Правовой прецедент что такое: Правовой прецедент — это… Что такое Правовой прецедент?

Содержание

Правовой прецедент — это… Что такое Правовой прецедент?

Суде́бный прецеде́нт (от лат. praecedens, родительный падеж praecedentis — предшествующий) — решение определённого суда по конкретному делу, имеющее силу источника права (то есть устанавливающее, изменяющее или отменяющее правовые нормы).

Происхождение

Как источник права прецедент известен с древнейших времен. В Древнем Риме в качестве прецедентов выступали эдикты (устные заявления) или решения по конкретным делам преторов и других магистратов. Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших, и лишь в течение определенного срока, однако постепенно наиболее удачные эдикты приобрели устойчивый характер и постепенно сложились в систему общеобязательных норм под названием преторского права.

Средние века

Прецедент широко использовался в средние века как источник права. После того, как Вильгельм I Завоеватель захватил Англию в 1066 году, создаются королевские разъездные суды, которые от имени Короны решали дела с выездом на места.

Вырабатываемые судьями решения брались за основу другими судебными инстанциями при рассмотрении аналогичных дел. На смену разрозненным местным актам приходит общее для всей страны право. Так стала складываться единая система прецедентов, общая для всей Англии, получившая название «общее право» (англ. сommon law).

Современность

В странах англо-саксонской правовой семьи прецедент является основой правовой системы, в некоторых других странах (например, Франции) прецеденты используются для восполнения пробелов в законодательстве.

Существует иерархия прецедентов, согласно которой решения, принятые вышестоящими судами (например, Палатой Лордов в Англии и Уэльсе) обязательны для нижестоящих в использовании при аналогичных ситуациях (stare decisis).

Если норма закона противоречит норме прецедента, то используется положение закона, хотя обычно законы «не могут быть использованы, пока их положения не разъяснены судами». Так, в Англии принято ссылаться не на закон, а на прецедент, в котором он использован.

В силу неоднозначности трактовки многих решений такая система создаёт весьма широкий простор для судейского усмотрения.

Структура

Прецедент состоит (самый распространенный подход) из необходимой основы решения (ratio decidendi — само правило, что формирует правовую норму), и из попутно сказанного (obiter dictum — другие обстоятельства дела, обосновывающие решение). Сам судья не определяет, что в решении ratio decidendi, а что obiter dictum — это делает другой судья, устанавливая, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает. Принцип судебного прецидента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obitur dictum не имеет обязательной силы.

Цитирование

Английские судебные решения цитируются так — Read v. Lyons (1947) А. С. 156: Рид — истец, Лайонс — ответчик. Буква «v.», разделяющая эти имена, — сокращенное от латинского «versus» — «против». Дальнейшие данные указывают, что решение помещено в сборнике «Law Reports» в серии «Арреаl cases» (решения Апелляционного суда) в томе, изданном в 1947 году, на странице 156 и след.

Американские судебные прецеденты цитируются схожим образом.

В Англии

Прецедентное право в Англии продолжало действовать и после революции. Прецедентное право было выработано в предшествующую эпоху в системе королевских судов (общее право) и в суде лорда-канцлера (право справедливости). Это перецедентное право составляли основу английского права и превосходили по значению статутное право, обновленное во время революции.

После революции XVII века в английском праве сложилось противоречие между прецедентным правом и судейским правотворчеством. В общем праве намечалась тенденция к отходу от прецедентного права в сторону увеличения судейского правотворчества. Многие устаревшие правила не соответствовали новой ситуации в обществе, поэтому судьи общего права пытались осободить право от этих правил.

Судебная реформа 1873-1875 годов объединила общее право и право справедливости в единое прецедентное право. Тем не менее полного соединения этих двух систем не произошло до сих пор.

Принцип судебного прецедента окончательно оформился в XIX веке в связи с реформированием судебной системы в Англии. После этой реформы обязательными решениями стали решения Суда Палаты Лордов, Аппеляционного суда и Высокого суда.

В XX веке произошло дальнейшее ослабление права прецедента в Англии. По заявлению лорда-канцлера в 1966 году Палата Лордов не связана своими прецедентами, и может не придерживаться своих прежних решений. Палата лордов на будущее отказалась от этого правила в случаях, когда особые соображения требуют достаточно умеренно использовать это нововведение. Она отрицательно отнеслась к тому, что Апелляционный суд отказался следовать одному из своих решений, считая, что суд поступил так по невнимательности.

В США

В США в связи с особенностями государственного устройства, решения не только Верховного Суда имеют силу судебного прецедента, но и решения судов уровня штатов.

В России

В России прецедент официально не является источником права, хотя на практике решения вышестоящих судов часто принимаются во внимание при разрешении споров. Роль прецедента в некотором смысле выполняют постановления Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов по отдельным вопросам правоприменения.

Однако, в последнее время в российской правовой науке ведутся бурные дискуссии на предмет того, что право судебного прецедента могло бы стать самостоятельным источником права в России. Необходимость судебного прецедента мотивируется обязанностью высших судебных органов в части обеспечения единства судебной практики (ч.3 ст.377 и ст. 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), или, иначе единообразия в толковании и применении судами норм права (п.1) ст. 304 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации). Единство (единообразие) же по мнению апологетов судебного прецедента в России есть средство обеспечения равенства всех перед законом и судом (ч.1 ст.19 Конституции Российской Федерации).

Оппоненты возражают, указывая на то, что феномен единства (единообразия) не является однозначным, что для введения права судебного прецедента необходимо вносить изменения в Конституцию Российской Федерации, в ст. 120 которой записано о том, что судьи независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону. Кроме того, полномочия в части обеспечения единства (единообразия) судебной практики не мотивированы текстом Конституции, в ст. 126 и 127 которой установлена обязанность судов в части разъяснений судебной практики, но не в части обеспечения её единства.

Wikimedia Foundation. 2010.

Правовой прецедент — это… Что такое Правовой прецедент?

Суде́бный прецеде́нт (от лат. praecedens, родительный падеж praecedentis — предшествующий) — решение определённого суда по конкретному делу, имеющее силу источника права (то есть устанавливающее, изменяющее или отменяющее правовые нормы).

Происхождение

Как источник права прецедент известен с древнейших времен. В Древнем Риме в качестве прецедентов выступали эдикты (устные заявления) или решения по конкретным делам преторов и других магистратов. Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших, и лишь в течение определенного срока, однако постепенно наиболее удачные эдикты приобрели устойчивый характер и постепенно сложились в систему общеобязательных норм под названием преторского права.

Средние века

Прецедент широко использовался в средние века как источник права. После того, как Вильгельм I Завоеватель захватил Англию в 1066 году, создаются королевские разъездные суды, которые от имени Короны решали дела с выездом на места. Вырабатываемые судьями решения брались за основу другими судебными инстанциями при рассмотрении аналогичных дел. На смену разрозненным местным актам приходит общее для всей страны право. Так стала складываться единая система прецедентов, общая для всей Англии, получившая название «общее право» (англ. сommon law).

Современность

В странах англо-саксонской правовой семьи прецедент является основой правовой системы, в некоторых других странах (например, Франции) прецеденты используются для восполнения пробелов в законодательстве.

Существует иерархия прецедентов, согласно которой решения, принятые вышестоящими судами (например, Палатой Лордов в Англии и Уэльсе) обязательны для нижестоящих в использовании при аналогичных ситуациях (stare decisis).

Если норма закона противоречит норме прецедента, то используется положение закона, хотя обычно законы «не могут быть использованы, пока их положения не разъяснены судами». Так, в Англии принято ссылаться не на закон, а на прецедент, в котором он использован. В силу неоднозначности трактовки многих решений такая система создаёт весьма широкий простор для судейского усмотрения.

Структура

Прецедент состоит (самый распространенный подход) из необходимой основы решения (ratio decidendi — само правило, что формирует правовую норму), и из попутно сказанного (obiter dictum — другие обстоятельства дела, обосновывающие решение). Сам судья не определяет, что в решении ratio decidendi, а что obiter dictum — это делает другой судья, устанавливая, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает. Принцип судебного прецидента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obitur dictum не имеет обязательной силы.

Цитирование

Английские судебные решения цитируются так — Read v. Lyons (1947) А. С. 156: Рид — истец, Лайонс — ответчик. Буква «v.», разделяющая эти имена, — сокращенное от латинского «versus» — «против». Дальнейшие данные указывают, что решение помещено в сборнике «Law Reports» в серии «Арреаl cases» (решения Апелляционного суда) в томе, изданном в 1947 году, на странице 156 и след. Американские судебные прецеденты цитируются схожим образом.

В Англии

Прецедентное право в Англии продолжало действовать и после революции. Прецедентное право было выработано в предшествующую эпоху в системе королевских судов (общее право) и в суде лорда-канцлера (право справедливости). Это перецедентное право составляли основу английского права и превосходили по значению статутное право, обновленное во время революции.

После революции XVII века в английском праве сложилось противоречие между прецедентным правом и судейским правотворчеством. В общем праве намечалась тенденция к отходу от прецедентного права в сторону увеличения судейского правотворчества. Многие устаревшие правила не соответствовали новой ситуации в обществе, поэтому судьи общего права пытались осободить право от этих правил.

Судебная реформа 1873-1875 годов объединила общее право и право справедливости в единое прецедентное право. Тем не менее полного соединения этих двух систем не произошло до сих пор.

Принцип судебного прецедента окончательно оформился в XIX веке в связи с реформированием судебной системы в Англии. После этой реформы обязательными решениями стали решения Суда Палаты Лордов, Аппеляционного суда и Высокого суда.

В XX веке произошло дальнейшее ослабление права прецедента в Англии. По заявлению лорда-канцлера в 1966 году Палата Лордов не связана своими прецедентами, и может не придерживаться своих прежних решений. Палата лордов на будущее отказалась от этого правила в случаях, когда особые соображения требуют достаточно умеренно использовать это нововведение. Она отрицательно отнеслась к тому, что Апелляционный суд отказался следовать одному из своих решений, считая, что суд поступил так по невнимательности.

В США

В США в связи с особенностями государственного устройства, решения не только Верховного Суда имеют силу судебного прецедента, но и решения судов уровня штатов.

В России

В России прецедент официально не является источником права, хотя на практике решения вышестоящих судов часто принимаются во внимание при разрешении споров. Роль прецедента в некотором смысле выполняют постановления Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов по отдельным вопросам правоприменения.

Однако, в последнее время в российской правовой науке ведутся бурные дискуссии на предмет того, что право судебного прецедента могло бы стать самостоятельным источником права в России. Необходимость судебного прецедента мотивируется обязанностью высших судебных органов в части обеспечения единства судебной практики (ч.3 ст.377 и ст. 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), или, иначе единообразия в толковании и применении судами норм права (п.1) ст. 304 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации). Единство (единообразие) же по мнению апологетов судебного прецедента в России есть средство обеспечения равенства всех перед законом и судом (ч.1 ст.19 Конституции Российской Федерации).

Оппоненты возражают, указывая на то, что феномен единства (единообразия) не является однозначным, что для введения права судебного прецедента необходимо вносить изменения в Конституцию Российской Федерации, в ст. 120 которой записано о том, что судьи независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону. Кроме того, полномочия в части обеспечения единства (единообразия) судебной практики не мотивированы текстом Конституции, в ст. 126 и 127 которой установлена обязанность судов в части разъяснений судебной практики, но не в части обеспечения её единства.

Wikimedia Foundation. 2010.

Правовой прецедент — это… Что такое Правовой прецедент?

Суде́бный прецеде́нт (от лат. praecedens, родительный падеж praecedentis — предшествующий) — решение определённого суда по конкретному делу, имеющее силу источника права (то есть устанавливающее, изменяющее или отменяющее правовые нормы).

Происхождение

Как источник права прецедент известен с древнейших времен. В Древнем Риме в качестве прецедентов выступали эдикты (устные заявления) или решения по конкретным делам преторов и других магистратов. Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших, и лишь в течение определенного срока, однако постепенно наиболее удачные эдикты приобрели устойчивый характер и постепенно сложились в систему общеобязательных норм под названием преторского права.

Средние века

Прецедент широко использовался в средние века как источник права. После того, как Вильгельм I Завоеватель захватил Англию в 1066 году, создаются королевские разъездные суды, которые от имени Короны решали дела с выездом на места. Вырабатываемые судьями решения брались за основу другими судебными инстанциями при рассмотрении аналогичных дел. На смену разрозненным местным актам приходит общее для всей страны право. Так стала складываться единая система прецедентов, общая для всей Англии, получившая название «общее право» (англ. сommon law).

Современность

В странах англо-саксонской правовой семьи прецедент является основой правовой системы, в некоторых других странах (например, Франции) прецеденты используются для восполнения пробелов в законодательстве.

Существует иерархия прецедентов, согласно которой решения, принятые вышестоящими судами (например, Палатой Лордов в Англии и Уэльсе) обязательны для нижестоящих в использовании при аналогичных ситуациях (stare decisis).

Если норма закона противоречит норме прецедента, то используется положение закона, хотя обычно законы «не могут быть использованы, пока их положения не разъяснены судами». Так, в Англии принято ссылаться не на закон, а на прецедент, в котором он использован. В силу неоднозначности трактовки многих решений такая система создаёт весьма широкий простор для судейского усмотрения.

Структура

Прецедент состоит (самый распространенный подход) из необходимой основы решения (ratio decidendi — само правило, что формирует правовую норму), и из попутно сказанного (obiter dictum — другие обстоятельства дела, обосновывающие решение). Сам судья не определяет, что в решении ratio decidendi, а что obiter dictum — это делает другой судья, устанавливая, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает. Принцип судебного прецидента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obitur dictum не имеет обязательной силы.

Цитирование

Английские судебные решения цитируются так — Read v. Lyons (1947) А. С. 156: Рид — истец, Лайонс — ответчик. Буква «v.», разделяющая эти имена, — сокращенное от латинского «versus» — «против». Дальнейшие данные указывают, что решение помещено в сборнике «Law Reports» в серии «Арреаl cases» (решения Апелляционного суда) в томе, изданном в 1947 году, на странице 156 и след. Американские судебные прецеденты цитируются схожим образом.

В Англии

Прецедентное право в Англии продолжало действовать и после революции. Прецедентное право было выработано в предшествующую эпоху в системе королевских судов (общее право) и в суде лорда-канцлера (право справедливости). Это перецедентное право составляли основу английского права и превосходили по значению статутное право, обновленное во время революции.

После революции XVII века в английском праве сложилось противоречие между прецедентным правом и судейским правотворчеством. В общем праве намечалась тенденция к отходу от прецедентного права в сторону увеличения судейского правотворчества. Многие устаревшие правила не соответствовали новой ситуации в обществе, поэтому судьи общего права пытались осободить право от этих правил.

Судебная реформа 1873-1875 годов объединила общее право и право справедливости в единое прецедентное право. Тем не менее полного соединения этих двух систем не произошло до сих пор.

Принцип судебного прецедента окончательно оформился в XIX веке в связи с реформированием судебной системы в Англии. После этой реформы обязательными решениями стали решения Суда Палаты Лордов, Аппеляционного суда и Высокого суда.

В XX веке произошло дальнейшее ослабление права прецедента в Англии. По заявлению лорда-канцлера в 1966 году Палата Лордов не связана своими прецедентами, и может не придерживаться своих прежних решений. Палата лордов на будущее отказалась от этого правила в случаях, когда особые соображения требуют достаточно умеренно использовать это нововведение. Она отрицательно отнеслась к тому, что Апелляционный суд отказался следовать одному из своих решений, считая, что суд поступил так по невнимательности.

В США

В США в связи с особенностями государственного устройства, решения не только Верховного Суда имеют силу судебного прецедента, но и решения судов уровня штатов.

В России

В России прецедент официально не является источником права, хотя на практике решения вышестоящих судов часто принимаются во внимание при разрешении споров. Роль прецедента в некотором смысле выполняют постановления Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов по отдельным вопросам правоприменения.

Однако, в последнее время в российской правовой науке ведутся бурные дискуссии на предмет того, что право судебного прецедента могло бы стать самостоятельным источником права в России. Необходимость судебного прецедента мотивируется обязанностью высших судебных органов в части обеспечения единства судебной практики (ч.3 ст.377 и ст. 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), или, иначе единообразия в толковании и применении судами норм права (п.1) ст. 304 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации). Единство (единообразие) же по мнению апологетов судебного прецедента в России есть средство обеспечения равенства всех перед законом и судом (ч.1 ст.19 Конституции Российской Федерации).

Оппоненты возражают, указывая на то, что феномен единства (единообразия) не является однозначным, что для введения права судебного прецедента необходимо вносить изменения в Конституцию Российской Федерации, в ст. 120 которой записано о том, что судьи независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону. Кроме того, полномочия в части обеспечения единства (единообразия) судебной практики не мотивированы текстом Конституции, в ст. 126 и 127 которой установлена обязанность судов в части разъяснений судебной практики, но не в части обеспечения её единства.

Wikimedia Foundation. 2010.

Правовой прецедент — это… Что такое Правовой прецедент?

Суде́бный прецеде́нт (от лат. praecedens, родительный падеж praecedentis — предшествующий) — решение определённого суда по конкретному делу, имеющее силу источника права (то есть устанавливающее, изменяющее или отменяющее правовые нормы).

Происхождение

Как источник права прецедент известен с древнейших времен. В Древнем Риме в качестве прецедентов выступали эдикты (устные заявления) или решения по конкретным делам преторов и других магистратов. Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших, и лишь в течение определенного срока, однако постепенно наиболее удачные эдикты приобрели устойчивый характер и постепенно сложились в систему общеобязательных норм под названием преторского права.

Средние века

Прецедент широко использовался в средние века как источник права. После того, как Вильгельм I Завоеватель захватил Англию в 1066 году, создаются королевские разъездные суды, которые от имени Короны решали дела с выездом на места. Вырабатываемые судьями решения брались за основу другими судебными инстанциями при рассмотрении аналогичных дел. На смену разрозненным местным актам приходит общее для всей страны право. Так стала складываться единая система прецедентов, общая для всей Англии, получившая название «общее право» (англ. сommon law).

Современность

В странах англо-саксонской правовой семьи прецедент является основой правовой системы, в некоторых других странах (например, Франции) прецеденты используются для восполнения пробелов в законодательстве.

Существует иерархия прецедентов, согласно которой решения, принятые вышестоящими судами (например, Палатой Лордов в Англии и Уэльсе) обязательны для нижестоящих в использовании при аналогичных ситуациях (stare decisis).

Если норма закона противоречит норме прецедента, то используется положение закона, хотя обычно законы «не могут быть использованы, пока их положения не разъяснены судами». Так, в Англии принято ссылаться не на закон, а на прецедент, в котором он использован. В силу неоднозначности трактовки многих решений такая система создаёт весьма широкий простор для судейского усмотрения.

Структура

Прецедент состоит (самый распространенный подход) из необходимой основы решения (ratio decidendi — само правило, что формирует правовую норму), и из попутно сказанного (obiter dictum — другие обстоятельства дела, обосновывающие решение). Сам судья не определяет, что в решении ratio decidendi, а что obiter dictum — это делает другой судья, устанавливая, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает. Принцип судебного прецидента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obitur dictum не имеет обязательной силы.

Цитирование

Английские судебные решения цитируются так — Read v. Lyons (1947) А. С. 156: Рид — истец, Лайонс — ответчик. Буква «v.», разделяющая эти имена, — сокращенное от латинского «versus» — «против». Дальнейшие данные указывают, что решение помещено в сборнике «Law Reports» в серии «Арреаl cases» (решения Апелляционного суда) в томе, изданном в 1947 году, на странице 156 и след. Американские судебные прецеденты цитируются схожим образом.

В Англии

Прецедентное право в Англии продолжало действовать и после революции. Прецедентное право было выработано в предшествующую эпоху в системе королевских судов (общее право) и в суде лорда-канцлера (право справедливости). Это перецедентное право составляли основу английского права и превосходили по значению статутное право, обновленное во время революции.

После революции XVII века в английском праве сложилось противоречие между прецедентным правом и судейским правотворчеством. В общем праве намечалась тенденция к отходу от прецедентного права в сторону увеличения судейского правотворчества. Многие устаревшие правила не соответствовали новой ситуации в обществе, поэтому судьи общего права пытались осободить право от этих правил.

Судебная реформа 1873-1875 годов объединила общее право и право справедливости в единое прецедентное право. Тем не менее полного соединения этих двух систем не произошло до сих пор.

Принцип судебного прецедента окончательно оформился в XIX веке в связи с реформированием судебной системы в Англии. После этой реформы обязательными решениями стали решения Суда Палаты Лордов, Аппеляционного суда и Высокого суда.

В XX веке произошло дальнейшее ослабление права прецедента в Англии. По заявлению лорда-канцлера в 1966 году Палата Лордов не связана своими прецедентами, и может не придерживаться своих прежних решений. Палата лордов на будущее отказалась от этого правила в случаях, когда особые соображения требуют достаточно умеренно использовать это нововведение. Она отрицательно отнеслась к тому, что Апелляционный суд отказался следовать одному из своих решений, считая, что суд поступил так по невнимательности.

В США

В США в связи с особенностями государственного устройства, решения не только Верховного Суда имеют силу судебного прецедента, но и решения судов уровня штатов.

В России

В России прецедент официально не является источником права, хотя на практике решения вышестоящих судов часто принимаются во внимание при разрешении споров. Роль прецедента в некотором смысле выполняют постановления Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов по отдельным вопросам правоприменения.

Однако, в последнее время в российской правовой науке ведутся бурные дискуссии на предмет того, что право судебного прецедента могло бы стать самостоятельным источником права в России. Необходимость судебного прецедента мотивируется обязанностью высших судебных органов в части обеспечения единства судебной практики (ч.3 ст.377 и ст. 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), или, иначе единообразия в толковании и применении судами норм права (п.1) ст. 304 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации). Единство (единообразие) же по мнению апологетов судебного прецедента в России есть средство обеспечения равенства всех перед законом и судом (ч. 1 ст.19 Конституции Российской Федерации).

Оппоненты возражают, указывая на то, что феномен единства (единообразия) не является однозначным, что для введения права судебного прецедента необходимо вносить изменения в Конституцию Российской Федерации, в ст. 120 которой записано о том, что судьи независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону. Кроме того, полномочия в части обеспечения единства (единообразия) судебной практики не мотивированы текстом Конституции, в ст. 126 и 127 которой установлена обязанность судов в части разъяснений судебной практики, но не в части обеспечения её единства.

Wikimedia Foundation. 2010.

Правовой прецедент — это… Что такое Правовой прецедент?

Суде́бный прецеде́нт (от лат. praecedens, родительный падеж praecedentis — предшествующий) — решение определённого суда по конкретному делу, имеющее силу источника права (то есть устанавливающее, изменяющее или отменяющее правовые нормы).

Происхождение

Как источник права прецедент известен с древнейших времен. В Древнем Риме в качестве прецедентов выступали эдикты (устные заявления) или решения по конкретным делам преторов и других магистратов. Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших, и лишь в течение определенного срока, однако постепенно наиболее удачные эдикты приобрели устойчивый характер и постепенно сложились в систему общеобязательных норм под названием преторского права.

Средние века

Прецедент широко использовался в средние века как источник права. После того, как Вильгельм I Завоеватель захватил Англию в 1066 году, создаются королевские разъездные суды, которые от имени Короны решали дела с выездом на места. Вырабатываемые судьями решения брались за основу другими судебными инстанциями при рассмотрении аналогичных дел. На смену разрозненным местным актам приходит общее для всей страны право. Так стала складываться единая система прецедентов, общая для всей Англии, получившая название «общее право» (англ. сommon law).

Современность

В странах англо-саксонской правовой семьи прецедент является основой правовой системы, в некоторых других странах (например, Франции) прецеденты используются для восполнения пробелов в законодательстве.

Существует иерархия прецедентов, согласно которой решения, принятые вышестоящими судами (например, Палатой Лордов в Англии и Уэльсе) обязательны для нижестоящих в использовании при аналогичных ситуациях (stare decisis).

Если норма закона противоречит норме прецедента, то используется положение закона, хотя обычно законы «не могут быть использованы, пока их положения не разъяснены судами». Так, в Англии принято ссылаться не на закон, а на прецедент, в котором он использован. В силу неоднозначности трактовки многих решений такая система создаёт весьма широкий простор для судейского усмотрения.

Структура

Прецедент состоит (самый распространенный подход) из необходимой основы решения (ratio decidendi — само правило, что формирует правовую норму), и из попутно сказанного (obiter dictum — другие обстоятельства дела, обосновывающие решение). Сам судья не определяет, что в решении ratio decidendi, а что obiter dictum — это делает другой судья, устанавливая, является ли данное решение прецедентом для дела, которое он рассматривает. Принцип судебного прецидента применяется в части ratio decidendi, тогда как часть obitur dictum не имеет обязательной силы.

Цитирование

Английские судебные решения цитируются так — Read v. Lyons (1947) А. С. 156: Рид — истец, Лайонс — ответчик. Буква «v.», разделяющая эти имена, — сокращенное от латинского «versus» — «против». Дальнейшие данные указывают, что решение помещено в сборнике «Law Reports» в серии «Арреаl cases» (решения Апелляционного суда) в томе, изданном в 1947 году, на странице 156 и след. Американские судебные прецеденты цитируются схожим образом.

В Англии

Прецедентное право в Англии продолжало действовать и после революции. Прецедентное право было выработано в предшествующую эпоху в системе королевских судов (общее право) и в суде лорда-канцлера (право справедливости). Это перецедентное право составляли основу английского права и превосходили по значению статутное право, обновленное во время революции.

После революции XVII века в английском праве сложилось противоречие между прецедентным правом и судейским правотворчеством. В общем праве намечалась тенденция к отходу от прецедентного права в сторону увеличения судейского правотворчества. Многие устаревшие правила не соответствовали новой ситуации в обществе, поэтому судьи общего права пытались осободить право от этих правил.

Судебная реформа 1873-1875 годов объединила общее право и право справедливости в единое прецедентное право. Тем не менее полного соединения этих двух систем не произошло до сих пор.

Принцип судебного прецедента окончательно оформился в XIX веке в связи с реформированием судебной системы в Англии. После этой реформы обязательными решениями стали решения Суда Палаты Лордов, Аппеляционного суда и Высокого суда.

В XX веке произошло дальнейшее ослабление права прецедента в Англии. По заявлению лорда-канцлера в 1966 году Палата Лордов не связана своими прецедентами, и может не придерживаться своих прежних решений. Палата лордов на будущее отказалась от этого правила в случаях, когда особые соображения требуют достаточно умеренно использовать это нововведение. Она отрицательно отнеслась к тому, что Апелляционный суд отказался следовать одному из своих решений, считая, что суд поступил так по невнимательности.

В США

В США в связи с особенностями государственного устройства, решения не только Верховного Суда имеют силу судебного прецедента, но и решения судов уровня штатов.

В России

В России прецедент официально не является источником права, хотя на практике решения вышестоящих судов часто принимаются во внимание при разрешении споров. Роль прецедента в некотором смысле выполняют постановления Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов по отдельным вопросам правоприменения.

Однако, в последнее время в российской правовой науке ведутся бурные дискуссии на предмет того, что право судебного прецедента могло бы стать самостоятельным источником права в России. Необходимость судебного прецедента мотивируется обязанностью высших судебных органов в части обеспечения единства судебной практики (ч.3 ст.377 и ст. 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), или, иначе единообразия в толковании и применении судами норм права (п.1) ст. 304 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации). Единство (единообразие) же по мнению апологетов судебного прецедента в России есть средство обеспечения равенства всех перед законом и судом (ч.1 ст.19 Конституции Российской Федерации).

Оппоненты возражают, указывая на то, что феномен единства (единообразия) не является однозначным, что для введения права судебного прецедента необходимо вносить изменения в Конституцию Российской Федерации, в ст. 120 которой записано о том, что судьи независимы и подчиняются только Конституции и федеральному закону. Кроме того, полномочия в части обеспечения единства (единообразия) судебной практики не мотивированы текстом Конституции, в ст. 126 и 127 которой установлена обязанность судов в части разъяснений судебной практики, но не в части обеспечения её единства.

Wikimedia Foundation. 2010.

Правовой прецедент (прецедентное право) — это… Что такое Правовой прецедент (прецедентное право)?

Правовой прецедент (прецедентное право)

ПРАВОВОЙ ПРЕЦЕДЕНТ (ПРЕЦЕДЕНТНОЕ ПРАВО) — судебное или административное решение по конкретному юридическому делу, которому придается общеобязательное юридическое значение. Правовой прецедент формируется в процессе рассмотрения государственным органом (административным или судебным) конкретного дела и принятии по нему решения не на основе конкретных юридических предписаний (закона), а по усмотрению правоприминителя с соблюдением установленных процедур и оставаясь при этом на почве права, его принципов.

Исторически прецедентное право возникает в Древнем Риме. Поскольку в традициях римского государственного строя у должностных лиц не было чисто административных функций (большинство имели и судебные), то в круг полномочий претора входили не только «охрана мира и порядка» но и отправление правосудия, и общий контроль за правоприменением, дача рекомендательных указаний судьям. Эти указания документировались в издаваемых им эдиктах и содержали правоположения, обязательные как для всей юридической практики, так и касавшиеся казусных обстоятельств, либо применения права в отношении отдельных личностей. В дальнейшем преторы вследствие их особой роли в судебном процессе (их указаниями не мог пренебречь никакой судья) распространяли свои указания на сферу материального права.

Современное прецедентное право присуще странам с англосаксонской системой права (Англия, Северная Ирландия, Канада, Австралия, Новая Зеландия и др.), для которых судебное право, вырабатываемое судьями в процессе рассмотрения конкретных дел, остается и сейчас одним из основных источников права.

В континентальной Европе дело обстояло иначе. Суды при рассмотрении дела и принятии решения обязаны были руководствоваться не собственными представлениями о праве, а требованиями конкретного закона. Ситуация радикально изменилась после второй мировой войны. Рецепция конституционно-правовых институтов Англии и США способствовало тому, что многие европейские страны становятся на путь судейского права. Так, прецедентами стали признаваться решения федерального Конституционного Суда ФРГ; за Кассационным судом Франции признавалась нормотворческая функция при толковании закона и в случаях восполнения пробела в действующем законодательстве.

Специфично отношение к правовому прецеденту современной отечественной официальной доктрины. Бытовавшее прежде мнение об архаичности этого источника права было основано по меньшей мере на недоразумении и ныне почти не находит сторонников. В то же время по-прежнему остается открытым вопрос о природе выработанных судебной практикой правоположений. Нет сомнения в том, что содержащиеся в обобщениях судебной практики пленумов Верховного и Высшего Арбитражного Судов РФ, актах толкования Конституционного Суда правоположения, обладают свойствами нормативности и общеобязательности. Так, на основании решения Конституционного Суда в связи с признанием неконституционными некоторых положений ранее действовавшего (до 1 июля 2002 г.) УПК стало возможным судебное обжалование постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, постановлений, связанных с производством обыска, наложением ареста на имущество, приостановлением уголовного дела, продлением срока расследования дела. Обжалованию в кассационном порядке подлежат определения, вынесенные до приговора и др. Очевидно, что место и роль Конституционного Суда в системе разделения властей, его исключительное право оценивать федеральные (и региональные) законы с точки зрения их конституционности предопределяют его право формулировать правоположения, имеющие общее (нормативное) значение.

Элементарные начала общей теории права. — Право и закон, М.: КолосС. под общей ред. д-ра юрид. наук, проф. В. И. Червонюка. 2003.

Понятие судебного прецедента как источника права

Понятие судебного прецедента

Определение 1

Судебный прецедент представляет собой решение судебного органа, служащее образцом (примером, эталоном) в процессе рассмотрения подобного (аналогичного) дела, что становится юридическим правилом.

В рамках судебного прецедента судом фиксируется, определяется новая юридическая норма, что он использует в решении дела. Прецедентом называется и единичное судебное решение. Тем не менее, в государствах с общим правом (common law), где судебный прецедент может являться основным источником права, считают, что прецедент формируется только посредством нескольких решений суда.

Роль прецедента

Судебный прецедент получает значение правового источника еще в Древнем Риме, где решения претора по конкретному делу признается обязательным в ходе рассмотрения аналогичных дел.

Особую роль судебный прецедент начинает играть в Англии и в государствах, которые заимствовали «общее право». Понятие «общее право» представляет собой право судебного прецедента, которое создают судьи. Несмотря на древнюю историю, родина судебного прецедента — Англия, где общее право формировали королевские суды. Оно в своей основе являлось правом судебной практики. Суды в Англии и сегодня не только используют, но и формируют правовые нормы.

Помимо Англии, в современном мире важный источник права в виде судебного прецедента используется в странах, где распространено общее право (например, Австралия, США, Канада). В них происходит публикация судебных отчетов (law reports), в которых содержатся сведения о прецедентах.

Признание прецедента в качестве источника права значит, что суд признает правотворческую функцию. При этом суд не «творит» прецедента, не изобретает его. С их помощью суд может официально закрепить уже фактические нормы, которые сложились в определенном обществе. Суд создает прецедент при отсутствии соответствующих законов, так и в случае их наличия.

Установление прецедентов происходит не всеми судами, а лишь посредством высших судебных инстанций. В Англии к ним можно отнести в соответствии с возрастанием иерархического соподчинения Высокий суд, который является первой инстанцией в составе Верховного суда, Апелляционный суд, который является второй инстанцией в составе Верховного суда, Палату лордов в виде высшей судебной инстанции не только в Англии, но и во всем Соединенном Королевстве.

Замечание 1

В разных государствах, которые даже состоят в одной правовой семье, судебный прецедент используется по-разному. Так, в США правило не действует так жестко по причине особенностей федеративного устройства государства.

Нужна помощь преподавателя?

Опиши задание — и наши эксперты тебе помогут!

Описать задание

Судебный прецедент в качестве источника права

Судебный прецедент как источник права характеризуется тем, что он по содержанию является конкретным, максимально приближаясь к фактической ситуации. Это происходит потому, что его выработка основана на решении конкретных дел, единичных случаев.

Прецедентное право характеризуется большим объемом, что обусловило значительное количество судебных инстанций, которые и создают прецеденты, включая продолжительность действия этих инстанций (от десяти до сотен лет).

Решения соответствующих судебных инстанций по похожим делам могут существенно отличаться. С одной стороны, это обстоятельство представляет сложность в работе судов на основе прецедентного права. С другой стороны это определяет гибкость судебного прецедента в качестве источника юридических правил, поскольку формирует возможность выбора определенного варианта решения дела. Так, в Англии, работает жесткий принцип, который обязывает судью следовать ранее выносимого решению по подобному делу. Тем не менее, судья связан этим принципом лишь потому, что сам формирует аналогию между решением и делом, которое он рассматривает в этот момент. Прецеденты, которые в соответствии с мнением судьи, нельзя отнести к делу, он не должен использовать.

Замечание 2

Отметим, что для применения судебного прецедента как основного источника права необходимо наличие высокой правовой культуры и развитого правового сознания как со стороны представителей судебной системы, так и общества в целом. Необходимы и демократические традиции, совершенные системы информации и социальный контроль.

Прецедент — Бюллетень


В общем праве прецедент — это правовая норма, установленная в ходе предыдущих судебных дел, которой последующие суды могут руководствоваться при принятии решений по делам с аналогичными вопросами или фактами. Этот термин также может использоваться для обозначения свода прецедентного права, которое в целом дает судьям рекомендации по толкованию закона. Когда устанавливается новый правовой принцип или изменяется закон по какому-либо вопросу, создаваемый прецедент известен как «эпохальное решение».» [1]

Как это работает

Правовая доктрина, построенная на прецеденте, диктует, что для разрешения правовых споров должны применяться правила, сформированные предшествующими судебными решениями с фактами, аналогичными фактам рассматриваемого дела. Чтобы облегчить использование прецедента в судебном процессе, суды начали публиковать отчеты, содержащие решения по их делам, что позволяет юристам и судьям проводить юридические исследования, чтобы определить, соответствуют ли факты дел, рассматриваемых судом, фактам предыдущих дел. [1]

Несмотря на это, иногда бывают случаи, когда у судов нет прецедентов, на которые можно было бы положиться. Это называется «делами первого впечатления» и требует, чтобы суд опирался на прецеденты в других областях права, проводя аналогии между этими областями и рассматриваемым делом. Как только решение принято в таком случае, решение становится прецедентным. [1]

Прецедент в правовой системе США

См. также: Stare decisis

Суды Соединенных Штатов руководствуются прецедентом как можно чаще.Это применение прецедента также известно как stare decisis и считается частью судебного запрета. [2]

Stare decisis можно наносить как горизонтально, так и вертикально. Говорят, что он применяется горизонтально, когда суд следует своему собственному прецеденту, и вертикально, когда суд следует прецеденту вышестоящего суда. [3] В Соединенных Штатах Верховный суд США является высшей инстанцией в отношении stare decisis .Верховный суд США и верховные суды штатов несут ответственность как за создание новых прецедентов, так и за урегулирование конфликтующих правовых норм. [2]

Из-за общепризнанной важности прецедента отступление от stare decisis не воспринимается легкомысленно. Как правило, суды принимают решение не применять доктрину и отменять прецедент только в том случае, если они решают, что предыдущее решение недействительно в конкретном случае или если со времени первоначального решения, создающего прецедент, произошли значительные социальные изменения. [3]

Когда Верховный суд США принимает решение отменить один из своих собственных прецедентов, это решение, как правило, указывает на изменение подхода к важному юридическому вопросу. Один хорошо известный пример произошел в деле Браун против Совета по образованию, где Верховный суд принял знаменательное решение отменить свое предыдущее решение по делу Плесси против Фергюсона. Это представляло собой отклонение Верховным судом доктрины разделения, но равенства, которую он ранее одобрил в Plessy , и серьезное изменение в своде юридических прецедентов, за которым последовал У.С. суды. [2]

См. также

Последние новости

Приведенная ниже ссылка ведет на самые последние статьи, найденные в новостях Google по запросу Юридический прецедент. Эти результаты автоматически генерируются Google. Ballotpedia не курирует и не поддерживает эти статьи.

Прецедент — закон, юриспруденция, суд и правила

Решение суда, которое приводится в качестве примера или аналогии для решения аналогичных ПРАВОВЫХ ВОПРОСОВ в более поздних случаях.

Традиция англо-американского общего права основана на доктрине STARE DECISIS («оставаться в стороне от решенных вопросов»), которая предписывает суду обращаться к прошлым решениям за руководством в отношении того, как решать рассматриваемое дело. Это означает, что для разрешения правового спора должны применяться правовые нормы, применявшиеся к предыдущему делу с фактами, аналогичными фактам дела, рассматриваемого в настоящее время судом.

Использование прецедента оправдывается тем, что оно обеспечивает предсказуемость, стабильность, справедливость и эффективность закона.Опора на прецедент способствует предсказуемости закона, потому что он дает информацию о том, каковы права и обязанности человека в конкретных обстоятельствах. Лицо, обдумывающее действие, имеет возможность заранее знать юридический результат. Это также означает, что юристы могут давать юридические консультации клиентам на основании утвержденных ПРАВИЛ ЗАКОНА .

Использование прецедента также стабилизирует право. Общество может ожидать, что закон, который организует социальные отношения с точки зрения прав и обязанностей, останется относительно стабильным и последовательным благодаря использованию прецедента.В обществе велика потребность опираться на правовые нормы, даже если люди не согласны с теми или иными из них. Правосудие ЛУИ Д. БРАНДЕИС подчеркнул важность этого, когда написал: « Stare decisis обычно является мудрой политикой, потому что в большинстве случаев более важно установить применимое верховенство закона, чем установить его. справа» ( Burnet v. Coronado Oil & Gas Co. , 285 US 393, 52 S. Ct. 443, 76 L. Ed. 815 [1932]).

Опора на прецедент также способствует ожиданию того, что закон справедлив. Идея о том, что подобные случаи должны рассматриваться одинаково, основана на предположении, что одно лицо является юридически равным любому другому. Таким образом, с лицами, находящимися в сходных ситуациях, не следует обращаться по-разному, за исключением юридически значимых и четко обоснованных причин. Прецедент способствует судебной сдержанности и ограничивает способность судьи определять исход дела способом, который он или она мог бы выбрать, если бы не было прецедента. Эта функция прецедента придает ему моральную силу.

Precedent также повышает эффективность.Опора на совокупность правовых норм помогает судьям ориентироваться в разрешении юридических споров. Если бы судьям приходилось начинать закон заново в каждом случае, они увеличивали бы время судебного процесса и дублировали бы свои усилия.

Использование прецедента привело к публикации судебных отчетов, содержащих решения по делу. Юристы и судьи проводят юридические исследования этих отчетов в поисках прецедентов. Они пытаются определить, точно ли факты настоящего дела соответствуют предыдущим делам.Если да, то применение юридического прецедента может быть очевидным. Если, однако, факты неточны, можно выделить предшествующие дела и не принимать во внимание их прецеденты.

Хотя применение прецедента может показаться механическим, простым средством сопоставления фактов и правил, это более субъективный процесс. Правовые нормы, воплощенные в прецедентах, представляют собой обобщения, подчеркивающие важность одних фактов и игнорирующие или игнорирующие другие. Применение прецедента основывается на рассуждениях по аналогии.Аналогии могут быть ни правильными, ни неправильными, а только более или менее убедительными. Разумные люди могут прийти к различным, но оправданным выводам о том, какое правило должно преобладать.

Судебная система сохраняет большую верность применению прецедентов. Однако бывают случаи, когда у суда нет прецедентов, на которые можно было бы опереться. В этих «случаях первого впечатления» суду, возможно, придется провести аналогии с другими областями права, чтобы обосновать свое решение. После принятия решения это решение становится прецедентным.

Апелляционные суды обычно создают прецедент. Основная функция Верховного суда США заключается в урегулировании конфликтов, связанных с правовыми нормами, и в принятии решений, которые либо подтверждают, либо создают прецедент. Несмотря на то, что Верховный суд полагается на прецедент, он отступит от своих предыдущих решений, когда либо изменятся исторические условия, либо философия суда претерпит серьезные изменения. Самая известная отмена прецедента — BROWN V. BOARD OF EDUCATION, 347 U.S. 483, 74 S.Кт. 686, 98 Л. Изд. 873 (1954), в котором Верховный суд отверг доктрину «отдельных, но равных» ПЛЕССИ В. ФЕРГЮСОН, 163 U.S. 537, 16 S. Ct. 1138, 41 Л. Изд. 256 (1896 г.). Эта доктрина узаконивала расовую СЕГРЕГАЦИЯ в течение почти шестидесяти лет, но, наконец, уступила место в Брауне , когда единогласный суд постановил, что разделение, но равное является отрицанием законов.

Юридический прецедент Факты для детей

В правовых системах общего права прецедент или авторитет представляет собой юридическое дело, устанавливающее принцип или правило.Этот принцип или правило затем используется судом или другими судебными органами при решении последующих дел по аналогичным вопросам или фактам. Использование прецедента обеспечивает предсказуемость, стабильность, справедливость и эффективность в праве. Латинский термин stare decisis представляет собой доктрину юридического прецедента.

Прецедентом по вопросу является совокупность объявленных в судебном порядке принципов, которые суд должен учитывать при толковании закона. Когда прецедент устанавливает важный правовой принцип или представляет новый или измененный закон по конкретному вопросу, этот прецедент часто называют эпохальным решением.

Прецедент занимает центральное место в юридическом анализе и решениях в странах, которые следуют общему праву, таких как Великобритания и Канада (кроме Квебека). В некоторых системах прецедент не имеет обязательной силы, но принимается во внимание судами.

Типы прецедентов

Обязательный прецедент

Прецедент, который должен применяться или соблюдаться, известен как обязательный прецедент (поочередно обязательный прецедент , обязательный или обязательный орган и т. д.). В соответствии с доктриной stare decisis суд низшей инстанции должен соблюдать правовые выводы, сделанные вышестоящим судом, которые находятся в рамках апелляционного производства дел, которые рассматривает суд. В государственных и федеральных судах Соединенных Штатов юрисдикция часто географически разделена между местными судами первой инстанции, некоторые из которых подпадают под территорию регионального апелляционного суда, а все региональные суды подчиняются верховному суду. По определению решения судов низшей инстанции не являются обязательными друг для друга или каких-либо вышестоящих судов в системе, равно как и решения апелляционных судов не являются обязательными друг для друга или для местных судов, которые относятся к другому апелляционному суду. Кроме того, суды должны следовать своим собственным провозглашениям закона, принятым ранее по другим делам, и соблюдать решения, вынесенные другими судами в спорах между сторонами, относящимися к той же совокупности фактов или событий, если у них нет веских причин для изменения этих решений. .

Один профессор права описал обязательный прецедент следующим образом:

При наличии определения относительно регулирующей юрисдикции суд «обязан» следовать прецеденту этой юрисдикции, только если он имеет прямое отношение к делу.В самом строгом смысле «непосредственно по делу» означает, что: (1) вопрос, разрешенный в прецедентном деле, такой же, как и вопрос, который должен быть решен в рассматриваемом деле, (2) решение этого вопроса было необходимо для решения суда. прецедентный случай; (3) существенные факты прецедентного дела также присутствуют в рассматриваемом деле, и (4) в рассматриваемом деле не появляются дополнительные факты, которые можно было бы рассматривать как существенные.

В чрезвычайных обстоятельствах вышестоящий суд может отменить или отменить обязательный прецедент, но часто пытается отличить прецедент перед его отменой, тем самым ограничивая объем прецедента в любом случае.

Прецедент не является «обязательным» для судьи или «обязательным» в том же смысле, в каком законы обязательны для граждан. Судья не может быть заключен в тюрьму или оштрафован за несогласие с ним. Его присяга не является прецедентом, но, по крайней мере, для федеральных судей, это «конституция и законы Соединенных Штатов». В канонах судейской этики упоминается подчинение не прецеденту, а «федеральной конституции и конституции штата, законы которого они исполняют». Кодекс поведения судей ничего не говорит о прецеденте.В большинстве случаев прецедент является наиболее разумным толкованием Конституции и наших законов, и в этих случаях присяга конституции наиболее точно соблюдается путем следования прецеденту. Но когда судья находит толкование Конституции по мнению большинства неубедительным по сравнению с толкованием при несогласии, то последующий прецедент может нарушить присягу судьи. В постановлении, в котором судья Рой Мур увидел такое различие, он признал его авторитетность в качестве прецедента, но сказал: «[Толкование] Конституции [большинством Верховного суда] является их интерпретацией.Но ничто не может противоречить присяге приведенного к присяге офицера Конституции». Конечно, хаос является следствием небрежного пренебрежения прецедентом. Граждане, пытающиеся подчиняться закону, нуждаются в понимании того, что такое закон.

Необязательный / убедительный прецедент

Прецедент, который не является обязательным, но полезен или актуален, известен как прецедент убеждения (или орган убеждения или консультативный прецедент ). Убедительный прецедент включает дела, рассмотренные судами низшей инстанции, равноправными или вышестоящими судами из других географических юрисдикций, дела, рассмотренные в других параллельных системах (например, военными судами, административными судами, судами коренных народов/племён, судами штатов против федеральных судов в США). , а в некоторых исключительных случаях дела других наций, договоры, мировые судебные органы и т. д.

В случае первого впечатления суды часто полагаются на убедительный прецедент судов в других юрисдикциях, которые ранее рассматривали аналогичные вопросы. Убедительный прецедент может стать обязывающим путем принятия убедительного прецедента вышестоящим судом.

Пользовательский

Давний обычай, который традиционно признавался судами и судьями, является первым видом прецедента. Обычай может настолько глубоко укорениться в обществе в целом, что приобретает силу закона.Для того чтобы суд мог принять во внимание обычай или традиционный прецедент в своих обсуждениях, никогда не должно было приниматься решение по конкретному делу по тем же или подобным вопросам.

Прецедентное право

Другим типом прецедента является прецедентное право. В системах общего права этому типу прецедента придается большее или меньшее значение при рассмотрении дела судом в зависимости от ряда факторов. Наиболее важным является то, является ли прецедент «по делу», то есть имеет ли он дело с обстоятельствами, идентичными или очень похожими на обстоятельства в настоящем деле? Во-вторых, когда и где был создан прецедент? Недавнему решению в той же юрисдикции, что и настоящее дело, будет придан большой вес.Следующим в порядке убывания будет недавний прецедент в юрисдикциях, законодательство которых совпадает с местным законодательством. Наименьший вес будет придаваться прецеденту, возникшему из-за неодинаковых обстоятельств, более старым делам, которые с тех пор были опровергнуты, или делам в юрисдикциях с отличающимся законодательством.

5 исторических судебных дел, создавших прецеденты

Каждый закон подлежит толкованию, что является ролью судебной ветви нашего правительства (т.е. судебная ветвь толкует смысл законов).В Соединенных Штатах действует система общего права, а это означает, что решения по предыдущим судебным делам создают правовые прецеденты, которые будут применяться в будущих делах. По этой причине, будучи студентом юридического факультета, вы будете изучать множество судебных дел.

Верховный суд является высшим судом в Соединенных Штатах, поэтому его решения имеют обязательную силу не только для нижестоящих федеральных судов, но и для судов штатов.

Прежде чем начать 1L, вы должны знать о некоторых из этих исторических дел и прецедентах, которые они создали:

1) Техас vs.Johnson

Набор прецедентов: сжигание флага является символической речью, защищенной Первой поправкой.

Это дело Верховного суда началось в 1984 году, когда житель Техаса Грегори Ли Джонсон сжег американский флаг перед Республиканским национальным съездом 1984 года в знак протеста против выдвижения кандидатуры Рональда Рейгана. Полиция Техаса арестовала и обвинила Джонсона в осквернении почитаемого объекта. Джонсон обжаловал свой приговор, утверждая, что сжигание флага было формой символической речи, защищенной гарантией свободы слова Первой поправкой. Дело Джонсона дошло до Верховного суда, где судьи вынесли решение в его пользу 5–4 21 июня 1989 года. Верховный суд решил, что сжигание флага действительно является формой символической речи, защищенной Первой поправкой, написав решение о том, что правительство не может предотвратить «выражение идеи только потому, что общество считает эту идею оскорбительной или неприятной».

2) Округ Колумбия против Хеллера

Набор прецедентов: Вторая поправка защищает права людей на владение оружием независимо от службы в милиции.

Вторая поправка широко обсуждалась на протяжении десятилетий, причем два лагеря расходились во мнениях по поводу языка и смысла поправки. Некоторые утверждают, что отцы-основатели намеревались дать людям право на ношение оружия только в контексте ополчения, которое восстает против тиранического правительства — подобно тому, как американские колонии восстали против Великобритании, — в то время как другие интерпретировали поправку как одеяло. пособие на владение огнестрельным оружием всем лицам, независимо от службы в армии.Когда жителю Вашингтона Дику Хеллеру было отказано в выдаче лицензии на владение пистолетом, он бросил вызов строгим законам округа Колумбия о контроле над оружием, и в 2008 году Верховный суд вынес решение в его пользу 5 против 4. Они утверждали, что Вторая поправка дает людям право владеть оружием вне службы в армии. В решении судья Антонин Скалиа написал: «Мы считаем, что запрет округа на хранение огнестрельного оружия в доме нарушает Вторую поправку, как и его запрет на использование любого законного огнестрельного оружия в доме в целях немедленной самообороны.. . [Вторая поправка], безусловно, ставит выше всех других интересов право законопослушных, ответственных граждан использовать оружие для защиты очага и дома».

3) Трудоустройство против Смита

Набор прецедентов: Штат может отказать в выплате пособий по безработице работнику, уволенному за употребление запрещенных наркотиков, даже если они использовались во время религиозной церемонии.

Это дело Верховного суда 1990 года началось, когда двое коренных американцев, работающих в Орегоне, были уволены за употребление пейота после провала теста на наркотики.Несмотря на то, что они использовали его в религиозной церемонии, пейот по-прежнему оставался незаконным наркотиком. Мужчины подали заявление на получение пособия по безработице, но штат Орегон отклонил их просьбу, сославшись на исключение употребления наркотиков из требования штата о предоставлении пособий по безработице. Дело дошло до Верховного суда, и судьи проголосовали за государство. По его мнению, судья Антонин Скалиа утверждал, что разрешение исключений из законов по религиозным мотивам «откроет перспективу требуемых конституцией освобождений от гражданских обязательств почти всех мыслимых видов», таких как уплата налогов или выполнение требований по вакцинации.

4) Независимый школьный округ Санта-Фе против Департамента образования

Набор прецедентов: Молитва на мероприятиях в государственных школах нарушает Учредительный пункт Первой поправки.

Перед футбольным матчем ученик государственной школы Санта-Фе помолился за команду и собравшихся. Но нарушило ли это пункт об учреждении Первой поправки, запрещающий правительству устанавливать официальную религию? Да, согласно постановлению Верховного суда от 19 июня 2000 г.Футбольные матчи были официальными школьными мероприятиями, частью государственной образовательной системы, и их посещение было обязательным для членов команды, группы, группы поддержки и т. д. Верховный суд постановил, что для штата будет незаконным заставлять этих учащихся выбирать между посещением требуемое событие и молитвы, которые они могут счесть лично оскорбительными. Согласно решению суда, государственные школы не имеют права продвигать какую-либо конкретную религию, и в этом деле подчеркивается важность отделения церкви от государства.

5) Джейн Роу против Генри Уэйда

Набор прецедентов: Право женщины на аборт подпадает под право на неприкосновенность частной жизни, защищенное Четырнадцатой поправкой.

Джейн Роу, жительница Техаса, хотела прервать беременность с помощью аборта, поэтому она подала иск о признании недействительным закона Техаса, запрещающего аборты, кроме как для спасения жизни беременной женщины. Суд разделил беременность на три триместра и постановил, что в течение первого триместра решение о прерывании беременности принималось исключительно по усмотрению матери.Во втором триместре государство может регулировать, но не запрещать аборты в интересах здоровья матери, а после второго триместра, когда плод становится жизнеспособным, государство может регулировать или запрещать аборты в интересах потенциальной жизни, за исключением случаев, когда аборт необходимо для сохранения жизни или здоровья матери.

Хотите узнать о других случаях? Подпишитесь на 1L, чтобы получать краткие описания дел, с которыми вы, вероятно, столкнетесь в течение первого года обучения в юридической школе.

Юридические навыки и дебаты в Шотландии — OpenLearn

ЖЕНЩИНА

Дело Хантера против Хэнли. ..

МУЖЧИНА

Сессионные дела 1923 года, стр. 105…

РАССКАЗЧИК

Когда судьи начали записывать свои собственные решения в 16 веке они выпускали предшественников современных юридических отчетов.

ЖЕНЩИНА

…неограниченный суверенитет парламента — это чисто английский принцип, не имеющий аналога…

РАССКАЗЧИК

Записывали ли они свои решения в первую очередь для потомков или для того, чтобы способствовать последовательности их принятия решений, мы не можем быть уверены.

МУЖЧИНА

Апеллянт, торговец рыбой, был пассажиром трамвайного вагона, следовавшего в направлении Колинтона… возникла доктрина прецедента.

ЧЕЛОВЕК

…которое было дано за что-то, но за которое ничего не было получено взамен.

ЭЛИСОН СТИРЛИНГ

На самом деле прецедент для меня означает идею о том, что существуют решения вышестоящих судов, которые будут иметь обязательную силу для нижестоящих судов.

РУТ ИННЕС

Прецедент – это другой вид закона, чем статут или законодательство. Законодательство принимается парламентом и интерпретируется судьями. Прецедент – это закон, установленный судьей.

КЕННЕТ КЭМПБЕЛЛ

Суд должен найти принцип, лежащий в основе применяемой области права.И прецедент в том смысле, что дела решаются по аналогичному вопросу, будь то аналогичные юридические вопросы или аналогичные фактические вопросы, помогут принять это решение.

ЛОРД КИНКЛАВЕН

И я думаю, что в основе большинства шотландских законов лежит желание попытаться сохранить принцип и разработать принцип, лежащий в основе того, что мы делаем.

ДЖЕЙМС ВУЛФФ

Фундаментальный принцип справедливости заключается в том, что одинаковые дела должны решаться одинаково, а разные дела должны решаться по-разному.Итак, то, что дает нам прецедент, ЯВЛЯЕТСЯ хранилищем того, как были решены предыдущие дела.

ЧЕЛОВЕК

Милорд, теперь перейдем к делу Донохью против Стивенсона — об этом сообщалось в томе судебных дел за 1932 год.

ДЖЕЙМС ВУЛФФ

Донохью и Стивенсон установили очень важный принцип в законе о правонарушениях — как это называется в других юрисдикциях, деликт.

MAN

Дело о разложившейся улитке в бутылке из-под имбирного пива.

ЛЕДИ ДОРРИАН

Донохью и Стивенсон действительно заложили основу современного закона о небрежности.

ДЖЕЙМС ВУЛФФ

И поскольку это решение было принято в Палате лордов, он установил этот принцип не только для Шотландии, но и для остальной части Соединенного Королевства и даже для Содружества.

РАССКАЗЧИК

Донохью против Стивенсона было принято большинством голосов в Палате лордов. Судьи не согласились с исходом. Лорд Бакмастер высказал основное особое мнение меньшинству.Но для большинства это было мнение лорда Аткина, которое впоследствии нашло отклик как у юристов, так и у судей и на котором основан современный закон о небрежности.

MAN

Ответственность за небрежность, независимо от того, именуете ли вы ее так или трактуете ее как в других системах как разновидность culpa, несомненно, основана на общественном мнении о моральном проступке, за который должен заплатить правонарушитель. Но какие-либо действия или бездействие…

ЮЛИУС КОМОРОВСКИЙ

Это было решение большинства в Палате лордов.Вы увидите контрастные стили того, как разные судьи использовали предыдущие решения, как они использовали прецедент.

МУЖЧИНА

Правило любви к ближнему становится законом, вы не должны причинять вред своему ближнему и адвокатам… каков принцип, лежащий в основе всех этих других случаев, в которых восстановление было разрешено или не разрешено? И тогда был разработан принцип соседства.

КЕННЕТ КЭМПБЕЛЛ

Итак, этот принцип, впервые изложенный таким образом лордом Аткиным, применялся во многих последующих делах и является основой действующего законодательства о правонарушениях и представляет собой довольно значительный отход от подхода, который обращались до этого.

МУЖЧИНА

Кто же тогда по закону мой ближний? Ответом, по-видимому, являются лица, на которых мой поступок так сильно и непосредственно влияет, что я должен разумно рассматривать их как пострадавших, когда я направляю свой ум на действия или упущения, которые вызывают сомнение.

КЕННЕТ КЭМПБЕЛЛ

Это судебное письмо очень высокого уровня. И, может быть, по этой же причине и падают дела. Принцип четко сформулирован, но и элегантно изложен. Лорд Бакмастер в «Донохью и Стивенсоне» применяет более традиционный подход к прецедентам.

ДЖУЛИУС КОМОРОВСКИЙ

Лорд Бакмастер видит решение в пользу миссис Донохью. И он отличает его, говоря, ну, это казалось не в ногу с другими решениями, и он прожил очень опасную жизнь.А его сомнительные активы нужно просто положить в постель сейчас.

LORD EASSIE

И это также было объединено с тем, что очень часто бывает, когда задача состоит в том, чтобы двигаться вперед от строгой области прецедента — аргумент шлюзов. И вы можете видеть, что аргумент шлюзов очень важен для Бакмастера.

KENNETH CAMPBELL

По мере развития права пришло признание того, что слишком жесткий взгляд на прецедент означает, что закон не адаптируется к изменяющимся обстоятельствам.

LORD EASSIE

Одна из трудностей, связанных с прецедентом, заключается в том, что если вы применяете его слишком строго, вы не можете развить закон. Так что должна быть какая-то встроенная гибкость.

РАССКАЗЧИК

Иногда, в связи с изменениями в обществе, требуется развитие уголовного права и отмена прецедента.

ДОРОТИ БЕЙН

В Шотландии существует система общего права, и ее часто называют живой системой права. И пока вы смотрите на прецедент, суд может решить, что прецедент не должен применяться в конкретной ситуации, потому что произошли социальные изменения.И действительно хороший пример того, как это происходит, — это когда Апелляционный суд в Шотландии рассмотрел закон об изнасиловании в Справочнике лорда-адвоката (№ 1 от 2001 г.), когда они изменили определение изнасилования, чтобы привести его в соответствие с современными требованиями и принять во внимание изменение положения женщин в шотландском обществе.

РАССКАЗЧИК

В каком бы суде ни предстал адвокат, для применения прецедента необходимо наличие записей предыдущих дел.

ДЖЕЙМС ВУЛФФ

Для адвоката очень важно направлять в суд важные дела. И что нужно искать в хорошем сборнике юридических отчетов, так это то, что редактор сделал первую правку.

ЖЕНЩИНА

Дела, развивающие общее право, дела, разъясняющие законы, дела, разрешающие вопросы, вызывающие сомнения.

ЛОРД КИНКЛАВЕН

Именно в этом и заключается суть юридической отчетности — дать людям возможность увидеть идеи в действии. Они не обязаны с ними соглашаться. Они могут попытаться различить их. Они могут решить, что ошибаются, но полезно знать, что идеи прямо здесь и что у людей есть возможность прочитать их, если они захотят.

Прецедент как разрешение | Техасский юридический обзор

 

Эта статья представляет собой отчет о прецеденте, который не призывает его делать то, чего все ожидают: ограничивать принятие судебных решений. Вместо этого перед прецедентом ставится задача сделать что-то другое: определить законные варианты. Таким образом, вместо того, чтобы начинать с ограниченной способности прецедента ограничивать, аргумент фокусируется на том, что прецедент позволяет.

Если подумать, прецедент всегда имел два аспекта: разрешительный аспект, допускающий определенные варианты, и запрещающий аспект, исключающий другие.В сочетании разрешающие и запрещающие аспекты прецедента могут сделать определенные результаты обязательными. Но такое расположение является случайным, а не существенным, и один только разрешительный аспект прецедента может сделать большую работу. Во-первых, эпистемологическая ценность прецедента позволяет ему действовать как ярлык, предоставляя судьям эффективный способ прийти к довольно хорошим юридическим ответам. Во-вторых, риторическая ценность прецедента позволяет ему действовать как щит, тем самым помогая судьям противостоять политическому и иному давлению с целью отклониться от прецедентного права.Таким образом, прецедент может способствовать сближению взглядов юристов, а также верности прошлым решениям, даже если он не налагает никаких ограничений.

Результатом является новая «модель разрешения» прецедента, в отличие от более знакомой «модели обязательности». Модель разрешения бросает вызов давним взглядам на решительный взгляд, особенно на горизонтальный решительный взгляд в Верховном суде США. Например, stare decisis часто подвергается критике за то, что это гибкая доктрина, которая пересекается с достоинствами.Но модель разрешения будет отмечать такое положение дел. Податливый, чувствительный к достоинствам подход stare decisis помогает судьям управлять спорными юридическими переходами, основываясь на их понимании основного закона. И модель привязки может быть просто невозможна без принуждения. Модель разрешений также указывает на новые реформы, в том числе способы сочетания разрешений и мандатов. Вопреки здравому смыслу, лучший способ укрепить прецедент может состоять в том, чтобы сделать его скорее разрешением.

Модель разрешений может быть не тем прецедентом, который мы искали, но она полезно информирует о режиме прецедента, который у нас есть.

 

Введение

Суть прецедента в том, что он связывает судей, требуя одних исходов и исключая другие. По крайней мере, так нас заставили поверить. Но что, если прецедент действует или должен действовать только как разрешение? Другими словами, что, если судье по закону разрешено следовать прецеденту, но он никогда не обязан это делать?

Вопрос своевременный. Кажется, что это происходит всякий раз, когда происходит последовательное изменение в его составе, U.S. Верховный суд стал необычайно озабочен вопросами прецедента. Это внимание в основном связано с возможностью того, что Суд вскоре отменит основные прецеденты абортов, , но есть также вспышки света вокруг многих других тем, от свободы слова до административного права. Судья Елена Каган и другие сочувствующие инакомыслящие подошли в опасной близости к тому, чтобы объявить — обреченно на провал? — что само решение stare decisis было отменено. Тем временем судья Бретт М. Кавано предположил, что нынешний подход Суда к процессу принятия решений представляет собой «неразбериху», которая «создает проблему для верховенства права. Ведущие наблюдатели озвучили аналогичные ноты. Профессор Фредерик Шауэр уловил настроение, предположив, что пришло время, «наконец, столкнуться со слабостью, граничащей с бессилием, широко упоминаемой, но редко используемой нормы stare decisis». Чтобы не отставать, популярный подкаст Strict Scrutiny продает рубашки, сумки, кружки и свитера со слоганом: «Stare decisis — для лохов».

Входит судья Кларенс Томас, чье согласие в деле Gamble v.Соединенные Штаты , по-видимому, предполагают, что прецедент, по сути, является разрешением. При определенных обстоятельствах, как утверждал судья Томас, «судебная политика stare decisis позволяет судам конституционно придерживаться этого толкования [принятого в прецедентном праве], даже если более поздний суд мог бы вынести другое решение, исходя из первого впечатления. ” Ключевое слово — допускает — на первый взгляд придает судейскому следованию прецеденту не обязанность, а скорее допустимую возможность, да и то только при определенных обстоятельствах. Когда обязанность вошла в картину судьи Томаса, она должна была определить, когда судьи обязаны отменить прецедент , а не сохранить его. Для судьи Томаса этот вывод проистекает в первую очередь из оригинального исследования истории и теоретических положений о юридическом толковании.

Однако самые сильные аргументы в пользу того, чтобы рассматривать прецедент как разрешение, более прагматичны. Основная мысль здесь заключается в том, что поведение иногда меняется, когда люди более уверены в выборе определенного варианта.Например, если следование прецеденту гарантировано допустимо, то судьи могут сделать выбор в пользу этого ради простоты или эффективности, что приведет к сближению судей даже при отсутствии каких-либо ограничений. Мы можем обозначить эту причину в пользу прецедента прецедентного права как ярлык . Кроме того, допустимость прецедента может помочь судье противостоять политическому и иному давлению, чтобы вынести более авантюрное решение. Например, судья, который идет против воли своих политических союзников, может захотеть сказать не «я прав, а вы не правы», а скорее «я следую прецеденту, независимо от того, кто прав. «Это основание для использования прецедентного права можно назвать прецедентом как щитом .

Рассмотрение прецедента как ярлыка или щита (или того и другого) имеет важное значение отчасти потому, что эти соображения никоим образом не требуют, чтобы прецедент был обязательным. Они полагаются на положительный призыв следовать прецеденту, а не на запретное отвращение к отступлению от него. Говоря простыми, но знакомыми словами, прецедент может изменить поведение судей, действуя как пряник, а не как кнут. Эта картина имеет особую привлекательность в США.С. Верховный суд, где палок не хватает. Без наличия готового механизма принуждения строго запрещающая или обязательная форма stare decisis может быть просто обречена судом. Но даже если это так, судьи все равно сочтут весьма привлекательным использование stare decisis в качестве полезного разрешения. Иными словами, прецедентная притягательная сила может работать достаточно хорошо даже в отсутствие какой-либо связывающей силы. И поскольку обе силы направлены в одном направлении, они могут работать в тандеме или их трудно разделить.Рассмотрим дела June Medical , , где председатель Верховного суда недавно применил прецедент, с которым он не согласен. Похоже, что прецедент повлиял на то, как проголосовал Шеф. Но сдерживало ли оно его или давало ему возможность быть модератором Суда во время напряженного политического контроля?

Что еще более важно, разрешения могут помочь усилить решимость взгляда. Подумайте: когда суд приходит к выводу, что существует «особое основание» для отмены прецедента, не исчезает ли просто stare decisis, так что любой ошибочный прецедент должен быть отменен? При положительном ответе судьям будет сложно отказаться от основанных на существенных достоинствах возражений против прецедента.Это потому, что, как мы увидим, правильно подобранный аргумент по существу часто может удваиваться как специальное обоснование; действительно, чувствительный к достоинствам взгляд может быть неизбежен. Но эта проблема не возникла бы, если бы наличие особых оснований просто привело к тому, что соблюдение прецедента превратилось из обязательного в допустимое: юрист, знающий, что прецедент всегда предоставляет законный выбор, может с уверенностью обойти даже самые веские притязания по существу дела. И юрист часто хотел бы сделать именно это, даже если прецедент формально или фактически не имеет обязательной силы.В этом и других отношениях закон stare decisis может с пользой сочетать разрешения с более знакомыми императивными правилами.

В этой статье утверждается, что мы должны изменить наши самые фундаментальные представления о том, что такое прецедент и что он делает. Даже если он не имеет обязательной силы, т. е. даже если на практике он является чисто разрешительным, прецедент все же может выполнять большую работу. В этом смысле можно заботиться о взгляде в суд, не будучи «лохом». А реформы, ориентированные на разрешение, могут сделать прецедент еще более важным.

Рассуждение проходит в три этапа. Во-первых, прецедент имеет как разрешающий, так и запрещающий аспекты, поскольку он поддерживает одни результаты, но препятствует другим. Кроме того, эти двойственные аспекты, хотя обычно они связаны, могут быть разделены. Этот аналитический момент проливает свет на то, как обычно работает прецедент, а также указывает на новую форму решительного взгляда. В частности, прецедент может быть чисто разрешительным и, таким образом, вовсе не обязательным.

Во-вторых, изначально шокирующая идея о том, что прецедент носит исключительно разрешительный характер, оказывается привлекательной в описательном и нормативном отношении, по крайней мере, в отношении Суда.Вместо того, чтобы быть ограничением, прецедент может способствовать «достаточно хорошим» решениям в обычных случаях, предлагая риторическую изоляцию от политического и психологического давления в особо важных случаях. Это модель разрешения прецедента.

Наконец, модель разрешений имеет важное значение для содержания stare decisis. Некоторые из наиболее оплакиваемых недостатков stare decisis, а именно его гибкость и чувствительность к достоинствам, , возможно, на самом деле являются недооцененными сильными сторонами.И модель разрешения может быть смешана с обязательными подходами к прецеденту, тем самым открывая новые способы структурирования и реформирования исследования stare decisis.

В конечном счете, цель исследования разрешительного прецедента не столько в том, чтобы отказаться от обязательного взгляда на решение, сколько в том, чтобы понять и лучше его использовать. Если прецедент в основном работает не ограничивая, а — вопреки здравому смыслу — позволяя, то приоритеты реформаторов должны измениться. Вместо того, чтобы стремиться создать более нейтральный по существу критерий для отмены решения, реформаторам следует искать способы усилить разрешающий аспект прецедента.Таким образом, хотя это может быть не тот прецедент, который мы искали, модель разрешений полезно информирует о режиме прецедента, который у нас есть на самом деле.

I. Разрешение как составная часть прецедента

В этой части вводится идея о том, что прецеденты, как и многие другие юридические документы, имеют как разрешающие, так и запрещающие аспекты. С этой целью в подразделе I(A) представлена ​​структура для разложения прецедентных норм, а в подразделе I(B) критически обсуждается недавнее мнение судьи Томаса.

A. Разрешительный аспект прецедента

Общепринятое, если не универсальное, представление о прецеденте как обязывающем сочетает в себе то, что можно было бы назвать разрешающим и запрещающим аспектами прецедентной власти. В своем разрешительном аспекте прецедент поддерживает законность определенного образа действий, а именно, следование прошлым решениям. И в своем запретительном аспекте прецедент исключает все действия, кроме следования прецеденту.

Эта двухтактная динамика характерна для многих правил и открыта для бесчисленных вариаций. Например, если бы прецедент рассматривался как причина или фактор, советующий в пользу соблюдения предыдущих решений, он иногда не только разрешал бы, но и требовал определенного результата — и, таким образом, был бы и больше, и меньше, чем разрешение.

Два аспекта прецедента не только аналитически различны, но и практически разделимы. То есть можно представить прецедентный режим исключительно разрешительный или исключительно запретительный.Далее, каждый аспект может иметь свою степень силы. Этот момент легко упустить из виду, потому что строго запрещающая форма прецедента часто гарантирует или влечет за собой строго разрешающий аспект: если запрещены все действия, кроме следования прецеденту, как, например, когда соблюдение прецедента рассматривается как обязательное , то работоспособный режим должен рассматривать это действие разрешено. Поскольку запреты могут порождать обязательность, «запретительный» аспект прецедента может быть альтернативно назван его «обязательным» аспектом.

Схема может помочь прояснить ряд вариантов. Предположим, что разрешительный аспект прецедента является «сильным», когда следование прецеденту категорически правомерно, и «слабым», когда прецедент является лишь незначительным фактором в пользу законности результата. И далее предположим, что запретительный аспект прецедента является «сильным», когда отклонение от прецедента является законным только в том случае, если соблюдаются строгие требования stare decisis, и «слабым», когда stare decisis едва ли засчитывается против какого-либо действия вообще. Эти предположения приводят к четырем вариантам, изложенным ниже.

 

Рисунок 1: Два аспекта прецедентной власти

Разрешающий аспект
Слабый Прочный
Обязательный Аспект Слабый Вариант 1. Прецедент не ограничивает и не допускает, а потому действует в лучшем случае как один фактор среди других. Вариант 2. Судам всегда разрешается следовать прецеденту или, вместо этого, применять свое мнение об основном праве.
Прочный Вариант 3. Как правило, суды должны руководствоваться прецедентом. Но если соблюдаются строгие требования stare decisis, прецедент перестает иметь значение, оставляя судам возможность применять свою точку зрения на основной закон. Вариант 4. Как правило, суды должны руководствоваться прецедентом. Но если соблюдаются строгие требования stare decisis, суды имеют право следовать прецеденту; в качестве альтернативы суды могут применить свою точку зрения на основной закон.

 

В приведенной выше таблице верхняя строка менее знакома, поскольку она фокусируется на прецеденте, где его обязательный аспект слаб.В Варианте 1 прецедент слаб в обоих своих аспектах и ​​поэтому вряд ли имеет какое-либо значение. Напротив, Вариант 2 имеет сильный разрешительный аспект и слабый обязательный аспект, так что судам всегда разрешается — но никогда не требуется — следовать прецеденту. Нижний ряд перемещает нас в более знакомую местность, но также выявляет недооцененное различие. Как в Варианте 3, так и в Варианте 4 обязательный аспект прецедента является сильным, приводя к общему обязательству следовать прецеденту. Но что происходит, когда соблюдаются строгие обязательства stare decisis? В Варианте 3 прецедент просто перестает иметь значение, поскольку отсутствует существенный разрешительный аспект.Напротив, вариант 4 включает в себя сильный разрешительный аспект, поэтому даже при соблюдении требований stare decisis прецедент остается законным вариантом.

Приведенная выше схема едва ли исчерпывает набор опций, но дает способ их сопоставления. В следующем подразделе приведен более подробный пример.

B. Взгляд судьи Томаса в

Gamble

В Gamble судья Томас написал отдельное мнение, в котором изложил особый — и, возможно, шокирующий — подход к прецеденту. Судья Томас, по-видимому, предположил, что прецедент дает только условное разрешение: у Суда есть возможность следовать прецеденту до тех пор, пока противоправность данного прецедента не будет должным образом доведена до сведения Суда. Возвращаясь к рисунку 1, очевидная точка зрения судьи Томаса может быть расположена где-то между Вариантом 1, который рассматривает прецедент как слабый разрешающий фактор, и Вариантом 2, который рассматривает прецедент как (категорическое) разрешающее правило.

Тем не менее, взгляды судьи Томаса на модель разрешения не совсем ясны ни по содержанию, ни по обоснованию.Часть трудности заключается в том, что судья Томас, по-видимому, выдвинул два совершенно разных способа использования прецедента в качестве разрешения.

Во-первых, судья Томас описал прецедент как процессуальное предположение о том, когда суд может принять прецедент как должное. Эта идея изложена в сноске:

Я не предлагаю Суду самостоятельно убедиться, что каждый прецедент, на который опирается каждое заключение, является правильным с точки зрения первоначального понимания. Мы можем, в соответствии с нашим конституционным долгом и исторической практикой судебной власти, исходить из того, что наши предшественники должным образом выполняли свою конституционную роль, пока у нас не будет оснований думать иначе, как, например, когда сторона поднимает вопрос или предыдущее мнение убедительно критикует спорный прецедент.

Разрешение судьям считать прецедент правильным «до тех пор, пока» не будет «причин думать иначе», может показаться незначительным. На самом деле эта точка зрения создает прецедент как еще более слабый, чем общепринятые принципы конфискации, поскольку не только «сторона», которая должным образом поднимает вопрос, но и «предыдущее мнение» судьи может преодолеть любой прецедент разрешения. Тем не менее, этот принцип имеет некоторый эффект, о чем свидетельствует тот факт, что судья Томас полагался на него, решив отложить решение в отношении подозрительных прецедентов, которые ни одна сторона должным образом не оспаривала.

Судья Томас не дал явного обоснования вышеизложенному принципу, но он, по-видимому, основывается на интуитивном, прагматическом представлении о том, как судьи должны решать дела. Просто невозможно, чтобы каждый судья все время подвергал сомнению все подряд. Таким образом, по соображениям эффективности судье разрешается предполагать, что прецедент является правильным до тех пор, пока не будет получено надлежащее уведомление. И как только это уведомление дано, разрешение предполагать правильность прецедента истекает. Этот по существу процедурный взгляд на прецедентное разрешение больше касается , когда , чем или отмены решения.И это также приписывает значительную практическую власть судебным тяжбам и судьям, которые имеют возможность выдвигать — или хоронить — возражения против прецедента.

Во-вторых, судья Томас описал прецедент как разрешение, которое действует в пределах зон материальной неопределенности. Вот ключевой пояснительный отрывок с добавленным ударением:

Прецедент относится к диапазону допустимых интерпретаций. Если, например, значение закона было «ликвидировано» способом, который не является явно ошибочным ( i.е. , что не является недопустимым толкованием текста), судебная политика stare decisis разрешает судам конституционно придерживаться этого толкования, даже если более поздний суд мог бы принять другое решение, исходя из первого впечатления. Конечно, последующий суд может, тем не менее, прийти к выводу, что от неправильного прецедента следует отказаться, даже если прецедент может подпадать под диапазон допустимых толкований. Но ничто в Конституции не требует, чтобы суды пошли на этот шаг.

Приведенный выше отчет основан на стипендии профессора Калеба Нельсона (которого неоднократно цитирует судья Томас) и относится к работе профессоров Рэнди Барнетта и Ларри Солума. Основная предпосылка заключается в том, что формальные источники права в конечном итоге «истощаются» либо потому, что закон выражен на неопределенном языке, либо потому, что соответствующие юридические материалы (например, исторические свидетельства, имеющие первоначальное общественное значение) не могут исключить правдоподобные варианты. Когда прецедент дает ответ в пределах такого рода правового «пробела», иногда называемого «зоной строительства», суды имеют право следовать прецеденту.Можно сказать, что прецедент всегда уступает место правильному взгляду на лежащий в его основе закон, но прецедент является допустимым вариантом, когда лежащий в основе закон молчит или неясен.

Если прецедент может действовать в зонах неопределенности или строительства, как предполагает судья Томас, возникает очевидный вопрос: насколько велики эти зоны? Другими словами, сколько ошибочных конституционных прецедентов не являются «очевидно ошибочными», так что судьи имеют разрешение на их сохранение? Можно представить, что почти все серьезно спорные дела связаны со строительством.Напротив, судья Томас, кажется, считает, что закон обычно определен, так что лишь немногие важные прецеденты защищены от оспаривания. Тем не менее, судья Томас не разъясняет, почему это так, и разные толкователи, по-видимому, занимают разные позиции по этому вопросу.

Кроме того, предложение судьи Томаса вызывает вопросы реализации. Во-первых, с какой точки зрения следует оценивать доказуемую ошибку? Судья Томас, по-видимому, считает, что судья должен рассматривать ошибку как «доказуемую», если она уверена в ней.Но вместо этого «доказуемая» ошибка может потребовать какой-то демонстрации, способной привести к консенсусу экспертов. Во-вторых, сколько или какой «ошибочности» надо? Прецедент можно рассматривать как, скажем, возможно, вероятно или определенно ошибочный, и изменение этого порога достоверности приведет к совершенно другим последствиям.

Существует также критический вопрос обоснования. Даже если прецедент находится в зоне правовой неопределенности, зачем рассматривать прецедент как допустимую возможность, а не как обязательную обязанность? Возможно, судья Томас считает, что в зонах правовой неопределенности просто нет закона, но эта точка зрения противоречит утверждению судьи Томаса о том, что прецедент в такой зоне все еще может быть «неверным» и поэтому может быть отменен.Кроме того, заявление об отсутствии закона предполагает, что следование прецеденту может быть либо допустимым, либо нет в различных контекстах. Давать разрешение, в конце концов, очень отличается от сослаться на незнание. Сказать, что прецедент «разрешает» действие, как это делает судья Томас, не значит быть агностиком в отношении уместности действия, а скорее занять осмысленную, конкретную позицию в отношении того, как прецедент соотносится с надлежащим поведением. Почему такая позиция имеет смысл, когда есть и другие — например, требование следовать прецеденту?

Еще больше усложняет ситуацию то, что отчет судьи Томаса мог на самом деле оставить место для обязательного прецедента.Менее чем через год после Gamble судья Томас использовал фразу «обязательный прецедент» и, по-видимому, рассматривал прецедентное право как сдерживающее. Эта фраза могла быть простой оговоркой, а могла отражать изменение взглядов. Другая возможность заключается в том, что, по крайней мере, некоторые из рассуждений судьи Томаса о разрешениях всегда предназначались для рассмотрения иного уровня принятия судебных решений, чем разрешение дела. То есть мнение судьи Томаса Gamble могло означать, что Суду было в свое время разрешено принять условно обязывающее правило stare decisis, но, создав такое правило, Суд должен теперь его применить.

Возможно, судья Томас планирует разработать основу и последствия своего снисходительного подхода или просто оставил эту задачу на усмотрение академии. В любом случае, у нас есть веская причина конкретизировать и проверить идею о том, что прецедент — это разрешение.

II. Оценка модели разрешения

Чтобы подчеркнуть разрешительный аспект прецедента, в этой Части модель прецедента, в которой прецедентное право действует в основном или исключительно как разрешение (модель разрешения), противопоставляется более традиционному представлению о прецеденте как весьма ограничительном (модель обязательности).Конечно, обе эти модели достаточно просты и даже надуманы. Однако, как мы увидим, сравнение моделей приводит к выводам, информативным даже для тех, кто отверг бы или уточнил бы модель разрешения в пользу других, возможно, более мягких способов рассмотрения прецедента как разрешения.

A. Модели разрешений и привязки

Рассмотрим две стилизованные и резко контрастирующие модели прецедента. В соответствии с тем, что я буду называть моделью разрешений , всегда допустимо следовать прецеденту, но никогда не обязательно . Более традиционные взгляды на прецедент, напротив, приближаются к тому, что я буду называть обязательной моделью : следование прецеденту, как правило, не только допустимо, но и обязательно. Эти модели сосредоточены на перспективе принятия решений судами, а также на различных сторонах, которые действуют в тени судебного разбирательства.

Различие между моделями разрешений и моделей привязки требует уточнения. Модель связывания, по-видимому, более знакома, учитывая приоритет, формально отдаваемый прецеденту в качестве вопроса принятия решения.Там, где есть прецедент, суды обычно должны следовать ему. Конечно, существуют различные общепризнанные исключения или способы для судов обойти stare decisis. Чем емче и многочисленнее эти исключения, тем менее «обязывающей» станет модель. Для наших целей, однако, мы можем принять упрощающее предположение, что модель связывания обычно рассматривает соблюдение прецедента как обязательное, если только не выполняются строгие требования stare decisis.

Напротив, модель разрешения утверждает, что прецедент действует не как фактор в пользу одних действий или против других, а вместо этого (и исключительно) как правило допустимости . Это правило наделяет прецедент своего рода авторитетом: успешное обращение к прецеденту устанавливает законность конкретного образа действий, не требуя дополнительного расследования. Как только судья сочтет применимым прецедент, то есть судья будет знать, что один из законных вариантов — следовать прецеденту. Но это все, что удалось бы установить. У судьи остается полная возможность отступить от прецедента при условии, что это является законным во всем остальном.

Эта оговорка важна: модель разрешения гарантирует только допустимость следования прецеденту; это не говорит о том, допустимо ли какое-либо конкретное отклонение от прецедента.Таким образом, судьи, выносящие решения вопреки прецеденту или не зная о нем, все же должны были бы убедиться в том, что их решения соответствуют закону. При таком подходе у судей есть основания обращаться к прецедентам в той мере, в какой они хотят удостовериться (и любых возможных критиков), что они действовали законно. Но судьи могут вообще отказаться от рассмотрения прецедента и просто применять другие источники права, не беспокоясь о том, что прецедент может сделать их решения незаконными.

Но если прецедент делает определенные постановления законными, как утверждает модель разрешения, разве суды по-прежнему не обязаны объяснять, почему они предпочитают следовать прецеденту, а не избирать другой курс действий? Короткий ответ — нет.» Суть модели разрешения заключается в том, что причины в пользу следования прецеденту настолько сильны и характерны, что, как только судья доказывает, что она следует прецеденту, никаких дополнительных объяснений не требуется. Если вместо этого ответить «да», будет создана умеренная или гибридная версия модели с применением только условного правила разрешения.

Мы можем представить себе другие относительно умеренные или сложные версии модели разрешений. Прецедент может сделать больше в том, что, даже после установления допустимости, он может также посоветовать курс решения. Таким образом, прошлые решения могут действовать и как разрешающая, и как убеждающая власть. Или прецедент может сделать менее в том смысле, что он может действовать как фактор в пользу допустимости, не устанавливая окончательно допустимость или не способствуя какому-либо чувству обязательства. Кроме того, модель разрешений может иметь ограниченную область применения, чтобы она применялась только к определенному набору судов, вопросов или дел. Подобные вариации могут предложить способы согласования моделей разрешений и связывания прецедента — тема, которая будет рассмотрена ниже.

Мы также можем вообразить различные способы реализации модели разрешений концепции «отмены». При самом простом подходе модель разрешения не только предоставила бы судьям свободу отклоняться от любого данного прецедента, но также позволила бы судьям предпринять дальнейшие действия по отмене прецедента и разрешению его посещения. Другими словами, модель разрешений может иметь постоянное разрешение на отзыв предшествующих разрешений. Но опять же, доступны и более скромные варианты. Например, обычные решающие факторы взгляда можно было бы переосмыслить как критерии отказа от старых разрешений. Таким образом, прецедент будет сохраняться (как разрешение) до тех пор, пока не будет «отменен» в соответствии с анализом stare decisis, после чего его место займет новое разрешение.

Однако сейчас я возьму за скобки эти варианты и гибриды, чтобы сосредоточить внимание на простой, чистой версии модели разрешений, согласно которой прецедентом является разрешение и ничего более.Прежде чем обратиться к возможностям компромисса, мы должны тщательно изучить модель в ее неразбавленном виде, чтобы понять ее ключевые особенности и привлекательность. Следующая часть выполняет эту задачу.

B. Апелляция разрешения

Прецедентные разрешения представляют собой юридическую практику, которая оправдана, если вообще , своими прагматическими последствиями. Но что это за последствия? Чтобы оценить привлекательность модели разрешений, давайте грубо разграничим два типа дел: заурядные дела и важные дела.В обычных делах судьи подходят к делу без сильных идеологических предубеждений или значительного риска проверки. Напротив, важные дела затрагивают идеологические взгляды судей, а также могут создавать более высокие шансы на пересмотр либо реальными судами, либо судом общественного мнения.

Раздел II(B)(1) фокусируется на обычных делах, утверждая, что эпистемическая ценность прецедента создает основанную на эффективности причину для судей следовать прецеденту, даже если это необязательно.Это прецедент, действующий как допустимый ярлык. Раздел II(B)(2) затем обращается к особо важным делам, чтобы доказать, что прецедент может, желательно, служить прикрытием для судей, которые хотят поступать «правильно», но могут подвергаться различному давлению. Здесь прецедент действует как щит, позволяющий судье отразить нежелательную критику. Эти разделы показывают, что прецедент может оказывать не только обязывающее, но и притягательное действие.

1. Конвергенция из удобства.

Модель разрешений предлагает правдоподобную альтернативу модели связывания, по крайней мере, если мы сосредоточимся на прагматических целях, обычно связанных с прецедентом, а именно на содействии единообразию, предсказуемости и, следовательно, надежности в обычных случаях. Это основание для рассмотрения прецедента как разрешения частично совпадает с некоторыми стандартными аргументами в пользу прецедента, особенно с пунктами, касающимися эпистемической скромности и эффективности принятия решений. Но оказывается, что эти знакомые аргументы поддерживают незнакомый результат.

Начните с эпистемической ценности прецедента. Интуиция проста: «Если судьи предположительно так же хороши, как и я, думали Х об этом вопросе, почему я должен предполагать, что я могу сделать лучше?» И: «Даже если я лично смогу добиться большего, мой многосоставный суд справится лучше?» Эти риторические вопросы предполагают, что, в целом, следование апелляционному прецеденту с такой же вероятностью приведет к реальным, юридически корректным результатам, как и все остальное, что может реально сделать судья, принимающий решение. И поскольку следование прецеденту , вероятно, так же хорошо, как , как и все остальное, представляется целесообразным рассматривать этот подход как допустимый вариант наравне с альтернативами. Этот скромный вывод более естественен, чем тот, которого требует модель связывания, а именно, что эпистемическая эквивалентность предыдущих судей дает причину в пользу того, что сделали эти более ранние суды, по сравнению с тем, что кажется правильным суду, принимающему решение. сегодня.

Этот простой эпистемологический аргумент приводит непосредственно к основанному на эффективности доводу в пользу модели разрешений. Судьи, как правило, хотят решать каждое дело юридически допустимым способом, в то же время максимально используя свои возможности для быстрого отправления правосудия по всем делам в целом. Модель разрешений способствует достижению этой цели, предоставляя судьям с различными взглядами относительно простые, точные и общие средства достижения законных результатов в рутинных делах, а именно чтение и применение прецедентов, чему судьи хорошо обучены. делать. А в нестандартных случаях, когда судья (или коллегия) может легко определить, что лучшего результата можно добиться, отклонившись от прецедента, или что лучше обойти путаницу запутанного прецедентного права, модель разрешения не будет блокировать это желательное исход. В других необычных случаях судьи могут решить приложить дополнительные усилия, необходимые для достижения беспрецедентного улучшения правовой доктрины, и модель разрешения также не блокирует это специальное вложение ресурсов для принятия решений.Примечательно, что эта эффективность зависит от сильного правила допустимости: если бы прецедент только слабо или слишком условно предполагался допустимым, то типичный случай погряз в дебатах о том, действительно ли следование прецеденту разрешено.

Разрешительный прецедент также способствует компромиссу. Судьи апелляционной инстанции обычно сталкиваются с делами, в которых они не могут придерживаться своих собственных взглядов на закон, и поэтому у них есть основания искать точки соприкосновения, даже если результат представляет собой второсортную юридическую норму или результат. В таких ситуациях сама допустимость прецедента, независимо от того, является ли он обязательным, может сделать желательным полагаться на прецедентное право. В конце концов, ключ к компромиссу заключается в том, что все судьи имеют возможность прийти к приемлемому соглашению. Именно такой конвергенции способствует модель разрешений. Правда, лежащие в основе разногласия по основным принципам трудно подавить. В результате урегулирование, возникающее в результате разрешительного прецедента, часто будет половинчатым, скупым или временным, но, тем не менее, оно будет существовать.

Учитывая эти эпистемологические и основанные на эффективности моменты, модель разрешений может достоверно утверждать, что способствует согласованности между случаями. Как мы только что видели, у судей с ограниченными ресурсами будут веские причины, как личные, так и общественные, разрешать большинство дел в соответствии с прецедентом. Поскольку эту динамику можно обобщить, суды сойдутся на пути наименьшего сопротивления. Эта картина согласуется с идеей о том, что судьи «следуют» за прецедентом, как если бы это был путь или тропа, которые становятся более видимыми, доступными и желательными каждый раз, когда они проходят. Результатом является способ последовательного принятия решений, который не опирается на внутреннюю норму ограничения. Вместо этого последовательность будет результатом сочетания разрешающей нормы, институционального контекста, в котором судьи выносят решения по делам, и осознания того, что эпистемологические соображения и соображения эффективности обычно советуют придерживаться прецедента. Назовите это «постоянством без ограничений».

2. Прецедентная риторика как щит.

Мы только что увидели, что эффективность модели разрешений позволяет ей способствовать единообразию и согласованности результатов, по крайней мере, в обычных случаях.Но как насчет громких дел, то есть дел, в которых судьи не так беспокоятся об эффективности и, кроме того, могут столкнуться с особой вероятностью проверки? Модель разрешений также может играть важную роль в таких случаях, хотя лучший аргумент в пользу этого результата принимает другую форму. Короче говоря, разрешительный аспект прецедента может помочь оградить от политического, социального и даже внутреннего давления тех судей, которые в других отношениях уже стремятся к сохранению прецедента.

Эта линия аргументации включает в себя, пожалуй, самую фундаментальную критику, обычно направленную против прецедента, а именно идею о том, что прецедент — это просто риторика, в противоположность точному и полному изложению рассуждений, которые фактически лежат в основе принятия судебных решений в любом данном деле. . Принятие этого пункта является сокрушительным ударом по модели привязки, поскольку он признает неспособность прецедента ограничивать. Но это предполагает другую, более нелогичную роль прецедента. Ибо, даже если прецедент является просто юридическим отвлечением от реальной основы решения, закон может извлечь выгоду, если судьи смогут отвлечь внимание от своих действительных мотивов.

Чтобы проиллюстрировать эту динамику, давайте представим суровый сценарий с участием судьи, который по юридическим, моральным или институционалистским причинам не слишком уверен в том, что имеет смысл опрокидывать знаковый прецедент — возможно, потому, что прецедент кажется правильным или, возможно, основан на срыв или разногласия, которые могут возникнуть. Тем не менее, Справедливость также знает, что ее идеологические родственники ненавидят прецедент. Значительный объем эмпирической работы предполагает, что должно быть интуитивно понятно: судья будет заботиться о том, что ее друзья думают о ней, включая единомышленников как в суде, так и за его пределами. Даже если желание судьи избежать вражды с единомышленниками действовало на бессознательном уровне, оно все равно могло иметь последствия.

Так что, когда ее друзья в ярости из-за того, что прецедент неправильный, неправильный, неправильный, Правосудие может захотеть и получить выгоду от способа сказать своим разочарованным союзникам: «Меня нельзя осуждать за то, что я решил.Разрешительный аспект прецедента касается тех, кто почувствовал потребность. То есть допустимость следования прецеденту позволяет судье указать на предыдущее решение как на доказательство того, что у нее есть законный выбор править так, как она это сделала, несмотря на силу критики ее союзников по существу дела. Кроме того, риторика прецедента обеспечивает основу для решения, которое позволяет судье избежать споров о том, является ли прецедент (как утверждается) ужасно ошибочным и неправильным. Конечно, этот риторический ход, как и все подобные ходы, несовершенен.Проигравшие все равно будут расстроены тем, что проиграли. Но прецедентная риторика, по крайней мере, предлагает более мягкий, менее конфронтационный и потенциально более законный способ подвести этих союзников. В качестве примера можно рассматривать недавнее голосование главного судьи Робертса по делу June Medical : прецедент позволил главному судье модерировать и защищать суд, защищая себя от критики за поворот.

По иронии судьбы, связывающая модель рискует поставить наше воображаемое Правосудие в более опасное положение.Если она не дополнена отдельным разрешительным принципом, модель обязательности предполагает, что наличие «особого обоснования» полностью аннулирует силу прецедента. И, как отмечают критики как на скамье подсудимых, так и за ее пределами, несколько ведущих решающих факторов взгляда, например, является ли прецедент плохо аргументированным или стал доктринальным выбросом, перекрываются с соображениями по существу. Чем больше такого рода соображения противоречат прецеденту, тем меньше судьи могут использовать прецедент как способ изменить тему обсуждения по существу.Напротив, строгие прецедентные разрешения устраняют любую необходимость рассмотрения факторов stare decisis и, таким образом, позволяют осажденному юристу вообще избегать решения проблемных вопросов по существу дела.

До сих пор я сосредоточился на сценарии, в котором судья обращается к прецедентной риторике, чтобы оградить себя от идеологической критики. Но есть и другие хорошие применения для такой риторики. Рассмотрим, например, судью, который ранее высказывал или соглашался с резкой критикой конкретного прецедента, не имеющего особой идеологической значимости.Эта Справедливость чувствовала бы неидеологическое давление, чтобы взять верх, а именно, своекорыстное желание казаться не только другим, но и себе самому последовательной и принципиальной с течением времени, а не оппортунистической и слабой. И здесь прецедентная риторика предлагает выход, особенно для юристов, которые сами поддержали важность stare decisis, например, на слушаниях по утверждению. Судья может сказать: «Да, я все еще думаю x, y и z об этом прецеденте. Но это прецедент, а потому вызывает особое уважение.

Идея прецедента как щита правдоподобно объясняет некоторые из наиболее важных случаев, когда stare decisis одерживал внезапные победы в суде. В этих случаях были достаточные основания полагать, что по крайней мере пять судей поддерживали продолжающиеся усилия по отмене конкретной доктрины. Подумайте о проблемах с Роу против Уэйда до Planned Parenthood против Кейси , до Миранда против Аризоны до Дикерсон против Соединенных Штатов и до Ауэр против.Роббинс до Кисор против Уилки . Тем не менее, когда появилась возможность отменить решение, одному или нескольким судьям удалось уклониться от того, что от них ожидалось. И все эти юристы прибегали к гибкому анализу stare decisis, а не объявляли о новой защите лежащих в основе прецедентов или утверждали, что они были механически «связаны». Несогласные иногда называют эту динамику. Например, несогласие судьи Скалиа Дикерсон утверждало, что три «неожиданных» голосования за stare decisis были направлены на то, чтобы избежать противоречия их собственным прошлым заявлениям. Этот аргумент можно рассматривать как попытку пробить риторический щит решительного взгляда.

Самое главное, идея прецедента, действующего как щит, согласуется с основными эмпирическими данными, которые предположительно указывают на общую эффективность взгляда. Судьи не стали бы использовать прецедент в качестве ярлыка или щита, когда они сильно желают проголосовать определенным образом по существу, как в типичном громком деле. Так что для сторонника модели разрешения неудивительно, что голоса за отмену решения подавляющим большинством голосов согласуются с идеологией каждого судьи. Тем не менее судьи могут по-прежнему заботиться о прецеденте, когда их идеологические взгляды сложны или не связаны. Эмпирические исследования часто приукрашивают эти голоса как «согласующиеся» или не противоречащие идеологии судьи. Но эти голоса имеют значение. И идея прецедента как щита предполагает, что прецедентные разрешения могут, для этого ограниченного, но ключевого набора голосов, способствовать соблюдению прошлых решений.

* * *

Если разрешительный прецедент может действовать как ярлык или щит, то он дает преимущества, способные оправдать его существование.Более того, выгоды возникают даже там, где прецедент не является ни формально, ни практически обязательным. Эти утверждения служат ответом скептикам stare decisis, включая как формалистов, которые отменили бы прецедент как незаконный, так и реалистов, считающих прецедентное право неуместным или уловкой. Последствия модели разрешений, другими словами, дают, по крайней мере, некоторые основания для того, чтобы оставить stare decisis, а не полностью отказаться от него.

C. Возражения и корректировки

В этом разделе критически обсуждаются различные возражения против модели разрешений с прицелом на теоретические корректировки, которые могут снять любые опасения.

1. Слишком много осторожности?

Существует очевидное возражение, основанное на беспокойстве по поводу судебного усмотрения. Эта озабоченность бывает как невинной, так и циничной. Невиновная версия связана с небрежным или безрассудным отклонением от прецедента. Освобожденные от пут обязывающего прецедента, самоуверенные судьи слишком охотно придут к выводу, что не только они могут добиться большего успеха, чем их предшественники, но и что затраты на попытки оправданы. Затем Суд переформировывал закон всякий раз, когда его члены делали старые постановления неприемлемыми, даже если бы это было сделано всего одним голосом, и суды низшей инстанции быстро приходили к юридическим интерпретациям, противоречащим друг другу. Результат: большие судебные издержки и меньшая предсказуемость.

Циничная версия состоит в том, что судьи могут оппортунистически использовать прецедентную риторику для продвижения скрытых и незаконных планов. И модель разрешения, казалось бы, усугубляет такого рода опасения, открыто расширяя законные рамки судебного усмотрения. Мы можем представить себе консервативного судью, который использует любую возможность, чтобы отвергнуть либеральные прецеденты, но беззаботно отмахивается от достойных возражений против консервативного прецедентного права. Хуже того, судья может соблюдать прецедент только тогда, когда это приводит к желаемому исходу дела. Возможно, сам судья Томас злоупотребил таким образом своим благоразумием. Например, в недавнем мнении судьи Томаса, поддержавшем религиозное освобождение в Little Sisters , была проигнорирована явная (по крайней мере для него) проблема неделегирования, потому что она не поднималась, но всего несколькими днями ранее в June Medical судья Томас выступал за отмену всех дел о правах на аборт, чего не требовала ни одна из сторон.

Эти контраргументы грозны, но не решающие. Чтобы выйти за рамки критики и заявить о своих претензиях на превосходство, модель связывания должна предлагать стабильность, не слишком часто препятствуя стоящим доктринальным улучшениям. Эти два требования — ограничение и гибкость — конечно, противоречат друг другу. И сомнительно, чтобы какой-либо строгий принцип stare decisis мог обеспечить необходимый баланс. Поскольку требования перемен по своей сути неизвестны заранее, строгое соблюдение прецедента обойдется дорого.Почти любое конституционное постановление, правильность которого неочевидна (и поэтому может быть отклонено), будет основываться на случайных предпосылках, таких как исторические исследования, политический консенсус, социальные нормы, технологические возможности или экономические практики. И когда эти предпосылки меняются, у судей есть веские основания реагировать, тем самым подрывая обязательную силу прецедента. Таким образом, выбор между моделями разрешения и привязки представляет собой набор компромиссов. Чтобы модель обязательности победила, риск судебной самоуверенности и цинизма в использовании прецедента должен перевесить цену доктринального застоя в динамичном мире.

Более того, сторонник модели связывания должен показать, что прецедент реально способен наложить подлинное ограничение. Но серьезные усилия по внедрению обязательной модели могут оказаться бесполезными в Суде, учитывая отсутствие эффективного дисциплинарного механизма, позволяющего держать судей в узде. Конечно, суд, устанавливающий прецедент, не может применять свои решения против более позднего суда. И даже если бы судьи заботились о юридической силе обязывающего прецедента, они также заботились бы — по крайней мере в такой же, а часто и в большей степени — об установлении правильных принципов права.В результате возникает необходимость играть быстро и свободно с любой осторожностью, которую неизбежно допускает модель связывания. Возможно, нижестоящие суды усвоили строгую норму вертикального прецедентного ограничения, согласующуюся с обязательной моделью. Но даже если это так, жизнеспособность этой нормы может зависеть от угрозы апелляционного пересмотра. То есть соблюдение обязательных норм прецедента может зависеть от внешнего принуждения. И, по крайней мере, в нынешних условиях такого принуждения нет, когда дело касается самих судей.

Мы также должны быть осторожны, чтобы не придавать модели привязки слишком много значения для создания каких бы то ни было ограничений, существующих в настоящее время. Вернитесь к мнению, что прецедент значительно более сдерживающий в судах низшей инстанции. Эта модель может быть объяснена, по крайней мере, в значительной степени, структурными факторами, соответствующими модели разрешений, такими как большее давление рабочей нагрузки, которое побуждает судей к прецеденту. Еще более важным является наказующая перспектива апелляционного пересмотра, независимого от какой-либо обязательной нормы. Чтобы прецедент существовал, он не должен быть отменен. Таким образом, федеральный судья будет воспринимать и судебную, и окружную прецедентную практику как презумпцию безопасности: следуя прецеденту, судья идет по пути, который ранее избегал отмены, и таким образом снижает вероятность того, что ее собственное решение может вызвать нежелательный пересмотр судом или производство в полном составе. Напротив, постановления вышестоящего суда, которые предвещают отмену, обязательно носят запретительный характер — что-то вроде предупредительного выстрела — даже если они не имеют юридически обязывающей силы. Эта структурная динамика помогает объяснить, почему федеральные апелляционные суды открыто заявляют, что придают вес судебным «извещениям», которые по определению не имеют формальной прецедентной силы. И в той мере, в какой вышеперечисленные структурные факторы и стимулы продолжали бы действовать, даже если бы прецедент был разрешительным, модель связывания не предлагала бы каких-либо уникальных ограничений.

Модель связывания также может получить неоправданное признание за влияние широко распространенных моральных интуитивных представлений, которые полностью защищает только модель разрешений.Представьте, например, что судья считает, что (i) прецедент неверен и (ii) что отклонение от прецедента было бы несправедливо по отношению к людям, которые разумно полагались на него. В этой знакомой ситуации прецедент придает юридическое значение интересам доверия и тем самым дает судье законное основание придерживаться ошибочного решения. Но разрешительный аспект прецедента на самом деле выполняет всю соответствующую работу. Разрешение, в конце концов, — это то, что дает право моральным интуициям судьи влиять на ее решение.Правда, обязательный аспект прецедента пошел бы дальше и привлек внимание к доверию, но эта юридическая команда просто воспроизвела бы отдельно существующие моральные интуиции судьи. До тех пор, пока судья питает моральную интуицию относительно важности доверия, эта интуиция будет ограничивать — даже если, в соответствии с моделью разрешения, доктрина прецедента сама по себе не создает никаких ограничений.

Но, возможно, обсуждение до сих пор было слишком консеквенциалистским.Для некоторых читателей дискреционный прецедент может быть проблематичным не потому, что он угрожает плохим исходом, а скорее потому, что он несовместим с ролью судьи. Например, профессор Калеб Нельсон провел различие между (i) принципиальным усмотрением в применении стандарта и (ii) «произвольным» усмотрением, не подпадающим ни под какой стандарт. В том же духе профессор Уильям Боуд предположил, что судебный контроль и налагаемые в судебном порядке наказания могут быть законными только в том случае, если судьи действуют в соответствии с юридическими обязанностями. С точки зрения этих взглядов, модель разрешений может вызывать возражения просто потому, что она создает нестандартное усмотрение, а именно усмотрение следовать прецеденту, без необходимости приводить какое-либо дополнительное обоснование. Таким образом, даже если модель разрешений в целом давала хорошие результаты в делах, ее открытое использование усмотрения могло подорвать фактическую или предполагаемую легитимность судебной власти.

Тем не менее модель разрешения включает в себя судебную обязанность решать дела в соответствии с законом. Вопрос лишь в том, может ли этот закон содержать ограниченный набор разрешительных норм. Поэтому было бы ошибкой рассматривать разрешительную модель как противопоставление традиционным формальным представлениям о судебной обязанности. Создавая ограниченное пространство, где закон допускает разные результаты, разрешения напоминают стандарты, предоставляющие свободу действий, которые, по общему мнению, являются законными. Конечно, разрешений может быть слишком много. Тем не менее, для любого данного стандарта эквивалентная степень свободы действий или неопределенности может быть предоставлена ​​посредством разрешения. Какой из этих двух видов осмотрительности предпочтительнее и в какой смеси, не допускает однозначного ответа.Возможно, ссылка на разрешение более заметна, чем применение свободного стандарта, и поэтому представляет собой более подходящую мишень для критиков дискреционного суждения. Но даже если это так, относительная прозрачность разрешения правдоподобно считается достоинством: оно делает очевидным то, что в противном случае могло бы пройти без уведомления, приспособления или упрека.

Кроме того, судебное усмотрение, даже нестандартное усмотрение, на самом деле является обычным явлением. Например, собственные правила Суда утверждают, что «[пере]смотр судебного приказа об истребовании дела является вопросом не права, а судебного усмотрения. По сути, это правило дает судьям право отказывать в исправлении. Таким образом, приказ об отклонении certiorari действует как ограничитель причин, устраняя необходимость в каком-либо дальнейшем анализе или объяснении. Кроме того, кажется, что судьи обладают практически полной, хотя и неявной, свободой усмотрения, когда дело доходит до включения альтернативных холдингов или выбора написания более или менее широких мнений. Ни один закон не претендовал на то, чтобы контролировать, например, должно ли Браун против Совета по образованию основываться на отличительных чертах государственного среднего образования, в отличие от более широкой и более глубоко обоснованной теории расы и социального равенства. Вместо этого Суд определил сферу применения Brown , а также сферу применения других последующих постановлений, основываясь на сложном наборе невысказанных неправовых соображений, которые можно сгруппировать под заголовком судебной государственной мудрости. И эта реальность общепризнанна. Здесь также давняя практика кажется открытой для характеристики с точки зрения разрешения. Таким образом, разрешительная модель идеально вписывается в ряд других форм нестандартного судебного усмотрения.

Возможно, опасения по поводу судебной роли лучше всего рассматривать не как решительные или категорические возражения против разрешительной модели, а скорее как причины рассмотреть возможность смягчения модели, а также принять свободный стандарт, который будет направлять — даже если не ограничивать — судебное принятие решений.В частности, прецедент может быть только формально обязательным: при адекватно чувствительном к заслугам стандарте stare decisis, то есть все могут понять, что взгляды на заслуги обычно имеют решающее значение. Мы вернемся к этому способу смешивания моделей разрешений и привязок и увидим, что он примерно отражает текущую практику.

2. Неадекватная риторика?

Другим, более благожелательным возражением будет вопрос о том, может ли модель разрешений действительно функционировать как эффективный риторический щит, особенно по сравнению с моделью связывания.Действительно, модель разрешения позволяет судье сказать: «Я следую прецеденту», в то время как в противном случае ей пришлось бы обратиться к основным достоинствам. Но модель разрешения , а не , позволяет правосудию сказать: «У меня есть , чтобы следовать прецеденту». Эта юридическая неспособность создает риторическую уязвимость: критики правосудия могут правдоподобно ответить: «Ну, , почему вы решили следовать прецеденту, когда мы все согласны с тем, что у вас был выбор не делать этого?» В соответствии с моделью разрешений нет юридической необходимости отвечать на этот вопрос.Но если, тем не менее, в этом есть риторическая необходимость, возможно, потому, что важные действия по усмотрению обычно требуют обоснования по конкретному делу, , тогда модель разрешения может усилить давление на суд, а не обеспечить прикрытие. Напротив, связывающая модель может обеспечить желаемое риторическое прикрытие, позволяя Правосудию занять более устойчивую риторическую позу, наблюдая — даже сокрушаясь — о своей собственной юридической неспособности вытеснить ошибочный прецедент.

Тем не менее модель разрешения не требует, чтобы судьи отказывались от богатой риторики прецедентной верности.Да, прецедент был бы юридически достаточным основанием для принятия решения, и судьи часто чувствуют себя комфортно, говоря не более чем: «Мы следуем прецеденту» (так же, как они сейчас говорят: «Мы голосуем за отказ в исправлении положения»). В других случаях судьи могут почувствовать необходимость сказать больше — и в этом случае им достаточно получить доступ к судебной кладовой афоризмов и клише stare decisis. Судьи могли отметить, например, социальную значимость доверия, ценность последовательности и мудрость своих почтенных предшественников.Такого рода замечания, конечно, характерны практически для каждого крупного решения о stare decisis — независимо от того, отменен прецедент или нет. Более того, эти замечания и верны, и бессодержательны, поскольку раскрывают похвальные принципы, но не диктуют, что делать в том или ином конкретном случае. Помогая себе такого рода языком и рассуждениями, судьи могут придать риторический вес разрешительному прецеденту.

Кроме того, практика повторения прецедентной риторики способствует ожиданию того, что судьи излагают свои аргументы, основанные на заслугах, когда они отклоняются от прецедента.Опять же, модель разрешений делает прецедент допустимым вариантом просто в силу того, что он является прецедентом. Но такое разрешение не будет применяться к постановлениям, выходящим за рамки прецедента. Без прецедентного обоснования судья, отклонившийся от прецедентного права, должен обратиться к существу дела, чтобы оправдать свое решение. Эта по существу процессуальная необходимость мотивации усложнила бы — не невозможна, а усложнила бы — циничные отклонения от прецедента. Судьи, которые должны рассматривать дела по существу, также с большей вероятностью отметят свои собственные предубеждения. И судья, имеющий циничные мотивы для нарушения прецедентного права, должен был бы, по крайней мере, иногда приводить неубедительные или нехарактерные доводы по существу дела.

Если предыдущие пункты не убеждают, у сторонника модели разрешений остается один вариант, хотя и противоречащий модели привязки: прецедент может рассматриваться только как формально обязательный. То есть прецедент может быть связан с явно императивной нормой, содержание которой настолько податливо, что на практике практически не налагает ограничений.Результатом будет превосходная риторическая поза для судей, ищущих прикрытия, без какого-либо значительного снижения гибкости принятия решений. Таким образом, обязательность прецедента будет ценной не потому, что она действительно является обязательной, а скорее потому, что она помогает прецеденту действовать как разрешение. Как мы увидим, современная доктрина и практика примерно соответствуют этому описанию. Другими словами, судьи могут использовать риторику обязательности, практикуя практику, которую лучше всего описать в терминах разрешений.

Можно было бы возразить, что просто «формальная» обязательность имеет привкус обмана или недобросовестности. Превознося преимущества обязывающего прецедента, Суд может ввести в заблуждение как специалистов-практиков, так и общественность, заставив поверить в то, что прецедент является реальным ограничением. Это обвинение серьезное, но неуместное. Суд уже иногда признает, что он занимается в значительной степени дискреционным предприятием, когда он применяет stare decisis. А именно, Суд прямо заявил, что stare decisis не налагает ограничений, когда ошибка в прошлом очевидна. Таким образом, Суд уже использует преимущества прецедентной риторики в целях оправдания, самозащиты и разумной откровенности. Обман или недобросовестность возникнут только в том случае, если судьи лишат достаточной свободы действий, которой они на самом деле обладают. И модель привязки представляет гораздо больший риск побуждения такого рода ложной уверенности.

* * *

Модель разрешения предлагает удивительно привлекательную альтернативу обязательной модели, по крайней мере, когда речь идет о горизонтальном прецеденте в суде. В описательной части модель разрешения предлагает более правдоподобное объяснение того, как прецедент влияет — и не влияет — на судей. Даже в судах низшей инстанции модель разрешения имеет значительную (хотя и ограниченную) объяснительную силу. Более того, существуют правдоподобные нормативные причины в пользу модели разрешений.

Тем не менее, обе модели имеют разные источники привлекательности, и ни одна из них не может претендовать на полное превосходство над другой. Что еще более важно, эти модели представляют собой стилизованные упрощения, и закон может свободно сочетать оба подхода, чтобы извлечь выгоду из идей каждой модели.Следующая часть исследует эту возможность.

III. Уроки для Stare Decisis

В свете вышеизложенного аргумента в пользу модели разрешений, каким должно быть содержание stare decisis? В этой части излагается несколько общих ответов, каждый из которых противоречит сути научного комментария, но отражает недооцененные особенности фактической судебной практики, особенно в Суде. Два вывода заслуживают особого внимания. Во-первых, легкость, с которой Суд уклоняется от горизонтального прецедента, — это не случайность или бедствие, а скорее неизбежная и неотъемлемая черта stare decisis.Во-вторых, как это ни парадоксально, лучший способ усилить прецедент — сделать его скорее разрешением.

A. Потребность в чувствительном взгляде на заслуги

В настоящее время прецедентное право часто применяет stare decisis к обязательным терминам. Нарушает ли эта практика модель разрешений, устанавливая запас в качестве ограничения? Возможно, нет, пока формально обязательные аспекты stare decisis адекватно чувствительны к достоинствам . Другими словами, даже формально обязательные принципы stare decisis не налагают ограничений в той мере, в какой существует совпадение между (i) существом юридического вопроса и (ii) факторами, которые якобы определяют, следует ли следовать прецеденту по этому вопросу.

Модель разрешения, соответственно, дает основания отмечать чувствительность к заслугам в законе stare decisis. Как мы видели, модель разрешения направлена ​​на то, чтобы дать судьям возможность следовать прецеденту как достаточно хорошему пути, прятаться за ним как щитом или отказываться от него как от вредоносно ошибочного. Чтобы создать такой широкий спектр юридических и риторических вариантов, а также многое другое, формально обязывающая доктрина stare decisis должна включать некоторые соображения, чувствительные к достоинствам, а также факторы, которые относительно не чувствительны к достоинствам.Кроме того, надлежащий способ уравновешивания этих факторов должен быть в значительной степени неопределенным, чтобы судьи могли варьировать акцент на достоинствах в той степени, в какой этого требует ситуация. И действительно, это внешне сбивающее с толку описание хорошо согласуется с современной доктриной в ее явно падшем состоянии. Существует множество расплывчатых соображений stare decisis, дающих решительным юристам множество способов обойти почти любой ошибочный прецедент. Но количество и взаимосвязь различных соображений также требуют объяснения, создавая возможности для инакомыслящих поставить в неловкое положение циничных или небрежных юристов. Результатом стал поиск лежачих полицейских, а не блокпостов.

Идея о том, что stare decisis должна быть чувствительной к существу дела, идет вразрез с некоторыми довольно желательными взглядами на прецедент, включая взгляды, поддерживаемые Судом. Например, судьи (особенно судья Елена Каган) часто утверждают, что только нейтральные по существу «особые основания» могут оправдать отмену прецедента. Профессор Рэнди Козел недавно отстаивал аналогичную точку зрения. Как, в конце концов, прецедент может ограничивать, если его можно обойти всякий раз, когда он кажется неверным? Но, как мы видели, этот часто повторяемый вопрос неуместен: прецедент может с пользой способствовать приверженности к прошлым решениям только благодаря своему разрешительному аспекту, не оказывая при этом никакого принуждения.

Модель разрешений, таким образом, позволяет нам признать, что stare decisis не может работать по-настоящему нейтральным образом. Прецедентное право в значительной степени касается того, как и когда исправлять юридическую ошибку. И невозможно прийти к разумному взгляду на исправление ошибок без оценки природы рассматриваемой ошибки. Если прошлое решение отражает ошибочный взгляд на юридические тайны, возможно, лучше иметь урегулирование, чем правильность. Но если прецедент вместо этого наносит удар по самой сердцевине заветной юридической ценности, этот факт должен оказать сильное влияние на готовность суда отменить решение. Таким образом, прислушиваясь к призыву судьи Роберта Джексона к «трезвой оценке недостатков нововведения, а также недостатков рассматриваемого дела», судьи не столько избегают достоинств, сколько переделывают их. Взгляды судьи по существу дела, если они достаточно убедительны и должным образом выражены, всегда остаются доступными в качестве основания для отмены решения, даже — или особенно — когда Суд занимается «взвешиванием практических последствий».

Мы уже видели, что прецедентное право в отношении stare decisis проявляет существенную чувствительность к существу дела, поскольку оно подчеркивает такие факторы, как качество обоснования прошлого решения. Но даже кажущиеся нейтральными к достоинствам факторы также, по размышлении, смешиваются с достоинствами. Например, то, что считается узнаваемым доверием, неразрывно связано с тем, какие интересы юридически признаются и осуждаются. Возьмем, к примеру, опору сторонников сегрегации на принцип «отдельных, но равных» по делу Plessy v. Ferguson . С одной стороны, широко полагались на Плесси , который поддерживал большую часть южного общества. Но невозможно или отвратительно оценивать это доверие без ссылки на лежащую в его основе теорию юридических прав.Опора сторонников сегрегации на Плесси , какой бы огромной она ни была, не может быть «учтена» — может быть, вовсе нет, но уж точно не таким образом, чтобы превалировать над интересами лиц, имеющих законное право на равенство в основных аспектах жизни.

Доверительные отношения также зависят от заслуг во многих других обстоятельствах. Citizens United v. FEC предлагает более свежий пример: следует ли «учитывать» зависимость правительства от судебной практики по финансированию избирательных кампаний, во многом зависит от того, как человек относится к Первой поправке. Как и в случае с Плесси , преднамеренное доверие может быть легко переделано в нечестно нажитое. Итак, опять же, даже относительно нечувствительные к достоинствам факторы должны и должны допускать некоторое рассмотрение как достоинств, так и недостатков, а не строго отдавать приоритет последним. Действительно нечувствительный к существу принцип обязательного прецедента был бы негибким и удушающим. Судьи не хотели и не должны были его соблюдать.

Вместо того, чтобы пытаться искоренить отмену постановлений, учитывающих существо дела, Суд мог бы попытаться способствовать большему обсуждению и прозрачности.Возьмем доктринальный спектр интересов доверия, который придает особую силу уверенности в договорных и имущественных правах, игнорируя при этом доверие в случаях, связанных с конституционными правами или полномочиями. Признание того, что спектр не препятствует отмене Судом какого-либо конкретного решения, но помогает привлечь внимание к дискретным соображениям в определенных случаях. Спектр также признает, что конституционные дела особенно часто связаны с формами доверия, зависящими от заслуг.Таким образом, спектр доверия предлагает набор основанных на достоинствах категорий, которые могут направлять судебные рассуждения, не пытаясь серьезно ограничить Суд. В качестве скромной реформы Суд мог бы разработать и уточнить эти категории.

Чувствительность к заслугам также согласуется с другими усилиями по защите интересов доверия. Рассмотрим «доктрину последнего шанса», которая требует, чтобы суд уведомлял о деструктивных постановлениях, тем самым уменьшая или смягчая их пагубные последствия. Эта обязательная, но по существу процессуальная предписание не пытается «ограничить» в смысле предотвращения достижения Судом определенного правового результата.Решительный суд может просто отрицать, что его решение является достаточно деструктивным — кто его остановит? — или подождать до следующего дела, чтобы вынести решающее решение. Тем не менее, эта заповедь все равно снизит затраты на доверие. Кроме того, процедурные принципы, которые замедляют общий темп отмены решения, могут помешать Суду просто делать все, что пожелают его нынешние члены, даже если никакой конкретный прецедент не считается обязывающим. Вместо того, чтобы метаться между соперничающими взглядами по мере господства соперничающих идеологий, Суд вместо этого наметит более постепенный курс и, таким образом, будет больше похож на судебный орган в традициях общего права.

Принятие чувствительности взгляда к достоинствам или иное движение к модели разрешений может иметь более широкие преимущества для правовой культуры. Когда кандидаты в Суд превозносят взгляды решимости, искушенные люди иногда беспокоятся, что представителей общественности, даже Сенат, вводят в заблуждение. Кто, в конце концов, может рассчитывать на прецедент, чтобы сдерживать судей? Но как только прецедент рассматривается в первую очередь как разрешение, в центре внимания оказываются как ценность, так и ограничения прецедентной риторики. Обычная теперь практика кандидатов преклонять колени перед принятием решения помогает поддерживать культуру уважения к прецеденту, тем самым способствуя подлинной способности прецедентного права влиять на результаты, действуя в качестве ярлыка или щита.В то же время разрешительный прецедент обеспечивает большую прозрачность в отношении того, что прецедент не может выполнить прецедент , а именно серьезную проверку стремления судей придерживаться своих четких, первопринципных взглядов на закон. Результатом, в конечном счете, станет меньше мистификаций и лучшее понимание общественностью роли Суда.

B. Сочетание разрешительных и обязательных правил

Модель разрешений также указывает на новые способы структурирования запроса взгляда и решения. Ключевой вывод заключается в следующем: прецедент, скорее всего, способствует соблюдению прошлых решений не тогда, когда он является максимально обязательным, а скорее тогда, когда он демонстрирует сочетание как разрешений, так и мандатов.

Рассмотрим недооцененный вопрос о том, следует ли когда-либо вводить обязательный прецедент отмены. Некоторые судьи поддерживают обязательное отмену решения, , но модель разрешения предполагает прямо противоположное. В той мере, в какой следование прецеденту недопустимо, судьи не могут полагаться на прецедент как на кратчайший путь или прятаться за ним как за щитом. Тем не менее, есть причины сделать отмену хотя бы формально обязательной. Например, обязательные правила могут способствовать более подробному объяснению, а также целенаправленному рассмотрению отдельных тем, даже если они не могут существенно ограничить конечный результат. И мы также видели, что формально обязательные принципы stare decisis, даже если они не ограничивают, могут помочь прецеденту действовать как щит. Эти пункты предлагают основу для принятия гибридной структуры принятия решений с мандатами и разрешениями.

Мнение судьи Томаса Гэмбл предлагает пример такого гибрида. Как мы видели, судья Томас предположил, что отмена решения является условно обязательной, то есть обязательной при соблюдении определенных процедурных и материальных условий. Тот факт, что правило судьи Томаса является обязательным, помогает быстрому судебному объяснению и, таким образом, защищает от циничного использования разрешительного аспекта прецедента. Но условный характер правила судьи Томаса также важен: правило устанавливает презумпцию в пользу допустимости прецедента, даже когда традиционные факторы stare decisis указывают на отмену решения. В результате судья Томас обычно может полагаться на разрешительный аспект прецедента, чтобы отклонить неприятные просьбы об отмене решения.В противном случае ему пришлось бы проверять все прецеденты против факторов «решительный взгляд», подрывая эффективность. Таким образом, судья Томас стремится к плодотворному компромиссу, смешивая разрешения и мандаты.

Тем не менее, попытка судьи Томаса найти этот компромисс подвергается критике. Во-первых, его предложение — по существу, этот прецедент допустим, за исключением того, что он должен быть отменен, если он явно ошибочен — опускает все незаслуженных фактора. Вместо того, чтобы направлять судей к рассмотрению вопроса о доверии или других соответствующих интересах, судья Томас сосредотачивается исключительно на существах дела.Эта простота элегантна, но она также упускает возможность поощрения более полного судебного обсуждения и объяснения со всеми сопутствующими преимуществами. Во-вторых, предложение судьи Томаса ставит слишком большие условия на разрешение, которое дает прецедент. В соответствии с его подходом отмена решения обязательна, когда есть достаточно веские аргументы по существу дела. Это ограничение подрывает способность прецедента действовать в качестве щита, поскольку каждая попытка сослаться на прецедент вызывает решительное возражение, основанное на достоинствах.Удивительно, но версия модели разрешений судьи Томаса недостаточно либеральна.

Мы можем улучшить базовый подход судьи Томаса, вернувшись к знакомым факторам stare decisis, признанным в современной доктрине. Короче говоря, факторы stare decisis могли бы лучше всего действовать не путем добавления весов к любой стороне весов, а скорее путем изменения того, является ли обязательным следовать, обязательным отвергать или допустимым делать и то, и другое.

В качестве первого шага учтите, что некоторые причины для отмены кажутся более слабыми или менее сдерживающими, чем другие.Вывод о том, что прецедент был «плохо аргументирован», например, актуален для многих судей, но не может быть столь убедительным, как вывод о том, что прецедентная норма «неработоспособна». Плохо аргументированный случай все еще может быть правильным, тогда как неработоспособный случай неизбежно кажется неверным. И интуитивно многие плохо аргументированные прецеденты должны быть сохранены и фактически сохраняются. Напротив, трудно понять, почему какие-либо действительно неработоспособные постановления должны — или даже могут — выжить. Эти несоответствия можно конкретизировать, используя уже знакомое нам различие между разрешениями и мандатами.Возможно, качество аргументации решения может сделать отмену допустимой, тогда как осуществимость решения проливает свет на то, является ли отмена обязательной.

Аналогичный анализ можно применить к факторам, вызывающим повышенную защиту от пристального взгляда. Например, судья Каган недавно заявил, что интересы доверия не создают обязательства stare decisis, а вместо этого делают их «сверхмощными». Часто считается, что тот факт, что прецедент интерпретировал статут, имел аналогичный эффект, приводя к «расширенному» взгляду на решение. Возможно, эти соображения сводят на нет возможность отменить правило, делая его обязательным для выполнения.

Основываясь на этих пунктах, мы можем обрисовать результирующую процедуру принятия решения или ее пример следующим образом:

Рисунок 2: Схема разрешительных и обязательных правил

Правило 1 По умолчанию обязательно следовать прецеденту.
Правило 2 Несмотря на вышеизложенное, допустимо (но не обязательно) следовать плохо аргументированному прецеденту или доктринальному отклонению.
Правило 3 Несмотря на вышеизложенное, необходимо следовать прецедентам, которые интерпретируют закон или защищают крупные интересы.
Правило 4 Несмотря на вышеизложенное, неработающие прецеденты необходимо отменять.

 

Такого рода схема структурирует принятие судебных решений, делая stare decisis несколько более понятным и похожим на правила, по сравнению с простым добавлением качественно различных факторов в большую доктринальную похлебку. Этот базовый подход может оказаться полезным для многих сторонников реформирования системы stare decisis, в том числе противников модели разрешений.

Тем не менее, приведенная выше схема по-прежнему в значительной степени согласуется с моделью разрешений. В начале, например, судьи могут перейти от Правила 1 к Правилу 2 всякий раз, когда прецедент «плохо аргументирован», тем самым подрывая способность Правила 1 ограничивать. Кроме того, Правило 2 само устанавливает разрешение и, таким образом, оставляет возможность для отмены, а также позволяет прецеденту действовать как ярлык или щит (или и то, и другое).Правда, разрешение Правила 2 зависит от более поздних правил, но эти принципы чувствительны к существу дела: по крайней мере, в конституционных делах существо будет играть значительную роль в установлении законного доверия в соответствии с Правилом 3 и даже работоспособности в соответствии с Правилом 4.

Более того, есть веские основания полагать, что введение разрешений фактически сделает прецедент более эффективным. Максимально обязывающее правило stare decisis столкнется с необходимостью учета заслуг, побуждая судей отказаться от этого правила.И чисто императивный принцип, учитывающий достоинства, подорвет способность прецедента защитить судей от критики и смущения. Напротив, сильные разрешения могут служить защитой и оставлять место для гибкости на основе соображений достоинств. В приведенной выше схеме, например, Правило 2 уполномочивает судью сказать: «В свете должного уважения к уважаемому прецедентному праву я могу правильно выбрать прецедент, даже если он может быть плохо обоснованным или доктринальным». Обращение к возможности предъявить такое требование послужит большему стимулу для судебного следования прецеденту, чем какое-либо формально обязательное, но на самом деле беззубое правило.

Конечно, некоторые читатели могут захотеть большего ограничения или другого сочетания ограничений и разрешений. Но если это так, путь вперед доступен: налагая другие или более строгие, нейтральные по существу условия срабатывания, вышеприведенная схема может приблизиться к модели обязательности, даже если она сохраняет полезную зону разрешительного усмотрения. Таким образом, модель разрешения дает понимание, которое может быть использовано сторонниками традиционной модели пристального взгляда или модели связывания.

С.Легитимность персонализированного прецедента

Иногда считается, что прецедент способен преодолеть идеологические и методологические разногласия между различными юристами. Модель разрешений одновременно подрывает и дополняет эту желательную картину.

Разрешения по своей природе предполагают индивидуальную вариацию. Считает ли судья тот или иной конкретный прецедент «достаточно хорошим» для эффективного принятия решений, а не явно неправильным, будет зависеть от основных принципов этого судьи в отношении юридической правильности. Точно так же, использует ли судья прецедентную риторику в качестве щита, будет зависеть от точки зрения этого конкретного судьи на принятие правильных решений, а также от ее восприимчивости к различным давлениям при принятии решений. По этим причинам разные юристы будут ссылаться на прецедент в разных ситуациях и в разной степени. Так и происходит на самом деле. Судья Каган, например, является приверженцем прецедентов, в то время как судья Томас почти не видит принуждения следовать прецеденту. Такое положение вещей должно вызывать возражения у приверженца обязательной модели, поскольку оно демонстрирует легкость формирования stare decisis в соответствии с собственной точкой зрения на принятие судебных решений.

В противоположность этому, модель разрешений переделывает и оправдывает «личный прецедент» или идею о том, что каждый судья должен считать свое собственное мнение прецедентным. Рассмотрим, пожалуй, наиболее противоречивую форму личного прецедента, а именно «вечное несогласие», когда судья, несогласный с заведомо прецедентным решением, чувствует себя свободным отклониться от решения, призывая к его отмене. Эта практика следует из модели разрешений. Судья, выразивший твердую точку зрения, может легче увидеть, что противоположный прецедент ошибочен с ее точки зрения, подрывая основанные на эффективности причины для следования прецеденту.И, конечно же, модель разрешений рассматривает прецедент как необязательный. Таким образом, настойчивый инакомыслящий может указать на свое прежнее инакомыслие как на достаточное оправдание для продолжающегося неповиновения.

В то же время, разрешение, предоставленное судебным прецедентом, по-прежнему будет выполнять желательную функцию: оно обеспечивает способ сохранить лицо вечному инакомыслящему, чтобы прекратить инакомыслие. Даже самый ярый противник может в конце концов понять, что ее прошлые взгляды ошибочны или просто не стоят того, чтобы их придерживаться. И с разной степенью помпы судьи пользуются этой возможностью, соглашаясь с решениями, которым они ранее сопротивлялись. Это явление, конечно, еще один пример прецедента, работающего как щит. Таким образом, модель разрешений не только допускает постоянные разногласия, но и одобряет их. И это хорошо, так как stare decisis, кажется, не может помешать судьям вести себя иначе.

Наконец, персональная адаптируемость модели разрешений способствует ее привлекательности и практической жизнеспособности. Поскольку разрешение само подлежит толкованию, общее отношение юриста к толкованию может повлиять на весь спектр доступных ему разрешений. Судья, который склонен считать тексты определяющими, например, может подумать, что разрешения, предоставляемые прецедентным правом (разновидность текста), относительно узки по объему и немногочисленны. Таким образом, разрешительная модель предоставила бы юристу относительно ограниченное увеличение законной свободы действий. Напротив, судья, который обычно считает юридические материалы неопределенными, может воспринимать более широкий спектр прецедентных разрешений, что позволяет ему достичь более широкого диапазона юридических результатов. Можно сказать, что модель разрешений адаптируется к своему пользователю в том смысле, что она имеет тенденцию предлагать больше разрешений более разрешающим интерпретаторам.

Эта интерпретационная адаптируемость предполагает, что модель разрешения должна оказаться привлекательной для разных юристов — даже для тех, кто обычно ненавидит свободу действий. Всякий раз, когда судья твердо убежден, что основной закон требует определенного результата, он оценит, что модель разрешения позволяет ему достичь правильного результата. И судьи, которые считают, что в основной закон уже заложена широкая свобода усмотрения, по-прежнему будут чувствовать себя как дома в той дополнительной свободе, которую предоставляет модель разрешений.Таким образом, разрешительная модель может предложить что-то каждому судье — особенность, которая может помочь объяснить, почему судья Томас, известный скептик судейского усмотрения, отметил себя в качестве главного сторонника разрешительного прецедента в Суде, по крайней мере, в той или иной форме. Напротив, обязывающие подходы к прецедентам часто должны разочаровывать не только судей, которые видят четкие ответы в основном праве, но и судей, которые хотят гибкости в принятии решений.

Конечно, есть опасения, связанные с персонализацией прецедента.В частности, те, кто считает основной закон крайне неопределенным или кто иным образом предвидит безудержное расхождение между судьями, могут искать постоянства в прецедентном праве. И кажется, что только обязательный прецедент может обеспечить определенность и стабильность, которых требует верховенство права. Иными словами, строгий stare decisis может компенсировать неопределенность основного закона.

Но эта критика упускает из виду как хрупкость прецедентных мандатов, так и притягательную силу прецедентных разрешений.Когда правильные юридические ответы трудно различить, они вызывают острые споры или открыты для бесконечных догадок, решительные судьи без труда найдут выход из любых надоедливых решающих факторов, стоящих на их пути. Тем не менее, те же самые юристы все же сочли бы желательным искать гарантии прецедентных разрешений. Предлагая гарантию законности, прецедент позволяет судьям, оказавшимся в трудной ситуации, обходить сложные вопросы, находить точки соприкосновения и избегать критики.

Так что да, судьям необходимо наводить порядок среди хаоса.Но разрешения, помимо предписаний или запретов, могут иметь большое значение для удовлетворения этой потребности. А сосредоточенность исключительно на прецедентных мандатах будет создавать ложное утешение, отвлекая от благоприятных реформ. Более тонкий подход будет сочетать разрешения и мандаты, уделяя больше внимания тому или другому, в зависимости от ситуации.

Заключение

Возможно, операция прошла успешно. Но умер ли больной? Возможно так. Рассматривать прецедент как в значительной степени или полностью разрешительный означает ожидать меньшего.В частности, это означает отказ от идеи о том, что судебный прецедент является или может однажды стать сильным ограничением для судей. Везде, где действует прецедентное разрешение, действует и ограниченное усмотрение, а именно усмотрение либо следовать прецедентному праву, либо, вместо этого, добиваться основных преимуществ. Некоторые могут сказать, что тем хуже для верховенства закона.

Тем не менее внимание к разрешениям также учит нас ожидать больше от прецедента. Это показывает нам, как прецедент может помочь судьям достичь своих целей, не связывая себе рук, не загромождая свою работу и не поддаваясь внутреннему и внешнему давлению.И это также указывает на новые способы поощрения соблюдения прецедента, в том числе способы, которые сохранили бы, по крайней мере, часть традиционного обязывающего качества прецедента. Оказывается, прецедент всегда делал больше, чем просто делал определенные результаты формально обязательными. И, обращая внимание на эти упущенные из виду функции, реформаторы stare decisis могут найти более эффективные способы достижения своих целей.

Короче говоря, сосредоточение внимания на разрешительном аспекте прецедента влечет за собой сдвиг в ожиданиях, требуя как большего, так и меньшего, и, таким образом, в итоге чего-то другого .Результатом является новый способ понимания и пересмотра взгляда.

DES: Предыдущие решения

Предыдущее решение № 1

В отношении Талберта

Уволился с работы — по состоянию здоровья или по медицинским показаниям

Предыдущее решение №2

В отношении Springer

Увольнение с работы — сокращение заработной платы

Прецедентное решение № 3

В отношении Кларка

Увольнение – прогул/лишение свободы

Прецедентное решение № 4

В отношении Буна

Выписка — Совокупность обстоятельств

Предыдущее решение №5

В отношении Дейли

Увольнение — Ложь сотрудника

Предыдущее решение № 6

В отношении Хендрика

Процедура — Продолжение; реальные доказательства

Предыдущее решение № 7

ОТЗЫВ

Предыдущее решение № 8

Ин-ре Бьюкенен

Выписка — Отсутствие; уход за детьми; Хорошее дело

Предыдущее решение №9

Ин-ре Дэвис

Замещающие преподаватели – Отказы между терминами

Предыдущее решение № 10

Ин-ре Ли

Слушание – процессуальные гарантии; Запугивание свидетеля

Предыдущее решение № 11

В отношении Тейлора

Оставленная работа — сокращенное рабочее время; Наличие часов на дополнительной должности; Нехорошая причина

Предыдущее решение №12

В отношении Шофилда

Увольнение или уход — заявление об отставке не отозвано; Компенсируемый период уведомления

Предыдущее решение № 13

ОТЗЫВ

Прецедентное решение № 14

Ин-ре Гордон

Утвержденное комиссией обучение — направлено на посещение; Неявка; Хорошее дело

Предыдущее решение №15

Ин ре Вон

Увольнение или увольнение — язык работодателя

Предыдущее решение № 16

Гарнер

Увольнение — Заявление о приеме на работу; Умышленное пропуск данных

Предыдущее решение № 17

В отношении полотна

Слушание – процессуальные гарантии; Подходящее место для слуха; Конфискация свидетелей

Предыдущее решение №18

Ин-ре Каннингем

Оставленная работа — компенсация за сверхурочную работу

Предыдущее решение № 19

В отношении Тиндаля

Оставленная работа — пригодность предлагаемой постоянной работы

Предыдущее решение № 20

В отношении Lanier

Слушание – процессуальные гарантии; Переводчики

Предыдущее решение №21

В отношении Рекера

Выписка — отказ пройти тест на наркотики; Рабочее правило

Предыдущее решение № 22

В Париже

Налоговый независимый подрядчик; Намерение сторон

Предыдущее решение № 23

В отношении Ламберта

Доступность для работы — поиск работы после получения работы

Предыдущее решение №24

В отношении Линдси

Списание — Существенная ошибка; разумный контроль; Разумные требования к работе

Предыдущее решение № 25

В отношении Пелокина

Беспристрастное слушание — продолжение; своевременный запрос; Причины

Предыдущее решение № 26

В отношении Линча

Увольнение — Неправомерное поведение; Осуждение за наркотики

Предыдущее решение №27

В отношении МакГенри

Уволился с работы – по состоянию здоровья; Беременность

Предыдущее решение № 28

ОТЗЫВ

Предыдущее решение № 29

В отношении Уотсона

Ушел с работы — уважительная причина; Относится к работодателю; Отсутствие надежного транспорта; Место работы перемещено

Предыдущее решение №30

В отношении Гаррета

Апелляционное решение о заключении под стражу; Новые факты

Предыдущее решение № 30

В отношении Гаррета

ПРИКАЗ ОТМЕНА В ЧАСТИ

Предыдущее решение № 31

В отношении Huckabee

Налогово-независимые подрядчики; Право контролировать работу

Предыдущее решение №32

Светло-коричневый

Трудовые отношения — Продолжающиеся; намерения сторон; Временный работодатель кадровой службы; Непринятие всех подходящих рабочих заданий — доступность или отказ в работе

Предыдущее решение № 33

In re Fallin

Трудовые отношения — Продолжающиеся; Увольнение или уход с работы; Наличие или отказ в работе; Бремя заявителя по представлению уважительной причины отказа принять подходящее предложение о работе

Предыдущее решение №34

В отношении Тичи

Выписка – связанная с наркотиками; Результаты теста на контролируемое вещество; Действительность, установленная аффидевитом — компетентное доказательство

Предыдущее решение № 35

В отношении Марлоу

Ушел с работы — уважительная причина; Относится к работодателю; Сексуальные домогательства со стороны начальника; Неспособность добиваться возмещения ущерба в соответствии с процедурой рассмотрения жалоб, не приводящей к дисквалификации

Предыдущее решение №36

Яркое

Подсобные работы; Вторичная занятость; Отказ от работы по совместительству; Частичная-полная безработица.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.