственного уровня (получение информации через органы чувств), рационального уровня (переработка информации мышлением) и уровень общественной практики (материальное освоение фрагментов действительности). Познание очень тесно связано с материализацией творческих идей и устремлений людей в существующие предметы, процессы, догмы. 

Чувственный и рациональный уровни познания связаны, и, по своей сути, являются основными сторонами познавательного процесса. Также необходимо отметить, что рациональный и чувственный уровень не могут существовать изолированно как от практики, так и друг от друга в рамках познавательного процесса.

В данном научном эссе рассматриваются само понятие научного познания, методы научного познания, а также их классификация.

1. Понятие научного познания.

Совокупность процессов, процедур и методов приобретения знаний о явлениях и закономерностях объективного мира – именно такое определение термину «познание» даётся во многих источниках.

Познание является основным предметом гносеологии (теории познания). Устанавливая сущность познания, его формы и принципы, теория познания стремится ответить на вопрос, как возникает знание и как оно соотносится с действительностью. Ориентация в мире всегда предполагает адекватное воспроизведение, отражение действительности. Это воспроизведение и составляет суть познавательного отношения к миру. Познавательное отношение человека к действительности представляет собой необходимую сторону всей системы его отношений к миру, а возможность адекватного воспроизведения реальности — мировоззренческую проблему.

Знание, являющееся результатом познавательной деятельности человека, может быть понято как основа идеального плана деятельности. Именно реализация идеальных планов деятельности и позволяет провести мост между сознанием и действительностью, знанием и бытием. [1]

Человека окружает множество форм сознания, которые, в свою очередь, организуют свои формы познания: обыденное, игровое, мифологическое, художественно-образное, философское, религиозное, личностное, научное. В данном эссе рассматривается последнее из списка.

Научное познание отличают следующие положения:

     1. Главной задачей научного знания является обнаружение различных (природных, социальных, мыслительных) законов действительности. Научное познание ориентировано, прежде всего, на существенные свойства предмета, его характеристики, выражение в системе абстракций.

Основная задача научного знания — обнаружение объективных зако­нов действительности — природных, социальных (обще­ственных), законов самого познания, мышления и др. От­сюда ориентация исследования главным образом на общие, существенные свойства предмета, его необходимые характе­ристики и их выражение в системе абстракций. «Сущность научного познания заключается в достоверном обобщении фактов, в том, что за случайным оно находит необходимое, закономерное, за единичным – общее и на этой основе осуществляет предвидение различных явлений и событий. Научное познание стремиться вскрыть необходимые, объективные связи, которые фиксируются в качестве объективных законов. Если этого нет, то нет и науки, ибо само понятие научности предпола­гает открытие законов, углубление в сущность изучаемых явлений.» [2].

     2. Главной целью научного познания является нахождение объективной истины посредством рациональных методов и средств. Из этого вытекает основная черта научного познания – объективность. Максимизация «чистоты» поставленного эксперимент достигается посредством исключение субъективных моментов. Тем не меняя, нельзя исключать моменту, что без активности субъекта не возникает предпосылки для научного познания. Субъектам, занимающимся наукой зачастую присущи конструктивность и критическое мышление к действительности.

      3. Наука ориентирована прежде всего на потенциальное воплощение в практике. Смысл научного изыскания выражается фразой: ««Знать, чтобы предвидеть, предвидеть, чтобы практически действовать»— не только в настоящем, но и в будущем. Научное познание открывает возможности науки на изучение объектов, потенциально включённых в действительность. Исследование данных объектов с точки зрения подчинения законам развития и функционирования – важнейшая особенность научного познания, и одна из главных отличительных черт данного вида познания.

4. В рамках научного познания используются специфические средства и инструменты, называемые «научным оборудованием», зачастую крайне сложное и дорогостоящее, например, телескопы, микроскопы, космическая техника и прочее. Также в качестве инструмента в научном познании используются идеальные средства и методы, такие как диалектика, системный и дедуктивный подходы, современная логика.

5. Строгая доказательность – ещё одна из важных черт научного познания. Выводы познания должны быть максимально обоснованными и достоверными. Вместе с этим, в самом процессе задействовано немало догадок, вероятностных суждений, гипотез. В современной методологии особое внимание уделено критериям научности, например, воспроизводимость, опытная проверяемость, непротиворечивость, строгость, отсутствие предвзятости. Другие формы познание могут также иметь данные критерии, однако они не будут являться определяющими.

После того, как разобрано понятие научного познания, для раскрытия темы, необходимо обратиться к понятию «метод».

2. Понятие метода и методологии.

Понятие метод, как таковое, происходит от греческого слова «metodos», что означает «путь к чему-то». По своей сути это совокупность приёмов и операций теоретического или практического освоения действительности.

Метод – основополагающий фактор, образующий системы требований, правил, принципов, которые могут быть использованы человеком в рамках познания.

Владение методом означает знание последовательность и суть действий для решения различных задач, понимание алгоритма, умение использовать это на практике.

Существует полноценная область знания, занимающаяся познанием и изучением методов. Данная область называется методологией, что дословно означает учение о методах. Изучая различные закономерности познавательной деятельности, методология перерабатывает их в полноценные методы осуществления познания. К задачам методологии относятся изучение появление, сущности, эффективности различных методов познания.

Само применение методов в процессе познания может быть как стихийным, так и сознательным. Однозначно ясно то, что рациональная и эффективная деятельность в процессе познания достигается только при осознанном применении методов, учитывая их возможности и ограничения.

Зачастую, метод путают с теорией, данные два понятия очень близки, но есть и различия:

Прежде всего, теория является результатом деятельности, а метод — предпосылка, исходный пункт для последующей деятельности.

Основные функции теории – объяснение и предсказание для поиска истины, причины, законов; в свою очередь функции метода – регуляция и ориентация (направление) деятельности.

Как следствие, метод – это система регулятивов, правил, выступающих в качестве инструмента познания, а теория – уже идеальные образы, отражающие суть объекта и его закономерности, которые объединены в систему.

Таким образом, различные теории, категории, законы и другие абстрактные понятие не являются методом до тех пор, пока они не преобразованы из объяснительных положений в регулятивные требования метода.

После определения понятия метода и научного познания, необходимо перейти к объединению данных понятий.

3. Методы научного познания и их классификация.

Методы научного познания обычно разделяют по широте применимости в рамках процесса научного познания на пять групп:

1) общефилософские методы;

2) общенаучные методы;

3) частнонаучные методы;

4) дисциплинарные методы;

5) методы междисциплинарного исследования.

Всеобщих методов научного познания в истории известно всего два – это метафизический и диалектический. Они признаются общефилософскими, с середины девятнадцатого века метафизический уровень начал отходит на второй план, будучи оттеснённым диалектическим.

Вторая группа методов – общенаучные. Они используются в очень широком круге научных областей, так как имеют весьма богатый спектр применения.

Общенаучные методы классифицируются по аналогии с уровнями научного познания, в которых они используются. Существуют эмпирический и теоретический уровни. Одни общенаучные методы, в свою очередь, используются только на эмпирическом уровне (наблюдение, измерение, эксперимент), а другие – на теоретическом (формализация, идеализация). Часть методов может применяться как на теоретическом, так и на эмпирическом уровне, как например моделирование.

Эмпирический уровень научного познания заключается в исследовании существующих и воспринимаемых объектов с помощью органов чувств. Особая роль данного уровня заключается в факте того, что только на нём человек взаимодействует изучаемые объекты непосредственно, здесь преобладают чувственное познания и рациональный момент. Суждения и понятия присутствуют, но имеют скорее подчинённое, чем главное значение.

На эмпирическом уровне осуществляется накопление информации об объектах исследования, выполнение различных измерений, постановка экспериментов, производится первичная систематизация фактов, полученных в результате исследования. Данные зачастую фиксируются в виде простых схем, таблиц, графиков. На теоретическом уровне, как правило, производится исследование данных, полученных на эмпирическом уровне, систематизация, формулирование закономерностей.

Теоретический или диалектический уровень научного познания, в отличие от эмпирического, характеризуется преобладанием рациональности. Этому уровню присуще использование понятий, теорий, законом и аналогичных форм. Объект здесь исследуется опосредованно, мысленно, живое созерцание остаётся, но отходит на второй план.

Теоретический уровень является более высоким шагом в научном познании. Он направлен на формирование полноценных законов, которые отвечают всех необходимым требованиям всеобщности, то есть действуют вне зависимости от условий. Результатами деятельности на данном уровне становятся гипотезы, теории и законы.

Эмпирический и теоретический уровни нельзя отрывать друг от друга, они крайне взаимосвязаны, а граница между ними довольно условна. Исследование, проведённое на первом уровне, является стимулятором для последовательного познание на теоретическом уровне. Развивая же полученные в результате исследований фактов может помочь в достижении новых методов эмпирического исследования, или оптимизации, улучшению уже использующихся. [3]

Помимо общенаучных методов выделяется также другая группа. К ней относят очень частные методы, которые используются только в узких рамках научного познания, например, в рамках какой-то конкретной области исследования или науки. Подобные методы называют частнонаучными.

Подобные методы, как правило, сочетают в себя общенаучные методы познания, которые спроецированы на конкретную специфичную область. Частнонаучные методы сильно связаны, и даже зависят от общенаучных.

Очередной группой методов являются дисциплинарные, по своей сути это более фундаментальные частнонаучные методы, так как речь идёт уже о комплексе наук, а не о конкретной специфической области. Примером являются математические или химические методы.

Последняя группа – методы междисциплинарного исследования. Это совокупность всех возможных методов, направленных основным образом на стыковую область наук.

Все эти группы образуют сложную систему связанных методов научного исследования. Однако не стоит забывать о человеке, субъекте научного исследования. Так как помимо совершенства самих методов, нужно также грамотно и корректно их применять. В одной из своих работ Пётр Капица привёл аналогию, которая отражает действительность: «научный метод как бы является скрипкой Страдивариуса, самой совершенной из скрипок, но чтобы на ней играть, нужно быть музыкантом и знать музыку. Без этого она будет также фальшивить, как и обычная скрипка»

Заключение

В данном эссе были рассмотрены методы научного познания и их классификация. Для корректного изучения понятия и раскрытия темы эссе вопрос был структурирован на три части:

1) Понятие научного познания.

2) Понятие метода и методологии.

3) Непосредственный разбор методов научного познания.

В первой части эссе было рассмотрено понятие научного познания. Разобраны такие фундаментальные термины как «познание» и «знание». Определены основные критерии отличающие научное познание от других видов познаний.

Во второй части основной упор сделан на определение понятий метода и науки, изучающей методы, методологии, выделено различие методов и теорий.

В завершающем параграфе непосредственно выделены и классифицированы методы научного познания, выявлено пять групп методов, различающихся широтой их применения.

В качестве вывода к работе необходимо отметить, что несмотря на существование огромного количество методов научного познания, точность и эффективность самого процесса познания является не только качество метода или их совокупности, но и умение их применять, так как по своей сути, это лишь инструмент, находящийся в руках исследователя.

Список литературы

1) Фролов И. Т. «Введение в философию» [Электронное издание].

2) Спиркин А. «Философия для технических вузов. Учебник» [Электронное издание]

3) Степин В. «Философия и методология науки»; — Москва, 2014, 272 с.

4) Лебедев В. «Философия научного познания. Основные концепции»; — М.: Альма Матер, 2015, 720 с.

Анализ знаний (Стэнфордская философская энциклопедия)

1. Знание как обоснованное истинное убеждение

Есть три компонента традиционного («тройственный») анализ знаний. Согласно этому анализ, обоснованное, истинное убеждение необходимо и достаточно для знание.

Трехсторонний анализ знаний:
S знает, что p тогда и только тогда
  1. p верно;
  2. S считает, что p ;
  3. S обосновано полагать, что p .

Трехсторонний анализ знаний часто называют Анализ «JTB» для «оправданно истинного вера».

Большая часть литературы двадцатого века по анализу знания взял анализ JTB в качестве отправной точки. Это стало чем-то вроде удобный вымысел, чтобы предположить, что этот анализ был широко принят на протяжении большей части истории философии. Однако в действительности Анализ JTB был впервые сформулирован в двадцатом веке его злоумышленники. [1] Прежде чем обратиться к влиятельным представителям двадцатого века аргументы против теории JTB, давайте кратко рассмотрим три традиционные компоненты знания в свою очередь.

1.1 Истинное условие

Большинство эпистемологов сочли чрезвычайно правдоподобным то, что ложно, не может быть известно. Например, Хиллари Клинтон не выиграла 2016 Президентские выборы в США. Следовательно, никто не знает, что Хиллари Клинтон победила на выборах. Можно знать только то, что истинно.

Иногда, когда люди очень уверены в том, что получается чтобы ошибаться, мы используем слово «знает», чтобы описать их ситуация. Многие ожидали, что Клинтон выиграет выборы. Говорящий можно даже сказать, что многие люди «знали», что Клинтон выиграет выборы — пока не проиграет. Хэзлетт (2010) рассуждает на основе таких данных, что «знает» не фактор глагол. [2] Диагноз Хазлетта вызывает большие споры; наиболее эпистемологи будут трактовать такие предложения, как «Я знал, что Клинтон собирался победить» как своего рода преувеличение — как не буквально правда.

Истина чего-то не требует, чтобы каждый мог знать или доказывать что это правда. Не все истины являются установленными истинами. Если вы подбрасываете монету и никогда не проверяете, как она приземлилась, возможно, она и правда приземлился головой, даже если никто не может сказать. Истина — это метафизическое , в отличие от гносеологическое , понятие: правда заключается в том, как вещи являются , а не в том, как они могут быть показан как . Поэтому, когда мы говорим, что только истинные вещи могут быть известно, мы (пока) ничего не говорим о том, как кто-то может доступ правда. Как мы увидим, другие условия играют здесь важную роль. Знания – это вид отношений. с истиной — знать что-то значит иметь определенный вид доступ к факт. [3]

1.2 Условие убеждения

Условие убеждения лишь немногим более противоречиво, чем условие истины. Общая идея, лежащая в основе условия убеждения, заключается в том, что вы можете знать только то, во что вы верите. Не верить чему-либо исключает его знание. «Вера» в контексте JTB теория означает полных убеждений или полных убеждений.В слабом смысле, можно было бы «верить» во что-то в силу будучи довольно уверенным, что это, вероятно, правда — в этом слабый смысл, тот, кто считал Клинтон фаворитом на победу избрание, даже признавая нетривиальную возможность ее проигрыш, можно сказать, «верил», что Клинтон выиграет. Прямое убеждение сильнее (см., например, Fantl & McGrath 2009: 141; Нагель 2010: 413–4; Уильямсон 2005: 108; или Гиббонс 2013: 201.). Чтобы сразу поверить, что p , недостаточно иметь довольно высокая уверенность в p ; это что-то близкое к обязательство или существо Конечно. [4]

Хотя поначалу может показаться очевидным, что зная, что p требует веры в то, что p , некоторые философы утверждали, что знание без веры действительно возможно. Предположим, Уолтер возвращается домой после работы узнаю, что его дом сгорел. Он говорит: «Не верю». Критики веры состояние может утверждать, что Уолтер знает, что его дом сгорел (видит, что имеет), но, как показывают его слова, не верит Это.Стандартный ответ состоит в том, что заявление Уолтера о недоверии не совсем верно; что Уолтер хочет передать, говоря: «Я не верю» не то чтобы он на самом деле не верит что его дом сгорел, а скорее то, что ему трудно смириться с тем, что он видит. Если он искренне не верил это, некоторые из его последующих действий, например, звонок в страховую компания, было бы довольно загадочно.

Более серьезный контрпример предложил Колин Рэдфорд. (1966).Предположим, Альберту задают вопросы по английской истории. Один из вопросы: «Когда умерла королева Елизавета?» Альберт не думает, что знает, но отвечает на вопрос правильно. Более того, он дает правильные ответы и на многие другие вопросы, на которые он не думал, что знает ответ. Обратимся к Альберту. ответ на вопрос про Елизавету:

  • (E)Элизабет умерла в 1603.

Рэдфорд делает следующие два заявления об этом примере:

  1. Альберт не верит (E).
  2. Альберт знает (E).

Интуиция Рэдфорда в отношении подобных случаев, похоже, не соответствует действительности. идиосинкразический; Myers-Schutz & Schwitzgebel (2013) находят доказательства предполагая, что многие обычные ораторы склонны реагировать так, как — предлагает Рэдфорд. В поддержку (а) Рэдфорд подчеркивает, что Альберт думает, что не знает ответа на вопрос. Он не доверяет его ответу, потому что считает его простым предположением. В поддержку (b) Рэдфорд утверждает, что ответ Альберта не соответствует действительности. все просто удачная догадка.Тот факт, что он отвечает на большинство вопросов правильно указывает, что он действительно выучил и никогда не забывал, такие исторические факты.

Поскольку он считает (а) и (б) истинными, Рэдфорд считает, что вера не является необходимой для знания. Но любому из (а) и (б) можно сопротивляться. Можно было бы отрицать (а), утверждая, что у Альберта действительно есть молчаливое убеждение в том, что (Е), даже если он не считает это знанием. Дэвид Роуз и Джонатан Шаффер (2013) идут по этому пути.В качестве альтернативы можно было бы отрицать (b), утверждая, что правильный ответ Альберта не является выражением знания, возможно, потому, что, учитывая его субъективную позицию, у него нет оснований верить (E). Условие обоснования является темой следующего раздела.

1.3 Условия обоснования

Почему необходимо условие (iii)? Почему бы не сказать, что знание истинно вера? Стандартный ответ таков: отождествлять знание с истинным убеждение было бы неправдоподобным, потому что убеждение может быть истинным, даже если она сформирована неправильно.Предположим, что Уильям подбрасывает монету и уверенно полагает — ни на каком особом основании — что он сухопутные хвосты. Если случайно монета выпадет решкой, то Вера Уильяма была верна; но удачная догадка, такая как эта нет знаний. Для того чтобы Уильям знал, его вера должна в какой-то эпистемологической смысле быть правильным или уместным: это должно быть оправдано . [5]

Сократ формулирует потребность в чем-то вроде оправдания состояние в платоновском Теэтете , когда он указывает что «истинного мнения» вообще недостаточно для знание.Например, если юрист использует софистику, чтобы побудить присяжных в веру, которая оказывается истинной, эта вера недостаточно хорошо обоснованы, чтобы составить знание.

1.3.1 Подходы к обоснованию

Среди эпистемологов существуют значительные разногласия относительно в чем здесь состоит соответствующее обоснование. Интерналисты об оправдании думают, что ли вера оправдано полностью зависит от состояний в каком-то смысле внутренний к теме.Согласно одному общему смыслу «внутренними», только те черты субъекта опыт, доступный непосредственно или интроспективно, считается «внутренний» — назовем это «доступом интернализм». Согласно другому, только внутренние состояния являются «внутренними» — назовем это «состоянием интернализм». См. Фельдман и Кони, 2001 г. за отличие.

Кони и Фельдман представляют собой пример интерналистской точки зрения. У них есть что убеждение S в том, что p оправдано, если и только если считать, что p это отношение к p то лучше всего соответствует показаниям S , если последнее понимается как зависят только от внутреннего психического состояния S .Кони и Фельдман называет их точку зрения «эвиденциализмом» и характеризует это как тезис о том, что оправдание полностью зависит от показания субъекта. Учитывая их (небезосновательное) предположение что доказательства, которые есть у субъекта, являются внутренним делом, эвиденциализм подразумевает интернализм. [6] Экстерналисты об обосновании считают, что факторы внешние к предмету может иметь отношение к обоснованию; например, процесс релайабилисты считают, что обоснованными убеждениями являются те, которые сформированы когнитивным процессом, который, как правило, производит большую часть истинные убеждения относительно ложных те. [7] Мы еще вернемся к вопросу о том, как релайабилистские подходы влияют на анализ знаний в §6.1.

1.3.2 Виды обоснования

Стоит отметить, что можно провести различие между двумя важными различные понятия оправдания, обычно именуемые «пропозициональное обоснование» и «доксастический обоснование». (Иногда « ex ante » обоснование и обоснование « ex post », соответственно.) [8] В отличие от интерналистского и экстерналистского подходов к обоснование, различие между пропозициональным и доксастическим обоснование не представляет конфликт, который необходимо разрешить; это различие между двумя различными свойствами, которые называются «оправдание».Проблемы пропозиционального обоснования имеет ли субъект достаточные основания полагать предложение; [9] доксастическое обоснование касается того, придерживается ли данное убеждение соответственно. [10] Один из распространенных способов связать их состоит в том, чтобы предположить, что пропозициональные оправдание является более фундаментальным, и это доксастическое оправдание вопрос в том, есть ли у субъекта убеждение, которое надлежащим образом в ответ на их пропозициональное обоснование или на их основе.

Точная связь между пропозициональным и доксастическим обоснованием вызывает споры, но бесспорным является то, что оба понятия могут расходиться.Предположим, что Ингрид игнорирует большую часть отличное свидетельство того, что данный район опасен, но суеверно приходит к выводу, что окрестности опасно, когда она видит черную кошку, переходящую улицу. С момента формирования верований на основе суеверий не является эпистемически подходящий способ формирования убеждений, убеждение Ингрид не доксастически оправдано; тем не менее, она делает хорошо причина верить в то, что она делает, значит, у нее есть пропозициональные обоснование предположения о том, что соседство опасный.

Поскольку знание является особенно успешным видом убеждения, доксастический обоснование является более сильным кандидатом на то, чтобы быть тесно связанным с знание; обычно считается, что теория JTB вызывает доксастику. обоснование (но см. Lowy 1978).

2. Облегченные знания

Некоторые эпистемологи предположили, что может быть несколько чувств. термина «знание», и что не все они требуют все три элемента тройственной теории познания. Например, некоторые утверждали, что помимо чувства «знание» указал на выше, другой, слабый чувство «знания», которое требует только истинной веры (см. например, Hawthorne 2002 и Goldman & Olsson 2009; последний содержит дополнительные соответствующие ссылки).Этот взгляд иногда мотивировано мыслью о том, что, когда мы рассматриваем, знает ли кто-нибудь что p , или интересно, кто из группы людей знает, что p , часто нас совершенно не интересует, актуальны ли субъекты имеют обоснованные убеждения; мы просто хотим знать, у них есть истинная вера. Например, как Хоторн (2002: 253–54), можно спросить, сколько студентов знают, что Вена – столица Австрии; правильный ответ, можно подумать, просто количество студентов, которые предлагают «Вену» в качестве ответ на соответствующий вопрос, независимо от того, убеждения оправданы.Точно так же, если вы планируете вечеринку-сюрприз для Евгения и спросить, знает ли он об этом, «да» может быть подходящий ответ только на том основании, что Юджин считает, что вы планируете вечеринку.

Можно было бы допустить, что существует легковесное чувство знания, которое требует только истинной веры; другой вариант — отказаться от принятия интуитивные предложения как истинные на первый взгляд. Теоретик может, для Например, отрицайте, что такие предложения, как «Юджин знает, что вы планирует вечеринку», или «восемнадцать студентов знают, что Вена является столицей Австрии» буквально верны в предполагаемом ситуаций, объясняя их кажущееся благополучие болтовней или гипербола.

Даже среди тех эпистемологов, которые думают, что существует легковесная чувство «знает», не требующее обоснования, большинство обычно допускают, что есть и более сильный смысл, который делает, и что именно это более сильное государство является главной целью эпистемологическое теоретизирование познания. В дальнейшем мы будем отбросьте легковесное чувство, если оно действительно есть, и сосредоточьтесь на более сильный.

3. Проблема Геттье

Немногие современные эпистемологи признают адекватность JTB. анализ.Хотя большинство согласны с тем, что каждый элемент трехстороннего теория это нужные для знаний они не кажутся в совокупности достаточно . Вроде есть случаи обоснованная истинная вера, которая все еще не соответствует знанию. Вот один вид пример:

Представьте, что мы ищем воду в жаркий день. Мы вдруг видим воду, или так мы думаем. На самом деле мы видим не воду, а мираж, но когда мы достигнем этого места, нам повезет, и мы найдем воду прямо под камень.Можем ли мы сказать, что обладали подлинными знаниями о воде? Ответ кажется отрицательным, ибо нам просто повезло. (цитата по Дрейфусу 1997: 292)

Этот пример исходит от индийского философа Дхармоттара, ок. 770 г. н.э. Итальянский философ 14 -го -го века Петр Мантуанский представил аналогичный случай:

Предположим, что рядом с вами находится Платон, и вы знаете, что он бегом, но вы ошибочно полагаете, что он Сократ, так что вы твердо верим, что Сократ бежит. Однако пусть будет так, Сократ действительно бежит в Риме; впрочем, вы этого не знаете. (из De scire et dubitare Петра Мантуанского, приведенного в Бох 1985: 95)

Подобные случаи, когда оправданная истинная вера кажется некоторым важный смысл, оторванный от факта, прославились в Эдмунде Статья Геттье 1963 года «Оправдано ли истинное убеждение?» Знание?». Геттье представил два случая, когда истинное убеждение выводится из обоснованного ложного убеждения. Он заметил, что, интуитивно такие убеждения не могут быть знанием; просто повезло, что они верны.

В честь его вклада в литературу подобные случаи стали известны как «дело Геттье». Поскольку они кажутся опровергнуть анализ JTB, многие эпистемологи взялись за починить его: как следует модифицировать анализ знаний, чтобы приспособить кейсы Gettier? Это то, что обычно называют «Проблема Геттиера».

Выше мы отметили, что одна из функций обоснования состоит в том, чтобы исключить удачные догадки как случаи знания. Урок проблемы Геттье заключается в том, что даже обоснованные истинные убеждения могут тем не менее быть эпистемически удачливым способом, несовместимым с знание.

Эпистемологи, которые думают, что подход JTB в основном правильный путь должен выбирать между двумя различными стратегиями решения проблема Геттье. Во-первых, усилить обоснование условие для исключения случаев Геттье как случаев обоснованной веры. Этот была предпринята попытка Родерик Чисхолм; [11] мы еще вернемся к этой стратегии в §7 ниже. Другой — дополнить анализ JTB подходящим четвертым условие, условие, которое успешно предотвращает оправданное истинное вера от того, чтобы быть «полученным».Таким образом, JTB анализ становится счетом знаний JTB+ X , где « X » обозначает необходимое четвертое условие.

Рассмотрим пример этой попытки артикулировать «дегитирующее» состояние.

4. Нет ложных лемм

Согласно одному предположению, следующее четвертое условие трюк:

  1. Убеждение S в том, что p не вытекает ни из какого ложь. [12]

В случаях Геттиера обоснованное истинное убеждение выводится из обоснованное ложное убеждение.Итак, условие (iv) объясняет, почему это не так. знание. Однако это предложение «отсутствия ложных лемм» не в целом успешно. Есть примеры случаев Gettier, которые требуют не предполагают никаких выводов; следовательно, возможны случаи обоснованного истинная вера без знания, даже если условие (iv) выполнено. Предположим, например, что Джеймс, отдыхающий на скамейке в парке, наблюдает за очевидной собакой в ​​соседнем поле. Так он верит

  1. В поле собака.

Предположим далее, что предполагаемая собака на самом деле является собакой-роботом, поэтому идеально, чтобы его нельзя было отличить от настоящей собаки по только зрение.Джеймс не знает, что такие собаки-роботы существуют; а Японский производитель игрушек только недавно разработал их, и что Джеймс видит — это прототип, который используется для проверки общественного мнения. отклик. Учитывая эти предположения, (d), конечно, неверно. Но предположим Кроме того, всего в нескольких футах от собаки-робота находится настоящий собака, скрытая от глаз Джеймса. Учитывая это дальнейшее предположение, Вера Джеймса в (d) верна. И поскольку это убеждение основано на обычные процессы восприятия, большинство эпистемологов согласятся, что оправдано.Но, как и в случае с Геттье, у Джеймса убеждение кажется верным только благодаря удаче, в каком-то смысле несовместимы со знаниями. Итак, еще раз, что мы имеем перед собой, обоснованное истинное убеждение, которое не знание. [13] Возможно, это убеждение напрямую подтверждается визуальным опытом; это не выведено из какой-либо лжи. Если да, то аккаунт JTB, даже если добавить (iv), дает нам неправильный результат, который Джеймс знает (г).

Другой случай, иллюстрирующий, что пункт (iv) не работает, это известное дело округа Барн (Goldman 1976).Предположим, есть графство на Среднем Западе со следующей особенностью. То Пейзаж рядом с дорогой, ведущей через этот округ, приправлен перцем с амбарными фасадами: сооружения, которые с дороги выглядят в точности как амбары. Наблюдение с любой другой точки зрения немедленно выявило бы эти сооружения являются подделками: устройства, возведенные с целью обманывая ничего не подозревающих автомобилистов, заставляя их поверить в присутствие амбары. Предположим, что Генри едет по дороге, ведущей через Барн. Округ. Естественно, он во многих случаях будет формировать ложные убеждения в наличие амбаров.Поскольку у Генри нет причин подозревать, что он жертва организованного обмана, эти убеждения оправданы. Сейчас предположим далее, что в одном из тех случаев, когда он полагает, что там сарай, он случайно смотрит на единственную и неповторимую настоящий сарай в округе. На этот раз его вера оправдана и верна. Но так как его истинность — результат удачи, то он весьма правдоподобен. судить, что вера Генри не является примером знания. Однако условие (iv) в этом случае выполняется. Его вера не является результатом любого вывода из лжи.Мы снова видим, что (iv) делает не увенчались успехом в качестве общего решения проблемы Геттиера.

5. Модальные условия

5.1 Чувствительность

Еще одно потенциальное четвертое условие знания: чувствительность . Чувствительность, в первом приближении, это контрфактическое отношение:

S убеждение, что p является чувствительным тогда и только тогда, когда, если p были ложными, S не поверил бы, что р . [14]

Условие чувствительности знания было защищено Робертом Нозиком. (1981). Учитывая льюисианскую (Lewis 1973) семантику контрфактического условия, условие чувствительности эквивалентно требование, чтобы в ближайших возможных мирах, в которых не- p , субъект не верит, что p .

Одна из причин включения условия чувствительности в анализ знание заключается в том, что, по-видимому, существует интуитивный смысл, в котором знание требует не просто быть правильным, но отслеживать правда в других возможных обстоятельствах. Этот подход представляется правдоподобный диагноз того, что идет не так, по крайней мере, в некоторых случаях Gettier. Например, в случае с водой в пустыне Дхармоттары ваша вера наличие воды в определенном месте кажется нечувствительным к факт воды. Ибо если бы там не было воды, ты бы придерживались той же веры на тех же основаниях — , а именно. , г. мираж.

Однако сомнительно, чтобы условие чувствительности могло объяснить явление случаев Геттье в целом.Делается это только в случаях в котором, если бы рассматриваемое предложение было ложным, оно было бы все равно поверили. Но, как сказал Саул Крипке (2011: 167–168), отметил, что не все дела Gettier такие. Рассмотрим для Например, упомянутое выше дело округа Барн. Генри смотрит на конкретное место, где есть сарай и верят там должен быть сарай. Условие чувствительности исключает это вера как знание только в том случае, если бы там не было амбара, Генри до сих пор верят, что есть.Но это контрфактическое может быть ложным, в зависимости от того, как организовано дело округа Барн. Например, это false, если конкретное место, которое исследует Генри, не является подойдёт для возведения фасада сарая. Соответственно, как указал Крипке (2011: 186), если мы предположим, что фасады амбаров всегда зеленые, а настоящие амбары всегда красные, Вера Генри в то, что он видит красный амбар, будет чувствителен, хотя его вера в то, что он видит сарай , будет нет.(Мы предполагаем, что Генри не знает, что цвет означает что-либо релевантно.) Поскольку интуитивно предыдущее убеждение выглядит несостоятельным. знание точно так же, как последнее, условие чувствительности будет обрабатывать только некоторые интуитивные проблемы, вытекающие из Gettier случаи.

Сегодня большинство эпистемологов отвергают требования чувствительности к знание. Главной мотивацией против состояния чувствительности является что при правдоподобных предположениях это приводит к неприемлемым последствия, называемые «отвратительными союзы». [15] Чтобы убедиться в этом, предположим сначала, что скептицизм в отношении обычных знаний ложен — обычные предметы знать, по крайней мере, многое из того, что мы обычно считаем их знанием. Для например, Джордж, который прекрасно видит и пользуется руками, знает что у него есть руки. Это, конечно, полностью согласуется с условие чувствительности к знанию, поскольку, если бы Джордж сделал , а не есть руки — если их недавно отрубили, ибо Например, он не поверит, что у него есть руки.

Теперь представьте себе скептический сценарий, в котором у Джорджа нет рук.Предположим, что Джордж стал жертвой картезианского демона, обманувшего его верить, что у него есть руки. Если бы Джордж был в таком сценарии, конечно, он ложно полагал бы, что не находится в таком сценарий. Таким образом, учитывая условие чувствительности, Джордж не может знать, что он не в таком сценарии.

Хотя эти два вердикта — знание-приписывающий о обыденное знание, и отрицающее знание о скептическом сценарий — возможно, каждый из них интуитивно понятен, он интуитивно проблематично удержать их вместе.Их соединение, в термин ДеРоуза, отвратительный: «Джордж знает, что у него руки, но он не знает, что он не безрукий жертва картезианского демона». Состояние чувствительности на знание в сочетании с нескептическим утверждением, что существует обычное знание, кажется, подразумевает такое отвратительное союзы. [16]

Большинство современных эпистемологов придерживались подобных соображений. быть достаточным основанием для отклонения чувствительности условия. [17] Однако см. Ichikawa (2011a) за интерпретацию и одобрение условие чувствительности, согласно которому он может избежать обязательства отвратительные союзы.

5.2 Безопасность

Хотя немногие эпистемологи сегодня одобряют условие чувствительности знание, идея о том, что знание требует, чтобы субъект находился в определенное модальное отношение к известному предложению остается популярным один. В своей статье 1999 года «Как победить оппозицию Мур», Эрнест Соса предположил, что условие безопасности должен взять на себя ту роль, которую призвана играть чувствительность. Соса охарактеризовал безопасность как контрфактическую противоположность чувствительность.

Чувствительность:
Если бы p были ложными, S не поверил бы, что p .

Безопасность:
Если бы S поверил, что p , p не был бы ложный. [18]

Хотя противопоставление справедливо для материального условного оператора \((A \supset B\) тогда и только тогда, когда \(\mathord{\sim} B \supset \mathord{\sim}A)\), Соса предполагает, что это недействительно для контрфактуалов, поэтому чувствительность и безопасность не эквивалентны.Пример безопасного убеждения нечувствительным, согласно Сосе, является вера в то, что далекий скептический сценарий не получается. Если мы оговорим, что Джордж, обсуждалось выше, никогда не подвергался риску стать жертвой Декартовский демон — потому что, скажем, декартовских демонов не существует в мир Джорджа — затем уверенность Джорджа в том, что он не такая жертва безопасна, хотя мы видели в предыдущем разделе, что он не может быть чувствительным. Обратите внимание, что хотя мы оговорено, что Джорджу не грозит обман со стороны картезианских демонов, мы сделали , а не оговорку, что у самого Джорджа были какие-то особые доступ к этому факту.Если он этого не сделает, безопасность, как и чувствительность, будет экстерналистское условие знания в смысл «доступа». Он также является экстерналистским в «государственном» смысле, поскольку истинность соответствующих контрфактуалы будут зависеть от особенностей вне субъекта.

Характеристика безопасности в этих контрфактических терминах зависит от существенные предположения о семантике контрфактического условности. [19] Если бы мы согласились, например, с Дэвидом Льюисом или Робертом Трактовка Сталнакера контрфактуалов, в том числе условие центрирования, согласно которому действительный мир всегда уникально ближайшими, все истинные убеждения будут считаться безопасными согласно контрфактический анализ безопасность. [20] Соса предполагает, что соответствующие контрфактуалы сделают сильнее требование, требующее примерно, чтобы в всех близлежащих миров, в которых S считает, что p , p не является ложным.

Вместо того, чтобы основываться на спорной трактовке контрфактов, то, возможно, будет наиболее очевидным понять условие безопасности более прямо в этих модальных терминах, как это часто делает сам Соса:

Безопасность:

Во всех близлежащих мирах, где S считает, что p , p не является ложным.

Вопрос о том, может ли анализ знаний JTB+безопасности быть успешным, несколько сложно оценить, учитывая расплывчатость изложенного Состояние «рядом». Статус потенциального контрпримеры не всегда легко применить. Для Например, Хуан Комесанья (2005) представляет случай, который он опровергнуть требование о том, что знание должно быть безопасным. В Пример Комесаньи, хозяин вечеринки в честь Хэллоуина вербуется Джуди направляет гостей на вечеринку. Инструкции Джуди заключаются в том, чтобы давать всем одни и те же указания, которые на самом деле точны, но что если она увидит Майкла, вечеринка будет перенесена в другое место.(Хозяин не хочет, чтобы Майкл нашел вечеринку. ) Предположим, Майкл никогда не появляется. Если данный гость этого не делает, но почти делает, решили надеть на вечеринку очень реалистичный костюм Майкла, тогда его убеждение, основанное на показаниях Джуди, о местонахождении партия будет правдой, но могла, говорит Комесанья, легко ложный. (Если бы он просто сделал несколько иной выбор в отношении своего костюм, он был бы обманут.) Комесанья описывает случай как контрпример к условию безопасности на знаниях.Однако, теоретик безопасности может утверждать, что соответствующие скептические сценарий хоть и возможен и в каком-то смысле рядом, но не достаточно близко в соответствующем отношении, чтобы исказить условие безопасности. Такой теоретик сделал бы это, если бы хотел, чтобы условие безопасности четкие вердикты, сталкиваются с задачей сформулировать только то, что относится к делу понятие сходства сводится к (см. также Bogardus 2014).

Не все дальнейшие разъяснения условия безопасности будут подходящими. для использования последнего в анализе знаний. Особенно, если уважение подобия, имеющее отношение к безопасности, само по себе эксплицируется в терминах знания, затем анализ знания, который сделанная ссылка на безопасность была бы в этом отношении циркулярной. Это, для Например, так Тимоти Уильямсон характеризует безопасность. Он написал, в ответ на вызов Элвина Голдмана:

Во многих случаях кто-то, кто понятия не имеет, что такое знание, будет не в состоянии определить, получена ли безопасность. Хотя они могли использовать принцип, что безопасность влечет за собой истину, чтобы исключить некоторые случаи, те не самые интересные.Таким образом, Goldman будет разочарован, когда он спрашивает, что предсказывает учетная запись безопасности о различных примерах в какие противоречивые соображения тянут в разные стороны. Один может должны решить, обеспечивается ли безопасность, сначала решив, знания получаются, а не наоборот. (Уильямсон 2009: 305)

Поскольку безопасность понимается только с точки зрения знаний, безопасность понятое не может служить для анализа знания. И это не намерение Williamson сделать это; как мы увидим ниже, Уильямсон отвергает проект анализа знаний.Это из курс, согласующийся с утверждением, что безопасность является необходимым условием на знание в том прямом смысле, что последнее влечет за собой бывший.

5.3 Соответствующие альтернативы

Следует упомянуть третий подход к модальным условиям знания. требование, чтобы субъект знал, что p , он должен исключить все «соответствующие альтернативы» p . Значительными ранними сторонниками этой точки зрения являются Стайн, 1976, Голдман 1976 г. и Дрецке 1981 г.Идея, лежащая в основе этого подхода к знаниям, что для того, чтобы субъект знал, что p , он должен быть в состоянии «исключить» конкурирующие гипотезы до p — но это только некоторое подмножество всех не- p возможностей «актуальны» для атрибуции знаний. Рассмотрим, например, различия между несколько моделей, которые были произведены из iPhone от Apple. К иметь возможность узнать на глаз, что конкретный телефон является моделью 6S, это естественно предположить, что нужно уметь различать между iPhone 6S и iPhone 7; возможность того, что телефон рассматриваемая более новая модель является актуальной альтернативой. Но возможно существуют и другие возможности, при которых вера в существование iPhone 6S является ложным, что не нужно исключать — возможно, для например, возможность того, что телефон не iPhone, а Китайская подделка, не нужно рассматривать. Аналогичным образом для возможность того, что телефона вообще нет, внешний вид телефона продукт махинаций картезианского демона. Уведомление что в этих и многих других случаях, которые мотивируют релевантно-альтернативном подходе к знаниям существует интуитивный смысле, в котором релевантные альтернативы, как правило, более похожие на действительности, чем нерелевантные.Таким образом, релевантная теория альтернатив и подходы, основанные на теории безопасности, очень похожи, как по приговору, так и по духу. Как и в случае безопасности теоретик, соответствующий теоретик альтернатив сталкивается с проблемой в пытаясь сформулировать, что определяет, какие возможности актуально в данном ситуация. [21]

6. Делать безосновательно?

Как мы видели, одна из причин включения обоснования условием анализа знаний было предотвращение удачных догадок считать знанием. Однако проблема Геттье показывает, что включение условия обоснования не исключает всех эпистемически проблематичные случаи удачи. Следовательно, некоторые эпистемологи предположили, что постулирование условия обоснования на знание было ложным ходом; возможно, это какое-то другое условие, которое должны быть включены наряду с истиной и верой как компоненты знание. Такая стратегия была предложена рядом авторов. с конца 1960-х до начала 1980-х годов, хотя относительно мало обсуждений этого поскольку. [22] Kornblith 2008 представляет собой заметное исключение.

6.1 Релайабилистские теории познания

Одним из свойств-кандидатов для такого состояния является надежность . Часть Проблема удачных догадок заключается именно в том, что они так повезло: такие догадки формируются таким образом, что вряд ли что они должны оказаться верными. По определенной форме достоверность знаний, это недостоверность, а не необоснованность, что препятствует тому, чтобы такие убеждения составляли знание. Надежный теории познания включают эту идею в надежность условие на знание. [23] Вот пример такого вида:

Простой K-релябилизм:

S знает, что p тогда и только тогда, когда

  1. p верно;
  2. S считает, что p ;
  3. S уверен, что p был произведен надежным познавательный процесс.

Простой K-релябилизм заменяет пункт обоснования в традиционная трехсторонняя теория с оговоркой о надежности.Как у нас есть видно, релайабилисты в отношении обоснования думают, что обоснование вера состоит в генезисе в надежном познавательном процессе. Дано С этой точки зрения простой K-релайабилизм и теория JTB эквивалентны. Однако в настоящем предложении ничего не говорится об обосновании. Голдман 1979 является основополагающей защитой релайабилизма в отношении оправдания; надежность распространяется на знания в Goldman 1986. См. Goldman 2011 для Обзор надежности в целом.

В следующем отрывке Фред Дрецке поясняет, как подход как K-reliabilism может быть мотивирован:

Те, кто думает, что знание требует чего-то , отличного от , или по крайней мере больше чем , надежно производило истинное убеждение, что-то (обычно) в качестве оправдания веры в то, что надежно произведенные убеждения являются надежно произведенными, имеют, мне кажется, обязанность сказать, чем выгодно это оправдание должен совещаться….Кому это нужно и зачем? Если животное наследует совершенно надежный механизм генерации убеждений, а также наследует диспозицию, при прочих равных, к акту на на основе порожденных таким образом убеждений, какие дополнительные преимущества дается обоснованием того, что убеждения являются существующими производится каким-либо надежным способом? Если нет дополнительных преимуществ, что хорошего в этом оправдании? Почему мы должны настаивать на том, что никто не может есть знания без него? (Дрецке 1989: 95)

Согласно Дрецке, надежные когнитивные процессы передают информацию. и, таким образом, наделяют не только людей, но и (нечеловеческих) животных знание.Он пишет:

Мне нужна была характеристика, которая, по крайней мере, позволила бы возможность того, что животные (лягушка, крыса, обезьяна или моя собака) могли знать вещи без необходимости предполагать, что они способны на большее сложные интеллектуальные операции, связанные с традиционным анализом знаний. (Дрецке 1985: 177)

Кажется странным думать, что лягушки, крысы или собаки оправдывают или необоснованные убеждения. Однако приписывание знаний животным конечно, в соответствии с нашей обычной практикой использования слова «знание».Итак, если вместе с Дрецке мы хотим получить отчет о знание, которое включает животных среди познающих субъектов, мы могли бы хотите отказаться от традиционной учетной записи JTB в пользу чего-то вроде К-достоверность.

6.2 Причинные теории познания

Другой ход в духе K-Reliabilism заменяет оговорка об обосновании в теории JTB с условием, требующим причинно-следственная связь между убеждением и фактом верил; [24] это подход Гольдмана (1967, 1976). [25] Собственная причинная теория Голдмана сложна; мы не будем взаимодействовать с его деталями здесь. См. документы Голдмана. Вместо, рассмотрим упрощенную каузальную теорию познания, которая иллюстрирует Основная мотивация причинно-следственных теорий.

Простая причинно-следственная теория познания:

S знает, что p тогда и только тогда, когда

  1. p верно;
  2. S считает, что p ;
  3. Убеждение S в том, что p вызвано тем, что р .

Используйте такие подходы, как простой K-релайабилизм или простая причинно-следственная теория. дела обстоят лучше, чем теория JTB в отношении дел Геттиера? Хотя некоторые сторонники предполагают, что они это делают — см., например, Дрецке 1985: 179; Plantinga 1993: 48 — многие из стандартных контрпримеры к теории JTB, кажется, опровергают эти взгляды как хорошо. Рассмотрим снова случай с фасадами сарая. Генри видит настоящего сарай, и поэтому он считает, что поблизости есть сарай. Этот вера формируется перцептивными процессами, которые по большому счету надежны: лишь изредка они приводят его к ложным убеждениям.Так это выглядит как случай удовлетворяет условиям простого K-релябилизма точно так же, как так же, как и в теории JTB. Это тоже контрпример к причинной теории, поскольку реальный сарай, который Генри воспринимает, причинно ответственность за свою веру. Поэтому есть основания сомневаться в том, что переход от обоснования к такому условию, как надежность, сбежать от Геттье проблема. [26] Случаи Геттье, по-видимому, представляют собой большую проблему для K-релайабилизма и причинно-следственные теории, как для счета JTB.Ни одна из теорий, если не изменена с умной оговоркой о «ухудшении положения» удается заявить достаточные условия для знание. [27]

7. Поддаются ли знания анализу?

Статья Геттье вызвала волну философской активности среди эпистемологи, пытающиеся пересмотреть теорию JTB, обычно добавляя одно или несколько условий, чтобы сократить разрыв между знаниями и обоснованное истинное убеждение. Мы уже видели, как некоторые из этих попытки не увенчались успехом. Когда интуитивные контрпримеры были предложены каждому теории, эпистемологи часто реагировали внесением поправок в свои теории, усложнение существующих условий или добавление новых.Многое из этого диалектика тщательно описана Шоупом 1983 г., к которому заинтересованный читатель направлен.

После нескольких десятилетий таких итераций некоторые эпистемологи начали сомневаюсь, что прогресс был достигнут. В своей статье 1994 года «The Неизбежность проблем Геттье», — предположила Линда Загзебски. что никакой анализ, достаточно похожий на анализ JTB, никогда не сможет избежать проблем, отмеченных случаями Gettier. Более именно, утверждал Загзебски, любые анализаны вида JTB+ X , где X — условие или список условий логически независимо от оправдания, истины и веры, было бы восприимчивы к контрпримерам в стиле Геттье.Она предложила то, что было в применить рецепт для создания ящиков Геттье:

  • (1)Начните с пример случая, когда субъект имеет обоснованное ложное убеждение, что также соответствует условию X .
  • (2) Измените корпус так, чтобы что вера верна просто по счастливой случайности.

Загзебски предполагает, что результирующий случай всегда будет представлять собой интуитивный недостаток знаний. Таким образом, любое неизбыточное дополнение к JTB теория оставит проблему Геттье нерешенный. [28] Мы можем проиллюстрировать применение рецепта, используя один из Собственные примеры Загзебски, опровергающие Элвина Плантинга (1996) попытка решить проблему Геттиера путем добавления к JTB анализ состояния, требующего, чтобы способности субъекта были правильно работать в соответствующей среде.

На первом этапе процедуры Загзебски мы представляем случай, в котором способности субъекта работают должным образом в соответствующем среды, но вытекающее из этого убеждение, хотя и оправданное, является ложным.Загзебски предлагает нам представить, что у Мэри очень хорошие зрение — достаточно хорошее для ее когнитивных способностей, как правило, выдать знание, что ее муж сидит в гостиной. Такой способности, даже при правильной работе в подходящей среде, однако не являются безошибочными — если бы они были таковыми, условие было бы не быть независимым от истины, — поэтому мы можем представить себе случай, в котором они ошибаются. Возможно, это необычный случай, когда Брат мужа Мэри, очень похожий на муж, находится в гостиной, и Мэри заключает, на основании правильное функционирование ее зрения, что ее муж находится в гостиная.Эта вера, поскольку она ложна, определенно не является знанием.

На втором шаге мы представляем, как Мэри ошибочно идентифицирует жильца. гостиной, как и раньше, но добавьте к этому, что муж, к счастью, также в гостиной. Вера Марии верна, но интуитивно, это не более пример знания, чем ложное вера в первый шаг была.

Поскольку рецепт является общим, он, по-видимому, применим к любому условие, которое можно было бы добавить к теории JTB, пока оно не само по себе влечет за собой истину.Аргумент обобщает против всех «неизбыточный» анализ JTB+ X .

Один из возможных ответов на аргумент Загзебски и провал проекта Gettier в более общем плане, заключался бы в том, что знание не поддается анализу. Хотя это представляло бы значительный отход от большей части аналитической эпистемологии конца двадцатого века, неясно, является ли это, в конечном счете, особенно радикальное предложение. Немногие концепции интереса оказались восприимчивыми традиционному анализу (Fodor 1998).Один известный подход к знание в этом ключе обсуждается в §11 ниже.

Другая возможная линия упоминается в §2 — к усилить условие обоснования, чтобы исключить случаи Геттье как оправдано. Чтобы эта стратегия не допустила рецепт из работы, нужно было бы постулировать условие обоснования что исключает возможность шага один выше — единственный очевидный способ сделать это — сделать так, чтобы оправдание влекло за собой истину. Если оно делает, то, конечно, нельзя будет начинать с дела, которое оправдал ложное убеждение.Такой подход не является общепринятым, но он имеют своих защитников — см. , например, Осетр 1993 и Меррикс 1995. Sutton 2007 и Littlejohn 2012 защищают фракционные подходы к обоснование по другим основаниям.

Третьим направлением реагирования может быть рассмотрение потенциальных анализов знания, не имеющие неизбыточной формы JTB+ X . Конечно, мы уже видели некоторые такие попытки, хотя и безуспешные. Для Например, каузальная теория познания включает пункт, требующий что уверенность в том, что p вызвана тем, что p .Это условие влечет за собой как веру, так и истину, и поэтому не восприимчивы к рецепту Загзебски. (Как мы видели, это относится к делам в стиле Геттье по другим основаниям.) Одно семейство стратегии в этом направлении будут встроены в анализ знаний запрет на эпистемическую удачу напрямую; давайте рассмотрим такого рода двигаться подробнее.

8. Эпистемическая удача

Если проблема, проиллюстрированная кейсами Gettier, заключается в том, что JTB и JTB+ анализы совместимы с той степенью эпистемической удачи, которая несовместимая со знанием, естественная идея состоит в том, чтобы изменить свое анализ знаний путем включения явного «анти-удачи» условие. Сама Загзебски описывает этот вариант в своем 1994 (стр. 72). Unger 1968 дает ранний анализ такого рода. Например:

S знает, что p тогда и только тогда, когда

  1. p верно;
  2. S считает, что p ;
  3. S обосновано полагать, что p .
  4. S верит не просто по счастливой случайности.

Первое, на что стоит обратить внимание при анализе, это то, что он «избыточный» в смысле, описанном в предыдущем раздел; четвертое условие влечет за собой первое два. [29] Таким образом, несмотря на его поверхностную форму, он на самом деле представляет собой значительное отклонение от анализа JTB+. Вместо того, чтобы сочинять знания из различных независимых компонентов, этот анализ требует вместо этого эпистемологические состояния связаны друг с другом в содержательные способы.

Условие против удачи, как и условие безопасности предыдущего раздел, расплывчато, как указано. Во-первых, является ли убеждение истинным удача измеряется в градусах — сколько же нужно удачи, чтобы быть не соответствует знанию? Кроме того, как представляется, независимо от вопросы о степенях удачи, мы должны различать разные видов удачи.Не всякая эпистемологическая удача несовместима с обладающий знаниями. Предположим, кто-то участвует в лотерее и выигрывает энциклопедию, затем читает различные ее статьи, исправляя многие из свои прежние заблуждения. Есть прямой смысл в что результирующие убеждения верны только по счастливой случайности — для нашего субъекту очень повезло, что он выиграл этот розыгрыш, но это не своего рода удача, интуитивно мешающая обладанию знание. [30] Более того, в некотором смысле наши обычные представления о восприятии верны по счастливой случайности, так как возможно, что мы стали жертвой Декартовский демон, и поэтому нам, в некотором смысле, повезло, что мы им не являемся.Но если мы не капитулируем перед радикальным скептицизмом, кажется, что это своего рода удача тоже должна считаться совместимой с знание. [31]

Таким образом, как и условие безопасности, условие удачи оказывается сложно применить в некоторых случаях. Мы могли бы попытаться прояснить удачу условие как включающее отчетливое понятие эпистемологического удачи — но если мы не были в состоянии объяснить это понятие — в эффект, чтобы различать два упомянутых вида удачи выше — без обращения к знаниям неясно, что Последующий анализ знаний может быть как информативным, так и некруглый.

9. Методологические варианты

Как стало ясно из нашего обсуждения, один стандартный способ оценки попытки анализа знаний отводили центральную роль их проверке против интуиции против случаев. В конце ХХ в. воспринимаемое отсутствие прогресса в направлении приемлемого анализ, включая соображения, приписываемые Загзебски в § 7 выше — побудил некоторых эпистемологов заняться другими методологические стратегии. (Без сомнения, более широкое философское течение далеко от «концептуального анализа» в более широком смысле также способствовал к этому изменению. ) Некоторые из более поздних попыток анализа знаний были частично мотивированы более широкими соображениями о роли знания или рассуждения о знании.

Одна из важных точек зрения такого рода отстаивается Эдвардом Крейгом. (1990). Точкой входа Крейга в анализ знаний было не интуиция о случаях, а скорее внимание к роли, которую концепция знаний играет для людей. В частности, Крейг предложил что смысл использования категории знания состоит в том, чтобы люди пометить надежных информаторов — чтобы помочь людям понять, кому можно доверять имеет эпистемическое значение.Крейг защищает представление о знании, которое предназначен для выполнения этой роли, даже если он восприимчив к интуитивному контрпримеры. Правдоподобие таких счетов, с меньшим интуитивно понятное расширение, но с другим типом теоретического обоснование, вызывает споры.

Еще одна точка зрения, о которой стоит упомянуть в этом контексте, принадлежит Хилари. Kornblith (2002), в котором говорится, что знание является естественным, т. анализируются так же, как и другие виды науки. Интуиция играет роль играть в выявлении парадигм, но обобщать оттуда эмпирический, научный материал и интуитивные контрпримеры должны быть ожидал.

Позиция «знание прежде всего» также связана с этими методологические вопросы. См. §11 ниже.

10. Теоретико-добродетельные подходы

Теоретико-добродетельный подход к знанию в некоторых отношениях подобен к безопасности и подходы против удачи. Действительно, Эрнест Соса, один из наиболее видные авторы теоретико-добродетельного подхода, развившие это из его предыдущей работы по безопасности. Подход добродетели лечит знание как особенно успешная или ценная форма веры, и объясняет, что значит быть знанием в таких терминах.Словно Теория против удачи, теория теории добродетели оставляет позади JTB+ проект идентификации знания с истинностно-функциональной комбинацией независимых эпистемологических свойств; знания, согласно этому подход, требует определенной нелогической связи между верой и правда.

10.1 Оценка «ААА»

Соса часто (например, Sosa 2007: ch. 2) использовал аналогию с умелый лучник, стреляющий в цель; мы можем найти его поучительным, поскольку хорошо. Вот два способа, которыми выстрел лучника может быть оценено:

  1. Был ли выстрел успешным? Попало ли оно в цель?
  2. Произведен ли выстрел манифест мастерство лучника? Был ли он произведен таким образом, что он может преуспеть?

Тип успеха, о котором идет речь в (1), Соса называет точностью .То навык, обсуждаемый в (2), Соса называет ловкостью . Выстрел искусно, если сделано умело. Ловкие выстрелы не нужны точен, так как не все умелые выстрелы удаются. И точные выстрелы не нужно быть ловким, так как некоторые неумелые выстрелы удачливы.

Помимо точности и ловкости, Соса предполагает, что есть другой аспект, в котором может быть оценен выстрел, связанный с ними. Это Соса называет меткостью .

  1. Выстрел успех проявил лучника навык?

Выстрел меткий, если он точный , потому что ловкий. Соответствие влечет за собой, но требует большего, чем сочетание точности и ловкости, ибо выстрел может быть и удачным, и искусным без быть способным. Например, если умелый выстрел неожиданный порыв ветра, затем перенаправляемый на цель второй удачный порыв, его предельная точность не проявляет мастерства, а скорее отражает счастливое совпадение ветра.

Соса предполагает, что эта модель оценки «ААА» вполне применимо для оценки любого действия или объекта с характерной целью.В частности, это применимо к вере по отношению к своей цели к истине:

  1. Убеждение является точным тогда и только тогда, когда оно истинно.
  2. Вера является ловкой тогда и только тогда, когда она создается умело. [32]
  3. Вера является подходящей тогда и только тогда, когда она в каком-то смысле истинна. проявляющий или приписываемый мастерству верующего.

Соса отождествляет знание с правильным убеждением, поэтому понял. [33] Знание влечет за собой как истину (точность), так и обоснование (ловкость), с этой точки зрения, но они не просто независимы компоненты, из которых функционально состоит знание.Это требует, чтобы умение объясняло успех. Это в некоторых отношениях аналогично условию, препятствующему удаче, которое мы рассмотрели выше, в том смысле, что оно устанавливает, что отношение между оправданием и истиной не должно быть простое совпадение. Однако, поскольку «ААА» Сосы модель обычно применима в способе, выходящем за пределы эпистемологии, возможно, есть лучшие перспективы для понимания соответствующих понятие пригодности способом, независимым от понимания знания себя, чем мы нашли для понятия эпистемической удачи.

10.2 Фальшивые ящики для сарая

Понимание знания как обоснованного убеждения соответствует теории Геттье. традиционные контрпримеры к теории JTB, а прямо. Когда Смит считает, что либо Джонс владеет Ford или Браун находится в Барселоне, достоверность его убеждений не объясняется его умственными способностями к умозаключениям (которые в данном случае не называются под вопросом). Скорее, несчастливые обстоятельства (вводящие в заблуждение доказательства о машине Джонса) помешали его умелому когнитивному производительности, как только первый отвлекающий порыв ветра помешал выстрел лучника.Компенсируя неудачное вмешательство, счастливое обстоятельство (случайное присутствие Брауна в Барселоне) делает убеждение истинным в конце концов, подобно тому, как второй порыв ветра возвращает стрелу лучника обратно на правильный путь к цели.

Напротив, поддельные амбарные ящики могут быть менее легко приспособлены для ААА-подход Сосы. Когда Генри смотрит на единственный настоящий сарай в сельской местности, полной амбарных фасадов, он использует в целом надежный перцептивной способности узнавать амбары, и он идет прямо в этом пример.Предположим, мы говорим, что точность убеждений Генри проявляет свою компетентность как воспринимающего. Если да, то нам придется судить что его вера уместна и поэтому может считаться примером знание. Это было бы проблематичным исходом, потому что интуиция дело призвано выявить, что Генри действительно , а не имеет знание. Есть три пути, по которым сторонник ААА подход может решить эту трудность.

Во-первых, сторонники ААА могут утверждать, что, хотя у Генри правомочности распознавать амбары, он лишен этой способности в своем текущая среда, именно потому, что он находится в округе фальшивых амбаров.Согласно второй, несколько иной стратегии, Генри сохраняет умение распознавать сарай, несмотря на его нынешнее местонахождение, но из-за повсеместного распространения фальшивых амбаров его компетенция не проявляется в его вере, так как ее истинность в большей степени приписывается удачи, чем к его умению распознавать амбары. [34] В-третьих, собственный ответ Сосы на проблему — укусить пуля. Считая убеждение Генри способным, Соса принимает В результате Генри знает, что перед ним сарай. Он пытается объяснить противоречивость этого результата, подчеркнув отсутствие дальнейшего эпистемически ценного состояния, которое он называет «рефлексивное знание» (см. Sosa 2007: 31–32).

11.

Знание прежде всего

Не каждое понятие поддается анализу в более фундаментальных терминах. Это ясно как при размышлении над примерами — какой анализ может быть предлагается из водорода , животного или Джона Ф. Кеннеди ? — и на основании бесконечного регресса. Почему мы должны думаете, что у знаний есть анализ ? В недавней работе, особенно его книга 2000 года Знание и его пределы , Тимоти Уильямсон утверждал, что проект анализа знаний был ошибка.Его причина не в том, что он считает знание неинтересное состояние, или что понятие знания как-то в корне запутался. Напротив, Уильямсон считает, что знание является одним из самых фундаментальных психологических и существуют эпистемологические состояния. Таким образом, ошибочно анализировать знание в терминах других, более фундаментальных эпистемологических понятий, потому что само знание, по крайней мере во многих случаях, более фундаментально. Как говорит Уильямсон, мы должны ставить «знание на первое место». Знания могут фигурировать в некоторых анализах, но они анализаторы, не в анализанд. [35]

Для этого вывода нет очень простого аргумента; это случае состоит главным образом в попытке демонстрации теоретический успех знания первой позиции. Взвешивание этих преимущества по сравнению с более традиционными подходами к знаниям выходит за рамки этого статья. [36]

Хотя Уильямсон отрицает, что знание поддается анализу в том смысле, о котором идет речь в этой статье, он действительно думает, что существуют интересные и информативные способы характеристики знаний.Для например, Williamson принимает следующие утверждения:

  • Знание — наиболее общее фактическое психическое состояние.
  • S знает, что p тогда и только тогда, когда S всего доказательство включает предложение о том, что p .

Уильямсон также старается подчеркнуть, что отказ от проект анализа знаний никоим образом не предполагает, что не существует интересные и познавательные необходимые или достаточные условия на знание. Традиционные представления о том, что знание влечет за собой истину, веру, и обоснование согласуются с первым проектом знаний. И Уильямсон (2000: 126) прямо поддерживает требование к знаниям, но не такое, которое служит частью анализ.

Один момент, который стоит признать, заключается в том, что не нужно заниматься амбициозный проект попытки проанализировать знания, чтобы иметь контакт с рядом интересных вопросов о том, какие факторы являются и не имеют отношения к тому, обладает ли субъект знаниями.В следующий В разделе мы рассматриваем важную современную дискуссию о том, прагматические факторы имеют отношение к знаниям.

12. Прагматичное вторжение

Традиционные подходы к знанию предполагают, что знание должно делать с такими факторами, как истина и оправдание. Требуют ли знания безопасность, чувствительность, надежность или независимость от определенных видов удачи оказалось спорным. Но то, что все эти потенциальные условия знания, по-видимому, имеют общее то, что они иметь какую-то тесную связь с истиной соответствующих вера. Хотя, по общему признанию, трудно сделать соответствующие связь точна, в интуитивном смысле каждый фактор мы рассмотрели в качестве кандидата на релевантность знаниям имеет какое-то отношение к истине так называемых знающих убеждения.

В последние годы некоторые эпистемологи утверждали, что фокус на таких Факторы, относящиеся к истине, упускают из нашей картины что-то важное знаний. В частности, они утверждали, что отчетливо прагматических факторов имеют отношение к тому, есть ли у субъекта знание.Назовите этот тезис «прагматическим посягательство»: [37]

Прагматическое вторжение:

Различие в прагматических обстоятельствах может представлять собой различие в знание.

Требование конституции здесь важно; это тривиально, что различия в прагматических обстоятельствах могут вызвать различий в знаниях. Например, если вопрос о том, употребляет ли закон в Коннектикуте важнее для Сандры, чем для Дэниела, Сандра, скорее всего, будет искать улики и узнавать, чем Дэниел. Это неинтересное утверждение не является предметом обсуждения. Прагматичные теоретики посягательств считают, что практическая важность сама может внести изменения в знание, не полагаясь на такие последующие эффекты как разница в деятельности по сбору доказательств. Сандра и Даниэль могли быть в некотором смысле в году одними и теми же эпистемологическими позиция , где разница только в том, что вопрос больше важно для Сандры. Эта разница, по прагматическому посягательство, возможно, Даниэль знает, но Сандра делает нет. [38]

Прагматическое вторжение может быть мотивировано интуицией по поводу кейсов. Книга Джейсона Стэнли 2005 года « знаний и практики». Интересы утверждают, что это лучшее объяснение пар случаи, подобные следующим, где противопоставленные случаи очевидны похожи, но отличаются прагматически:

Низкие ставки . Ханна и ее жена Сара за рулем домой в пятницу днем. Они планируют остановиться в банке по пути домой, чтобы сдать свои зарплаты. Не важно, что они делают это, так как у них нет надвигающихся счетов. Но когда они проезжают мимо банка, они обратите внимание, что линии внутри очень длинные, так как они часто Пятница после обеда. Понимая, что это не так важно, их зарплаты переводятся сразу же, Ханна говорит: «Я знаю, банк будет открыт завтра, так как я был там всего две недели назад субботним утром. Так что мы можем внести наши зарплаты завтра утро».

Высокие ставки . Ханна и ее жена Сара за рулем домой в пятницу днем.Они планируют остановиться в банке по пути домой, чтобы сдать свои зарплаты. Так как у них есть предстоящий счет приближается срок, а на их счету очень мало, это очень важно что они депонируют свои зарплаты к субботе. Ханна отмечает, что она был в банке две недели назад в субботу утром, и это было открытым. Но, как отмечает Сара, банки меняют часы работы. Ханна говорит: «Полагаю, ты прав. я не знаю, что Банк будет открыт завтра». (Стэнли 2005: 3–4)

Стэнли утверждает, что мораль подобных случаев заключается в том, что в целом чем важнее вопрос ли р , тем сложнее знать, что p . Другие, более широкие теоретические аргументы в пользу предлагались и прагматические посягательства. Фантл и МакГрат (2009) утверждают, что посягательство следует из фаллибилизма и правдоподобного принципов, связывающих знания и действия, в то время как Weatherson 2012 утверждает что наилучшая интерпретация теории принятия решений требует посягательство.

Прагматическое вторжение — это не анализ знания; это просто утверждение, что прагматические факторы важны для определения того, убеждение субъекта составляет знание.Некоторые, но не все, прагматичные теоретики посягательств одобрят необходимое бикондиционал, который можно интерпретировать как анализ знаний. Например, прагматичный теоретик посягательств может утверждать, что:

S знает, что p тогда и только тогда, когда нет эпистемической слабости по сравнению с p препятствует правильному использованию S р в качестве основания для возбуждения дела.

Эта связь между знанием и действием аналогична одобрен Fantl & McGrath (2009), но он сильнее, чем все, за что они спорят.

Прагматическое посягательство на знание вызывает глубокие споры. Патрик Рысью (2001 г.), Джессика Браун (2006 г.) и Миккель Геркен (ожидается) утверждал, что традиционные взгляды на природу знания достаточно для учета указанных выше данных. Майкл Blome-Tillmann (2009a) утверждает, что это неприемлемо противоречивые результаты, такие как истинность таких утверждений, как S знает, что p , но если бы это было важнее, она не знал бы или S знал, что p до тех пор, пока вопрос стал важным .Стэнли (2005) предлагает стратегии для принятие таких последствий. Другие, более теоретические аргументы против посягательства также были продвинуты; см., например, Итикава, Джарвис и Рубин (2012), которые утверждают, что прагматическое вторжение противоречат важным принципам психологии веры-желания.

13. Контекстуализм

Еще одна тема, нуждающаяся в рассмотрении, — это контекстуализм в отношении атрибуции знания, согласно которым слово «знает» и родственные ему слова зависят от контекста. То связь между контекстуализмом и анализом знаний совсем не прямолинейно. Возможно, у них другая тема имеет значение (первое слово, а второе психическое состояние). Тем не менее, методология теоретизирования о знании может быть услужливо информированный семантическими соображениями о языке в где такое теоретизирование имеет место. И если контекстуализм верен, тогда теоретик познания должен внимательно следить за потенциальным за двусмысленность.

Несомненно, многие английские слова являются контекстно-зависимыми.Наиболее очевидными падежами являются индексы, такие как «я», «ты», «здесь» и «сейчас» (Дэвид Kaplan 1977 дает стандартный взгляд на indexicals).

Слово «вы» относится к разным лицам, в зависимости от разговорный контекст, в котором он произносится; в частности, это зависит от человека, к которому обращаются. Другие контекстно-зависимые термины являются градуируемыми прилагательными, такими как «высокий» — насколько высокий что-то должно быть, чтобы считаться «высоким», зависит от разговорный контекст и квантификаторы, такие как «все» — которых люди считают частью «все» зависят от разговорного контекста. Контекстуалисты по поводу «знает» думают, что этот глагол принадлежит в списке контекстно-зависимых терминов. Следствие контекстуализма заключается в том, что предложения, содержащие «знает», могут выражать различные предложения в зависимости от разговорного контекста, в котором они произнесены. Эта функция позволяет контекстуалистам предлагать эффективный, хотя и не бесспорный ответ на скептицизм. Для более тщательный обзор контекстуализма и его отношения к скептицизму, см. Rysiew 2011 или Ichikawa, готовится к публикации-b.

Контекстуалисты моделировали эту контекстную чувствительность различными способами.Кит ДеРоуз 2009 предположил, что существует контекстно-инвариантный понятие «силы эпистемической позиции», и то, как сильное положение, в котором нужно быть, чтобы удовлетворить «знает» варьируется от контекста к контексту; это в силе понять семантику атрибуции знаний так же, как мы понять, что из градуируемых прилагательных. (какой рост должен быть чтобы удовлетворить «высокий» также варьируется от контекста к контексту. ) Cohen 1988 принимает контекстуалистскую трактовку «соответствующих альтернативы», согласно которой в скептических контекстах но не обычные, актуальны скептические возможности.Этот аспект сохраняется во взгляде Льюиса 1996, который характеризует контекстуалистский подход, который больше похож на квантификаторы и модальные выражения. Blome-Tillmann 2009b и Итикава готовит защиту и развивают льюисианскую точку зрения различными способами.

Контекстуализм и прагматическое вторжение представляют собой разные стратегии для решения некоторых из таких же «изменчивых» паттерны интуитивных данных. (На самом деле контекстуализм был разработан первым; прагматические теоретики посягательств были мотивированы в частично попыткой объяснить некоторые закономерности контекстуалистов. интересовались без семантики контекстуализма обязательства.) Хотя в этом смысле они склонны соперничающие подходы, контекстуализм и прагматическое вторжение отнюдь не непоследовательно. Можно подумать, что «знает» требует соответствия различным стандартам в различных контексты, а и считают, что практическое ситуация важна для того, удовлетворяется ли данный стандарт.

Подобно прагматическому вторжению, контекстуализм глубоко противоречив. Критики утверждали, что это постулирует неправдоподобную семантическую ошибка обычных говорящих, которые не распознают предполагаемое контекстно-зависимый — см. Schiffer 1996 и Greenough & Скоро появится Киндерманн — и что это противоречит правдоподобному теоретические принципы, связанные со знаниями — см. Hawthorne 2003, Williamson 2005, и Worsnip готовится к публикации.Кроме того, некоторые аргументы которые используются для подрыва данных, мотивирующих прагматические посягательства также используются для подрыва аргументов в пользу контекстуализма; увидеть снова Рысев 2001 и Браун 2006.

Теории познания (1916 г.) — Исследования в области образования

1. Непрерывность против дуализма

Ряд теорий познания подвергался критике на предыдущих страницах. Несмотря на их различия друг от друга, все они сходятся в одном фундаментальном отношении, которое контрастирует с положительно выдвинутой теорией. Последнее предполагает непрерывность; первое состояние или подразумевает определенные основные разделения, разделения или антитезы, технически называемые дуализмами. Происхождение этих разделений мы нашли в твердых и прочных стенах, которые отделяют социальные группы и классы внутри группы: например, между богатыми и бедными, мужчинами и женщинами, знатными и низкородными, правителями и управляемыми. Эти барьеры означают отсутствие плавного и свободного общения. Это отсутствие эквивалентно установлению различных типов жизненного опыта, каждый из которых имеет изолированный предмет, цель и стандарт ценностей.Каждое такое социальное состояние должно быть сформулировано в дуалистической философии, если философия должна быть искренним описанием опыта. Когда оно выходит за пределы дуализма — как это делают многие философии в форме — это может быть только путем обращения к чему-то более высокому, чем все, что можно найти в опыте, путем бегства в некую трансцендентальную сферу. И, отрицая двойственность на словах, такие теории фактически восстанавливают ее, ибо они заканчиваются разделением вещей этого мира как простых явлений и недоступной сущности реальности.

В той мере, в какой эти подразделения сохраняются и к ним добавляются другие, каждое оставляет свой след в системе образования, пока схема образования, взятая в целом, не станет депозитом различных целей и процедур.Результатом является тот вид проверки и баланса отдельных факторов и ценностей, который был описан. (См. главу XVIII.) Настоящая дискуссия — это просто формулировка, в терминологии философии, различных противоположных концепций, используемых в теории познания. Во-первых, противопоставление эмпирического и высшего разумного познания. Первый связан с повседневными делами, служит целям обычного человека, не занимающегося специальными интеллектуальными занятиями, и приводит свои потребности в некую рабочую связь с непосредственным окружением.Такое знание обесценивается, если не презирается, как чисто утилитарное, лишенное культурной значимости. Предполагается, что рациональное знание является чем-то, что соприкасается с реальностью в высшей степени интеллектуальным образом; преследоваться ради самого себя и должным образом завершаться чисто теоретическим прозрением, а не искажаться применением в поведении. В социальном плане это различие соответствует интеллектуальному уровню, используемому рабочим классом, и интеллекту, используемому образованным классом, далеким от заботы о средствах к существованию.С философской точки зрения различие состоит в различии частного и всеобщего. Опыт есть совокупность более или менее разрозненных частностей, знакомство с каждой из которых должно производиться отдельно. Разум имеет дело с универсалиями, с общими принципами, с законами, лежащими выше сумбура конкретных деталей. В учебном осадке предполагается, что учащийся должен усвоить, с одной стороны, множество единиц специфической информации, каждая из которых стоит сама по себе, а с другой стороны, ознакомиться с известным рядом законов и общих соотношений.География, как ее часто учат, иллюстрирует первое; математика, помимо зачатков вычисления, последнего. Для всех практических целей они представляют собой два независимых мира.

Еще одна противоположность возникает из-за двух значений слова «обучение». С одной стороны, учение есть сумма того, что известно, как это передается из книг и ученых людей. Это нечто внешнее, накопление познаний, как можно было бы хранить материальные товары на складе. Истина существует где-то в готовом виде.Таким образом, изучение — это процесс, посредством которого человек извлекает то, что хранится в его памяти. С другой стороны, обучение означает то, что человек делает, когда учится. Это активное, личное дело. Дуализм здесь — между знанием как чем-то внешним, или, как его часто называют, объективным, и знанием как чем-то чисто внутренним, субъективным, психическим. С одной стороны, готовая совокупность истины, а с другой — готовый ум, снабженный способностью познания, если только он захочет ее упражнять, чего он часто делает со странным отвращением. .Часто упоминаемое разделение между предметом и методом является образовательным эквивалентом этого дуализма. В социальном плане это различие касается той части жизни, которая зависит от власти, и той, в которой индивидуумы свободны в своем развитии. Другой дуализм — это дуализм активности и пассивности в познании. Часто предполагается, что чисто эмпирические и физические вещи познаются путем получения впечатлений. Физические вещи каким-то образом отпечатываются в уме или передаются в сознание посредством органов чувств.Наоборот, предполагается, что разумное познание и познание духовных вещей проистекает из деятельности, инициированной в уме, деятельности, которая лучше осуществляется, если она удалена от всякого оскверняющего прикосновения чувств и внешних объектов. Различие между тренировкой чувств, наглядными уроками и лабораторными упражнениями и чистыми идеями, содержащимися в книгах и усваиваемыми, как считается, каким-то чудесным выходом умственной энергии, является прекрасным выражением этого различия в воспитании.В социальном плане это отражает разделение между теми, кто находится под контролем непосредственной заботы о вещах, и теми, кто свободен в самосовершенствовании.

Еще одно актуальное противопоставление, как говорят, существует между интеллектом и эмоциями. Эмоции считаются чисто частными и личными, не имеющими ничего общего с работой чистого интеллекта по постижению фактов и истин, за исключением, быть может, единственной эмоции интеллектуального любопытства. Интеллект — это чистый свет; эмоции — тревожный жар.Ум обращается вовне к истине; эмоции обращаются внутрь к соображениям личной выгоды и потери. Таким образом, в образовании мы имеем то систематическое обесценивание интереса, которое было замечено, плюс практическую необходимость для большинства учеников прибегать к посторонним и не относящимся к делу наградам и наказаниям, чтобы побудить человека, обладающего умом (во многом так же, как его одежда карман), чтобы применить этот ум к истинам, которые должны быть познаны. Таким образом, мы имеем зрелище профессиональных педагогов, порицающих апелляцию к интересам, в то же время они с большим достоинством отстаивают необходимость полагаться на экзамены, отметки, продвижение по службе и эмоции, призы и освященные веками атрибуты вознаграждений и наказаний. Влияние этой ситуации на чувство юмора учителя не получило того внимания, которого оно заслуживает.

Все эти разделения завершаются разделением между знанием и действием, теорией и практикой, между разумом как целью и духом действия и телом как его органом и средством. Мы не будем повторять того, что было сказано об источнике этого дуализма в разделении общества на класс, работающий своими мускулами для материального существования, и класс, который, освободившись от экономического гнета, посвящает себя искусству выражения и социальной направленности.Также нет необходимости снова говорить о образовательном зле, проистекающем из разлуки. Мы удовлетворимся суммированием сил, стремящихся сделать очевидной несостоятельность этой концепции и заменить ее идеей непрерывности.

(i) Успехи физиологии и связанной с ней психологии показали связь психической деятельности с деятельностью нервной системы. Слишком часто распознавание связи прекращается на этом этапе; старый дуализм души и тела был заменен дуализмом мозга и остального тела. Но на самом деле нервная система — это всего лишь специализированный механизм, обеспечивающий совместную работу всей телесной деятельности. Вместо того, чтобы быть изолированным от них, как орган познания от органов двигательной реакции, он является органом, посредством которого они ответно взаимодействуют друг с другом. Мозг по существу является органом, осуществляющим взаимное приспособление друг к другу стимулов, получаемых из окружающей среды, и направленных на нее ответов. Обратите внимание, что корректировка взаимна; мозг не только позволяет органической активности воздействовать на любой объект окружающей среды в ответ на сенсорную стимуляцию, но и эта реакция определяет, каким будет следующий стимул.Посмотрите, что происходит, например, когда плотник работает над доской или гравер над своей пластиной — или во всяком случае последовательной деятельности. В то время как каждая моторная реакция приспосабливается к положению дел, указанному через органы чувств, эта моторная реакция формирует следующий сенсорный стимул. Обобщая эту иллюстрацию, можно сказать, что мозг представляет собой механизм постоянной реорганизации деятельности для поддержания ее непрерывности; то есть вносить такие изменения в будущие действия, которые требуются из-за того, что уже сделано.Непрерывность труда плотника отличает его и от рутинного повторения одних и тех же движений, и от случайной деятельности, в которой нет ничего кумулятивного. Что делает его непрерывным, последовательным или концентрированным, так это то, что каждое более раннее действие подготавливает путь для последующих действий, в то время как последние учитывают или учитывают уже достигнутые результаты — основу всякой ответственности. Никто из тех, кто осознал всю силу фактов связи познания с нервной системой и нервной системы с постоянным приспособлением деятельности к новым условиям, не усомнится в том, что познание имеет дело с реорганизующей деятельностью, а не с нечто изолированное от всей деятельности, завершенное само по себе.

(ii) Развитие биологии завершает этот урок, открывая эволюцию. Ибо философское значение доктрины эволюции заключается именно в ее подчеркивании непрерывности более простых и более сложных органических форм, пока мы не достигнем человека. Развитие органических форм начинается со структур, где приспособление среды и организма очевидно, а все, что можно назвать разумом, сведено к минимуму. По мере того как деятельность становится более сложной, координируя большее количество факторов в пространстве и времени, интеллект играет все более и более заметную роль, поскольку он может предсказывать и планировать все более широкий диапазон будущего.Влияние на теорию познания состоит в том, чтобы заменить представление о том, что это деятельность простого наблюдателя или наблюдателя мира, понятие, которое идет с идеей познания как чего-то завершенного в себе. Ибо учение об органическом развитии означает, что живое существо есть часть мира, разделяющая его превратности и удачи и обеспечивающая себя в своей шаткой зависимости только тогда, когда оно интеллектуально отождествляет себя с окружающими его вещами и, предвидя будущие последствия, того, что происходит, соответственно формирует свою деятельность. Если живое, переживающее существо является непосредственным участником деятельности мира, к которому оно принадлежит, то знание есть способ участия, ценный в той степени, в какой он эффективен. Это не может быть праздным взглядом равнодушного зрителя.

(iii) Развитие экспериментального метода как метода получения знания и удостоверения в том, что это знание, а не просто мнение, метод как открытия, так и доказательства, — это остающаяся великая сила, вызывающая преобразование в теория познания.Экспериментальный метод имеет две стороны. (i) С одной стороны, это означает, что мы не имеем права называть знанием что-либо, кроме случаев, когда наша деятельность действительно произвела известные физические изменения в вещах, которые согласуются с принятой концепцией и подтверждают ее. За исключением таких специфических изменений, наши убеждения являются лишь гипотезами, теориями, предположениями, догадками, и их следует рассматривать предварительно и использовать в качестве указаний для проведения экспериментов. (ii) С другой стороны, экспериментальный метод мышления означает, что мышление полезно; что оно полезно именно в той степени, в которой предвидение будущих последствий делается на основе тщательного наблюдения за текущими условиями.Иными словами, экспериментирование не эквивалентно слепому реагированию. Такая избыточная активность — избыточная по отношению к тому, что уже наблюдалось и что теперь ожидается, — действительно является неизбежным фактором во всем нашем поведении, но это не эксперимент, за исключением того, что последствия отмечаются и используются для предсказания и планирования в подобных ситуациях в нашей жизни. будущее. Чем больше понимается значение экспериментального метода, тем больше наша попытка определенного способа обращения с материальными ресурсами и препятствиями, с которыми мы сталкиваемся, воплощает предварительное использование интеллекта.То, что мы называем магией, во многом было экспериментальным методом дикаря; но для него попытка означала испытать свою удачу, а не свои идеи. Напротив, научный экспериментальный метод есть испытание идей; следовательно, даже когда практически — или сразу — безуспешно, оно интеллектуально, плодотворно; ибо мы учимся на своих неудачах, когда наши усилия вдумчивы.

Экспериментальный метод нов как научный ресурс — как систематизированное средство получения знаний, хотя и стар как жизнь, как практический прием.Поэтому неудивительно, что люди не осознали ее полного размаха. По большей части его значение рассматривается как относящееся к некоторым техническим и чисто физическим вопросам. Несомненно, потребуется много времени, чтобы обеспечить понимание того, что он в равной степени относится к формированию и проверке идей в социальных и моральных вопросах. Людям все еще нужен костыль догмы, верований, закрепленных авторитетом, чтобы избавить их от беспокойства мышления и от ответственности за руководство своей деятельностью с помощью мысли.Они склонны ограничивать свое мышление рассмотрением того, какую из соперничающих систем догмы они примут. Следовательно, школы лучше приспособлены, как сказал Джон Стюарт Милль, к тому, чтобы воспитывать учеников, чем исследователей. Но всякий прогресс во влиянии экспериментального метода несомненно поможет объявить вне закона литературные, диалектические и авторитарные методы формирования верований, которые управляли школами прошлого, и перенести их престиж на методы, которые обеспечат активную заботу о людях. вещей и людей, направленных на увеличение временного охвата и развертывание большего количества вещей в пространстве.Со временем теория познания должна быть выведена из практики, наиболее успешной в познании; а затем эта теория будет использоваться для улучшения методов, которые менее успешны.

2. Методические школы

Существуют различные философские системы с характерно отличающимися концепциями метода познания. Некоторые из них называются схоластикой, сенсуализмом, рационализмом, идеализмом, реализмом, эмпиризмом, трансцендентализмом, прагматизмом и т. д. Многие из них подвергались критике в связи с обсуждением той или иной воспитательной проблемы.Мы рассматриваем их здесь как связанные с отклонениями от того метода, который оказался наиболее эффективным в достижении знания, поскольку рассмотрение отклонений может сделать более ясным истинное место знания в опыте. Короче говоря, функция знания состоит в том, чтобы сделать один опыт свободно доступным для других. Слово «свободно» отмечает различие между принципом знания и принципом привычки. Привычка означает, что индивид претерпевает модификацию посредством опыта, эта модификация формирует предрасположенность к более легким и эффективным действиям в том же направлении в будущем.Таким образом, у него также есть функция сделать одно переживание доступным для последующих переживаний. В определенных пределах он успешно выполняет эту функцию. Но привычка, кроме знания, не допускает изменения условий, новизны. Предвидение изменения не входит в его сферу применения, ибо привычка предполагает существенное сходство новой ситуации со старой. Следовательно, оно часто сбивает человека с пути или становится между ним и успешным выполнением его задачи, точно так же, как умение механика, основанное только на привычке, покидает его, когда в работе машины случается что-нибудь неожиданное.Но человек, который понимает машину, — это человек, который знает, о чем он. Он знает условия, при которых действует данная привычка, и в состоянии внести изменения, которые приспособят ее к новым условиям.

Другими словами, знание есть восприятие тех связей объекта, которые определяют его применимость в данной ситуации. Возьмем крайний пример; дикари реагируют на пылающую комету так, как привыкли реагировать на другие события, угрожающие безопасности их жизни.Так как они пытаются напугать диких животных или своих врагов визгом, ударами в гонг, размахиванием оружием и т. д., то и для отпугивания кометы используют те же методы. Для нас этот метод просто абсурден — настолько абсурден, что мы не замечаем, что дикари просто возвращаются к привычке таким образом, что обнажаются ее ограничения. Единственная причина, по которой мы не действуем аналогичным образом, заключается в том, что мы не рассматриваем комету как изолированное, оторванное событие, а постигаем ее в связи с другими событиями.Мы помещаем его, как мы говорим, в астрономическую систему. Мы реагируем на его связи, а не просто на непосредственное возникновение. При этом наше отношение к ней гораздо свободнее. Мы можем подойти к нему, так сказать, с любого из углов, обеспечиваемых его связями. Мы можем ввести в игру, если сочтем целесообразным, любую из привычек, соответствующих любому из связанных объектов. Таким образом, мы попадаем в новое событие косвенно, а не сразу — посредством изобретательности, изобретательности, находчивости. Идеально совершенное знание представляло бы такую ​​сеть взаимосвязей, что любой прошлый опыт предлагал бы точку преимущества, с которой можно было бы подойти к проблеме, представленной в новом опыте.В конце концов, в то время как привычка помимо знания предоставляет нам единственный фиксированный метод атаки, знание означает, что выбор может быть сделан из гораздо более широкого диапазона привычек.

Можно выделить два аспекта этой более общей и более свободной доступности прежних переживаний для последующих. (См. ante, p. 77.) (i) Один из них, более ощутимый, — усиление контроля. То, чем нельзя управлять напрямую, может быть обработано косвенно; или мы можем поставить преграды между нами и нежелательными последствиями; или мы можем уклониться от них, если мы не можем их преодолеть.Подлинное знание в любом случае имеет всю практическую ценность, связанную с эффективными привычками. (ii) Но это также увеличивает смысл, переживаемую значимость, связанную с опытом. Ситуация, на которую мы реагируем капризно или по рутине, имеет лишь минимальное сознательное значение; мы ничего не получаем умственно от этого. Но всякий раз, когда знание вступает в игру в определении нового опыта, есть ментальное вознаграждение; даже если нам практически не удается получить необходимый контроль, мы получаем удовлетворение от переживания значения вместо того, чтобы просто реагировать физически.

В то время как содержание знания есть то, что произошло, то, что считается завершенным и, следовательно, устойчивым и достоверным, референция знания является будущей или предполагаемой. Ибо знание дает средства для понимания или осмысления того, что еще происходит и что должно быть сделано. Знание врача есть то, что он узнал путем личного знакомства и изучения того, что установили и записали другие. Но для него это знание, потому что оно обеспечивает ресурсы, с помощью которых он интерпретирует неизвестные вещи, с которыми он сталкивается, наполняет частичные очевидные факты связанными предполагаемыми явлениями, предвидит их вероятное будущее и соответственно строит планы.Когда знание лишается возможности придавать смысл тому, что слепо и непонятно, оно совершенно выпадает из сознания или же становится предметом эстетического созерцания. Наблюдая за симметрией и порядком имеющихся знаний, можно получить большое эмоциональное удовлетворение, и это удовлетворение является законным. Но это созерцательное отношение эстетическое, а не интеллектуальное. Это такая же радость, как просмотр законченной картины или хорошо составленного пейзажа. Не было бы никакой разницы, если бы предмет был совершенно другим, если бы он имел такую ​​же гармоничную организацию.В самом деле, было бы все равно, если бы это было целиком выдумкой, игрой воображения. Применимость к миру означает неприменимость к тому, что прошло и ушло, — об этом не может быть и речи по природе дела; это означает применимость к тому, что все еще происходит, что еще не решено, в движущейся сцене, в которую мы вовлечены. Сам факт того, что мы так легко упускаем из виду эту черту и рассматриваем утверждения о том, что прошло и недосягаемо, как знание, происходит потому, что мы допускаем непрерывность прошлого и будущего.Мы не можем принять концепцию мира, в котором знание его прошлого не помогло бы предсказать и придать смысл его будущему. Мы игнорируем предполагаемую ссылку только потому, что она безвозвратно подразумевается.

Однако многие из упомянутых философских школ метода превращают игнорирование в виртуальное отрицание. Они считают знание чем-то законченным в себе, независимо от его доступности в отношении того, что еще предстоит. И именно это упущение развращает их и заставляет выступать спонсорами воспитательных методов, осуждаемых адекватной концепцией познания.Ибо стоит только вспомнить то, что иногда в школах трактуется как приобретение знания, чтобы понять, насколько ему недостает какой-либо плодотворной связи с текущим опытом учащихся, насколько широко распространено мнение, что простое присвоение предмета то, что хранится в книгах, составляет знание. Неважно, насколько истинно то, что выучено для тех, кто это обнаружил и на чьем опыте оно функционировало, ничто не делает это знанием для учеников. С таким же успехом это может быть что-то о Марсе или о какой-нибудь причудливой стране, если только это не плодоносит в собственной жизни человека.

В то время, когда развивался схоластический метод, он имел отношение к социальным условиям. Это был метод систематизации и рационального осмысления материала, признанного авторитетом. Этот предмет значил так много, что оживлял определение и систематизацию, наложенные на него. В нынешних условиях схоластический метод для большинства людей означает форму познания, не имеющую особой связи с каким-либо конкретным предметом. Он включает в себя проведение различий, определений, делений и классификаций просто ради их проведения — без какой-либо практической цели.Взгляд на мышление как на чисто физическую деятельность, имеющую свои формы, которые накладываются на любой материал, как печать, которую можно отпечатать на любой пластиковой материи, взгляд, лежащий в основе того, что называется формальной логикой, по существу является обобщенным схоластическим методом. Учение о формальной дисциплине в образовании является естественным аналогом схоластического метода.

Противоположные теории метода познания, именуемые сенсуализмом и рационализмом, соответствуют исключительному акценту на частном и общем соответственно — или на голых фактах, с одной стороны, и на голых отношениях, с другой. В реальном знании есть конкретизирующая и обобщающая функции, работающие вместе. Поскольку ситуация запутана, ее нужно прояснить; она должна быть разложена на детали, как можно более четко определенные. Определенные факты и качества составляют элементы проблемы, с которой предстоит иметь дело, и именно через наши органы чувств они конкретизируются. В постановке задачи их вполне можно назвать частностями, ибо они фрагментарны. Поскольку наша задача состоит в том, чтобы обнаружить их связи и рекомбинировать их, для нас в данный момент они частичны.Им нужно придать смысл; следовательно, так же, как они стоят, они лишены его. Все, что должно быть познано, чей смысл еще предстоит разобрать, представляется как особенное. Но то, что уже известно, если оно было переработано с целью сделать его применимым для интеллектуального овладения новыми частностями, является общим по своей функции. Его функция введения связи в то, что иначе не было бы связано, составляет его всеобщность. Любой факт является общим, если мы используем его для придания смысла элементам нового опыта. «Разум» есть не что иное, как способность привести предмет предшествующего опыта к восприятию значения предмета нового опыта. Человек разумен в той мере, в какой он привычно открыт для того, чтобы видеть событие, которое непосредственно поражает его чувства не как изолированное явление, а в его связи с общим опытом человечества.

Без частностей, различаемых активными реакциями органов чувств, нет материала для познания и нет интеллектуального роста.Без помещения этих частностей в контекст значений, выработанных в более широком опыте прошлого, — без использования разума или мысли — частности являются простым возбуждением или раздражением. Ошибка как сенсуальной, так и рационалистической школ заключается в том, что каждая из них не видит, что функция сенсорной стимуляции и мышления связана с реорганизацией опыта в применении старого к новому, тем самым поддерживая непрерывность или постоянство жизни. Теорию метода познания, изложенную на этих страницах, можно назвать прагматической. Его существенной чертой является сохранение непрерывности познания с деятельностью, целенаправленно изменяющей среду. Он утверждает, что знание в его строгом смысле чего-то, чем мы обладаем, состоит из наших интеллектуальных ресурсов — из всех привычек, которые делают наши действия разумными. Только то, что было организовано в нашем характере так, чтобы мы могли приспособить окружающую среду к нашим потребностям и приспособить наши цели и желания к ситуации, в которой мы живем, является настоящим знанием. Знание — это не просто то, что мы сейчас осознаем, но состоит из предрасположенностей, которые мы сознательно используем для понимания того, что сейчас происходит.Познание как действие есть приведение в сознание некоторых наших предрасположенностей с целью разрешения недоумения, путем осмысления связи между нами и миром, в котором мы живем.

Резюме

Такие социальные разделения, которые мешают свободному и полному общению, реагируют на то, чтобы сделать интеллект и знания членов разделенных классов односторонними. Те, чей опыт связан с полезностями, отрезанными от большей цели, которой они служат, являются практическими эмпириками; те, кто наслаждается созерцанием царства значений, в активном производстве которых они не принимали участия, являются практическими рационалистами.Те, кто вступают в непосредственный контакт с вещами и должны немедленно приспосабливать к ним свою деятельность, в действительности являются реалистами; те, кто изолируют значения этих вещей и помещают их в религиозный или так называемый духовный мир, отстраненный от вещей, являются, в сущности, идеалистами. Те, кто озабочен прогрессом, кто стремится изменить сложившиеся убеждения, подчеркивают индивидуальный фактор в познании; те, чье главное дело — противостоять изменениям и сохранять полученную истину, подчеркивают универсальное и фиксированное — и так далее.Философские системы в своих противоположных теориях познания дают эксплицитную формулировку черт, характерных для этих отсеченных и односторонних отрезков опыта — односторонних потому, что барьеры общения не позволяют опыту одних обогащаться и дополняться опытом других. которые находятся в другом положении.

Аналогичным образом, поскольку демократия в принципе выступает за свободный обмен, за социальную преемственность, она должна разработать теорию познания, которая видит в знании метод, с помощью которого один опыт становится доступным для придания направления и значения другому.Недавние достижения в области физиологии, биологии и логики экспериментальных наук обеспечивают конкретные интеллектуальные инструменты, необходимые для разработки и формулирования такой теории. Их образовательным эквивалентом является связь приобретения знаний в школах с деятельностью или занятиями, осуществляемыми в среде связанной жизни.

Предлагаемая ссылка

Дьюи, Дж. (1916). Теории познания. Демократия и образование.

Arespis

«Древняя» философия часто противопоставляется «Современной» философии ( я.е . философии от эпохи Просвещения до конца 19 века) говоря, что последний сосредоточился на , зная , тогда как первый был озабочен тем, чтобы было . Это могло бы ввести в заблуждение предположение, что эпистемология отошла на задний план по сравнению с метафизикой в ​​античной философии и что помолвка с эпистемологией — отчетливо современный проект. Философия Аристотеля представляет собой яркий контрпример этому клише». Безусловно, современный философы ставили эпистемологические вопросы таким образом, что частично набор вопросов отличается от тех, с которыми Аристотель был обеспокоен, но озабоченность различиями между древними и современные подходы к знаниям не должны закрывать нам глаза на тот факт, что в вопросах эпистемологических и древних и современных разделяли а широкий спектр предположений о природе знания, и это общее ядро ​​было, по сути, вкладом Аристотеля.

второе недоразумение об Аристотеле возникает из общего педагогический подход, противопоставляющий Аристотеля его наставнику Платону. Против потустороннее Платона, Аристотеля это мирское; против крайнего Платона рационализм, Аристотель — эмпирик. Платон выступает за вечное универсальное воплощено в математике; Аристотель для условного скоропортящегося частного биологии. Например, в эпоху Возрождения Рафаэль написал «Школу Афины» с Платоном, указывающим на небо, и Аристотелем, указывающим на землю.Безусловно, Аристотель подвергает множество критических замечаний концепции Платона. «Форм», но когда дело доходит до их теорий познания, они соглашаются гораздо больше, чем они не соглашались. Клише, которым противостоит Аристотель Платону следует сопротивляться.

Сердце того, что было Древние и современные делили заключается во вкладах Аристотеля в логику , собранных под название Organon .Мало того, что Аристотель в основном «изобрел» предмет логики как дисциплины, дать ей основную терминологию и установить свою повестку дня проблем; но и он успел сказать почти все стоит сказать о предмете, который был сказан до последней сотни годы. Ко времени Декарта, через две тысячи лет после жизни Аристотеля, стало модным презирать Аристотеля, но идеал Декарта знания как обширная геометрия, дедуктивная система предложений с уверенностью следует из бесспорных аксиом не было его творение, но идеал, уже представленный Аристотелем в Organon , и подразумевается в платоновской «разделительной линии» концепции « dianoia». «.

Кроме того, Декарт и все его коллеги-современные философы вплоть до через Канта считать абсолютно само собой разумеющимся, что знание выражается в том, что тогда называлось «j суждений» (или, как мы сказали бы сегодня, в менее «менталистический», но более «лингвистический» словарь. «предложения») которые имеют логических форм , которые Аристотель классифицировал и назвал. Здесь Аристотель впервые сформулировал центральное понятие о том, что знание выражается в «предложениях» или «утверждениях» с простой формой предиката подлежащего , и что это представляет метафизическое (или «онтологическое») отношение между тем, что он называл «существами» ( ousia , по-гречески), но которое традиционно переводилось как «вещества» ( субъектов предикаты) и их «свойства» или «атрибуты» ( предикатов относится к теме).Действительно, с точки зрения многих современных ( т. е. , 20 век) эпистемология, отказавшаяся от «современной» ( т. е. Просветление) цель определенность , появляется Аристотель понимать контингентную природу приобретения знаний ( т. е. его зависимость от индуктивного вывода из конкретного наблюдения) гораздо шире и разумнее, чем узкие взгляды, типичные для современных философов.

Однако изучение аристотелевской логики здесь не является нашей целью, достаточно Это означает, что Аристотель с полной ясностью осознавал, что логик силлогистическая демонстрация его вывод может дать знание только в том случае, если он правильно выведен из истинные предпосылки. Эти посылки можно было бы признать истинными, если бы они были выведены из «высших» посылок, которые, как известно, были истинными, но как эти посылки могут в свою очередь, известны как истинные? Этот вопрос предполагает «регресс» которое должно заканчиваться какой-то первой посылкой, неизвестной путем вывода из какого-то еще высшая посылка.Аристотель называет такие основополагающие посылки «основными истинами». Таким образом, он заключает, что знание может быть получено только путем демонстрации (дедукции). если есть знание таких основных истин каким-либо другим способом, кроме дедукции. Подобно Платону, Аристотель заключает, что это знание берет в качестве объекта универсальная форма или сущность, присущая конкретной первичной субстанции.

Аристотель соглашается с Платоном в том, что знание есть истина и что эта истина должна быть обоснована таким образом, чтобы показать, что она должна быть правдой, это обязательно истинный.Поскольку физические особенности, «существа» или «субстанции» которых реальность складывается, может изменяться, объект познания не может быть частным, но должно быть из того, что является «универсальным». Когда я знаю, что «Фидо — собака». Я узнаю посредством сенсорного наблюдения отдельное конкретное скоропортящееся вещество, собака «Фидо». Но зная, что он собака, что я знаю, объект мое знание, есть универсальная, «Собачья», которую можно найти не только в Фидо, но и миллионы других веществ; это «соразмерный универсал» то, что является общим для всех частностей, представляющих форму. Это форма, поэтому Аристотель снова соглашается с Платоном в том, что объект познания является универсальной формой или, как ее стали называть, «сущностью» или «сущностным природа».

Однако аристотелевская форма отличается от платоновской тем, что она абсолютно в веществе (на латыни «in rem» в противоположность к платоновскому « ante re» , означающему точку зрения Платона о том, что форма существование не зависит от физических особенностей), поэтому нет ничего «потустороннее» об объекте познания для Аристотеля.Более того, также в отличие от Платона, у Аристотеля нет подавления чувственного восприятия как препятствие (почти) к познанию, чтобы возвысить ментальное. я знакомиться с формой в субстанции непосредственно или «непосредственно»; Я вижу собачье поведение в Фидо. Таким образом, через чувства мы начинаем , чтобы получить знания о форме, которая делает вещество особенным вещество это. Но в то время как процесс начинается с чувственного восприятия, подлинное «знание» дается не просто в акте восприятия, а скорее достигается только в «суждении», что то, что я воспринимаю, имеет это особая форма. Из записей памяти повторений восприятий, Аристотель говорит нам, что «опыт» рождается. [Обратите внимание, что это аристотелевское определение «опыта» как требующего от разума способности как-то найти общее в записях памяти всего разных из того, как это же слово используется в философии Просвещения, где противостоит то, что мы знаем «из опыта», к тому, что известно «разумом».] По определению суждения «опыта» принадлежат всеобщему; по опыту Я знаю, что конкретное Фидо, которое я воспринимаю, это собака, i.е. , который есть у Фидо в себе форма «собачьей», которая не является для него особой, а универсальной всем собакам то, что они все разделяют и в силу чего они собаки и известны как собаки; это «сущностная природа» того, что значит быть собакой. В отдельном ощущении я осознаю сенсорное частное, помеченное как «Фидо», но мое знание о том, что он «собака», дано , а не чувствами, а посредством умственного акта суждения о конкретных ощущениях по которым я узнаю, что Фидо есть ощущения собаки, суждение, которое становится возможным только благодаря «опыту» общего, т. е.е. универсальный, в записях памяти о своих ощущениях от многих конкретных собак. То «орган», воспринимающий универсальное в опыте, есть , а не чувства , но nous , , т. е. « ум», именно эта «способность» ум, который стал называться «рациональной интуицией», означающей то, что «дано непосредственно» в уме.

Суждения, составляющие основу всех научных знаний, основные истины, суть предложения, выражающие природу формы, которая познается только опытным путем.Таким образом, Аристотель кажется современным эмпириком. придерживаясь этого на опыте, мы познаем основные истины каждая отдельная наука (а затем оттуда вступает дедукция), но эти основные истины принимают в качестве своих объектов форм или сущностей которые схватываются умом, а не отдельные ощущения чувства. Процесс познания начинается с ощущения частности, но достигает своей цели только с постижением умом соразмерных универсальный .Таким образом, хотя эпистемология Аристотеля, безусловно, имеет большее уважение к опыту, чем у Платона, это не эмпиризм вид, связанный с современными философами, которые стремились сделать чувственное восприятия сами по себе являются основой знания.

Разделение первичных веществ осуществляется по образцу родов и видов иерархия , уже знакомая по методологии Платона, и весьма вероятно, что «изобретен» историческим Сократом.Внизу находятся виды низшего уровня (их называют « видов infimae» ), которые являются классами определенных «естественных видов», членами которых являются многие первичные субстанции, все имеют общую форму или сущность. Но каждая форма низшего уровня является тем, чем она является из-за высшие формы, которые участвуют в нем, в виде пирамидальной иерархии уже знаком с биологией. Фидо имеет в себе форму собачьего, но собачьего включает в себя высшие сущностные природы млекопитающих, животных, живых существ, и т.п.Таким образом, знание форм infimae видов приводит к знание более общих форм, и так до тех пор, пока мы не придем к постижению основных истин обо всем бытии, т. е. метафизики. Эти самые основные из всех истин, в свою очередь, делают первичные субстанции тем, чем они являются; они оправдатели. Все суждения, выражающие те свойства, которые предикат вещества по существу являются «основными истинами», подходящими для познания «науки», которая относится к веществам этой формы.Пока процесс приобретения знаний ( ordo cognescendi ) переходит от ощущений к умственному схватыванию форме, в порядке бытия ( ordo essendi) истин о высшем формы уровня оправдывают нижний уровень. Таким образом, вся эпистемология Аристотеля включает свою метафизику первичных субстанций, которые являются тем, чем они являются. из-за форм или природных сущностей, которые они воплощают.

Теория форм Аристотеля также связана с его точкой зрения, что мы имеем научный знание первичной субстанции только тогда, когда мы знаем, что обычно назвал его «причинами».Греческое слово aitia, которое переводится как «причины». вероятно, лучше перевести как «то, что объясняет». Что это значит то, что мы знаем, известно только в том случае, если мы в состоянии объяснить, почему наше суждение верно, в нашем эпистемологическом словаре, чтобы «оправдать» его. Таким образом, если сущность собаки включает в себя и четвероногое, мы можем объяснить Четыре ноги Фидо апеллируют к форме пса, которая в нем. Итак, знание формы или сущности есть в действительности знание причин вещи, что объясняет, почему это то, что есть.Таким образом, теория познания Аристотеля интегрируется с его метафизикой.

Полный отчет Аристотеля о «причинах» первичного субстанции потребовало бы полного путешествия по аристотелевской метафизике, что выходит за рамки нынешних целей. Для эпистемологических целей мы нужно только отметить, что обычное перечисление причин как четырех различных видов не противоречит тому, что было сказано об аристотелевской теория форм или сущностных природ как объектов познания.Ученые очень далеки от согласия во взглядах Аристотеля на «причины», но обычная категоризация, прошедшая через историю, — это формальных причина ( т.е. . форма в веществе), агент или « эффективное » причина ( т. е. . существо, которое вызвало это существо существование, «создатель», от которого оно исходит), , финал или телеологический причина ( т.е. цель или намерение ( телос ) куда оно «движется»), а материальная причина ( т.е. что который «отделяет» это конкретное вещество от других веществ которые являются членами этого infimae видов ).

В развитии своей метафизики с одной стороны концепция Аристотеля форм как « enelechies» в конечном счете идентифицирует агента причина и конечная причина с формой в веществе. Материал причина как то, что является чисто частным и не проявляет никакой формы, совершенно бесформенная материя или « первичная материя » становится совершенно непознаваемой.

Таким образом, вывод метафизики Аристотеля состоит в том, что — как необходимое и достаточное условие для «знания» — у нас есть знание основные истины «науки», занимающейся первичными субстанциями определенного природного вида тогда и только тогда, когда разум (из опыта воспоминаний обеспечиваемое ощущением) схватывает универсальную форму, общую для всех субстанций такого природного вида.

6 Теории познания и их релевантность | by Axel

TLDR: Некоторые определения и рабочий ответ, передающий личные решения о философской и научной практике

Меня попросили обсудить эти шесть теорий познания и изложить свои мысли о них.Я не люблю большинство из них по той или иной причине и предпочитаю говорить о социальной и политической философии, потому что считаю ее гораздо более полезной… но я отвлекся, потому что эти теории интересны в определенных контекстах и ​​относительно фундаментальны.

(Логический) Позитивизм

Определение: Логический позитивизм — это точка зрения, согласно которой традиционная метафизическая доктрина может быть отвергнута как бессмысленная, поскольку научное знание является единственным фактическим знанием.

Пример: Это было бы отказом от той ветви философии, которая имеет дело с «первыми принципами вещей», включая абстрактные понятия, такие как бытие, знание, тождество, время и пространство. Таким образом, это может быть отказом от аргументов Платона о «формах» вещей и некоторых более абстрактных частей его аллегории пещеры в пользу научных принципов строения материи, подобных тому, что мы знаем об атомах из физики и о том, как устроена материя. .

Мыслители: Ханс Ган, Бертран Рассел, Рудольф Карнап, Готлоб Фреге

Релятивизм

Определение: Релятивизм представляет собой восприятие истины, правильного и неправильного, стандартов рассуждений и меняющихся норм и культурных рамок, и что их авторитет или значимость ограничены контекстом, который их породил.

Пример: Релятивизм будет предполагать, что не существует маркеров «правильного» и «неправильного», так что такие вещи, как «права человека», которые были задуманы сегодня, не могут быть применены к эпохам в прошлом и что мы не можем судить о людях, не рассматривая их в контексте их эпох. Таким образом, попытка выяснить, будет ли Понтий Пилат считаться «плохим» или «хорошим» человеком по-разному в соответствии с нормами разных эпох, бесполезна без помещения его в его культурный и исторический контекст.

Мыслители: Томас Кун, Джордж Лакофф, Марк Джонсон, Бернард Крик, софисты (Древняя Греция)

Онтологический реализм

Определение: «Онтологическое утверждение реализма», сформулированное Стэнфордской энциклопедией философии , в том, что нет объективных фактов. Онтологический реалист заключает, что в мире нет ничего, полностью отвечающего нашим моральным понятиям, и нет фактов или свойств, делающих моральное суждение объективно верным.

Пример: Это идея о том, что не существует фактов, даже чего-либо, чем мы могли бы оправдать наши моральные понятия о добре и зле, — так что онтологический реалист предположил бы, что мы не можем определить что-либо как объективно плохое, даже до и включая убийство, потому что мы не можем объективно судить о добре и зле.

Мыслители: Дж. Л. Маки, Олстон, В.

Постмодернизм

Определение: постмодернизм обычно определяется скептицизмом или недоверием к великим нарративам, идеологиям и различным принципам Просвещения. Подобно релятивизму, он утверждает, что такие вещи, как знание и истина, являются продуктом уникальных систем и их социально-политической эпохи, а значит, и контекстуальны, и сконструированы.

Пример: Постмодернизм возник на волне Просвещения и был своего рода строгим сомнением в некоторых великих предположениях, сделанных мыслителями, которые были до него. Он частично взял из работ таких людей, как Ницше (в его деконструкции христианской морали), и применил это к другим вопросам.Постмодернизм предполагает, например, что мы должны подвергнуть сомнению основные положения социальных норм и современной мысли — например, убеждение в том, что неверность партнеру является морально неправильным, или убеждение в том, что что-либо по своей сути морально сомнительно объективным образом.

Мыслители: Джон-Франсуа Лиотар, Жак Деррейда

Социальный конструктивизм

Определение: Социальный конструктивизм утверждает, что человеческое развитие и знание создаются посредством взаимодействия с другими людьми. Социальный конструктивизм применяет более общую философию конструктивизма к социальному, поскольку он по существу является социологической теорией познания.

Пример: Это идея о том, что мы в первую очередь создаем новое знание или приобретаем знания, взаимодействуя с другими людьми, а не с миром природы — по существу, мое знание того факта, что вещь может быть болезненной или грустной, не является результатом мое наблюдение за естественным, но продуктом социального взаимодействия, и когда я видел, как другие чувствуют боль или печаль.Это потому, что сама истина для социальных конструктивистов является продуктом социального.

Мыслители: Питер Л. Бергер, Лев Выготский, Томас Лукманн

Научный реализм

Определение: Научный реализм определяется благоприятным отношением к теориям и моделям, рекомендацией верить как в наблюдаемые, так и в ненаблюдаемые аспекты мира, описываемого наукой. Это означает, что теоретические утверждения и наблюдаемые исследования сами по себе составляют знание.

Пример: Это идея о том, что знание приходит из экспериментов, так что данные и теоретические модели составляют знание о мире — так что наша теория эволюции или теория относительности — это то, что считается знанием. Форма научного реализма.

Мыслители: Эрнан Макмаллин, Ричард Бойд

Чтобы узнать больше о любом из них, перейдите сюда:

Мозги.

Рабочий вопрос: Объясните, к чему вы относитесь наиболее и наименее благосклонно и почему.

Меньше всего я отношусь к онтологическому реализму и релятивизму. Хотя я не думаю, что с философской точки зрения полностью согласен с какой-либо из этих шести доктрин, я наиболее благосклонно отношусь к частям научного реализма и менее экстремальной версии социального конструктивизма. Я не думаю, что нам следует когда-либо полностью отделять философское мышление от научного, и считаю, что будет полезно сформировать отношения сотрудничества между двумя дисциплинами. Я также считаю, что хотя большая часть знаний должна быть получена в результате социальных взаимодействий, это не составляет всего того, что следует считать знаниями.

Я также думаю, что существует возможность чего-то за пределами наблюдаемого в настоящее время мира, но поскольку мы не можем этого обнаружить, это не имеет особого отношения к нашему жизненному опыту. В этом смысле я чувствую, что научный реализм относительно точен в своей концепции того, что представляет собой знание. В конечном счете, я абсолютно заинтересован в подталкивании научных исследований к тому, чтобы они давали ответы на более глубокие философские вопросы о нашем существовании и о том, есть ли у нас возможность понять их с помощью традиционной науки, исследований или других средств, но я не считаю, что дебаты о знании имеют философское значение.

Мне кажется, что есть много вещей, на которых мы можем сосредоточиться, когда говорим о «знании», но некоторые из этих вещей бесполезны в данный конкретный момент, и что наука и исследования должны больше всего сосредоточиться на том, что у них есть. настоящая способность понимать и теоретизировать о. На данный момент я также считаю научный реализм наиболее практичной из этих шести теорий. Я также думаю, что наши способности восприятия, как научные, так и ненаучные, могли бы быть лучше сосредоточены на политической и социальной философии, которые, например, охватывают создание более широко распространенного понимания того, как выглядит справедливость, почему важно жить как часть более широкого сообщества, как понять нюансы этого сообщества, чтобы быть продуктивным членом общества, и другие вещи, которые кажутся мне более важными для нашего человеческого существования, чем то, что значит «знать» что-то.На мой взгляд, все, что у нас есть, — это наше восприятие этого мира — мы не можем точно знать, что означают сознание или знание для других людей или для других существ, у которых могут быть взгляды или жизнь, полностью и полностью отличающиеся от наших собственных — поэтому мы должны сосредоточить наше исследование на том, что поддается измерению и влияет на нашу нынешнюю структуру существования.

С моей точки зрения, я также по своей сути не доверяю любому, кто считает, что моральных абсолютов не существует — и что их относительно легко выделить хотя бы в какой-то степени (они прошли через доктрину прав человека и т. хотя некоторые из них все еще обсуждаются) или были отмечены в прошлом представителями философского сообщества и континуума. Вот почему я меньше всего благосклонно отношусь к онтологическому реализму или релятивизму (и в некоторой степени к постмодернизму).

Однако я также с большим недоверием отношусь к «старшей гвардии» абсолютных идеологий, особенно к тем из них, которые связаны с религией или полагаются на фигуру бога для создания этих абсолютов (в этом смысле мне нравится постмодернизм и то, что он взял из Ницше, но не согласен с ним во многих других отношениях).В этом смысле я могу отождествить себя с релятивизмом, потому что я по своей сути согласен с идеей о том, что вы можете увидеть, как концепции справедливости и морали изменились с течением времени, но я действительно верю, что это вещи, которые могут быть/были определены и определены в абсолюте. — так что я также не согласен с релятивизмом и постмодернизмом в этом вопросе.

Чтобы немного развить мои предыдущие утверждения, я абсолютно уверен, что есть большая ценность в чтении и изучении писаний, считающихся частью метафизики, таких как более старые философии, которые проникают в природу «фактов», несмотря на мое ощущение их значимости для современные философские дебаты.Для меня факт — это то, что мы получаем, наблюдая и изучая, как в научном реализме, но я думаю, что мы также должны использовать вещи помимо научных инструментов, чтобы понять мир, и что чисто философское исследование чрезвычайно ценно, когда оно касается определенных тем. . Я могу согласиться с утверждениями релятивистов и онтологического реализма о том, что «факты» по существу субъективны в том смысле, что я не думаю, что мы действительно можем быть «уверены на 100%» в чем бы то ни было. Легко могут быть и другие части реальности, которые мы не можем наблюдать, потому что наш мозг ограничен не только нашими собственными субъективными восприятиями, но и ограничениями человеческих существ как вида и тем, что мы способны воспринимать (хотя эта способность восприятия меняется по мере того, как наука развивается).В этом смысле (хотя я повторю, что я думаю, что дебаты о том, что представляет собой «знание», кажутся чреватыми и бесцельными в современную эпоху) эти вещи важны для нашего исследования именно потому, что они развивают или формулируют интересные способы мышления о мире и возможностях. того, что может существовать за пределами наших возможностей восприятия человеческими чувствами, даже если их выводы не обязательно «верны» в научном смысле.

Я также придерживаюсь идеи, что воспринимаемая реальность, в которой мы живем, является самой важной, потому что она единственная, которая у нас есть.Пока мы не сможем воспринимать другие, я чувствую, что теоретизировать об этом менее продуктивно и интересно, если только не в области научной фантастики, не используя теории в качестве ориентиров для работы. Это ни в коем случае не является осуждением философской или научной практики в целом, но я чувствую, что некоторые из этих теоретиков в приведенном выше списке игнорируют более насущные вопросы в пользу тех, которые мало что значат в практическом смысле.

В этом смысле я лично ценю и выбрал более научный и ориентированный на исследования подход, но основанный на философском поиске смысла, который, как я думаю, может быть полезным упражнением в «постановке целей» или чем-то, что может сформулировать свое исследование — и, в конечном счете, сделать его более содержательным.

5.1: Три теории познания

Чтобы объяснить это и наше отношение к бытию, Кант постулирует, что должны существовать правила для мыслей, которые он называет врожденными и необходимыми для понимания категориями. Без действия таких правил невозможно объяснить наше знание таких идей, как:

Знание имеет как форму, так и содержание.

Итак, идеи составляют наш опыт, но существует фундаментальное различие между двумя типами знаний

Это невозможно, потому что люди никогда не смогут выйти за пределы или уйти от категорий понимания, которые формируют и влияют на все, что человеческий опыт, потому что люди никогда не могут думать, не используя разум-мозг и, таким образом, не затрагивая его структуру и способ работы.

Согласно Канту, люди никогда не будут знать вещи такими, какие они есть сами по себе, потому что люди никогда не смогут мыслить без своего мозга, а мозг устроен так, что обеспечивает расположение, упорядочение и соединение элементов для возникновения человеческой мысли. Как будто люди всегда должны видеть вещи через цветные очки, потому что они не могут их снять. Поэтому вселенная всегда будет казаться сквозь затемнение этих стекол. Люди никогда не узнают, как на самом деле выглядит Вселенная. Люди могут приблизиться, но не могут непосредственно испытать саму вещь.Как мы приобретаем идеи?

Кант сочетает идеи рационалистов и эмпириков.

Как знание организовано в уме? Разум вводит новые принципы порядка в опыт и упорядочивает, хранит и проверяет расстановки, а затем проверяет эффективность этих идей и расстановок.

Теория эпистемологии Канта

Вклад Канта в различение типов знания и роль, которую играет порядок мозга, остается доминирующим влиянием на размышления об эпистемологических проблемах и по сей день.

Иммануил Кант считается одним из величайших философов мира. В своем изложении эпистемологической теории познания, называемой трансцендентальным идеализмом, он утверждал, что «разум познающего вносит активный вклад в опыт объектов перед нами». Он имел в виду, что все, что мы уже знаем из нашего опыта, облегчает нам приобретение новых средств познания.

Соответственно, Кант определил два источника нашего знания, а именно способность ума воспринимать (чувственность) и способность ума понятий (понимание).Он думал, что люди не могут иметь никакого опыта с объектами, которые не помещены в пространство и время. Эти условия чувственности обусловлены нашим сознанием, которое должно «воспринимать объекты как занимающие область пространства и сохраняющиеся в течение некоторого времени».

Однако чувствительность сама по себе не позволяет судить об объектах. Согласно эмпирическому выводу, требуется также понимание, которое дает понятия, правила определения того, что является «общим или всеобщим в разных представлениях».Он сказал: «Без чувствительности нам не был бы дан никакой объект; а без понимания ни один объект не будет мыслиться. Мысли без содержания пусты; интуиции без понятий слепы». Он имел в виду, что для того, чтобы думать о каком-либо объекте, требуется понимание, которое присваивает понятия, основанные на ощущениях, поступающих от объекта, чтобы определить, что общего и общего в нем.

Тем не менее, эмпирического вывода, рассмотренного выше, недостаточно для объяснения всех понятий, возникающих в человеческой жизни, таких как причинность, субстанция, самость, тождество, пространство, время и т. д.Это связано с тем, что эти концепции являются продуктами нашего опыта, состоящего из идей. Поэтому «Кант постулирует, что должны существовать правила для мыслей, которые он называет врожденными и необходимыми для понимания категориями» всех понятий. В дополнение к концептуальному вкладу разума в опыт только особый набор понятий, организованный в эти фундаментальные категории мышления, делает возможными эмпирические понятия и суждения.

Хотя эти понятия не могут быть испытаны непосредственно, они присутствуют, когда имеют место определенные суждения об объектах.Кроме того, «поскольку объекты могут быть восприняты только пространственно-временно, единственное применение понятий, дающее знание, — это эмпирический… мир». чтобы рассудок судил, правильно или неправильно.Хотя Кант — трансцендентальный идеалист, он полагает, что природа объектов, как они сами по себе, непознаваема для нас.

Однако познание внешности… возможно. Следовательно, знание вещей никогда не может выйти за пределы категорий понимания, которые формируют и влияют на все, что переживает человек.Соответственно, человек никогда не узнает, как на самом деле выглядит Вселенная, потому что он не способен мыслить без какого-либо расположения и порядка элементов. Теория познания Канта сочетает в себе рационализм и эмпиризм в его описании различных типов знания и принципов порядка разума.

Эпистемологическая модель, таксономия и эмпирический анализ литературы по ИС

%PDF-1.6 % 1 0 объект > эндообъект 7 0 объект /ModDate (D:20150

0058+02’00’) /Режиссер /Тема (Обзоры литературы играют важную роль в развитии знаний.Тем не менее, мы наблюдаем отсутствие теоретического обоснования и эпистемологического понимания того, как обзоры литературы могут способствовать созданию знаний и действительно вносят свой вклад в дисциплину ИС. Для устранения этих пробелов в теоретических и эмпирических исследованиях мы предлагаем новую эпистемологическую модель обзоров литературы. Эта модель позволяет нам сопоставить различные вклады обзоров литературы с лежащими в их основе преобразованиями знаний, тем самым наведя мост между ранее в значительной степени не связанными областями обзоров литературы и эпистемологией.Мы оцениваем уместность модели, проводя эмпирический анализ 173 обзоров литературы по ИС, которые были опубликованы в 39 соответствующих журналах по ИС в период с 2000 по 2014 год. На основе этого анализа мы выводим эпистемологическую таксономию обзоров литературы по ИС, которая дополняет ранее предложенные типологии. .) /Автор (Шрайен, Гвидо и Вагнер, Герит и Бенлиан, Александр) /bibtex#2Fbibtexkey (Шрайен, 2015 г.) /bibtex#2Fbooktitle (Материалы 36-й Международной конференции по информационным системам) /bibtex#2Fфайл /Ключевые слова (Обзор литературы, Методы/методология исследования, Теория познания) /Title (Теория познания для обзоров литературы: эпистемологическая модель, таксономия и эмпирический анализ литературы по ИС) /bibtex#2Fyear (2015) /bibtex#2Fentrytype (в процессе) >> эндообъект 2 0 объект > эндообъект 3 0 объект > поток
  • Обзоры литературы играют важную роль в развитии знаний.Тем не менее, мы наблюдаем отсутствие теоретического обоснования и эпистемологического понимания того, как обзоры литературы могут способствовать созданию знаний и действительно вносят свой вклад в дисциплину ИС. Для устранения этих пробелов в теоретических и эмпирических исследованиях мы предлагаем новую эпистемологическую модель обзоров литературы. Эта модель позволяет нам сопоставить различные вклады обзоров литературы с лежащими в их основе преобразованиями знаний, тем самым наведя мост между ранее в значительной степени не связанными областями обзоров литературы и эпистемологией.Мы оцениваем адекватность модели, проводя эмпирический анализ 173 обзоров литературы по ИС, которые были опубликованы в 39 соответствующих журналах по ИС в период с 2000 по 2014 год. На основе этого анализа мы выводим эпистемологическую таксономию обзоров литературы по ИС, которая дополняет ранее предложенные типологии. .
  • Гвидо Шрайен
  • Герит Вагнер
  • Александр Бенлиан
  • bibtex/bibtexkey/Шрайен2015
  • bibtex/booktitle/Материалы 36-й Международной конференции по информационным системам
  • bibtex/file/:C\:\\Users\\LocalAdmin\\SharePoint\\Sharepoint — Временные данные\\Обзоры литературы по ИС\\Документ ICIS\\Theory of Knowledge for IS Literature Reviews — исправленная версия.pdf:PDF
  • Обзор литературы
  • Методы исследования/методология
  • Теория познания
  • Теория познания для обзоров литературы: эпистемологическая модель, таксономия и эмпирический анализ литературы по ИС
  • 2015
  • приложение/pdf
  • InProceedings
  • Гвидо Шрайен
  • Герит Вагнер
  • Александр Бенлиан
  • Schryen2015Proceedings of the 36th International Conference on Information Systems:C\:\\Users\\LocalAdmin\\SharePoint\\Sharepoint — Temporäre Daten\\Обзоры литературы по ИС\\Документ ICIS\\Теория знаний для обзоров литературы по ИС — исправленная версия.pdf:PDFОбзор литературы, Методы/методология исследования, Теория познанияТеория познания для литературных обзоров: эпистемологическая модель, таксономия и эмпирический анализ литературы по ИС2015InProceedings конечный поток эндообъект 4 0 объект > эндообъект 5 0 объект > эндообъект 6 0 объект > эндообъект 8 0 объект 4485 эндообъект 9 0 объект > поток xwTTϽwz0tzRWQf

    PHIL 330: Theory of Knowledge: Philosophy, Department of: Loyola University Chicago

    ФИЛ 330: Теория познания

    Общий каталог Описание

    Этот курс охватывает основные эпистемологические позиции; анализ знаний; правда; ошибка; вероятность; разные способы познания; влияние истории и культуры.


    ФИЛ 330: Теория познания

    Джеймс Блахович

    Поскольку ни один курс по «теории познания» не может дать полного описания столь обширной области, большинство учителей придерживаются определенной точки зрения, исходя из которой можно разработать некоторые очень основные вопросы. Моя собственная точка зрения состоит в том, что мы никогда не поймем природу знания, не поняв природу нашего поиска знания. То есть теория познания возможна только в контексте теории исследования.

    Традиционная философия недостаточно обращалась к этой проблеме. Сократ и Платон осознавали его важность, но не Аристотель. Среди более поздних классических философов, пожалуй, только Кант и Гегель внесли существенный вклад в ее развитие. Подобно Сократу, Кант понял, что, даже если мы не можем претендовать на знания в определенных областях, мы можем предоставить регулирующие принципы, гарантирующие рациональность нашего поиска знаний. Подобно Платону, Гегель пытался сформулировать метод, с помощью которого можно было бы (диалектически) генерировать новое знание.

    Но именно микрокосм эпистемологии, философии науки, со времен Платона обратился к этой проблеме самым прямым образом — с точки зрения возможности того, что он традиционно называл «логикой открытия». К сожалению, среди традиционных философов науки преобладает точка зрения, что такая логика невозможна или, во всяком случае, не нужна. Так называемые «эпистемологи-эволюционисты», такие как Карл Поппер, смоделировали свое отрицание «логического метода генерирования новых идей» на дарвиновском принципе, согласно которому новшества могут быть созданы только с помощью «слепых» (нерациональных) процедур.
       Мы подробно изучим всю эту проблему. По пути мы также столкнемся с рядом классических вопросов, которые обычно встречаются в общих курсах по эпистемологии:

         • природа обоснования
       • фундаментализм против теории когерентности
       • возможность амплиативного вывода (индукция? абдукция?)
       • природа репрезентации (аналоговое/цифровое различие)
       • природа значения
       • эвристическая функция моделей и метафор
       • платоновская и гегелевская диалектика
       • кантовский анализ и регулятивные принципы разума
       • внутренняя речь (» разговариваем сами с собой»)
       • роль исследования в формировании рефлексивного сознания

    Обязательное чтение:
    Джеймс Блахович, OF TWO MINDS (SUNY Press).


    PHIL 330: Теория познания

    В этом курсе будут изучаться различные темы, касающиеся знания и разума, включая виды знания, убеждения, истину, уверенность, свидетельство, восприятие, разум, скептицизм, природу мысли и сознания, их отношение к языку, их отношение к внешней реальности, и основные теории по этим темам. Этот курс основан на представлении о том, что эпистемологические вопросы не могут изучаться независимо от теорий, касающихся природы разума и внешнего мира.

    Материалы курса включают учебник по эпистемологии и различные раздаточные материалы. Студентам будет предложено выполнить ряд небольших письменных заданий по заданным темам, распределенным в течение семестра.


    ФИЛ 330: Теория познания

    Джеймс Г. Мерфи, С.Дж.

    В этом курсе рассматривается ряд вопросов: (1) Различные виды знаний, включая пропозициональные знания, навыки, моральные знания, межличностные знания и религиозные знания.(2) Различие между знанием (процессом) и знанием (содержанием). (3) Истина и релятивизм. (4) Скептицизм, требование определенности и эпистемологическая удача. (5) Источники знаний и виды умозаключений. (7) Вероятность. (8) Интерналистские и экстерналистские взгляды на то, что превращает истинную веру в знание. (9) Ценность знаний. (10) Эпистемические добродетели: личные качества, способствующие и препятствующие приобретению знаний. (11) Что значит быть знающим, и метафизика знания.

    Работы выдающихся исторических деятелей, включая Платона, Аристотеля, Секста Эмпирика, Декарта, Юма, Рида, Канта, Пирса, Мура и Куайна, будут развернуты в соответствующих точках курса.


      

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.