Украина унитарное государство или федерация: за и против — Українське юридичне товариство

Содержание

Превратится ли Украина в федеративное государство?

Заявления российских чиновников и дипломатов о возможном превращении Украины в федеративное государство породили резкую реакцию украинского политического истеблишмента. Местные националисты назвали федерализацию «кремлевским сценарием» раскола Украины.

Дипломатический скандал «низкой интенсивности» между Россией и Украиной продолжает потихоньку набирать обороты. В пятницу представитель российского внешнеполитического ведомства выразила недоумение в связи с вызовом в МИД Украины советника-посланника посольства России в Киеве Андрея Воробьева, где ему заявили о недопустимости его высказываний на одном из дискуссионных «круглых столов» относительно проблемы федерализации Украины.

Напомним, что,

выступая на этой неделе на одном из семинаров в Киеве, российский дипломат высказал мнение, что Украина формально останется унитарным государством, но неформально уже является федерацией.

«В рамках политологической дискуссии было высказано мнение, причем со ссылкой на оценки украинских политиков, об идущих на Украине кризисных процессах и, главное, указано на реальные факты из нынешней украинской действительности, в частности на создание в ряде регионов страны параллельных властных структур, не подчиняющихся центральным органам власти, что может трактоваться как признаки процесса федерализации Украины», — прокомментировала инцидент замдиректора департамента информации и печати российского МИД Мария Захарова.

«И в чем здесь «крамола?» — задалась риторическим вопросом российский дипломат.

Впрочем, украинские политики живо отреагировали на высказывания сотрудника российской дипмиссии. Националистическая партия «Свобода» предложила усилить ответственность за действия, направленные на изменение формы государственного устройства на Украине, и за публичные призывы к таким действиям. В Верховную раду уже внесен соответствующий законопроект.

В частности, предлагается ужесточить ответственность за действия, совершенные с целью насильственного изменения или свержения конституционного строя, захвата государственной власти или изменения формы государственного устройства. «Свобода» выступает за то, чтобы карать за это лишением свободы на срок от 10 до 15 лет (в действующем законодательстве отсутствует норма изменения формы государственного строя, а срок наказания за такие действия составляет от 5 до 10 лет).

Депутаты также предлагают предусмотреть ответственность за умышленные действия, направленные на полное или частичное отделение части территории государства под юрисдикцию другого государства

или совершенные с целью уменьшения территории Украины путем образования на ее территории другого суверенного государства. За такие действия предлагается наказание в виде ограничения или лишения свободы на срок до 5 лет.

Идею федерализации Украины обсуждают уже не первую неделю. Спровоцировали дискуссию российские чиновники и дипломаты. В частности, о том, что федерализация Украины — очевидная необходимость, высказывался недавно советник Владимира Путина Сергей Глазьев.

Советник — посланник посольства России в Киеве Андрей Воробьев, также комментировавший болезненную тему, сослался на недавнюю встречу с губернатором Харьковской области Михаилом Добкиным. Тот, мол, сказал, что Украина последние три месяца, после того как начался «евромайдан», уже живет в режиме федерации.

Кстати, Добкин еще 29 декабря, когда оппозиционеры принесли гроб к резиденции президента Виктора Януковича в Межигорье, предложил вернуть Украину в границы 1939 года.

«Этот идиотизм уже бьет через край. С такими психопатами стыдно жить в одной стране.

Что такое федеративное государство?

Федеративное государство — система государственного устройства, при которой части государства обладают юридически закрепленной самостоятельностью.

Надо отменять пакт Молотова — Риббентропа! К черту этих идиотов с их гробами и мусором в голове! Пусть проваливают!» — написал он на своей странице в Twitter.

Депутаты от «Свободы» после этого стали грозить Добкину тюремным сроком за «посягательство на территориальную целостность Украины».

Крайне негативно к идее федерализации страны относится и ее, возможно, будущий президент Виталий Кличко. Лидер парламентской фракции УДАР заявлял, что федерализация — «первый шаг к уничтожению Украины».

Примерно об этом же говорил и президент Виктор Янукович: «Мы никогда не допустим ни правового нигилизма, ни сепаратизма. Это недопустимо».

С другой стороны, вполне вероятно, что тема федерализации активно обсуждается в Партии регионов: в условиях, когда у нее нет поддержки ни в центре Украины, ни в ее западной части, «регионалы» могут попробовать сохранить влияние на юге и востоке.

Недавно концепцию децентрализации власти в стране предложил депутат-регионал Вадим Колесниченко. Выступая перед избирателями в Ялте, он заявил, что «будет Украинская Республика формально называться федеративной или нет, действительно она все равно должна организовываться как федерация своих фактических республик».

«Любое навязывание им механической унитарности, принудительных связей будет большой ошибкой, которая приведет только к сопротивлению, реакции, центробежности или даст основу для новых междоусобиц», — подчеркнул он.

«Вопрос федеративного устройства я однозначно буду поднимать», — добавил Колесниченко.

Ранее он уже предлагал разделить Украину на шесть-семь субъектов федерации, но при этом ликвидировать областные органы власти: мол, это позволит и бюджетные расходы сократить, и управление государством будет более эффективным.

Придерживающийся националистических взглядов украинский политолог Степан Хмара полагает, что

сценарий федерализации Украины написан в Москве, а сейчас «задействована вся пятая колонна, чтобы раскручивать тему федерализации».

Сам он убежден, что «внутренних причин для раскола нет».

Глава правления Комитета избирателей Украины Александр Черненко считает, что федерализация Украины сейчас нереальна. Как напоминает эксперт, отмена унитарного государства и создание федерации требуют изменения конституции. А сейчас в Верховной раде вряд ли получится набрать 300 голосов для ее изменения.

«Даже при федеративном устройстве Украины внешняя политика и оборона все равно закреплены за центром. В любой федерации политику определяет центр», — отмечает эксперт.

Федерализация неизбежна | Мнения | Известия

На Украине в настоящее время складывается парадоксальная ситуация: нынешняя власть своими заявлениями относительно передачи полномочий регионам добилась того, что среди населения и значительной части политиков сложился консенсус по проблеме федерализации. Это, в частности, подтверждают социологические исследования. Идеи передачи полномочий на места, расширения полномочий местного самоуправления, возможности выбирать глав областей поддерживаются большинством граждан. Также люди хотят на региональном уровне определять, на каком языке вести деловую переписку, читать лекции в вузах и каких героев чтить.

Однако сейчас на сам термин «федерализация» фактически наложено табу. Его употребление как в научной среде, так и в публицистике пресекается на корню расплодившимися цензорами, а любые мероприятия, связанные с проблемой федерализации Украины, запрещаются как антигосударственные. Но, видимо, процесс превращения Украины из унитарного государства в федеративное уже необратим, и для нынешней киевской власти теперь проблема стоит в иной плоскости, а именно — попытаться сохранить Украину в нынешних границах, пойдя на предоставление больших прав регионам, по сути — федерализацию. Либо смириться с фактическим развалом государства.

Так, по мнению академика НАН Украины, директора Института археологии Петра Толочко, «федерализация страны — это единственный выход из вечного состояния взаимных региональных претензий и псевдореволюционных потрясений. При такой административно-территориальной структуре регионы будут в большей мере ориентированы на внутреннюю жизнь, на развитие экономики и достижение самообеспечения, что, несомненно, положительно скажется и на экономике всей страны».

В свою очередь, позиция нынешней украинской власти вызывает крайнее недоумение, ведь многие апологеты украинской государственности видели страну как раз федеративной и полагали, что такая форма административно-государственного устройства наиболее органична для нее.

Еще в 1891 году «Братство тарасовцев» стало первой политической организацией, которая выступила за создание свободной соборной федеративной Украины в виде федерации Левобережной, Правобережной, Степной Украины, Кубани и Галичины.

В 1905 году один из основоположников украинского национализма Николай Михновский в своем конституционном проекте для независимой Украины провозглашал: «Украина является союзом свободных и самоуправляемых земель, образованных на основании своих природных особенностей и заселенных украинцами. Таких земель девять: Черноморская Украина, Слободская Украина, Степная Украина, Левобережная Украина, или Гетманщина, Северная Украина, Полесье, или Гаевая Украина, Подгорная Украина, Горовая Украина и Прибрежная Украина».

По-разному можно относиться к личностям, которые предлагали подобные политические проекты, однако следует отметить: они более ста лет назад прекрасно понимали, что территории, которые входят сейчас в состав Украины, имеют огромные различия и в едином государстве могут комфортно существовать только на принципах максимально широкого самоуправления, то есть федерации.

«Будет Украинская Республика формально называться федеративной или нет, фактически она все равно должна организовываться как федерация своих фактических республик-громад. Любое навязывание громадам механической унитарности, принудительных связей будет большой ошибкой, которая приведет только к сопротивлению, реакции, центробежности или даст основу для новых междоусобиц», — писал в 1907 году Михаил Грушевский, украинский и советский историк, основатель украинской научной историографии, председатель Украинской Центральной Рады.

Следует особо отметить, что в конце 80-х — начале 90-х годов ХХ столетия идея федеративного устройства Украины была доминантной в среде украинских политических движений, выступавших за независимость.

Так, в 1989 году лидер Народного Руха Украины Вячеслав Черновил в своей избирательной программе писал: «Вижу в составе Украинской Федеративной Народной Республики такие земли, как Киевщина, Подолье, Волынь, Галичина, Буковина, Закарпатье, Гетманщина, Слобожанщина, Запорожье, Донбасс, Таврия (Черноморье), а Крым — как независимого соседа, или автономную республику в союзе с Украиной. Каждая из земель имеет свой парламент (Донецкая Рада, Галицкая Рада и т.д.) и свое земельное правительство, а двухпалатная (с пропорциональным представительством от всего населения и равным — от земель) Центральная Рада Украины будет ведать и беречь гарантии демократических прав (на оппозицию, на свободные выборы, на свободу слова и печати, на частную или коллективную собственность, на неприкосновенность и достоинство личности)».

Но, как мы помним, после развала Союза сначала к власти пришел быстренько «перекрасившийся» Леонид Кравчук, для которого вполне органичным был централизм в управлении, в 1994 году его сменил «красный» директор Леонид Кучма, которому также были чужды идеи федерализма. И те проблемы, связанные со своеобразностью регионов страны, которые можно было решить в самом зародыше, просто законсервировались, что в итоге привело Украину к гражданской войне.

В свою очередь, сейчас уже никто не может отрицать стремления совершенно различных регионов Украины к большему автономизму, и совершенно не важно, как это они называют. Главное, что все эти стремления укладываются в логику перезагрузки украинского государства на принципах федерализма.

Автор — директор Украинского филиала Института стран СНГ

Все мнения >>

Республика Новороссия

«Если к замку не подходят ключи, вышиби двери плечом».

Виктор Цой.

Еще несколько месяцев назад нечто подобное могло привидеться ярым противникам федерализации Украины разве что в страшном сне. Но уже сегодня идея федеративного государственного устройства, так яростно отвергаемая прошлой и нынешней политической элитой страны, обретает самые явственные очертания.

Спустя день после донбасского референдума, 13 мая, на заседании координационного совета общественного движения «Юго-Восток» была принята Резолюция «О защите суверенитета и организации государственного управления Донецкой и Луганской народных республик». Пункт 1.2 политического раздела документа предусматривает: «Обращение к другим областям Украины с предложением о восстановлении государственности на началах народовластия и федерализма в рамках создания Федеративной республики Новороссии».

Федерализация, которой боялись, которую отвергали, всячески оспаривали и критиковали, самым естественным образом проникает на территорию Украины через «черный ход». Пожалуй, подобное вряд ли стало бы возможным в столь короткие по историческим меркам сроки при других обстоятельствах. Но по иронии судьбы, официальный Киев, его политическая и олигархическая элита, сами того не желая, сделали если не все, то очень многое, чтобы форсировать процесс федерализации страны.

Прежде чем перейти к более детальному раскрытию этой мысли, остановимся на значении ключевых терминов: «федерация» и «федерализация». Итак. По форме государственного устройства сегодняшняя Украина являет собой унитарное государство (от лат. unitas, unus — единство, один). Его части (области, чтоб было понятнее) являются административно-территориальными единицами и не имеют статуса государственного образования. В унитарном государстве высшие органы государственной власти, правовая система и конституция едины для всей страны.

Другое дело федерация (от лат. foederatio, foedus — союз, объединение). Это такая форма государственного устройства, при которой части федеративного государства (те же области – в Украине) наделены юридически определенной политической самостоятельностью. То есть, помимо федеральной конституции, органов власти и законодательства у субъектов федерации имеются также свои конституции, законы, система законодательных, исполнительных и судебных органов.

Ну и соответственно федерализация, как совсем несложно догадаться – это процесс объединения независимых субъектов в федерацию. И что же это за независимые субъекты? В Германии они называются землями, в Канаде – кантонами, в США, Индии, Бразилии, Мексике – штатами и т.д. Во всем мире аналогий великое множество.

Заметьте, подавляющее большинство государств цивилизованного Света имеют в своей основе как раз федеративное устройство. Но при этом Украине почему-то через лояльные (если не сказать – подконтрольные) Западу олигархические круги навязывается именно унитарная модель. Все просто. Дело в том, что унитарным государством легче управлять, а население его проще контролировать. Других вменяемых объяснений этому просто нет.

Современная Украина по ряду объективных исторических причин с момента обретения ею независимости и до настоящего времени не является однородным государством – с единой культурой, языком, религией, национальным составом. Существуют как минимум два исторических центра с ярко выраженными различиями по всем выше перечисленным параметрам.

На протяжении всей украинской истории регулярно озвучивалось мнение, что именно федерализация способна разрешить эту проблему и свести на нет все существующие противоречия. В прошлом за федерализацию Украины выступали Михаил Драгоманов, Михаил Грушевский, Вячеслав Чорновил, Сергей Подолинский, идеи федерализма в свое время провозглашало Кирилло-Мефодиевское братство.

Сегодня идею федерализации Украины активно форсируют, как это ни странно, украинские коммунисты в лице лидера КПУ Петра Симоненко. По этой причине Коммунистическая партия Украины, как мы знаем, оказалась на грани запрета. А кандидат в президенты страны, народный депутат Украины Олег Царев подвергся, мягко говоря, совершенно не согласующимся с принципами демократии, варварским по нынешним меркам гонениям.

К слову, именно Олег Царев возглавил общественное движение «Юго-Восток», с посыла которого и начинается сегодня переосмысление идеи федерализма в хронически унитарной Украине. Хронически унитарной? Только на бумагах. де-факто Украина и так всегда была федеративной республикой, поскольку имела в своем составе Автономную Республику Крым. Конечно же, можно возразить, мол, Крым не являлся полностью федеративным образованием: его автономия всегда была жестко ограничена, а потому декларативна и фальшива. Так не потому ли сегодняшний Крым уже не украинский?

Что дальше? Федеративная республика Новороссия? Сегодня это уже больше, чем просто смелая общественная инициатива. ФРН – это клич востока страны ко всей Украине. Это решительный шаг «снизу вверх», так сказать «изнутри», призыв к масштабному и столь необходимому переосмыслению внутригосударственной парадигмы.

Федерализация способна привести к формированию региональных элит, увеличению полномочий территориальных общин в отношениях с центром и взаимному (читай, более эффективному) контролю двух ветвей власти (субъектов федерации и общефедеральной). Более того, именно федерализация предполагает свободный выбор путей и механизмов развития конкретных регионов, перераспределение финансовых потоков.

Например, сегодня из 100% всех зарабатываемых Одесской областью средств лишь десятая часть беспрепятственно попадает в местный бюджет. Оставшиеся 90% распределяет Киев, руководствуясь своей логикой и соображениями экономической целесообразности, нередко завязанными на изощренных коррупционных схемах. При таком положении вещей, без тщательного и эффективного оборота средств в регионах, корректно ли говорить о снижении уровня напряженности и противоречий в обществе? Пожалуй, нет.

Текущая политическая ситуация в Украине, и, в частности, на востоке страны характеризуется нестабильностью и хаотичностью, она с большим трудом поддается прогнозированию. Но кое-что в нашей стране остается неизменным при любых обстоятельствах – олигархическая система власти. Лидирующий в предвыборной президентской гонке магнат Порошенко доказывает это как нельзя лучше. Так называемая «новая власть» практически ничем не отличается от старой. «На манеже лица те же», причем, плотно связанные с могущественными олигархическими группировками.

Всё это очень хорошо понимают как на востоке, так и на западе страны. Но восток, в отличие от запада, не намерен мириться с текущим положением вещей. На присланные из Киева пули и снаряды жители Донбасса отвечают самоопределением на федеративных началах. И это отнюдь не дезинтеграция Украины, а скорее глобальная в государственных масштабах перезагрузка. И как знать, быть может, именно Донбассу суждено стать колыбелью необратимой всеукраинской федерализации.

Евгений Димитраш специально для «Актуальных комментариев»

Сто лет федерализма — Ведомости

Федеративным устройством наше государство обязано большевикам, взявшим власть 100 лет назад, и это одно из немногих «завоеваний Октября», сохранившихся до нашего времени.

На самом деле федерализация России была неизбежной после падения монархии. Если бы у большевиков что-то не получилось в октябре 1917 г., то разогнанное ими Учредительное собрание в любом случае объявило бы Россию «демократической федеративной республикой». Тем не менее Федерацией Россию официально провозгласили именно большевики на III Съезде cоветов 31 января 1918 г.

Едва ли Ленин и его соратники действительно были готовы дать регионам широкие права – это был всего лишь выгодный в условиях начинающейся Гражданской войны лозунг. С помощью обещаний национального суверенитета большевикам удалось и остановить территориальный распад бывшей Российской империи, и заключить союз против своих противников с частью местных националистов. Конечно же, все те народы, а точнее – все те региональные элиты, которые поверили большевикам, со временем жестоко за это поплатились. Достаточно вспомнить, как легко были ликвидированы в свое время автономные республики немцев, чеченцев или калмыков, чтобы согласиться, что к концу 1930-х гг. и тем более после войны никакого реального федерализма не было, так что упразднить его и юридически Сталину удалось бы без особых проблем и сопротивления. Но практического смысла в этом не было: фиктивный советский федерализм был выигрышным козырем для внешней политики и внутренней пропаганды. Преемники Сталина, скорее всего, и вовсе не задумывались о практическом смысле всех созданных в 1920–1930-е гг. национальных республик, воспринимая конституционную фикцию как данность и неприкосновенное наследие Ленина.

Формальный федерализм, вновь закрепленный в конституции 1977 г., благополучно дожил до конца 1980-х гг. Именно тогда противоречивость и врожденная двусмысленность устройства СССР дали о себе знать со всей очевидностью. Спустя несколько лет Советский Союз развалился, оставив новую Россию не только в административных границах бывшей РСФСР, но и со всем сложносочиненным национально-территориальным устройством, вдруг превратившимся в политическую реальность.

Новое руководство России отказываться от него не смогло бы, даже если бы и захотело: электоральная зависимость федеральной власти от доброй воли региональных лидеров давала возможность последим эффективно балансировать на грани лояльности и сепаратизма.

Даже на пике путинского возрождения всех унитарных и великодержавных практик Кремль так и не решился покуситься на эту часть большевицкого наследия, хотя, возможно, в самые сытые и спокойные годы ликвидация части национальных автономий прошла бы относительно спокойно. В конце концов, Коми-Пермяцкий автономный округ в 2005 г. перестал быть отдельным субъектом Федерации – и ничего не произошло.

Россия сегодня – это что-то вроде брежневского СССР: на словах – Федерация, на деле – унитарное государство с определенными вольностями для некоторых регионов.

Дело не в том, что российский федерализм, как таковой, порочен уже тем, что в свое время был провозглашен большевиками. Федерализм – единственная стратегия выживания такого большого государства в современном мире. Порочен фиктивный федерализм советского типа, когда де-юре он есть, а де-факто центральная власть мелочно контролирует и политическую жизнь, и экономику, и образовательный процесс в регионах.

Крах СССР показал, что федерализм остается фикцией только до тех пор, пока у центра есть деньги или хотя бы готовность использовать силовой ресурс для сохранения статус-кво. Это функционирующий федерализм способен утопить сепаратизм в судах и парламентских дискуссиях, что и происходит в Испании на наших глазах, в то время как фиктивный федерализм – это вечный соблазн для местных элит рвануть на себя все рычаги власти, как только центр ослабеет.

Автор – политолог, Екатеринбург

Постоянное представительство Российской Федерации при ООН

Обращение Президента Российской Федерации

В.Путин: Уважаемые граждане России! Дорогие друзья!

Тема моего выступления – события на Украине и то, почему это так важно для нас, для России. Конечно, моё обращение адресовано и нашим соотечественникам на Украине.

Говорить придётся обстоятельно и подробно. Вопрос очень серьёзный. 

Ситуация на Донбассе вновь приобрела критический, острый характер. И сегодня обращаюсь к вам напрямую, чтобы не только дать оценку происходящему, но и проинформировать вас о принимаемых решениях, о возможных дальнейших шагах на этом направлении.

Ещё раз подчеркну, что Украина для нас – это не просто соседняя страна. Это неотъемлемая часть нашей собственной истории, культуры, духовного пространства. Это наши товарищи, близкие, среди которых не только коллеги, друзья, бывшие сослуживцы, но и родственники, люди, связанные с нами кровными, семейными узами.

Издавна жители юго-западных исторических древнерусских земель называли себя русскими и православными. Так было и до XVII века, когда часть этих территорий воссоединилась с Российским государством, и после.

Нам кажется, что в принципе мы все об этом знаем, что речь идёт об общеизвестных фактах. Вместе с тем для понимания того, что же всё-таки сегодня происходит, для объяснения мотивов действий России и тех целей, которые мы перед собой ставим, нужно хотя бы несколько слов сказать об истории вопроса. 

Итак, начну с того, что современная Украина целиком и полностью была создана Россией, точнее, большевистской, коммунистической Россией. Этот процесс начался практически сразу после революции 1917 года, причём Ленин и его соратники делали это весьма грубым по отношению к самой России способом – за счёт отделения, отторжения от неё части её собственных исторических территорий. У миллионов людей, которые там проживали, конечно, никто ни о чём не спрашивал. 

Затем накануне и после Великой Отечественной войны уже Сталин присоединил к СССР и передал Украине некоторые земли, ранее принадлежавшие Польше, Румынии и Венгрии. При этом в качестве своего рода компенсации Сталин наделил Польшу частью исконных германских территорий, а в 1954 году Хрущёв зачем-то отобрал у России Крым и тоже подарил его Украине. Собственно, так и сформировалась территория советской Украины.

Но сейчас хотел бы обратить особое внимание на начальный период создания СССР. Считаю, что для нас это крайне важно. Пойти придётся, что называется, издалека. 

Напомню, что после Октябрьского переворота 1917 года и последовавшей затем Гражданской войны большевики приступили к строительству новой государственности, и между ними возникли довольно острые разногласия. Сталин, который в 1922 году совмещал посты Генерального секретаря ЦК РКП(б) и Народного комиссара по делам национальностей, предложил строить страну на принципах автономизации, то есть предоставляя республикам – будущим административно-территориальным единицам – широкие полномочия при их вступлении в единое государство.  

Ленин раскритиковал этот план и предложил пойти на уступки националистам, как он их тогда называл – «независимцам». Именно эти ленинские идеи, по сути, конфедеративного государственного устройства и лозунг о праве наций на самоопределение вплоть до отделения и были положены в основу советской государственности: сначала в 1922 году были закреплены в Декларации об образовании Союза ССР, а затем, после смерти Ленина, и в Конституции СССР 1924 года. 

Здесь сразу же возникает много вопросов. И первый из них, на самом деле главный: зачем надо было с барского плеча удовлетворять любые, безгранично растущие националистические амбиции на окраинах бывшей империи? Передавать во вновь образуемые, причём часто произвольно сформированные, административные единицы – союзные республики – огромные, часто не имевшие к ним вообще никакого отношения территории. Повторяю, передавать вместе с населением исторической России.

Более того, по факту этим административным единицам придали статус и форму национальных государственных образований. Вновь задаюсь вопросом: зачем надо было делать такие щедрые подарки, о которых самые ярые националисты раньше даже и не мечтали, да ещё и наделять республики правом выхода из состава единого государства без всяких условий? 

На первый взгляд это вообще непонятно, безумие какое-то. Но это только на первый взгляд. Объяснение есть. После революции главной задачей большевиков было любой ценой удержаться у власти, именно любой ценой. Ради этого они шли на всё: и на унизительные условия Брестского мира в то время, когда кайзеровская Германия и её союзники находились в тяжелейшем военном и экономическом положении, а исход Первой мировой войны был фактически предрешён, и на удовлетворение любых требований, любых хотелок со стороны националистов внутри страны.

С точки зрения исторических судеб России и её народов ленинские принципы государственного строительства оказались не просто ошибкой, это было, как говорится, гораздо хуже, чем ошибка. После развала СССР в 1991 году это стало абсолютно очевидным.

Конечно, событий прошлого уже не изменить, но мы должны хотя бы сказать о них прямо и честно, без всяких оговорок да и без всякой политической окраски. Могу от себя только добавить, что соображения текущей политической конъюнктуры, какими бы эффектными, выигрышными они ни казались в конкретный момент времени, ни при каких обстоятельствах не должны и не могут быть положены в основу базовых принципов государственности.

Никого и ни в чём сейчас не обвиняю, обстановка в стране в то время и после Гражданской войны, накануне, была невероятно сложной, критической. Сегодня хочу только сказать о том, что всё было именно так. Это исторический факт. Собственно, как уже сказал, в результате большевистской политики и возникла советская Украина, которую и в наши дни можно с полным основанием назвать «Украина имени Владимира Ильича Ленина». Он её автор и архитектор. Это целиком и полностью подтверждается архивными документами, включая жёсткие ленинские директивы по Донбассу, который буквально втиснули в состав Украины. А сейчас «благодарные потомки» посносили на Украине памятники Ленину. Это у них декоммунизацией называется. 

Вы хотите декоммунизацию? Ну что же, нас это вполне устраивает. Но не нужно, что называется, останавливаться на полпути. Мы готовы показать вам, что значит для Украины настоящая декоммунизация. 

Возвращаясь к истории вопроса, повторю, что в 1922 году на пространстве бывшей Российской империи был образован СССР. Но сама жизнь сразу же показала, что ни сохранить такую огромную и сложную территорию, ни управлять ею на предложенных аморфных, фактически конфедеративных принципах просто невозможно. Они были напрочь оторваны и от действительности, и от исторической традиции. 

Закономерно, что красный террор и быстрый переход к сталинской диктатуре, господство коммунистической идеологии и монополия компартии на власть, национализация и плановая система народного хозяйства ‒ всё это на деле превратило в простую декларацию, в формальность заявленные, но неработающие принципы государственного устройства. Никаких суверенных прав в реальности у союзных республик так и не возникло, их попросту не было. А на практике было создано строго централизованное, абсолютно унитарное по своему характеру государство. 

Сталин по факту полностью реализовал на практике не ленинские, а именно свои собственные идеи государственного устройства. Но соответствующих изменений в системообразующие документы, в Конституцию страны не внёс, провозглашённые ленинские принципы построения СССР формально не пересматривал. Да, судя по всему, казалось, что в этом и не было необходимости ‒ в условиях тоталитарного режима и так всё работало, а внешне выглядело красиво, привлекательно и даже сверхдемократично.

И всё же жаль, очень жаль, что из базовых, формально юридических основ, на которых была построена вся наша государственность, не были своевременно вычищены одиозные, утопичные, навеянные революцией, но абсолютно разрушительные для любой нормальной страны фантазии. О будущем, как это часто бывало у нас и раньше, никто не подумал.

Лидеры компартии были, похоже, уверены, что им удалось сформировать прочную систему управления, что за счёт своей политики они окончательно решили и национальный вопрос. Но фальсификации, подмена понятий, манипуляция общественным сознанием и обман дорого обходятся. Бацилла националистических амбиций никуда не делась, а изначально заложенная мина, подрывающая государственный иммунитет против заразы национализма, только ждала своего часа. Такой миной, повторю, было право выхода из СССР.

В середине 1980-х годов на фоне нарастающих социально-экономических проблем, очевидного кризиса плановой экономики национальный вопрос, сутью которого были не какие-то ожидания и несбывшиеся чаяния народов Союза, а прежде всего растущие аппетиты местных элит, всё более обострялся.

Однако руководство КПСС вместо глубокого анализа ситуации, принятия адекватных мер, в первую очередь в экономике, а также постепенной, вдумчивой, взвешенной трансформации политической системы и государственного устройства ограничилось откровенным словоблудием о восстановлении ленинского принципа национального самоопределения.  

Более того, в ходе развернувшейся борьбы за власть внутри самой компартии каждая из противоборствующих сторон с целью расширить базу поддержки стала бездумно стимулировать, поощрять националистические настроения, играть на них, обещая своим потенциальным сторонникам всё, что они только пожелают. На фоне поверхностной и популистской болтовни о демократии и светлом будущем, построенном на базе то ли рыночной, то ли плановой экономики, но в условиях реального обнищания людей и тотального дефицита никто из властей предержащих и не думал о неизбежных трагических для страны последствиях.

А затем и вовсе пошли проторённой на заре создания СССР дорожкой удовлетворения амбиций националистических элит, выращенных в собственных партийных рядах, позабыв при этом, что в руках у КПСС нет уже, да и слава богу, таких инструментов удержания власти и самой страны, как государственной террор, диктатура сталинского типа. И что даже пресловутая руководящая роль партии, как утренний туман, бесследно исчезает прямо у них на глазах.

И вот в сентябре 1989 года на пленуме ЦК КПСС был принят, по сути, роковой документ ‒ так называемая национальная политика партии в современных условиях, платформа КПСС. Она содержала следующие положения, процитирую: «Союзным республикам принадлежат все права, отвечающие их статусу суверенных социалистических государств».

Ещё один пункт: «Высшие представительные органы власти союзных республик могут опротестовать и приостановить действие постановлений и распоряжений союзного правительства на своей территории».

И наконец: «Каждая союзная республика имеет своё гражданство, которое распространяется на всех её жителей».

Разве не очевидно было, к чему приведут подобные формулировки и решения? 

Сейчас не время, не место вдаваться в вопросы государственного или конституционного права, давать определение самому понятию гражданства. Но всё же возникает вопрос: зачем в тех и без того сложных условиях понадобилось таким образом ещё больше раскачивать страну? Факт остается фактом.  

Ещё за два года до развала СССР его судьба была фактически предрешена. Это сейчас радикалы и националисты, в том числе и прежде всего на Украине, приписывают себе заслугу завоевания независимости. Как мы видим, это совсем не так. К распаду нашей единой страны привели исторические, стратегические ошибки лидеров большевиков, руководства КПСС, допущенные в разное время в государственном строительстве, экономической и национальной политике. Распад исторической России под названием СССР на их совести.

Несмотря на все эти несправедливости, обман и откровенный грабёж России, наш народ, именно народ, признал новые геополитические реалии, возникшие после распада СССР, признал новые независимые государства. И не только признал ‒ Россия сама, находясь тогда в труднейшем положении, помогала партнёрам по СНГ, в том числе украинским коллегам, от которых прямо с момента провозглашения независимости стали поступать многочисленные запросы о материальной поддержке. И наша страна оказывала такую поддержку с уважением к достоинству и суверенитету Украины.

По экспертным оценкам, которые подтверждаются простым подсчётом цен на наши энергоносители, объёмов льготных кредитов, экономических и торговых преференций, которые Россия предоставляла Украине, общая выгода для украинского бюджета на период с 1991 по 2013 год составила порядка 250 миллиардов долларов. 

Но и это далеко не всё. К концу 1991 года долговые обязательства СССР перед иностранными государствами и международными фондами составляли порядка 100 миллиардов долларов. И первоначально предполагалось, что эти кредиты будут возвращаться всеми республиками бывшего СССР солидарно, пропорционально их экономическому потенциалу. Однако Россия взяла на себя погашение всего советского долга и полностью по нему рассчиталась. Окончательно завершила этот процесс в 2017 году.

Взамен новые независимые государства должны были отказаться от своей части советских зарубежных активов, и соответствующие соглашения в декабре 1994 года были достигнуты с Украиной. Однако Киев эти соглашения не ратифицировал и позднее просто отказался исполнять, выдвигая претензии на алмазный фонд, золотой запас, а также имущество и другие активы бывшего СССР за рубежом.  

И всё же, несмотря на известные проблемы, Россия всегда сотрудничала с Украиной открыто, честно и, повторю, с уважением к её интересам, наши связи в самых разных областях развивались. Так, в 2011 году двусторонний торговый оборот превысил 50 миллиардов долларов. Замечу, что объём торговли Украины со всеми странами Евросоюза в 2019 году, то есть ещё до пандемии, уступал этому показателю. 

Вместе с тем бросалось в глаза, что украинские власти предпочитали действовать так, чтобы в отношениях с Россией иметь все права и преимущества, но не нести при этом никаких обязательств. 

Вместо партнёрства стало превалировать иждивенчество, которое со стороны киевских официальных властей подчас приобретало абсолютно бесцеремонный характер. Достаточно вспомнить перманентный шантаж в сфере энергетического транзита и банальное воровство газа. 

Добавлю, что в Киеве пытались использовать диалог с Россией как предлог для торга с Западом, шантажировали его сближением с Москвой, выбивая для себя преференции: мол, в противном случае будет расти российское влияние на Украину.  

При этом украинские власти изначально, хочу это подчеркнуть, именно с первых шагов стали строить свою государственность на отрицании всего, что нас объединяет, стремились исковеркать сознание, историческую память миллионов людей, целых поколений, живущих на Украине. Неудивительно, что украинское общество столкнулось с ростом крайнего национализма, который быстро приобрёл форму агрессивной русофобии и неонацизма. Отсюда и участие украинских националистов и неонацистов в бандах террористов на Северном Кавказе, всё громче звучащие территориальные претензии к России.

Свою роль сыграли и внешние силы, которые с помощью разветвлённой сети НКО и спецслужб выращивали на Украине свою клиентуру и продвигали её представителей во власть.

Важно понимать и то, что Украина, по сути, никогда не имела устойчивой традиции своей подлинной государственности. И начиная с 1991 года пошла по пути механического копирования чужих моделей, оторванных как от истории, так и от украинских реалий. Политические государственные институты постоянно перекраивались в угоду быстро сформировавшихся кланов с их собственными корыстными интересами, не имеющими ничего общего с интересами народа Украины.

Весь смысл так называемого прозападного цивилизационного выбора украинской олигархической власти заключался и заключается не в том, чтобы создать лучшие условия для благополучия народа, а в том, чтобы, подобострастно оказывая услуги геополитическим соперникам России, сохранить миллиарды долларов, украденные у украинцев и спрятанные олигархами на счетах в западных банках.

Одни промышленные финансовые группы, взятые ими на содержание партии и политики изначально опирались на националистов и радикалов. Другие на словах выступали за добрые отношения с Россией, за культурное и языковое многообразие и приходили к власти с помощью голосов граждан, которые искренне поддерживали такие устремления, в том числе и миллионов жителей юго-востока. Но, получив посты, должности, они тут же предавали своих избирателей, отказывались от своих предвыборных обещаний, а реальную политику проводили под диктовку радикалов, подчас преследуя своих вчерашних союзников ‒ те общественные организации, которые выступали за двуязычие, за сотрудничество с Россией. Пользовались тем, что люди, поддержавшие их, как правило, законопослушные, умеренных взглядов, привыкшие доверять власти, они в отличие от радикалов не будут проявлять агрессию, прибегать к незаконным действиям.

В свою очередь радикалы наглели, их претензии год за годом росли. Им оказывалось нетрудно раз за разом навязывать свою волю слабой власти, которая сама была поражена вирусом национализма и коррупции и искусно подменяла истинные культурные, экономические, социальные интересы народа, реальный суверенитет Украины разного рода спекуляциями на национальной почве и внешней этнографической атрибутикой. 

Устойчивой государственности на Украине так и не сложилось, а политические, выборные процедуры служат лишь прикрытием, ширмой для передела власти и собственности между различными олигархическими кланами.

Коррупция, которая, без сомнения, является вызовом и проблемой для многих стран, в том числе и для России, на Украине приобрела какой-то уже особый характер. Она буквально пропитала, разъела украинскую государственность, всю систему, все ветви власти. Радикалы воспользовались справедливым недовольством людей, оседлали протест и в 2014 году довели Майдан до государственного переворота. При этом они получали прямое содействие со стороны зарубежных государств. По имеющимся данным, материальная поддержка так называемого протестного лагеря на площади Независимости в Киеве со стороны посольства США составляла один миллион долларов в день. Дополнительные весьма крупные суммы внаглую переводились прямо на банковские счета лидеров оппозиции. И речь шла о десятках миллионов долларов. А сколько в итоге получили действительно пострадавшие люди, семьи тех, кто погиб в столкновениях, спровоцированных на улицах и площадях Киева, других городов? Об этом лучше не спрашивать.

Радикалы, захватившие власть, организовали преследование, настоящий террор в отношении тех, кто выступал против антиконституционных действий. Над политиками, журналистами, общественными деятелями издевались, их публично унижали. Украинские города захлестнула волна погромов и насилия, серия громких и безнаказанных убийств. Невозможно без содрогания вспоминать о страшной трагедии в Одессе, где участники мирной акции протеста были зверски убиты, заживо сожжены в Доме профсоюзов. Преступники, которые совершили это злодеяние, не наказаны, их никто и не ищет. Но мы знаем их поимённо и сделаем всё для того, чтобы их покарать, найти и предать суду.

Майдан не приблизил Украину к демократии и прогрессу. Совершив государственный переворот, националисты и те политические силы, которые их поддерживали, окончательно завели ситуацию в тупик, столкнули Украину в бездну гражданской войны. Спустя восемь лет после тех событий страна расколота. Украина переживает острый социально-экономический кризис. 

По информации международных организаций, в 2019 году почти шесть миллионов украинцев, подчеркну, это около 15 процентов, не от трудоспособного, а именно от всего населения страны были вынуждены уехать за границу в поисках работы. Причём часто, как правило, на подённые неквалифицированные заработки. Показателен и следующий факт: с 2020 года в условиях пандемии страну покинуло свыше 60 тысяч врачей и других медработников.

С 2014 года тарифы на водоснабжение выросли почти на треть, на электроэнергию ‒ в разы, на газ для домохозяйств ‒ в десятки раз. У многих людей просто нет денег, чтобы оплачивать коммунальные услуги, им приходится буквально выживать.

Что случилось? Почему всё это происходит? Ответ очевиден: потому что приданое, полученное не только от советской эпохи, но ещё и от Российской империи, промотали и растащили по карманам. Утрачены десятки и сотни тысяч рабочих мест, которые, благодаря в том числе тесной кооперации с Россией, давали людям стабильный доход, приносили налоги в казну. Такие отрасли, как машиностроение, приборостроение, электронная промышленность, судо- и авиастроение, или лежат на боку, или уничтожены вовсе, а ведь ими гордились когда-то не только Украина, но и весь Советский Союз. 

В 2021 году ликвидирован Черноморский судостроительный завод в Николаеве, где первые верфи были заложены ещё при Екатерине II. Знаменитый концерн «Антонов» с 2016 года не выпустил ни одного серийного самолёта, а завод «Южмаш», специализировавшийся на производстве ракетно-космической техники, оказался на грани банкротства, как и Кременчугский сталелитейный завод. Этот печальный список можно продолжать.

Что касается газотранспортной системы, которую создавал весь Советский Союз, то она обветшала настолько, что её эксплуатация связана с большими рисками и экологическими издержками.

И в этой связи возникает вопрос: бедность, безысходность, утеря промышленного и технологического потенциала ‒ это и есть тот самый прозападный цивилизационный выбор, которым уже многие годы дурачат и оболванивают миллионы людей, обещая им райские кущи?

На деле всё свелось к тому, что развал украинской экономики сопровождается откровенным грабежом граждан страны, а саму Украину просто загнали под внешнее управление. Оно осуществляется не только по указке из западных столиц, но и, что называется, непосредственно на месте ‒ через целую сеть зарубежных советников, НКО и других институтов, развёрнутую на Украине. Они оказывают прямое влияние на все важнейшие кадровые решения, на все ветви и уровни власти: от центральной и даже до муниципальной, на основные госкомпании и корпорации, включая «Нафтогаз», «Укрэнерго», Украинскую железную дорогу, «Укроборонпром», «Укрпочту», Администрацию морских портов Украины.  

Независимого суда на Украине попросту нет. По требованию Запада киевские власти отдали представителям международных организаций преимущественное право отбора членов высших судебных органов – Совета правосудия и Квалификационной комиссии судей.

Кроме того, посольство США напрямую контролирует Национальное агентство по предотвращению коррупции, Национальное антикоррупционное бюро, Специализированную антикоррупционную прокуратуру и Высший антикоррупционный суд. Делается все это под благовидным предлогом для повышения эффективности борьбы с коррупцией. Ну, хорошо, а результаты-то где? Коррупция как цвела пышным цветом, так и цветет, пуще прежнего.

В курсе ли всех этих управленческих методов сами украинцы? Понимают ли, что их страна находится даже не под политическим и экономическим протекторатом, а сведена до уровня колонии с марионеточным режимом? Приватизация государства привела к тому, что власть, которая называет себя «властью патриотов», утратила национальный характер и последовательно ведет дело к полной десуверенизации страны.

Продолжается курс на дерусификацию и принудительную ассимиляцию. Верховная Рада безостановочно выпускает все новые дискриминационные акты, уже действует закон о так называемых коренных народах. Людям, которые считают себя русскими и хотели бы сохранить свою идентичность, язык, культуру, прямо дали понять, что на Украине они чужие.

В соответствии с законами об образовании и о функционировании украинского языка как государственного русский язык изгоняется из школ, из всех публичных сфер, вплоть до обычных магазинов. Закон о так называемой люстрации, «очищении» власти позволил разобраться с неугодными государственными служащими.

Плодятся акты, которые дают украинским силовым структурам основания для жесткого подавления свободы слова, инакомыслия, для преследования оппозиции. В мире известна печальная практика односторонних нелегитимных санкций против других государств, зарубежных физических и юридических лиц. На Украине перещеголяли своих западных кураторов и изобрели такой инструмент, как санкции против собственных граждан, предприятий, телеканалов, других СМИ и даже депутатов парламента.  

В Киеве продолжают готовить расправу и над украинской православной церковью Московского патриархата. И это не эмоциональная оценка, об этом говорят конкретные решения и документы. Трагедию церковного раскола власти Украины цинично превратили в инструмент государственной политики. Нынешнее руководство страны не реагирует на просьбы граждан Украины отменить законы, ущемляющие права верующих. Более того, в Раде зарегистрированы новые законопроекты, направленные против духовенства и миллионов прихожан украинской православной церкви Московского патриархата.

Отдельно скажу о Крыме. Жители полуострова свой свободный выбор сделали – быть вместе с Россией. Этой четкой, ясной воли людей киевским властям нечего противопоставить, поэтому ставка делается на агрессивные действия, на активизацию ячеек экстремистов, в том числе радикальных исламских организаций, на заброску диверсионных групп для совершения террористических актов на объектах критически важной инфраструктуры, для похищения граждан России. У нас есть прямые доказательства, что такие агрессивные действия проводятся при поддержке зарубежных спецслужб.

В марте 2021 года Украина приняла новую Военную стратегию. Этот документ практически целиком посвящен противостоянию с Россией, ставит целью втягивание иностранных государств в конфликт с нашей страной. Стратегия предлагает организацию в российском Крыму и на территории Донбасса, по сути, террористического подполья. В ней прописаны и контуры предполагаемой войны, а закончиться она должна, как мнится сегодняшним киевским стратегам, далее процитирую – «при содействии международного сообщества на выгодных для Украины условиях». А также, как выражаются сегодня в Киеве, тоже привожу здесь цитату, повнимательнее вслушайтесь, пожалуйста, – «при военной поддержке мировым сообществом в геополитическом противостоянии с Российской Федерацией». По сути, это не что иное, как подготовка к боевым действиям против нашей страны – против России. 

Мы также знаем, что уже прозвучали заявления о том, что Украина собирается создать собственное ядерное оружие, и это не пустая бравада. Украина действительно располагает еще советскими ядерными технологиями и средствами доставки такого оружия, включая авиацию, а также оперативно-тактические ракеты «Точка-У», тоже еще советской конструкции, дальность которых превышает 100 километров. Но сделают и больше, это вопрос только времени. Заделы с советского времени есть. 

Таким образом, обзавестись тактическим ядерным оружием Украине будет гораздо проще, чем некоторым другим государствам, не буду сейчас их называть, фактически ведущим такие разработки, особенно в случае технологической поддержки из-за рубежа. И этого тоже мы не должны исключать. 

С появлением у Украины оружия массового поражения ситуация в мире, в Европе, особенно для нас, для России, изменится самым кардинальным образом. Мы не можем не реагировать на эту реальную опасность, тем более, повторю, что западные покровители могут посодействовать появлению на Украине такого оружия, чтобы создать еще одну угрозу для нашей страны. Мы же видим, как настойчиво осуществляется военная накачка киевского режима. Только США, начиная с 2014 года, направили на эти цели миллиарды долларов, включая поставки вооружения, снаряжения, обучения специалистов. В последние месяцы западное оружие идет на Украину просто беспрерывным потоком, демонстративно, на глазах у всего мира. Деятельностью вооруженных сил и спецслужб Украины руководят иностранные советники, мы это хорошо знаем. 

В последние годы под предлогом учений на территории Украины практически постоянно присутствовали военные контингенты стран НАТО. Система управления украинскими войсками уже интегрирована с натовскими. Это означает, что командование украинскими вооруженными силами, даже отдельными частями и подразделениями может напрямую осуществляться из натовских штабов. 

США и НАТО приступили к беззастенчивому освоению территории Украины как театра потенциальных военных действий. Регулярные совместные учения имеют явную антироссийскую направленность. Только в прошлом году в них участвовало более 23 тысяч военнослужащих и свыше тысячи единиц техники.  

Уже принят закон о допуске в 2022 году вооруженных сил других государств на территорию Украины для участия в многонациональных учениях. Понятно, что речь идет прежде всего о войсках НАТО. И в наступившем году запланировано не менее десяти таких совместных маневров.

Очевидно, что подобные мероприятия служат прикрытием для быстрого наращивания военной группировки НАТО на территории Украины. Тем более что модернизированная с помощью американцев сеть аэродромов – Борисполь, Ивано-Франковск, Чугуев, Одесса и так далее – способна обеспечить переброску воинских частей в кратчайшие сроки. Воздушное пространство Украины открыто для полетов стратегической и разведывательной авиации США, беспилотных летательных аппаратов, которые используются для наблюдения за территорией России. 

Добавлю, что построенный американцами Центр морских операций в Очакове позволяет обеспечивать действия кораблей НАТО, включая применение ими высокоточного оружия против российского Черноморского флота и нашей инфраструктуры на всем Черноморском побережье.

В свое время США намеревались создать подобные объекты и в Крыму, но крымчане и севастопольцы сорвали эти планы. Мы всегда будем помнить об этом.

Повторю, сегодня такой центр развернут, уже развернут в Очакове. Напомню, в XVIII веке за этот город сражались солдаты Александра Суворова. Благодаря их мужеству, он вошел в состав России. Тогда же, в XVIII веке, земли Причерноморья, присоединенные к России в результате войн с Османской империей, получили название Новороссия. Сейчас эти вехи истории пытаются придать забвению, как и имена государственных военных деятелей Российской империи, без чьих трудов не было бы у современной Украины многих крупных городов и даже самого выхода к Черному морю.

Недавно в Полтаве снесли памятник Александру Суворову. Что тут скажешь? Отказываетесь от собственного прошлого? От так называемого колониального наследия Российской империи? Ну, тогда будьте здесь последовательны.

Далее. Отмечу, что статья 17-я Конституции Украины не допускает размещения на ее территории иностранных военных баз. Но оказалось, что это лишь условность, которую можно легко обойти.

На Украине развернуты учебно-тренировочные миссии стран НАТО. Это, по сути, уже и есть иностранные военные базы. Просто назвали базу «миссией» и дело в шляпе.

В Киеве давно провозгласили стратегический курс на вступление в НАТО. Да, безусловно, каждая страна имеет право выбирать собственную систему обеспечения безопасности, заключать военные союзы. И все вроде бы так, если бы не одно «но». В международных документах прямо зафиксирован принцип равной и неделимой безопасности, которая, как известно, включает в себя обязательства не укреплять свою безопасность за счет безопасности других государств. Могу здесь сослаться и на Хартию европейской безопасности ОБСЕ 1999 года, принятую в Стамбуле, и на Астанинскую декларацию ОБСЕ 2010 года. 

Другими словами, выбор способов обеспечения безопасности не должен создавать угрозы для других государств, а вступление Украины в НАТО – это прямая угроза безопасности России.  

Напомню, еще в апреле 2008 года на Бухарестском саммите Североатлантического альянса США продавили решение о том, что Украина и, кстати, Грузия станут членами НАТО. Многие европейские союзники США уже тогда прекрасно понимали все риски подобной перспективы, но были вынуждены смириться с волей старшего партнера. Американцы просто использовали их для проведения ярко выраженной антироссийской политики.

Ряд государств – членов Альянса и сейчас весьма скептически относится к появлению Украины в НАТО. При этом из некоторых европейских столиц мы получаем сигнал, мол: «Что вы переживаете? Это не произойдет буквально завтра». Собственно, и американские наши партнеры тоже об этом говорят. «Хорошо», – отвечаем мы, – «не завтра, так послезавтра. Что это меняет в исторической перспективе? По сути, ничего».

Более того, нам известна позиция и слова руководства Соединенных Штатов о том, что активные боевые действия на востоке Украины не исключают возможности вступления этой страны в НАТО, если она сможет соответствовать критериям Североатлантического альянса и победить коррупцию.

При этом нас раз за разом пытаются убедить в том, что НАТО – это миролюбивый и сугубо оборонительный союз. Мол, никаких угроз для России нет. Опять предлагают поверить на слово. Но реальную цену таким словам мы хорошо знаем. В 1990 году, когда обсуждался вопрос об объединении Германии, советскому руководству со стороны США было обещано, что не произойдет распространения юрисдикции или военного присутствия НАТО ни на один дюйм в восточном направлении. И что объединение Германии не приведет к распространению военной организации НАТО на Восток. Это цитата.

Наговорили, надавали устных заверений, и все оказалось пустым звуком. Позднее нас стали уверять в том, что вступление в НАТО стран Центральной и Восточной Европы лишь улучшит отношения с Москвой, избавит эти страны от страхов тяжелого исторического наследия и даже, более того, создаст пояс дружественных России государств. 

Все получилось с точностью да наоборот. Власти некоторых восточноевропейских стран, торгуя русофобией, принесли в Альянс свои комплексы и стереотипы о российской угрозе, настаивали на наращивании потенциалов коллективной обороны, которые должны быть развернуты прежде всего против России. Причем это происходило в 1990-х и в начале 2000-х годов, когда благодаря открытости и нашей доброй воле отношения России и Запада находились на высоком уровне.

Россия все свои обязательства выполнила, в том числе вывела войска из Германии, из государств Центральной и Восточной Европы и тем самым внесла огромный вклад в преодоление наследия холодной войны. Мы последовательно предлагали разные варианты сотрудничества, в том числе в формате Совета Россия-НАТО и ОБСЕ.

Более того, скажу сейчас то, о чем никогда не говорил публично, скажу об этом впервые. В 2000 году во время визита в Москву уходящего со своей должности Президента США Билла Клинтона я спросил его: «Как Америка отнесется к тому, чтобы принять Россию в НАТО?» 

Не буду раскрывать все подробности той беседы, но реакция на мой вопрос внешне выглядела, скажем так, весьма сдержанно, а как американцы реально отнеслись к этой возможности фактически видно на их практических шагах в отношении нашей страны. Это открытая поддержка террористов на Северном Кавказе, пренебрежительное отношение к нашим требованиям и озабоченностям в сфере безопасности в расширении НАТО, выход из Договора по ПРО и так далее. Так и хочется спросить: зачем, зачем все это, ради чего? Ну ладно, не хотите видеть в нашем лице друга и союзника, но зачем же делать из нас врага? 

Ответ только один: дело не в нашем политическом режиме, не в чем-то другом, просто им не нужна такая большая самостоятельная страна, как Россия. В этом ответ на все вопросы. Это и есть источник традиционной американской политики на российском направлении. Отсюда и отношение ко всем нашим предложениям в сфере безопасности.

Сегодня достаточно одного взгляда на карту, чтобы увидеть, как западные страны «сдержали» обещание не допустить продвижения НАТО на восток. Попросту обманули. Мы получили одну за другой пять волн расширения НАТО. В 1999 году в Альянс были приняты Польша, Чехия, Венгрия, в 2004 году – Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Румыния, Словакия и Словения, в 2009 году – Албания и Хорватия, в 2017-м – Черногория, в 2020-м – Северная Македония.

В результате Альянс, его военная инфраструктура вышли непосредственно к границам России. Это и стало одной из ключевых причин кризиса евробезопасности, самым негативным образом сказалось на всей системе международных отношений, привело к утрате взаимного доверия. 

Ситуация продолжает деградировать в том числе в стратегической сфере. Так, в Румынии и Польше в рамках проекта США по созданию глобальной ПРО разворачиваются позиционные районы для противоракет. Хорошо известно, что размещенные здесь пусковые установки могут быть использованы для крылатых ракет «Томагавк» – ударных наступательных систем. 

Кроме того, в США идет разработка универсальной ракеты «Стандарт-6», которая наряду с решением задач противовоздушной и противоракетной обороны может поражать и надземные, и надводные цели. То есть у якобы оборонительной системы ПРО США расширяются и появляются новые наступательные возможности. 

Имеющаяся у нас информация дает все основания полагать, что вступление Украины в НАТО и последующее развертывание здесь объектов Североатлантического альянса вопрос предрешенный, это дело времени. Мы четко понимаем, что при подобном сценарии уровень военных угроз для России кардинально, в разы повысится. И обращаю особое внимание, многократно возрастет опасность именно внезапного удара по нашей стране.

Поясню, что в американских документах стратегического планирования (в документах!) закреплена возможность так называемого упреждающего удара по ракетным комплексам противника. А кто основной противник для США и НАТО нам тоже известно. Это Россия. В документах НАТО наша страна официально прямо объявлена главной угрозой евроатлантической безопасности. И в качестве передового плацдарма для такого удара будет служить Украина. Если бы об этом услышали наши предки, они, наверное, просто бы не поверили. И нам сегодня не хочется в это верить, но это так. Хочу, чтобы это поняли и в России, и на Украине. 

Многие украинские аэродромы расположены недалеко от наших границ. Размещенная здесь тактическая авиация НАТО, включая носители высокоточного оружия, сможет поражать нашу территорию на глубину до рубежа Волгоград – Казань – Самара – Астрахань. Развертывание на территории Украины радиолокационных средств разведки позволит НАТО плотно контролировать воздушное пространство России вплоть до Урала. 

Наконец после разрыва Соединенными Штатами Договора о ракетах средней и меньшей дальности Пентагон уже открыто ведет разработку целого ряда ударных средств наземного базирования, в том числе баллистических ракет, способных достигать цели на дистанции до 5,5 тысяч километров. В случае размещения таких систем на Украине они смогут поражать объекты на всей европейской территории России, а также за Уралом. Подлетное время до Москвы крылатых ракет «Томагавк» составит менее 35 минут, баллистических ракет из района Харькова – 7–8 минут, а гиперзвуковых ударных средств – 4–5 минут. Это называется, прямо «нож к горлу». И они, не сомневаюсь, рассчитывают реализовать эти планы так же, как неоднократно делали в прошлые годы, расширяя НАТО на восток, продвигая военную инфраструктуру и технику к российским границам, полностью игнорируя наши озабоченности, протесты и предупреждения. Извините, просто плевали на них и делали все, что хотели, что считали нужным.

И конечно, предполагают также вести себя и дальше по известной поговорке – «Собака лает, а караван идет». Скажу сразу, мы на это не соглашались и никогда не согласимся. При этом Россия всегда выступала и выступает за то, чтобы самые сложные проблемы решать политико-дипломатическими методами, за столом переговоров.

Мы хорошо понимаем нашу колоссальную ответственность за региональную и глобальную стабильность. Еще в 2008 году Россия выдвинула инициативу о заключении Договора о европейской безопасности. Смысл его состоял в том, чтобы ни одно государство и ни одна международная организация в Евроатлантике не могли бы укреплять свою безопасность за счет безопасности других. Однако наше предложение было с порога отвергнуто: нельзя, дескать, позволить России ограничивать деятельность НАТО. 

Более того, нам прямо заявили, что юридически обязывающие гарантии безопасности могут иметь только члены Североатлантического альянса.

В декабре прошлого года мы передали западным партнерам проект договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о гарантиях безопасности, а также проект соглашения о мерах обеспечения безопасности Российской Федерации и государств – членов НАТО. 

В ответ от США и НАТО было много общих слов. Содержались и рациональные зерна, но все это касалось второстепенных моментов и выглядело как попытка замотать вопрос, увести дискуссию в сторону. 

Мы на это соответствующим образом отреагировали, подчеркнули, что готовы идти по пути переговоров, однако при условии, что все вопросы будут рассматриваться в комплексе, пакетом, без отрыва от основных, базовых российских предложений. А они содержат три ключевых пункта. Первое – это недопущение дальнейшего расширения НАТО. Второе – отказ от размещения Альянсом ударных систем вооружения на российских границах. И наконец, возврат военного потенциала и инфраструктуры блока в Европе к состоянию 1997 года, когда был подписан Основополагающий акт Россия-НАТО.  

Как раз эти наши принципиальные предложения проигнорированы. Западные партнеры, повторяю, еще раз озвучили заученные формулировки о том, что каждое государство имеет право свободно выбирать способы обеспечения своей безопасности и вступать в любые военные союзы и альянсы. То есть в их позиции ничего не изменилось, звучат все те же ссылки на пресловутую политику «открытых дверей» НАТО. Более того, нас опять пытаются шантажировать, вновь угрожают санкциями, которые, кстати, они все равно будут вводить по мере укрепления суверенитета России и роста мощи наших Вооруженных Сил. А предлог для очередной санкционной атаки всегда будет найден или попросту сфабрикован, причем вне зависимости от ситуации на Украине. Цель одна – сдержать развитие России. И они будут это делать, как делали это раньше, даже вообще без всякого формального предлога, только потому, что мы есть и никогда не поступимся своим суверенитетом, национальными интересами и своими ценностями. 

Хочу четко, прямо сказать, в сложившейся ситуации, когда наши предложения о равноправном диалоге по принципиальным вопросам фактически остались без ответа со стороны США и НАТО, когда уровень угроз для нашей страны значительно возрастает, Россия имеет полное право принимать ответные меры обеспечения собственной безопасности. Именно так и будем поступать.

Что касается положения дел на Донбассе, то мы видим, что правящая в Киеве верхушка постоянно и публично заявляет о нежелании выполнять Минский комплекс мер по урегулированию конфликта, не заинтересована в мирном решении. Напротив, пытается вновь организовать на Донбассе блицкриг, как это уже было в 2014-м и в 2015 годах. Чем закончились тогда эти авантюры, мы помним.

Сейчас практически ни одного дня не обходится без обстрелов населенных пунктов Донбасса. Сформированная крупная войсковая группировка постоянно использует ударные беспилотники, тяжелую технику, ракеты, артиллерию и системы залпового огня. Убийство мирных жителей, блокада, издевательство над людьми, включая детей, женщин, стариков, не прекращается. Как у нас говорят, конца и края этому не видно. 

А так называемый цивилизованный мир, единственными представителями которого самозванно объявили себя наши западные коллеги, предпочитает этого не замечать, как будто и нет всего этого ужаса, геноцида, которому подвергаются почти 4 миллиона человек, и только потому, что эти люди не согласились с поддержанным Западом переворотом на Украине в 2014 году, выступили против возведенного в ранг государственного движения в сторону пещерного и агрессивного национализма и неонацизма. И борются за свои элементарные права – жить на своей земле, говорить на своем языке, за сохранение своей культуры и традиций. 

Сколько эта трагедия может продолжаться? Сколько еще можно это терпеть? Россия сделала все для сохранения территориальной целостности Украины, все эти годы настойчиво и терпеливо боролась за исполнение Резолюции Совета Безопасности ООН 2202 от 17 февраля 2015 года, закрепившей Минский комплекс мер от 12 февраля 2015 года по урегулированию ситуации на Донбассе. 

Все тщетно. Меняются президенты, депутаты Рады, но не меняется суть, агрессивный, националистический характер самого режима, захватившего власть в Киеве. Он целиком и полностью – порождение государственного переворота 2014 года, и те, кто встали тогда на путь насилия, кровопролития, беззакония, не признавали и не признают никакого другого решения вопроса Донбасса, кроме военного. 

В этой связи считаю необходимым принять уже давно назревшее решение – незамедлительно признать независимость и суверенитет Донецкой Народной Республики и Луганской Народной Республики.

Прошу Федеральное Собрание Российской Федерации поддержать это решение, а затем ратифицировать Договоры о дружбе и взаимопомощи с обеими республиками. Два эти документа будут подготовлены и подписаны в самое ближайшее время.

А от тех, кто захватил и удерживает власть в Киеве, мы требуем незамедлительно прекратить боевые действия. В противном случае вся ответственность за возможное продолжение кровопролития будет целиком и полностью на совести правящего на территории Украины режима.

Объявляя о принятых сегодня решениях, уверен в поддержке граждан России, всех патриотических сил страны.

Благодарю вас за внимание.

Нужна ли Украине федерализация – вопрос без ответа |

Сегодня, пожалуй, не найти настолько объединенного и противоречивого, униженного и гордого, смелого и нерешительного, нетерпимого и толерантного, чисто европейского государства с удушливыми тонами пророссийской азиатчины. Украина, переживающая катастрофу навязанных ей за годы СССР и 23-летие условной «шароварной» независимости мифов догм, стоит перед судьбоносным выбором – остаться унитарным или федеративным контуром на карте мира, единой или разобщенной страной в сознании своих граждан.

Безусловно, в каждом из вышеуказанных устройств есть свои плюсы и минусы, и примерять на себя тот или иной политический наряд, по которому впоследствии будут встречать, вправе лишь сами украинцы. Правда, большинство из них так и не дали для себя ответа – нужна ли им сегодня пресловутая федерализация, столь активно и последовательно навязываемая северной страной (назвать ее соседом уже язык не поворачивается) и некоторыми ее сподвижниками в самой Украине.

Словарный запас
Любой диалектический спор, если он имеет перед собой цель стать содержательным и плодотворным, просто обязан базироваться на академических данных, без которых оный превращается в обычное ни к чему не обязывающее словоблудие. В случае с «федералистами» и «унитарами» первым делом логично будет обратиться к словарю.
Унитарное государство — форма государственного устройства, при которой его части являются административно-территориальными единицами и не имеют статуса государственного образования. В отличие от федерации, в унитарном государстве есть единые для всей страны высшие органы государственной власти, единая правовая система, единая конституция, государственный язык.
На сегодняшний день большинство суверенных держав являются унитарными. Как правило, крупные по численности населения государства – федерации (Китайская Народная Республика является исключением). Субъекты федеративного государства не могут быть унитарными, поскольку они не имеют суверенитета в полном объеме, а обладают лишь некоторыми его признаками.
Унитарные государства могут быть централизованными и децентрализованными в зависимости от многих факторов. Перечислять их, пожалуй, не будем. В то время как федерация — форма государственного устройства, при которой части федеративного государства являются государственными образованиями, обладающими юридически определенной политической самостоятельностью. Составные части федерации – это своеобразные государствоподобные образования, которые называются субъектами федерации, а территория федерации состоит из территорий ее субъектов.
В федеративном государстве, в отличие от унитарного, имеются две системы высших органов власти (федеральные и субъектов федерации). Наряду с федеральной конституцией субъекты федерации имеют право издавать собственные нормативные правовые акты учредительного характера (например, конституции, уставы). Они наделены правом принимать региональные законы. У субъектов федерации нередко имеется собственный институт гражданства, столица, герб и иные элементы конституционно-правового статуса государства, но нет государственного суверенитета.
При формировании территориальных федераций используется территориальный географический признак (например, США и Германия), в национальных — соответственно национальный (например, бывшие федерации Чехословакия, Югославия).

Откуда есть пошла

Что бы там ни говорили коллеги из российских СМИ, но государству Украина не «всего каких-то 100 лет», а намного больше: первое упоминание датировано 1187 годом. За прошедшие столетия эта территория пережила множество потрясений, успев побывать в составе нескольких более могущественных стран. Что, безусловно, наложило свой отпечаток на тогда еще незамутненный советской пропагандой менталитет украинцев.
Во времена «власти рабочих и крестьян», которая повсеместно железною рукою проводила переформатирование покоренных народов, Восток и Юг Украины заселило большое количество этнических русских, что тоже придало пикантный привкус в современный украинский коктейль. Послевкусие, правда, было отчасти неожиданным. В общем, по большому счету, мыслеформы о необходимости федерализации растут именно оттуда – непростая история и большие стройки СССР. Как говорят в определенных кругах, «давайте не будем кривляться» и признаем тот факт, что Украина весьма и весьма «разношерстное» государство – культура, обычаи, Бандера, Ленин, ОУН-УПА, красное знамя Победы и т.д. и т.п. Говоря по-народному, страна делится на «западенцев» и «схидняков», которые в большинстве своем до недавнего времени почти не находили общего языка. Да и разный он был (и остается) у них. И это – один из главных козырей сторонников федерализации, привыкших, к слову, кричать, что Донбасс кормит всю Украину.

Плюс на плюс
Есть у фантастов такой прием, точнее, манера изложения – альтернативная история или даже Вселенная. Следуя этому принципу, можно вообразить федеративную парламентско-президентскую Украину образца, например, «довоенного» 2010 года, то бишь до прихода к власти главного «централизатора» Януковича.
На первый взгляд, все хорошо: в регионах активничают местные органы власти, вернее даже сказать, «правительства», и Киеву вместо обязательных ежегодных миллиардных отчислений в бюджет они показывают дипломатический «кукиш», по мере надобности там принимаются законы о своем «государственном» языке и поддержке культуры и традиций (все конфликты на этой почве сходят на нет), люди «сами решают», на что потратить заработанные субъектом федерации деньги, да и вообще с уверенностью смотрят в будущее. В этой «идиллической» картинке, справедливости ради стоит отметить, есть доля здравого смысла. Причем во всех вышеперечисленных аспектах.
Но как федерализация воплотится в жизнь в наших широтах – тот еще вопрос.
Во-первых, и, пожалуй, самое главное: федерация создается из каких-либо самодостаточных образований, а не в результате дробления единого государства. В случае с Украиной это означает не максимальную самостоятельность территорий, а ее фактическую ликвидацию с непредсказуемыми последствиями.
Во-вторых, федерализация может поставить крест на внешнеполитическом векторе государства, наложив на это отпечаток превращения восточных областей страны в откровенных сателлитов РФ со всеми вытекающими.
В-третьих, федерализация, во всяком случае у нас, означает рост бюрократизма и коррупции на местах. Ну а заодно, если что, «федерализироваться» есть смысл только тем регионам, которые в силах себя, что называется, прокормить. Ну а тот же Донбасс, где многие кричат, что «всю Украину кормят» и ратуют за федерализацию, обеспечивает себя, в лучшем случае, процентов на 70. Одни дотационные шахты чего стоят.
Вместе с тем, оставаться унитарным государство в своем нынешнем виде Украине тоже не с руки. Противоречия между западными и восточными регионами, несколько стертые в период «освободительного похода» соседней – кстати, федерации – в будущем имеют все шансы для обострения. «Дедывоевали» и «Шухевичгеройукраины» никуда не делись и не денутся. Опять-таки на свет божий выползет вопрос – кто сколько зарабатывает и кого кормит. Языковой фактор, а для многих он определяющий, тоже не исчезнет.

Свой вариант
Оказавшись на раздорожье, Украине следует в самые кратчайшие сроки, буквально «с колес», перекраивать свое устройство. Это – вопрос выживания. А учитывая, что федерализация по вполне объективным причинам нам не подходит, а нынешнее централизованное донельзя устройство изжило себя, единственный, пожалуй, логичный выход – это децентрализация. С полномочиями и перераспределением финансовых потоков регионам, решением на местах языкового и культурного вопросов, максимальной самостоятельности, но в составе единой страны. Правда, как быть с существующими идеологическими противоречиями, пока непонятно…

«Сейчас вопрос федерализации – это не естественное прорастание внутренних запросов украинцев. Этот вопрос провоцируется пророссийскими силами с желанием не столько федерализировать, а скорее разорвать Украину», – председатель Украинского института национальной памяти.

 


«Мы также проводили опрос по поводу федерализации еще в декабре 2013 года, когда все было спокойно. Всего 10-15 % украинцев поддерживали идею федерализации. Большинство – за унитарное государство», – директор политико-правовых программ Центра Разумкова Юрий Якименко.


«Думаю, это уже не идея, а очевидная необходимость. В рамках жесткого унитарного государства будет идти постоянное противостояние. Чтобы его прекратить, нужна федерализация. Нужно дать регионам достаточно прав, возможность самостоятельно формировать свои бюджеты и даже возможность частичного внешнеполитического самоопределения», – советник президента РФ Сергей Глазьев.


«Я категорически против всяких федераций! Идиотизм полный! Что такое сегодня провести линию между Западной и Восточной Украиной? Я уже сказал, что это двусторонний инструмент, пианино: с одной стороны будет играть один специалист, с другой стороны — другой. И что мы получим? Фактически в центре Европы ситуацию, когда мощнейшее, крупнейшее государство будет дестабилизировано», – президент Беларуси Александр Лукашенко.


«В Украине стартовала административная реформа по децентрализации власти. Концепция реформы одобрена, налажен диалог между регионами и центром. Наработан ряд законопроектов, которые в ближайшее время будут вынесены на рассмотрение правительства. Регионам предоставят возможность развиваться, принимать решения на местном уровне, управлять здравоохранением, «коммуналкой», образованием и гуманитарной сферой», – вице-премьер Украины Владимир Гройсман.

Инстинкт самосохранения удерживает Украину от раздела — Российская газета

Когда в России говорят про Украину, одна из аксиом — наличие «двух Украин», Восточной/Западной и «раскол между ними». «Запад есть Запад, Восток есть Восток, не встретиться им никогда».

Украина, с населением в 2013 г. 45 400 000 чел., состоит из 24 областей, отдельных городов Киев и Севастополь и автономии Крым.

Согласно переписи 2001 г. 78% населения — украинцы, 17% — русские. Почти все жители страны двуязычны. Но в Крыму, Донецкой, Днепропетровской, Луганской, Харьковской, Запорожской, Одесской и Николаевской областях для большинства родной язык — русский (от 96 до 66%). Население «Русскоязычной Украины» — 19 400 000 чел. Понятно, что эти области в наибольшей степени связаны с Россией — географически, экономически, культурно. Кстати, их же злее всего косил Голодомор в 1932-33 гг.

Западная Украина — в основном области, захваченные СССР в 1939 г., а до 1914 г. входившие в Австро-Венгрию. Борьба против «Советской оккупации» здесь местами продолжалась до 1954 г. Закарпатская, Ивано-Франковская, Львовская, Тернопольская, Черновицкая, Волынская, Ровенская «и примкнувшая к ним» Хмельницкая. Население 8 западных регионов — 12 млн чел.

«Остальная Украина» — 10 областей и Киев, общее население 14 000 000 чел. (Киев — 2 900 000). Это — Центральная Украина, как географически, так и культурно-психологически.

Восточно-Западная «аннигиляция» гасится как раз «Центром тяжести», который и придает определенную устойчивость всей конструкции государства.

Распада не будет потому, что мирно не получится. А кровавого раздела не будет, потому что силен инстинкт самосохранения

Культурно-психологически и экономически страна кричаще многополярна (кстати, рассказы, что «Восток кормит Запад», тоже миф, кроме Харьковской, Полтавской и Днепропетровской, почти все регионы Востока и Запада — дотационные, особенно Донецкая обл. и Киев). Но юридически Украина — унитарное государство, где, скажем, губернаторов областей назначает президент.

Унитарный ворот трет стране шею. Легко предположить, что Федерация была бы более устойчивой, сбалансированной. Двухпалатный парламент, где в верхней палате — равное представительство всех областей; прямые выборы губернаторов; децентрализованный бюджет регионов.

Сейчас на Украине идут разговоры о необходимости перехода к Федерации в ходе Конституционной реформы.

Все эти сюжеты вызывают удивительную реакцию части нашего общества. Мол, Украина «нежизнеспособна», а при ее «неизбежном распаде» Восточная Украина — о, счастье ! — присоединится к России. И первым шагом к долгожданному расколу страны считают переход к Федерации. Так рассуждают люди, которые называют себя «русскими националистами». Может быть, эти постоянные «заявки» — одна из причин, почему на Украине так долго сохраняют как раз унитарное устройство, как «скрепу» против «распада» ?

Присоединение Восточной Украины стало бы для России катастрофой

Только все это — мифы. Не будет распада Украины. Если бы он случился, Восточная Украина не присоединится к России. А ее присоединение стало бы для России катастрофой. Распада не будет хотя бы потому, что мирно (Чехо-Словакия) не получится — слишком велика агрессия в украинском обществе. А кровавого (по-югославски) саморазрезания не будет, потому что слишком силен инстинкт самосохранения украинского общества.

Далее, в Восточной Украине нет ни одной партии с сепаратистской программой, нет организаций, которые объявили своей целью: а) выход из состава Украины и б) присоединение к РФ. Понятно: ни одна элитная группа (экономическая или интеллектуальная) не хочет терять свой статус. В Украине они себя «провинцией» отнюдь не считают — а в России будут! Но главное: местные элиты и русскоязычное население считают себя — Украинской Нацией. А Украину — со всеми ее конфликтами — своим государством. Напомню слова Путина: «На Украине нет «проамериканских» политиков. На Украине нет «пророссийских» политиков. На Украине — украинские политики».

Если все же гадать о последствиях фантастического «распада Украины» для России… В чем вообще «выгода» от войны на наших границах? Какая «польза» от землетрясения и пожара у соседа ? Понять непросто…

Даже «мирное присоединение» Восточной Украины означало бы расходы в десятки млрд долл. (пенсии и зарплаты в Вост. Украине на 20-25% ниже, чем в соседних с ней областях России, и уровень надо будет выравнивать, потери «Газпрома» от продажи газа по внутрироссийским ценам, конкуренция наших металлургов с украинскими на внутреннем рынке и т. д.).

Но неизмеримо опаснее другое. С 1945 г. в Европе не было ни одного случая (кроме воссоединения Германии), когда одна страна поглощает другую. «Воссоединение с Украиной» неизбежно сравнивали бы с «аншлюсом Австрии» в 1938 г. — и доказать, что «это не так !», просто невозможно. Ведь «дела важнее слов». Все это означало бы «отсоединение РФ от Европы» (не только от Европы !) и очень вероятные санкции — экономические, политические. А новые «границы России» в мире признало бы разве что «государство Науру».

Далее, это — очевидный крах СНГ, страны которого бросятся кто куда «искать защиты от российской экспансии». Международная изоляция и ее следствие — экономический крах; развал СНГ; участие в чужой гражданской войне… Это — цена. А «товар»? Расширение территории (земли России и отдельным ТВ-зрителям остро не хватает!) и возможность, наконец, поехать в Крым, куда нас сейчас, видно, не пускают…

Да, ни один российский политик давно уже не заикается ни о каком «воссоединении». Наоборот, все повторяют, что России нужна стабильная Украина. Более чем нужна — ведь если там и правда начнется раскол, удержать слепые хватательные рефлексы части российского общества, Кремлю будет очень трудно. Безопаснее не искушать соблазном «братски легкой добычи».

суверенная децентрализация или федерализм без суверенитета?

Ключевой элемент политики России в отношении нового правительства Украины касается требований конституционной реформы, которая преобразовала бы страну из унитарного в федеративное государство таким образом, чтобы восточные и южные регионы получили значительные преимущества. Такое изменение административной системы Украины позволит Москве оказывать давление на центральное правительство Украины через регионы. Для достижения своих целей Россия оказывала давление на Киев с целью создания конституционного собрания в такой форме, которая гарантировала бы одобрение решений, продиктованных Россией.Иными словами, Россия практически ультиматумом требует, чтобы Украина отказалась от одного из фундаментальных суверенных прав государства — права свободно определять свою систему правления.

Преобразование Украины в федеративное государство является неприемлемой идеей, прежде всего потому, что за требованиями России стоит намерение подорвать суверенитет Украины как посредством содержания предлагаемых изменений, так и путем их реализации. Однако сохранение нынешней централизованной модели государственного управления не является осуществимой альтернативой.Украина должна будет предоставить своим регионам широкие полномочия по самоуправлению, в том числе полномочия по проведению местных референдумов, а также передать органам местного самоуправления значительную часть прерогатив, которые в настоящее время принадлежат государству, наряду с достаточными финансовыми ресурсами. Это потому, что децентрализация в этом направлении — единственный путь к современной демократии в Украине.

Политика России вынудила Киев провести законодательную работу по конституционной реформе в срочном порядке, а не ждать, пока будет избран новый парламент, в котором будет отражен новый, постмайданный баланс политических сил, как того требует политическая логика. Первый проект конституционных поправок (детали о которых на данном этапе неизвестны) должен быть представлен в середине мая и, как ожидается, вступит в силу в начале осени. Однако, удастся ли реализовать эти планы на практике, зависит от дальнейшего развития событий на востоке Украины, поскольку (среди прочего) в случае введения чрезвычайного положения процесс внесения изменений в Конституцию придется приостановить.

 

« Федеральная Украина» по Москве

В случае реализации российское предложение, наиболее полно сформулированное в заявлении МИД России от 17 марта[1], навсегда парализовало бы украинское государство, лишило бы его суверенитета, заточило бы его нейтрализовано в исключительную сферу российской юрисдикции. влияние, а его нейтралитет формально гарантируется на международном уровне.Москва требует от Верховной Рады (парламента) Украины «незамедлительно создать конституционное собрание, в котором будут в равной степени представлены все регионы Украины». Этому собранию будет поручено сформулировать и единогласно одобрить новый проект конституции, который затем будет вынесен на референдум. В предложении игнорируются нормы, закрепленные в действующей Конституции Украины относительно процедуры внесения изменений в Конституцию. Если Киев пойдет в этом направлении, это подорвет легитимность новой конституции, как принятой с нарушением действующего законодательства.

Условия, которым, по мнению Москвы, должна соответствовать новая конституция, показывают, какую государственную модель Москва отстаивает для Украины, в том числе в своем подходе к Соединенным Штатам и Европейскому Союзу. Согласно российской концепции, Украина должна быть «демократическим федеративным государством», регионы которого (неясно, имеются ли в виду области в их нынешних административных границах) будут «независимы и непосредственно избирают свою законодательную и исполнительную власть и будут обладать широкими прерогативами, отражающими культурно-историческую специфику каждой из них в отношении экономики и финансов, социальной сферы, языка, образования и внешних межрегиональных связей». Ожидается, что в новой конституции русский язык станет вторым государственным языком Украины.

Российская концепция не предусматривает предоставления регионам каких-либо полномочий в области обороны или внешней политики, но дает им право развивать «внешние межрегиональные связи», что предположительно означает поддержание внешних контактов без согласования с центральной властью. Москва надеется, что если ей удастся навязать такие решения Украине, то она сможет контролировать политику Киева через восточные регионы или, что более вероятно, сделает Украину неспособной проводить какую-либо политику.

Принятие такой конституции означало бы превращение государства в разрозненный конгломерат федеральных округов, не способных проводить внятную экономическую и социальную политику, а тем более культурно-образовательную (например, патриотическое воспитание). При этом регионы, наделенные законодательными полномочиями (а не только полномочиями самоуправления), не должны были бы считаться с центральной властью. Те, кого поддерживает Москва, наверняка откажутся от этого (именно в этом и заключается цель решения, предложенного Россией).С другой стороны, реформа не гарантировала бы самоуправления внутри самих регионов. Наоборот, это способствовало бы укреплению нынешнего бюрократического централизма. Даже о рассмотрении такого проекта не может быть и речи в ситуации, когда он не является выражением устремлений местных сообществ и элит, а диктуется соседним государством.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил 4 апреля (отвечая на планы продлить подготовительную работу по конституционной реформе), что Россию не устроят «косметические изменения» в конституцию Украины.Это означает, что цель политики России состоит не в том, чтобы навязать Киеву конкретные изменения, а в том, чтобы заставить его назначить конституционное собрание, которому Москва может диктовать свои решения, и тем самым показать миру, что Украина отказывается от своего суверенитета и что ее проблемы должны отныне рассматриваться как внутренние дела Российской Федерации.

 

Попытки Украины децентрализации

Согласно Конституции Украина является унитарным государством (статья 2), в состав которого входит Автономная Республика Крым как «неотделимая составная часть Украины» (статья 134).В то же время Украина внутренне очень разнообразная страна, несмотря на то, что управление ею осуществляется крайне централизованно[2]. За исключением городов, органы местного самоуправления в районах с (уездах) и областях не имеют исполнительных полномочий и источников финансирования (все их бюджеты формируются из центрального бюджета), а громада с (сельские гмины) ) слишком организационно и экономически слабы для выполнения каких-либо серьезных задач.[3] С другой стороны, из-за экономических диспропорций между регионами Украина не может отказаться от перераспределения национального дохода и, следовательно, нуждается в сильной центральной власти.

Существующая архаичная административная система все больше тормозит социально-экономическое развитие страны. Глубокие изменения в системе государственного управления Украины (в том числе корректировки ее административного деления) планировались несколько раз, но никогда не выходили за рамки исследования. Введение регионального самоуправления на уровне района и области является насущной необходимостью, как с учетом политической ситуации, так и потому, что нынешний способ финансирования регионов не позволяет им начать необходимые проекты модернизации.Таким образом, новые положения об отношениях между центральным правительством и регионами и о правах самоуправляющихся (региональных) сообществ должны стать частью конституционной поправки. Однако процессу их включения препятствует давление со стороны Российской Федерации, которая выступает за «федерализацию», а на самом деле пытается навязать решения, которые не приведут к децентрализации, а сделают Украину еще более недееспособным государством.

Украинское руководство осознает несовершенство действующей Конституции и необходимость проведения глубокой децентрализации, чего также хотят жители всех регионов. Если бы не внешнее давление, такой проект был бы подготовлен в свое время, несмотря на противодействие как бюрократов, так и националистов (которые видят в самоуправлении угрозу символическому единству государства).

Однако, поскольку Россия воспользовалась автономией Крыма, чтобы оправдать его отделение от Украины, и разжигала восстания в восточных и южных регионах Украины под федералистскими и пророссийскими лозунгами, Киев был вынужден работать в поспешность, его действия, граничащие с импровизацией.Первоначально предполагалось, что проект поправок в Конституцию будет представлен уже в середине апреля, но этот срок был перенесен на середину мая, что, с одной стороны, свидетельствует о том, что украинское руководство осознает масштаб предстоящих трудностей, а с другой другой, что он хочет противостоять российскому давлению.

Киев не рассматривает вопрос о назначении конституционного собрания, в первую очередь потому, что это означало бы уступку диктату России, а также потому, что конституция Украины не предусматривает создание какого-либо такого органа, и непонятно, на какой основе и на каких принципах это должно быть установлено, а затем действовать. Задача подготовки конституционной поправки возложена на чрезвычайную парламентскую комиссию.

В заявлениях о грядущих реформах киевские политики подчеркивают, что в любом случае Украина останется унитарным государством, признавая при этом, что необходимо значительно расширить полномочия региональных правительств. Утечки до сих пор предполагают, что предполагаемая поправка к конституции будет направлена ​​​​на упразднение областных и районных государственных администраций и воссоздание исполнительных комитетов местных и областных советов (собраний).Более того, он передаст исполкомам все или большую часть полномочий, которые в настоящее время принадлежат вышеупомянутой региональной и местной администрации (вместе с их бюрократическим аппаратом). Неясно, будут ли главы таких комитетов (которых на областном уровне обычно называют губернаторами) избираться на всеобщих выборах (как мэры городов) или будут избираться советами.

В целях обеспечения адекватной координации государственной политики на региональном уровне (официально, чтобы гарантировать соблюдение законности) в областях и районах s будут созданы должности префектов, с прерогативами, которые еще быть решенным. Полномочия областных делегаций государственных министерств также, вероятно, будут расширены (законопроектами, но не конституцией).

Местные элиты, в том числе бюрократический класс, уже давно требуют роспуска местных и региональных администраций и назначения советов по управлению областями и районами с. Идея избрания «глав» регионов также очень популярна среди населения (и поддерживается Россией). Однако такие изменения имеют второстепенное значение по сравнению с новым разделением полномочий между центром и регионами (правительством и исполкомами), особенно в части определения собственных и возложенных на комитеты задач и способов их финансирования. .Другая важная проблема касается регулирования полномочий областей, районов и городов в сфере международного сотрудничества таким образом, чтобы не ущемлять исключительные полномочия государства во внешней и оборонной политике. Некоторые из этих вопросов должны регулироваться в рамках конкретных законодательных актов (например, система образования, здравоохранения и т. д.), а не в конституции. Однако до тех пор, пока они не будут всесторонне урегулированы, конституционная поправка останется лишь временным скачком вперед, чтобы выиграть время.

Дебаты по вопросу о децентрализации пока оставались на уровне общих директив или простых лозунгов, а не конкретных решений. Некоторые призывали к «федерализации», не уточняя, что это должно означать, в то время как другие выступали за «унитарную децентрализацию», но опять же без каких-либо подробностей. Существует общее согласие в том, что нынешняя система правления должна быть изменена, но нет такого согласия в отношении того, какой должна быть новая модель.

 

Какая децентрализация нужна Украине?

Представляется, что в свете политической конъюнктуры и особенно внешнего давления Киев будет вынужден принимать недостаточно продуманные в правовом отношении решения для разрешения политического конфликта, а не по-настоящему трансформировать систему страны правительства. Предполагается, что новая модель будет включать в себя некоторые решения, обсуждаемые ниже.

При сложившейся чрезмерно централизованной системе наиболее актуальной задачей является наделение областных советов широкими полномочиями, создание их исполнительных комитетов и установление новых правил взаимоотношений между советами и исполкомами, с одной стороны, и местными представителями центральной государственное управление с другой.Также важно, чтобы региональные налоговые поступления оставались в региональных бюджетах, а не перераспределялись через центральный бюджет, как это происходит сейчас. Областные советы должны иметь право определять региональные языки, которые будут разрешены наряду с украинским (но не вместо него) в государственном управлении и в деятельности частных организаций. Дальнейшие элементы реформы самоуправления, такие как введение сельских общин и новое регулирование взаимоотношений между районами , городами и областями, придется отложить с учетом обстоятельств.

Нынешние дебаты о децентрализации не были сосредоточены на бюджете и подобных вопросах, а в первую очередь касались культурной, образовательной и языковой политики. Один из главных аргументов в пользу децентрализации заключается в том, что в восточных областях Украины существует очень большое русское меньшинство и что якобы большинство жителей Украины используют русский язык в своей повседневной жизни и поэтому ( sic! ) отвергают украинский язык. национальная идентичность. Однако неясно, сколько русских на самом деле проживает сегодня в Украине (данные по другим меньшинствам также неизвестны).[4] Независимо от того, насколько велика или мала русская община на востоке и юге Украины, Киев должен убедиться, что она пользуется правами, обычно предоставляемыми этническим меньшинствам демократическими государствами. Однако для этого не требуется федерализации или даже глубокой децентрализации. Закон об этнических меньшинствах, действующий с 1992 года, гарантирует эти права; однако желательно также реализовать закон о языке, принятый в 2012 г. , который в значительной степени остался на бумаге, и предоставить областям и районам (но не гминам или городам) право принимать вспомогательные официальные языки (региональные языки) .Также было бы целесообразно оставить языковую политику, в том числе в сфере местных СМИ и рекламы, в руках органов местного самоуправления.

С другой стороны, самостоятельность регионов в формировании своей системы образования должна быть ограничена безусловным требованием преподавания во всех школах украинского языка и литературы, истории и географии Украины (с украинским языком обучения). Признанные государством школы, как государственные, так и частные, должны обеспечивать учащихся определенным базовым образованием, которое является единым для всей страны и которое должно включать знание государственного языка.Это тем более важно, что украинские русофилы (а, по-видимому, и Москва) считают обязательность государственноцентрической программы обучения и обязательность обучения государственному языку одним из главных, если не самым главным средством «принудительного украинизация».

В рамках планируемого плана/инициативы децентрализации целесообразно восстановить институт местного референдума, существующий в большинстве демократических государств, но упраздненный в Украине в 2012 г., с сохранением конституционного принципа непроведения референдумов по налогам, бюджетам и амнистии, и четко заявив, что местный референдум не может быть организован по вопросам, касающимся изменения территории страны (ср.статьи 73 и 74 Конституции Украины). Тем не менее, люди должны иметь возможность решать на местных референдумах региональную принадлежность отдельных районов , слияние существующих областей или создание новых и т. д. Это открыло бы путь к постепенному устранению многочисленных иррациональности и дисфункции нынешнего административного деления Украины.

Ни регионы, ни федеральные земли не должны иметь самостоятельных полномочий в сфере обороны или международных отношений, а общенациональные системы полиции (существующие наряду с местными полицейскими организациями), прокуратуры и судебной власти должны быть сохранены. Регионы не должны иметь права самостоятельно заключать соглашения с третьими странами, но и государство не должно ограничивать их право устанавливать партнерские отношения с равнозначными административными единицами в других странах. Было бы неплохо рассмотреть возможность применения опыта еврорегионов к сотрудничеству между приграничными регионами России и Украины.

Рассмотренные выше решения, а также глубокая самоуправленная децентрализация (регионализация) украинского государства могут быть осуществлены в рамках существующей институциональной структуры Украины и территориального деления.Возможное создание двухпалатного парламента с верхней палатой, представляющей регионы, и нового территориально-административного деления не является ни необходимым, ни срочным. С другой стороны, внедрение федеративной системы правления, что потребовало бы основательной перестройки системы управления страной на центральном уровне (включая создание второй палаты парламента, изменения в функционировании судебной власти и т. д. .), не гарантировало бы децентрализацию самоуправления.По сути, это могло бы подтолкнуть нынешний централизм вниз, что привело бы к созданию федеральных государств, управляемых таким же бюрократическим и централистским способом (чего, вероятно, будет добиваться большинство региональных элит). Преобразование Украины в федеративное государство также было бы очень сложным и затратным мероприятием, которое не могло быть реализовано практически (и не только на уровне деклараций) в течение нескольких месяцев, в отличие от децентрализации, предоставляющей более широкие полномочия органам местного самоуправления.Если федерализация будет навязана извне, Украина потеряет свой суверенитет и возможность осуществлять государственную власть на всей своей территории.

[3] Обсуждение того, как организованы региональные органы власти в Украине, см. Т. Ивански, П. Жоховски, «Под покровом децентрализации…», op. цит.

[4] Непонятно, насколько велико сегодня русское меньшинство в Украине (и то же самое относится и к другим меньшинствам): Киев откладывает перепись с 2011 года, а самые свежие достоверные данные относятся к 2001 году[4] и не не отражают изменений, которые должны были произойти с последующими поколениями, выросшими в независимой Украине и получившими образование в украинских школах, достигшими совершеннолетия. По данным переписи 2001 года, 77,8% жителей Украины считали себя украинцами, а 17,3% идентифицировали себя как русские (остальные составляли остальные национальные меньшинства). 67% жителей Украины считают своим родным языком украинский, а 29% — русский.

Политический объяснитель: Государственная система Украины

Политический объяснитель: Государственная система Украины

Качество политической жизни страны и форма ее управления часто фигурируют в дискуссиях о возможных путях улучшения экономической и социальной ситуации в Украине.Предстоящие президентские, а затем и парламентские выборы добавляют актуальности вопросу о том, какая система правления наиболее приемлема для Украины. Многие ведущие политики выразили намерение внести изменения в Конституцию и в очередной раз изменить систему управления страной.

Чтобы облегчить оценку разнообразия различных предложений, в этой статье даны краткие ответы на самые распространенные вопросы о системах государственного управления в Украине и мире.

  1. Какие существуют системы управления?
  2. Есть ли одна лучшая система правления?
  3. Какая система правления в Украине и чем она уникальна?
  4. Как и зачем создавался аппарат президента в Украине?
  5. Как изменилась конституционная роль президента и система правления за последние 27 лет?
  6. Имеют ли значение конституционные положения, определяющие систему правления, в стране со слабым верховенством закона?
  7. Что не так с системой власти Украины?
  8. Что предлагают украинские политики?
  9. Стоит ли Украине менять форму правления?

1.Какие системы правления существуют?

Основываясь на том, как конституционные полномочия разделены внутри и между исполнительной и законодательной властью, политологи обычно различают президентскую, парламентскую и полупрезидентскую системы (или формы) правления (Источник: Оберг и Седелиус (2016)). Система является президентской , если народ избирает президента, который затем назначает и может распустить правительство (с небольшим участием парламента или без него). Если правительство (кабинет министров) подотчетно только парламенту (т. е. если его «выживание» зависит от законодательной власти), а формальным главой государства является монарх или косвенно избираемый президент, то система является парламентской. один. Если народ избирает президента, а правительство подотчетно парламенту, то система классифицируется как полупрезидентская. Важно отметить, что полупрезидентские системы могут быть премьер-президентскими (также известными как парламентско-президентские) или президентско-парламентскими , в зависимости от того, кто играет ключевую роль в назначении и роспуске правительства.

Наиболее распространены парламентская и президентская системы (примерно в 65 и 50 штатах соответственно). Европейские конституционные монархии и некоторые бывшие британские колонии являются парламентскими системами, а Соединенные Штаты и многие страны Латинской Америки, Центральной Азии и Африки к югу от Сахары — президентскими. Президентско-парламентские государства (21) расположены в Африке, некоторых постсоветских странах и на Ближнем Востоке. Парламентско-президентские системы (31) особенно распространены во Франции, некоторых странах Африки и многих странах Центральной и Восточной Европы, включая Украину.

Эта классификация охватывает не все страны. Например, многие страны Аравийского полуострова являются абсолютистскими монархиями, некоторые страны (например, Босния и Герцеговина) имеют уникальные системы, в то время как другие могут быть близки к парламентской или президентской системе, но при этом иметь некоторые черты другой системы (без ущерба для в категории «полупрезидентских»). Отнесение к одному из четырех основных типов не обязательно означает, что страна является демократической страной, в которой конституционные положения соблюдаются все или большую часть времени.Например, по данным The Economist Intelligence Unit, президентско-парламентская Россия и президентская Венесуэла являются авторитарными государствами. Однако даже в этих недемократических государствах могут играть роль политические институты и конституционно определенная система правления.

2. Существует ли одна лучшая система правления?

* — от The Economist Intelligence Unit. ** — последние значения Индекса президентских полномочий (по Дойлу и Элджи) для Армении, Кыргызстана и Грузии недоступны в связи с относительно недавними конституционными реформами там

Ни одна из форм правления не может быть бесспорно лучшей.Все они имеют свои ограничения и сильные стороны. Их влияние также модифицируется другими элементами политического механизма, такими как избирательные правила и партийные системы. Политологи продолжают попытки определить влияние различных форм правления на экономическое и социальное развитие страны.

Ранее президентские системы считались особенно ненадежными, поскольку считалось, что они предполагают чрезмерную концентрацию и персонализацию власти, разжигают конфликты внутри правительства, между исполнительной властью и парламентом, приводят к власти некомпетентных людей и т. д.

Другие формы правления, однако, также имеют определенные ограничения. Например, парламентские системы, благоприятствующие однопартийному парламентскому большинству, обычно обеспечивают более решительные действия правительства, но могут концентрировать еще большую власть в руках главы исполнительной власти и исключать политические интересы меньшинств. Парламентские системы с многопартийными коалициями лучше учитывают разнообразие интересов и требований общества, но затрудняют создание эффективного правительства.Полупрезидентские системы предусматривают механизмы взаимного контроля между президентом, премьер-министром и парламентом, но могут сочетать в себе недостатки президентской и парламентской систем и вызывать частые политические конфликты вокруг разделения властей.

Однако неоспоримым фактом является то, что наличие президентской и президентско-парламентской форм правления в постсоветских странах коррелирует с чрезмерной концентрацией власти, подавлением политической конкуренции и упадком демократии.Многие ведущие эксперты утверждают, что наделение президентом слишком большой властью — особенно в поставторитарном обществе без традиций сдержек и противовесов — препятствует созданию независимых политических партий и тормозит развитие парламентаризма.

В то же время следует проявлять осторожность при выводах о направленности причинно-следственной связи между системой правления и деятельностью режима. Очень трудно отделить влияние системы правительства от других потенциально важных факторов.Например, оказалось, что неинституциональные факторы, такие как политическая активность вооруженных сил или геополитические соображения, в значительной степени ответственны за провал президентских систем в Латинской Америке и других регионах. На фоне экономической и политической нестабильности в таких странах, как Чили, Мексика и Аргентина, военные выработали чувство политической ответственности и, таким образом, неоднократно брали власть в течение ХХ века. Столкнувшись с задуманной угрозой распространения левых идей в регионе после кубинской революции, Соединенные Штаты закрывали глаза на многочисленные перевороты и иногда играли определенную экономическую и дипломатическую роль в усилиях по замене режим.

Также может иметь место некоторое «политическое образование». Например, с течением времени и корректировкой правил президентские системы в латиноамериканских государствах стали более стабильными. Раньше гиперактивность и «мессианство» президентов сопровождались относительно слабыми полномочиями. Когда президенту противостояли их парламенты, это часто приводило к параличу государственного механизма и длительным периодам конфронтации, переворотов и военных диктатур. Поэтому, например. в Бразилии, чтобы этого больше не повторилось, в 1988 году были расширены президентские полномочия.Некоторые трудности сохранялись в течение следующих нескольких лет, но со временем президенты стали более эффективно использовать имеющиеся в их распоряжении инструменты и создавать коалиции в парламенте. Политика создания коалиций сама по себе порождает некоторые специфические проблемы, но позволяет президентам выполнять свои предвыборные обещания, не сталкиваясь постоянно с оппозицией. Конфликты происходят реже, а их последствия менее опасны для стабильности режима.

Можно также спорить о том, привела ли форма правления в постсоветских странах к концентрации власти в государствах с сильным президентом или, наоборот, соответствующая форма правления была выбрана политиками в тех государствах, где власть уже была достаточно сконцентрирована и система сдержек и противовесов слаба. Этот момент будет обсуждаться позже, но вполне вероятно, что обе точки зрения в какой-то степени верны.

3. Какая система правления в Украине и чем она уникальна?

3.1. 21 февраля 2014 г. Верховная Рада проголосовала за возвращение к премьер-президентской форме правления, которая действовала и ранее, в 2006-2010 гг. В соответствии с этой системой парламентская коалиция назначает и увольняет главу кабинета и его министров.

При этом за главой государства Украины сохраняется ряд полномочий, которые отделяют его от других президентов стран с премьер-президентской формой правления.Президент вносит в Верховную Раду фамилии кандидатов на должности министра обороны и министра иностранных дел, руководителей Генпрокуратуры и Службы безопасности. Он также имеет решающее влияние на назначение глав региональных (областных и районных) администраций, а также сильное право вето (для его отмены необходимо 2/3 голосов) и может приостанавливать действие постановлений правительства до проверки Конституционным судом. его конституционность и др.

Вполне вероятно, что президент Украины имеет более сильные конституционные полномочия, чем любой другой президент в странах с такой же формой правления.Хотя формально президент Украины не относится к исполнительной ветви власти, он руководит некой параллельной исполнительной системой. Одно только сильное право вето позволяет президенту принимать активное участие в законодательном процессе.

Поэтому неудивительно, что президент Украины при поддержке большинства в парламенте, опираясь на ряд конституционных инструментов и имея символический вес всенародно избранного политического лидера, играет гораздо более значимую роль, чем предусмотрено в действующей премьер-президентской конституции Украины.

3.2. Украина — не единственная премьер-президентская система, где президент обладает значительным влиянием. Во Франции президент играет ведущую роль в политике, несмотря на очень ограниченные конституционные полномочия, если его/ее политическая партия получает парламентское большинство, что обычно и происходит. Если за ним не стоит парламентское большинство (что, собственно, за 70 лет с момента принятия Конституции 1958 г. случалось лишь дважды), то вступают в силу соответствующие положения Конституции и исполнительная власть переходит к премьер-министру и политические силы, поддерживающие его в парламенте.

Однако устройство Франции сохраняется в силу определенных политических традиций, а также специфической избирательной системы, предусматривающей небольшое количество фракций в парламенте и «наказывающей» относительно радикальные политические партии. Например, хотя Марин Ле Пен из Национального фронта получила 21,3% голосов в первом туре президентских выборов 2017 года, ее политическая партия, известная своими евроскептическими и социально-консервативными взглядами, получила только 7 из 577 мест в нижней палате. парламента.

И все же институциональные ограничения президентской власти в Украине вроде бы работают. Полномочия и влияние президента слабее, чем при прежней президентско-парламентской модели (1996-2006 и 2010-2014 годы). Между тем законную обеспокоенность вызывает соблюдение конституционной процедуры при формировании коалиции и Кабинета Министров после отставки правительства Арсения Яценюка в апреле 2016 года.

Во всяком случае, стабильного баланса распределения власти в политической системе Украины пока не достигнуто, что, пожалуй, неудивительно, учитывая, как часто менялись правила политической конкуренции.

4. Как и зачем создавался аппарат президента в Украине?

При попытке объяснить причины выбора той или иной формы правления в той или иной стране исторические, культурные или функциональные объяснения обычно оказываются хуже, чем простой принцип: те, кто уверен в получении власти, стараются ее максимизировать, в то время как другие пытаются уменьшить риски концентрации власти в чужих руках (см., например, Frye 1997). Поэтому любые заимствования из отечественной истории или из опыта других стран играют определенную роль, но существенно модифицируются.

На введение президентства в Украине мог повлиять как пример из Москвы, так и соображения украинского руководства. Михаил Горбачев, последний Генеральный секретарь ЦК КПСС, первым вернул в политический дискурс идею установления президентского правления. Он учредил пост президента (СССР), чтобы получить независимую политическую опору в разгар борьбы с лидерами Коммунистической партии.Позднее к аналогичной логике прибегнул и Борис Ельцин. Самый популярный российский политик того времени, он надеялся, что президентство (в России) сделает его менее зависимым от коммунистического большинства в российском парламенте и укрепит его позиции в противостоянии с Горбачевым. Ельцину удалось создать этот пост всенародным голосованием через референдум, но парламент позаботился о том, чтобы у президента были очень ограниченные полномочия. Только в 1993 г., после вооруженного подавления парламентского сопротивления, Ельцин использовал свою теперь уже бесспорную реальную власть для кодификации существенных конституционных полномочий, что впоследствии способствовало созданию в России суперпрезидентской системы.

В отличие от этого, например, в Беларуси пост президента был создан только в 1994 году. Как объясняет в своей статье Тимоти Фрай, долгое время ни один политик не был настолько популярным и влиятельным, чтобы быть уверенным в своей победе на потенциальных президентских выборах. Следовательно, никто не хотел наделять львиную долю власти одним кабинетом. Тем не менее администрация президента была создана позже и наделена значительными исполнительными полномочиями. Однако парламент защитил себя, не уполномочив президента распустить его и ограничив его право вето.

В Украине в Конституцию УССР были внесены поправки об учреждении должности президента 5 июля 1991 года, еще до того, как парламент проголосовал за независимость страны. Леонид Кравчук, Председатель Верховной Рады УССР и, пожалуй, самый популярный политик того времени, возглавил комиссию, которой была поручена разработка Концепции новой Конституции. Создание офиса со значительными полномочиями за пределами парламента, вероятно, сделало бы его менее зависимым от парламента.Многие представители «Народного руха» и других демократических сил также надеялись, что президенту будет легче выйти из-под контроля коммунистического большинства в парламенте и он сможет решительно руководить необходимыми экономическими и социальными преобразованиями.

Однако ни Кравчук, ни руховцы не имели достаточного веса в парламенте, чтобы «продавить» значительные президентские полномочия. Парламент согласился на учреждение должности президента только после обеспечения контроля над его действиями и обеспечения значительных барьеров его влиянию.Поэтому, хотя президент и стал главой исполнительной власти, ему нужно было получить одобрение Верховной Рады своих кандидатур на должности премьер-министра и некоторых министров на утверждение. У президента не было полномочий распустить Раду, и он имел довольно ограниченные полномочия по назначению.

5. Как изменилась конституционная роль президента и система правления за последние 27 лет?

В Украине разработка Конституции началась еще 24 октября 1990 года, когда была создана соответствующая комиссия во главе с Леонидом Кравчуком.Однако соотношение сил долгое время оставалось неопределенным, а борьба и переговоры вокруг него продолжались. В июне 1995 года Леонид Кучма протолкнул временный Конституционный договор с Верховной Радой, который был одобрен простым большинством (240 депутатов). Договор значительно расширил полномочия президента. В частности, президенту больше не требовалось немедленное согласие Верховной Рады на назначение премьер-министра и министров (Рада должна была голосовать по программе правительства через два месяца после его назначения).Полномочия по назначению также расширились, поскольку президент получил право вносить на утверждение парламента своих кандидатов на ряд должностей, таких как Генеральный прокурор и Председатель Правления Национального банка Украины. Через год, столкнувшись с угрозой всенародного референдума о принятии Конституции, парламент все же принял Конституцию Украины. Конституция закрепила большую часть полномочий президента, предусмотренных Конституционным договором, однако депутатам удалось сохранить совместную подотчетность Кабинета Министров Верховной Раде и Президенту.Таким образом, в Украине была установлена ​​президентско-парламентская форма правления.

Переход к премьер-президентской системе в декабре 2004 года произошел на волне Оранжевой революции. Согласие нового президента Виктора Ющенко на сокращение полномочий было, вероятно, одним из условий, выдвинутых действующими президентами в обмен на согласие на передачу власти. Новая Конституция вступила в силу годом позже, в 2006 году, но неизбежность утраты большей части его конституционных полномочий, вероятно, сказалась на правлении Ющенко в течение первого года его президентства.

Одним из первых политических решений, которые Янукович принял в 2010 году, было восстановление Конституции 1996 года через Конституционный суд, чтобы сконцентрировать власть и предотвратить даже гипотетический вызов со стороны премьер-министра и парламента.

Поэтому решение Верховной Рады вернуться к премьер-президентской Конституции 2004 года сразу после бегства Януковича из Украины понятно. Он реализовал одно из требований Евромайдана, установил контроль над концентрацией власти и просигнализировал об отказе от политики Януковича.

6. Имеют ли значение конституционные положения, определяющие систему правления, в стране со слабым верховенством закона?

Источник: Википедия.

Как уже было сказано, выбор той или иной системы правления сам по себе отражает в известной мере существующий баланс сил в политической системе. Более того, в обществе без верховенства закона формальные правила часто уступают место личным связям. Не наивно ли надеяться, что конституционные положения окажут существенное влияние на поведение политиков, которые обычно пренебрегают законом или манипулируют им? Краткий ответ — нет.Есть веские основания полагать, что правила часто важны даже в таких неблагоприятных условиях.

Сам факт частых изменений формального соотношения сил и борьбы вокруг них, как и в приведенных выше примерах из украинской истории, свидетельствует о том, что институты имеют влияние. Неформальные политические процессы сосуществуют с формальными, но не заменяют их.

Генри Хейл также утверждает, что премьер-президентские системы правления функционируют иначе, чем президентско-парламентские или президентские системы, даже когда кажется, что формальные конституционные положения едва ли влияют на реальную политику.

Хейл пишет: «Президентские конституции действуют не столько потому, что за ними «следуют», сколько потому, что (при прочих равных условиях) они сигнализируют о том, что какая бы патроналистская сеть ни захватила президентский пост, она, вероятно, станет самой могущественной в стране и создаст лицо, занимающее пост президента, является единственным координационным центром элиты. Такие сигналы лучше позволяют президенту устанавливать неформальные правила и методы и выборочно воплощать в жизнь формальные правила, которые другие сети должны признавать или рисковать политической или экономической изоляцией, создавая сильную тенденцию к политике единой пирамиды.И наоборот, конституции с разделенной исполнительной властью усложняют этот процесс, создавая неопределенность в отношении того, какая сеть будет доминирующей, и стимулируя соперничество между сетями, основанными на высших исполнительных должностях штатов, в первую очередь на постах президента и премьер-министра, процесс, который имеет тенденцию способствовать политической открытости».

В качестве примера Хейл рассматривает контрастные политические события после «цветных революций» в Украине и Кыргызстане. В обеих странах посты президента и премьер-министра заняли два лидера, поддерживаемые патроналистскими сетями примерно равной силы.В Кыргызстане президентская группа использовала свое явное конституционное преимущество в рамках президентско-парламентской системы и быстро консолидировала власть. Политическая система снова организовалась вокруг единой пирамиды, и премьер-министр потерял всякую политическую поддержку.

Напротив, после Оранжевой революции в Украине парламентско-президентская Конституция затруднила консолидацию власти вокруг единого политического центра. Достаточно вспомнить, что Виктор Ющенко распустил Верховную Раду, когда после ухода ряда депутатов от других фракций коалиция во главе с Партией регионов вплотную приблизилась к получению конституционного большинства.Таким образом, 2006-2010 годы стали единственным периодом в истории Украины, когда, несмотря на все публичные политические конфликты, международные организации признали ее демократией.

7. Что не так с системой государственного управления в Украине?

Рисунок 6. Некоторые недостатки системы государственного управления в Украине

Разделение исполнительной власти между двумя примерно равными по силе политическими институтами и вытекающая из этого неопределенность в отношении разделения властей часто приводят к конфликтам между их лидерами (президентом и премьер-министром), а также между президентом и парламентом.Внутриполитическая борьба достигла своего апогея во время президентства Ющенко и, вероятно, ослабила способность правительства противодействовать бушующему финансовому кризису. Конфликты становятся особенно заметными при отсутствии пропрезидентского большинства в парламенте, но даже в противном случае отдельная институциональная основа полномочий премьер-министра способствует напряжению между премьер-министром и президентом. Тот факт, что президент Украины сохраняет особо значительные полномочия, еще больше способствует конфликтам.

Политическая нестабильность наносит ущерб уровню доверия людей к демократическим политическим институтам и государству в целом. Недавнее исследование показало, что полупрезидентские разновидности формы правления негативно сказываются на уровне доверия к правительству и парламенту, что может иметь дальнейшее негативное влияние на стабильность молодых демократий. Оглядываясь на недавнюю историю Украины, неудивительно, что решение Януковича вернуться к Конституции 1996 года не встретило значительного сопротивления, так как население устало от политической борьбы после многих лет весьма публичных конфликтов между президентом Ющенко и премьер-министрами Тимошенко. и Янукович.

Не исключено, что со временем могут сложиться определенные политические традиции и ожидания, и более умелые политики помогут избежать конфликтов. Однако в настоящее время исследования показывают, что конфликты в полупрезидентских системах со временем не становятся менее частыми. Таким образом, проблема сохраняется и коренится в институтах.

Двойственность исполнительной власти также поднимает вопрос подотчетности. Если разделение полномочий неясно, кто в конечном итоге несет ответственность за работу правительства? Размытое разделение обязанностей затрудняет для избирателей привлечение политиков к ответственности.

Еще одной проблемой является непрозрачность роли президента в формировании коалиции. Участие президента в процессе никак не регламентировано — а значит, в патримониальной политической системе есть место для неформального обмена политическими услугами. Отсюда многочисленные подозрения относительно характера инструментов, которые президент использует для получения парламентской поддержки.

8. Что предлагают украинские политики?

Большинство ведущих политиков Украины более или менее подробно выразили свою точку зрения.Юлия Тимошенко предложила ввести парламентскую республику «канцлерского типа», в которой победившая партия получала бы гарантированное абсолютное большинство мест в парламенте. Должность президента будет упразднена, а ее функции будут разделены между де-факто всенародно избранным премьер-министром (лидер победившей партии) и «коллективным президентом», сформированным группой «моральных лидеров».

Народный фронт в лице Арсения Яценюка и Арсена Авакова предложил сохранить премьер-президентскую систему, но президентские полномочия, такие как право назначать (с одобрения Рады) министров обороны и международных дел, должны быть сохранены. быть значительно сокращены.Лидеры Самопомощи также призывают к усилению роли парламента в реформированной премьер-президентской системе. Олег Ляшко и Анатолий Гриценко высказались за президентскую форму правления. Петр Порошенко пока не предложил изменить существующий конституционный баланс полномочий между исполнительной и законодательной властью.

9. Следует ли Украине менять форму правления?

Очевидные недостатки существующей системы вызывают разговоры о необходимости ее реформирования.Однако слабые стороны системы всегда очевидны, а ее сильные стороны могут остаться незамеченными. Например, при прежней президентско-парламентской системе в Украине дважды происходили массовые народные протесты против непопулярного президента. При существующей системе, если президент становится крайне непопулярным, более вероятно, что политик уступит реальную власть кабинету министров и/или парламенту — и конфликт будет разрешен внутри политической системы, что позволит избежать потенциально непредсказуемых и дестабилизирующих эффектов. .

Мы можем только догадываться, что еще произошло бы, если бы существующая система была другой. Более того, сам факт того, что изменения происходят достаточно часто, вызывает определенный цинизм в отношении правил. Некоторое политическое образование также может иметь место со временем, когда политические акторы начинают все больше принимать формальные положения в качестве обязательных правил и, возможно, заставлять их функционировать более гладко, дополняя (но не заменяя) их определенными неформальными, но широко принятыми традициями или неформальными правила. Наконец, любую систему государственного управления нельзя рассматривать в отрыве от других элементов политической системы, таких как партийная система, избирательная система, степень децентрализации принятия политических решений и др.

Поэтому неудивительно, что политологи расходятся во мнениях относительно необходимости изменения системы государственного управления в Украине. Подробнее об этом можно прочитать здесь, на VoxUkraine.

Мы верим в силу слов и в то, что главное влияние оказывают идеи.VoxUkraine собирает лучших экономистов и помогает им донести свои идеи до десятков тысяч украинцев. Контент VoxUkraine бесплатный (и всегда будет бесплатным), мы не продаем рекламу и не занимаемся лоббизмом. Чтобы проводить больше исследований, создавать новые влиятельные проекты и публиковать больше качественных статей, нам нужны умные люди и деньги. У нас есть люди! Поддержите VoxUkraine. Вместе мы сделаем больше!

Украине нужен федерализм и разделение власти

В Киеве «федерализм» стал ругательным словом, сообщает International New York Times (17 апреля 2014 г. ).По мнению правительства Яценюка, федерализм разорвет страну на части, и Украина никогда не вырвется из плена России. Украинский парламент настолько убежден в этом, что на последних переговорах в Женеве принял резолюцию, запрещающую дипломатам вести переговоры о поправках к конституции.

Нет никаких сомнений в том, что нынешние обстоятельства, когда Украине угрожает мощное соседнее государство, не идеальны для серьезных институциональных изменений. В то же время представляется достаточно очевидным, что нынешняя унитарная структура вряд ли сможет успокоить идентифицирующих себя россиян на востоке или вернуть Крым.На самом деле вместо того, чтобы угрожать единству Украины, правильно спроектированный федерализм может быть лучшим, а то и единственным способом сохранить целостность Украины в долгосрочной перспективе.

Мультифедеральные регионы, напротив, допускали плавающие союзы, которые не всегда противопоставляли бы русофилов еврофилам.

Как должен выглядеть надлежащий федеральный дизайн? При условии, что они могут быть согласованы подлинно представительными элитами, самые стабильные федерации — это те, в которых больше федеральных единиц, чем несколько. Пятьдесят (США) намного лучше, чем два (старая Чехословакия). Иными словами, было бы нехорошо, если бы украинцы согласились или сочли себя обязанными разделить свое государство на запад (проевропейскую часть) и восток (более русофильскую часть и основу Партии регионов бывшего президента Януковича). Каждый спорный вопрос будет натравливать эти две части друг на друга, и распад станет лишь вопросом времени. Многофедеральные регионы, напротив, допускали плавающие союзы, которые не всегда противопоставляли бы русофилов еврофилам; кроме того, они также создали бы парадоксально полезные проблемы осуществимости и координации, которые встали бы на пути сепаратистских тенденций.

Ключ к успеху также будет заключаться в сочетании децентрализации с разделением власти на уровне федеральной власти в Киеве. По крайней мере, некоторые из нынешних проблем, с которыми сталкивается Украина, возникли в результате необычайно глупого решения прозападного парламента, воодушевленного успехом протестов на Майдане, отменить меры, которые продвигали русский язык в качестве официального в некоторых регионах. Даже если мы обвиняем Россию в проблемах Украины, именно этот предыдущий шаг (впоследствии отброшенный) дал России ее casus belli .Чтобы предотвратить повторение чего-либо подобного или традиционной недавней модели, в которой центральное правительство представляет либо восток, либо запад, но не оба, федеральное правительство Украины должно быть официально создано на основе разделения власти. Это гарантировало бы, что правительство будет полностью представлять сложные различные этнические, языковые и религиозные идентичности Украины.

Доступны различные модели с разделением мощности; например, по бельгийской конституции половина кабинета должна быть франкоговорящей, а другая половина — фламандской.Если бы украинцы не хотели участвовать в такого рода корпоративных или этнических «квотах» из-за опасений, что они могут укрепить разногласия, а не смягчить их, они могли бы вместо этого рассмотреть «либеральное» разделение власти. Например, можно было бы иметь конституционные положения, которые просто указывали бы, что любая партия с определенным процентом голосов получит кабинет министров. Такие проценты были установлены на уровне 5% в Южной Африке (1994 г.), 10% на Фиджи (1997 г.) и Бурунди (2001 г.). Пока нет этнических требований в пользу какой-либо конкретной группы, это может быть справедливым, обсуждаемым и либеральным соглашением.

Доступны различные модели с разделением мощности.

Еще более актуальной для Украины может быть институциональная инновация, представленная в Соглашении Страстной пятницы 1998 года в Северной Ирландии: исполнительная власть Д’Ондта. В отличие от трех только что приведенных примеров, формула Д’Ондта предусматривает автоматическое формирование исполнительной власти сразу после проведения выборов. Между партиями не требуется послевыборных переговоров по поводу количества и типа министерских портфелей, выделяемых каждой партии.Все эти вызывающие разногласия вопросы решаются пропорционально и справедливо по формуле распределения д’Ондта. Партии, которые не хотели быть в правительстве, могли выбрать оппозицию. Избегая рискованных и трудоемких переговоров после предстоящих 25 мая выборов, механизм д’Ондта устранит критические задержки в формировании инклюзивной коалиции, безоговорочно приглашая избранных россиян в правительство.

Новшество Северной Ирландии в разделении власти отличается от традиционных форм разделения власти, таких как боснийская или ливанская системы, где определенные должности были закреплены за одной этнической группой или где определенные округа были исключены.В таких случаях в ответ «остракизированная» группа прибегает к насилию и отделению. Напротив, перспектива всепартийного и пропорционального кабинета в первую очередь увеличивает шансы на урегулирование путем переговоров. Такая коалиция с разделением власти обеспечит большую «прозрачность, инклюзивность и подотчетность» в соответствии с принципами Женевского мирного соглашения.

Создание справедливого механизма разделения власти было бы хорошим началом для Украины. После формирования правительства переговоры о децентрализации и федерализме могут проходить в обстановке повышенного доверия.Инклюзивность в центре уменьшит сепаратистские требования, в то время как федерализм позволит каждому сообществу вести свои внутренние дела с меньшей потребностью в совместном принятии решений и, следовательно, с меньшим количеством тупиков.

Следует признать, что опасения Украины перед федерализмом не беспрецедентны, и их следует уважать. Но многие страны, сталкивающиеся с аналогичными ситуациями, включая Испанию, Индию и Южную Африку, на практике провели федерализацию, не приняв явно федеративную терминологию.

По иронии судьбы, несмотря на то, что украинские дипломаты вышли на переговоры в Женеве, выступая против федеральных принципов, Киев окружили за столом все участники федерации: их российские оппоненты, союзники США/ЕС и хозяева из Швейцарии.

Почему Россия никогда не признавала независимость Украины

Примечание редактора: после публикации этой статьи президент России Владимир Путин приказал провести «специальную военную операцию», объявив войну.

A ВОСЬМОЙ РАУНД Вечером в воскресенье, 8 декабря 1991 года, Михаил Горбачев, президент Советского Союза, ответил на телефонный звонок по линии повышенной секретности. Звонил Станислав Шушкевич, скромный профессор физики, которого реформы г-на Горбачева поставили у руля Советской Республики Беларусь за несколько месяцев до этого.Господин Шушкевич звонил из охотничьего домика в великолепном Беловежском лесу, чтобы сообщить великому реформатору, что он лишился работы: Советскому Союзу пришел конец.

Послушайте эту историю. Наслаждайтесь еще аудио и подкастами на iOS или Android.

Ваш браузер не поддерживает элемент

Экономьте время, слушая наши аудио статьи во время многозадачности

OK

Оглядываясь назад, можно сказать, что его последний вздох пришелся на август, когда КГБ , бескомпромиссные коммунисты и армия поместили г-на Горбачева под домашний арест и организовали переворот.После трех дней мирного сопротивления под руководством Бориса Ельцина, президента Российской Советской Республики, они отступили. Это исключало любой возврат к советскому прошлому. Но г-н Горбачев все еще цеплялся за надежды на какого-то постсоветского либерального преемника, который мог бы удержать хотя бы часть республик вместе. Звонок г-на Шушкевича убил всякое такое стремление.

Одним из ее триггеров стал экономический коллапс в России. Как позже напишет Егор Гайдар, главный экономический реформатор Ельцина, это была осень «угрюмых очередей за едой… девственно пустых магазинов… женщин, мечущихся в поисках какой-нибудь еды, любой еды… средняя зарплата семь долларов в месяц».Для успешного проведения широкомасштабных реформ, задуманных Гайдаром, Ельцину нужна была Россия, которая контролировала бы собственную валюту. Это означало уход из СССР .

Господин Шускевич тоже руководствовался ужасной экономией. Он пригласил Ельцина на ретрит в лес в надежде, что, выиграв его и поужинав, он обеспечит поступление в Беларусь российского газа и электричества. Без них зима была бы суровой. Местом проведения он выбрал сторожку под названием Вискули, где Леонид Брежнев и Никита Хрущев развлекались стрельбой по бизонам и другой дичи (отсюда ее жесткая связь с Москвой).

Ельцин предложил присоединиться к ним президенту Украинской республики Леониду Кравчуку. В предыдущее воскресенье Украина подавляющим большинством голосов проголосовала за ратификацию декларации о независимости от Советского Союза, которая была принята ее парламентом, Радой, сразу после августовского переворота.

Ельцин не просто хотел того, чего Кравчук добился на Украине по экономическим причинам. Он считал, что независимость будет иметь решающее значение для укрепления его власти и продвижения либеральной демократии.А Украина — никогда, вплоть до XIX века, не являвшаяся четко определенной территорией, домом для различных этнических анклавов и глубоких культурных разногласий, — став независимым унитарным государством в пределах своих советских границ, создала прецедент для России, которая определила себя таким же образом и отказалась независимость беспокойным территориям, таким как Чечня. Вот почему Российская республика была одним из первых трех государств мира, признавших ее в качестве независимого государства.

Но если мир, в котором Украина, Россия и даже Беларусь были полностью независимы от Советского Союза, был привлекателен, то мир, в котором они не были связаны друг с другом каким-либо иным образом, очень беспокоил такого русского, как Ельцин. Дело было не только в том, что Украина была второй по численности населения и экономически мощной из оставшихся республик, ее промышленность была тесно интегрирована с российской. Не стоял вопрос и о том, что будет с ядерными силами, размещенными там, но все еще условно находящимися под командованием советских властей в Москве. Это пошло глубже.

В эссе «Восстановление России», опубликованном годом ранее в самой популярной газете СССР, Александр Солженицын задался вопросом: «Что такое Россия? Сегодня, сейчас? И — главное — завтра?… Где сами русские видят границы своей земли?» Необходимость отпустить прибалтийские государства была очевидна, и когда они вышли из состава Советского Союза в 1990 году, Солженицын, Ельцин и большая часть России сплотились против реваншистских попыток удержать их.То же самое можно сказать о Средней Азии и Кавказе; они были колониями. Беларусь и Украина входили в состав столичного ядра. Узы, связывающие воедино «малороссов» (то есть украинцев), «великороссов» и белорусов, утверждал Солженицын, необходимо защищать всеми средствами, кроме войны.

На протяжении веков Украина была якорем идентичности России. Как центр легендарной средневековой конфедерации, известной как Киевская Русь, которая простиралась от Белого моря на севере до Черного моря на юге, Киев считался колыбелью русской и белорусской культуры и источником их православной веры.Объединение с Украиной имело основополагающее значение для ощущения Россией себя европейцем. В «Потерянном королевстве» (2017) украинский историк Сергей Плохий описывает, как «киевский миф о происхождении… стал краеугольным камнем идеологии Московии по мере того, как государство развивалось от монгольской зависимости к суверенному государству, а затем к империи». Российская империя нуждалась в Украине; а у России не было иной истории, кроме истории империи. Представление о Киеве как о столице соседней страны было для россиян невообразимым.

Но не украинцам. На первом ужине в Вискулях, когда Ельцин и Кравчук сидели друг напротив друга, было произнесено несколько тостов за дружбу. Однако дружба, которой хотел Кравчук, была сердечной, которая сопровождалась приличным алиментным чеком, а не той, которая сопровождалась новыми обязательствами.

Г-н Кравчук родился в 1934 году в западноукраинской Волынской области, которая тогда была частью Польши, но перешла к СССР в рамках печально известного пакта, заключенного с Германией в 1939 году.Детство, окруженное этническими чистками, репрессиями и войной, научило его, по его словам, «ходить между каплями дождя». Это умение сделало его идеальным партийным аппаратчиком, а затем превратило его в борца за независимость Украины — не по каким-то возвышенным идеологическим причинам, а потому, что он хотел получить шанс возглавить свою страну.

Референдум дал ему право на независимость, одобренную большинством во всех частях страны, как на бывшем австро-венгерском западе с его церквями в стиле барокко и кофейнями, так и на советизированном и промышленно развитом востоке, где большинство из 11 млн этнических русских проживало в Украине. Были практические вещи, которые ему были нужны от России, и российские интересы, которые он признавал; он хотел хороших отношений с Ельциным и поэтому пришел на лесной сход. Но он не был заинтересован в том, чтобы предоставить России выход из союза, который каким-либо образом скомпрометировал независимость Украины.

Соглашение, достигнутое в черновой форме в 4 часа утра в воскресенье, достигло этих целей с помощью довольно изящной казуистики. Если бы Россия просто последовала за Украиной в поисках независимости, это оставило бы спорным вопрос об остаточных полномочиях Советского Союза.Поэтому вместо этого они упразднили сам союз.

Советский Союз был образован в 1922 году в результате совместной декларации четырех советских республик — Закавказской республики и трех представленных в Вискулях. Когда Закавказская республика была давно расчленена, президенты своим указом распустили то, что связывали воедино их предки. На его место они поставили Содружество Независимых Государств ( СНГ ) — г-н Кравчук не позволил бы использовать слово «союз» — с несколькими четко определенными полномочиями, к которым любое постсоветское государство могло бы присоединиться. Между славянской тройкой не должно было быть особых отношений.

В тот же день трое мужчин подписали соглашение, тем самым провозгласив, что « СССР как субъект международного права и геополитической реальности прекратил свое существование». Затем самому младшему из троих, который к тому же был наименее воодушевлен тем, что они сделали, пришлось сообщить Москве о том, что произошло.

Господин Горбачев был в ярости. Важность Украины не была для него чем-то абстрактным.Как и Солженицын, он был ребенком матери-украинки и отца-русского. Он вырос, распевая украинские песни и читая Гоголя, который переосмыслил народную магию своей родины как богатую поэзию после переезда в Санкт-Петербург. Советский Союз имел в виду, что г-н Горбачев и ему подобные, независимо от их происхождения, могли участвовать в обеих идентичностях.

Более того, несмотря на то, что неудавшийся переворот сделал такой распад более или менее неизбежным, распад многонациональной империи с населением в 250 миллионов человек по-прежнему вызывал огромное беспокойство. Как писал Солженицын в «Восстановлении России», «Часы коммунизма остановились. Но его бетонное здание еще не рухнуло. И мы должны позаботиться о том, чтобы вместо того, чтобы обрести свободу, мы не будем раздавлены его обломками». Тот факт, что в этих развалинах, если бы они были, находился бы крупнейший в мире ядерный арсенал, рассредоточенный между четырьмя отдельными странами (тремя славянскими и Казахстаном), пугал государственных деятелей всего мира. Когда, когда экономика ухудшилась, Горбачев обратился к президенту Джорджу Бушу за 10–15 млрд долларов, главной заботой Буша была ядерная угроза.То же беспокойство побудило его выступить против отделения Украины в речи, произнесенной незадолго до августовского переворота. — Ты понимаешь, что ты сделал? — потребовал господин Горбачев от господина Шушкевича. «Как только Буш узнает об этом, что тогда?»

На вопрос отвечали по одной из других телефонных линий домика. Андрею Козыреву, первому министру иностранных дел России, было трудно дозвониться до Буша. Секретарь Госдепартамента — у Козырева не было с собой номера Белого дома — сказала мужчине с русским акцентом, требующему, чтобы она соединила человека по имени Ельцин с президентом, что она «не в настроении для розыгрышей».Козырева также нельзя было перезвонить, чтобы доказать его добросовестность: он не знал номера телефона ложи. В конце концов, однако, он дозвонился и смог выступить в качестве переводчика, когда Ельцин объяснил Бушу, что крупнейший в мире ядерный арсенал теперь находится в руках кого-то под названием CIS .

Если Горбачеву было неясно, как отреагирует Буш, то и сам Буш тоже. Голосовая заметка, которую он записал на следующий день, представляет собой череду тревожных вопросов: «В этот понедельник вечером я беспокоюсь о военных действиях.Где была [Советская] армия — молчали. Что случится? Может ли это выйти из-под контроля? Уйдет ли Горбачев в отставку? Будет ли он пытаться дать отпор? Хорошо ли это продумал Ельцин? Это тяжелая, очень тяжелая ситуация». Подобные сомнения охватили трех президентов в лесу. Когда Ельцин и его окружение отправлялись обратно в Москву, они шутили, что их самолет сбили. Смех не был полностью свободен от беспокойства.

Вместо этого сбивание самолетов, нарушение суверенитета Украины, захват Крыма, подтверждение того, что наследие Киевской Руси означает, что народы должны быть скованы друг с другом, и возвращение Беларуси к диктатуре — все это пришло позже, последовательность событий, которая привела 30 декабря спустя к тому, что 70 000 или более российских солдат оказались на границе с Украиной и, в качестве ужасной интермедии, тысячи ближневосточных беженцев застряли в самом Беловежском лесу.Когда-то, казалось бы, решенный вопрос постсоветских отношений между тремя странами вновь стал главной геополитической заботой.

Тогда же, стоя среди заснеженных сосен после собрания, Ельциным овладело чувство легкости и свободы. «Подписывая этот договор, — вспоминал он впоследствии, — Россия выбирала иной путь, путь внутреннего развития, а не имперский… Западная цивилизация и роль полицейского в разрешении межэтнических конфликтов. Отбил последний час советской империи». Возможно, запутанная взаимозависимость России и Украины не имела такого большого значения, как думали люди; может быть, демократической государственности было достаточно. Возможно, проблема заключалась в провале воображения.

I N 1994, ПОСЛЕ трех лет ужасающего экономического спада двое из трех мужчин, собравшихся в Вискулях, отпали от власти. В Беларуси Александр Лукашенко, ранее руководивший крупной коллективной свинарницей, победил на выборах Шушкевича.Г-н Лукашенко сказал людям, что он разберется с экономической неразберихой, вернув им прежнюю безопасность. Реформы остановились, как и на более позднем этапе правления Лукашенко, которому сейчас уже 27 лет, конкурентные и честные выборы. Флаг, который был изменен на красно-белый очень недолговечной Белорусской республики 1918 года, снова превратился в флаг советской эпохи.

В Украине такого поворота не было, где Кравчук проиграл президентские выборы Леониду Кучме, опытному промышленнику советских времен. Г-н Кравчук придерживался более националистического украиноязычного запада страны; Г-н Кучма увел русскоязычные и коллективистские регионы на восток. Но в отличие от г-на Лукашенко г-н Кучма не был реакционером, и ему предстояло проявить хитрость, заигрывая с украинцами, которые сначала не доверяли ему.

Ельцин не был обязан баллотироваться на выборах в этом году. Но годом ранее он и его реформисты столкнулись с восстанием коммунистов и целого ряда антизападных и антидемократических фракций, возглавляемых спикером парламента.Одним из их недовольств была потеря Крыма, полуострова в Черном море, переданного из Российской республики в Украинскую республику в 1954 году, но все еще рассматриваемого большинством россиян как часть России. Место отдыха как для советской элиты, так и для миллионов простых людей, оно было в центре имперского проекта со времен Екатерины Великой.

Мятеж 1993 года был кровавым; Ельцин приказал обстрелять здание парламента из танков. Публика стояла за него. Референдум, проведенный впоследствии, значительно расширил полномочия президента. Его иностранные сторонники тоже поддержали его, и в следующем году Америка, Великобритания и Россия подписали соглашение о безопасности, которое гарантировало уважение целостности Украины в пределах ее существующих границ, то есть включая Крым, в обмен на отказ от ядерного оружия. достался в наследство от Советского Союза. Украина была благодарна; Запад увидел новые свидетельства перехода к либеральному, демократическому российскому государству.

Однако некоторые сочли это опасным оптимизмом; одним из таких был Збигнев Бжезинский, польско-американский дипломат и бывший советник по национальной безопасности. В марте 1994 года Бжезинский сделал свой собственный ответ на вопрос Солженицына — вопрос, который, как он справедливо считал, вызовет «самую большую страсть у большинства [российских] политиков, а также граждан, а именно: «Что такое Россия?» окончательный ответ, он дал альтернативный: «Россия может быть либо империей, либо демократией, но не может быть тем и другим одновременно.

Он был прав. Необременительное время Ельцина среди деревьев было временем человека, который не хотел и не должен был управлять империей. Он сознательно отвергал не только идеологию и централизованное планирование Советского Союза, но и инструменты государственного управления, которые скрепляли его, — репрессии и ложь. Для него рыночная экономика была условием свободы, а не ее заменой. Его преемник Владимир Путин также принял капитализм. Но он не видел необходимости в том, чтобы оно принесло с собой свободу, и не имел никаких проблем с государством, живущим посредством репрессий и лжи.Таким образом, он перевернул демократический проект Ельцина и, хотя сначала сам не был территориальным империалистом, повел страну по другую сторону развилки Бжезинского. Именно это ставит сегодня Россию и ее славянских соседей в такое опасное положение.

Одна из проблем Бжезинского с ельцинской Россией заключалась в том, «что формирующийся класс капиталистов в России поразительно паразитирует». К тому времени, когда г-н Путин стал президентом в 2000 году, Россией управляла олигархическая элита, которая рассматривала государство как источник личного обогащения.Но когда социологи спрашивали людей, чего они ожидают от своего нового президента, сокращение этой коррупции не было их высшим приоритетом. Положение государства было. Русские хотели иметь сильное и уважаемое за границей государство. Как говорится в успешном манифесте г-на Путина, «сильное государство — это не аномалия, с которой нужно бороться. Общество желает восстановления руководящей, организующей роли государства». Когда вскоре после своего избрания г-н Путин восстановил советский гимн, это не было символом возврата к централизованному планированию или восстановления империи.Это был сигнал о том, что сильное государство вернулось. Государственная власть не означает верховенства права или атмосферы справедливости. У него не было и не было необходимости в идеологии. Но ему пришлось принять некоторую «геополитическую реальность», которую встреча в Вискулях лишила Советский Союз.

Сильное государство, которое обеспечивало эффективное прикрытие клептократии в России г-на Путина, не было вариантом для такой же олигархической Украины г-на Кучмы. У него не было реальной истории как государства, не говоря уже о сильной истории.Его национальным мифом была казачья езда на воле. Так что в Украине воровство вместо этого приукрашивалось с точки зрения врастания в эту отличительную национальную идентичность. Суть спора была проста. Как сказал г-н Кучма в книге, опубликованной в 2003 году, «Украина — не Россия».

Это не было нападением на Россию. Украинцы любили Россию. Опросы показали, что они восхищались Путиным больше, чем Кучмой. Это был просто способ определения вещей, которые ставили нацию на первое место. И у Путина не было с этим проблем.Украина может и не была Россией, но она не отличалась от России существенно, не говоря уже об угрожающих отличиях. Это было просто немного более коррумпировано и хаотично.

Степень, в которой Украина не была Россией, стала яснее, однако, в 2004 году, когда на фальсифицированных президентских выборах сотни тысяч украинцев вышли на улицы протестовать. Кучма мог применить против них силу; Путин призвал его к этому. Но различные соображения, в том числе осуждение Запада, выступали против этого.Возможно, самым фундаментальным было его ощущение, что как украинский президент он не может таким образом разделить украинскую нацию. Он остановил его руку и разрешил повторное голосование. Виктор Ющенко, прозападный и говорящий по-украински, победил Виктора Януковича, коррумпированного головореза из Донбасса (самая восточная часть страны и, за исключением Крыма, самая этнически русская), который одержал победу в первом раунде. «Оранжевая революция», как стали называть этот протест, стала серьезной неудачей для г-на Путина, тем более что аналогичное восстание в Грузии, «революция роз», поставило рядом с его границами еще одно прозападное государство.

В 2008 году Путин взял предусмотренный Конституцией перерыв в должности президента, поменявшись местами со своим премьер-министром Дмитрием Медведевым. Смена не помешала ему тем летом руководить войной против Грузии. Однако в 2010 году Оранжевая революция стала в ретроспективе несколько пирровой победой. Г-н Ющенко оказался настолько плохим президентом, что в 2010 г. г-н Янукович смог победить его на свободных и честных выборах.

Возвращение Путина на пост президента в 2012 году произошло в то время, когда мировой финансовый кризис душил российскую экономику.Из-за фальсификации парламентских выборов в России годом ранее и перспективы возвращения Путина на улицы вышли десятки тысяч человек. А Запад, напуганный возросшей воинственностью России в отношении Грузии, проявлял живой интерес к Украине. ЕС предложил стране соглашение об ассоциации, которое позволило бы украинцам пользоваться преимуществами глубокого и всеобъемлющего соглашения о свободной торговле и свободного передвижения по Европе.

Годом ранее группа экономистов сказала Путину, что Таможенный союз с Украиной будет разумным шагом.Более того, такая сделка исключила бы ассоциацию Украины с ЕС . Таким образом, преследование этого пути было для г-на Путина способом добиться сразу трех целей: дать отпор Западу; дать России победу, доказывающую ее важность; и помочь экономике.

Время славянского единения. Когда г-н Путин прилетел в Киев с двухдневным визитом в июле 2013 года, в его окружении были как его главный экономический советник, так и патриарх Русской православной церкви, чья юрисдикция распространяется на обе страны.Поездка совпала с 1025-летием обращения в христианство князя Владимира Киевской Руси, а впоследствии и всего народа, в 988 году: «Крещение Руси». Вместе с Януковичем он посетил собор в Херсонесе, месте в Крыму, где, как говорят, крестили князя Владимира. Он и патриарх также посетили Киево-Печерскую лавру, монастырь, основанный в пещерах тысячелетие назад.

Не лишено иронии то, что он дал там обязательство защищать «наше общее Отечество, Великую Русь».Когда в 1674 году монахи Лавры опубликовали «Синопсис» — первую демотическую историю России, город оказался под угрозой нападения Османской империи и отчаянно нуждался в поддержке русских земель на севере. «Синопсис» стремился поощрить славянскую солидарность, подчеркивая важность Владимира и его добродетельной Киевской Руси как для Киева, так и для Московии — что историки, такие как г-н Плохий, теперь считают целесообразным мифотворчеством. Г-н Путин цинично копал мифы, придуманные в политических целях.

Янукович не хотел быть вассалом России. Не разделял он и западноевропейских ценностей, особенно когда речь шла о борьбе с коррупцией. Но в конце концов ему пришлось выбрать сторону. На секретной встрече в Москве в ноябре 2013 года, когда европейские лидеры готовились подписать соглашение с Украиной, ему пообещали кредитную линию на 15 миллиардов долларов с предоплатой в 3 миллиарда долларов. Он отказался от европейской сделки. А в 4 часа утра 30 ноября его головорезы забили дубинками несколько десятков студентов, протестовавших против его предательства на киевском Майдане Независимости.

«Превратившись в Лукашенко», как выразился один журналист, Янукович кристаллизовал выбор, стоящий перед Украиной: достоинство? Или подчинение? На Майдане появились палатки. Волонтеры раздавали еду и одежду. Олигархи, опасаясь, что сделка с Россией приведет к краже их добытых нечестным путем доходов, пытались сдерживать Януковича. Путин настаивал на применении силы. Г-н Янукович колебался, пока 18 февраля не загорелся Киев. Никто не договаривается о том, кто произвел первый выстрел. Но к третьему дню насилия погибло около 130 человек, в основном на стороне протестующих, а Янукович, ко всеобщему удивлению, бежал из Киева.

Для Путина это было гораздо хуже, чем Оранжевая революция. Украина сделала геополитической реальностью, если можно так выразиться, независимость, на которую она претендовала два десятилетия назад. Его требования достоинства находили отклик у российского среднего класса и некоторых представителей его элиты, что делало его по-настоящему опасным примером. Итак, Путин аннексировал Крым и начал войну на Донбассе.

Согласно российским государственным СМИ, г-н Путин не подрывал революцию против коррумпированного режима, как его собственный; он защищал русский народ и язык от истребления руками западноукраинских фашистов. Таким образом, актуальность для России вопросов, которые привели к тому, что на Украине называли «революцией достоинства», была затемнена. В то же время жестокость на Донбассе, неустанно транслируемая по телевидению, показала россиянам катастрофические последствия восстания: гражданскую войну.

18 марта правящая элита России наблюдала, как Путин с триумфом вошел в позолоченный Георгиевский зал Кремля, приветствуя возвращение Крыма и, таким образом, России; аннексию поддержало почти 90% населения России.Через год он приказал привезти камень из Херсонеса в Москву для вставки в пьедестал гигантской статуи князя Владимира за кремлевскими воротами. В трактате «Об историческом единстве русских и украинцев», опубликованном на русском, украинском и английском языках в июле 2021 года, Путин описал, как наследники «Древней Руси» были разлучены враждебными силами и предательскими элитами, и как Украина превратилась из «не России» в антироссийскую сущность, принципиально несовместимую с целями России.

Все вздор. Путин напал на Украину не для того, чтобы прославить или воссоздать империю, будь то российскую или советскую. Он напал на него, чтобы защитить свое правление; история — показуха. В то же время, следуя Бжезинскому, для того, чтобы Россия была чем-то иным, чем демократия, она должна, по крайней мере, быть в состоянии мыслить себя как империю. А в России империя нуждается в Украине, которая сейчас более решительно настроена против союза с Россией, чем когда-либо прежде.

I N НОЯБРЬ 2021 Владислав Сурков, циничный и лояльный идеолог Путина, обратил свое внимание на вопрос об империи.«Российское государство с его суровым и непреклонным нутром выжило исключительно благодаря своей неутомимой экспансии за свои пределы. Оно давно утратило знание [о] том, как выжить иначе». По его словам, единственный способ, которым Россия может избежать хаоса, — это экспортировать его в соседнюю страну. Чего он не сказал, так это того, что экспорт Путиным хаоса и насилия с этой целью разорвал связи между славянскими нациями и их народами, чего не сделал крах советской империи.

Г-н Путин теперь говорит о распаде Советского Союза как о «крахе исторической России под именем Советского Союза.Но он едва ли восстановил свою империю. Украина не провинция и не колония; это осажденная нация в беспорядочном, опасном процессе самореализации. Беларусь, со своей стороны, является мрачной иллюстрацией того, насколько «жесткими и негибкими» должны быть вещи, чтобы остановить подобные устремления. Г-н Лукашенко встретил возрождение национализма еще более жестокими и хорошо спланированными репрессиями — кровавая ирония, учитывая, что он помог начать это.

Когда г-н Путин аннексировал Крым, г-н Лукашенко опасался, что его собственное поместье может стать следующим.Поэтому он решил укрепить белорусскую идентичность, над подавлением которой ранее работал. Это было открытием, о котором он пожалеет. Социальные сети быстро дали хорошо подготовленным либеральным националистам доступ к половине населения страны. В 2018 году к столетию белорусской республики вновь поднялся ее красно-белый флаг.

В 2020 году Светлана Тихановская, ранее аполитичная, баллотировалась против Лукашенко на президентских выборах вместо своего мужа, который сидел в тюрьме, над ее митингами развевался красно-белый флаг.Когда г-н Лукашенко украл эти выборы 9 августа, именно этим флагом протестующие украсили огромную статую своей родины. Как и Украина, Беларусь не имела реальной истории государственности; все, что г-н Лукашенко дал ей с 1994 года, было грубым приближением к ее советскому прошлому, фашизму со сталинскими атрибутами. Но идея чего-то лучшего завладела им.

Однако, в отличие от украинцев, у протестующих в Беларуси не было сторонников независимости олигархов, которые могли бы встать на их сторону. У них не было эквивалента радикальным маргиналам западных украинцев, которые показали себя готовыми убивать и готовыми умереть на Майдане.И они столкнулись с кем-то, кто не остановил бы свою руку, как это сделал г-н Кучма, или сбежал бы, как г-н Янукович. Г-н Лукашенко удвоил репрессии, его жестокость оттачивали и направляли эксперты из Москвы.

Для Путина ситуация стала обратной той, что была в Вискулях 30 лет назад. Тогда свободная и независимая Украина — и, в меньшей степени, Беларусь — были необходимым условием того, чем Россия стремилась стать. Теперь такая свобода была бы невыносимым оскорблением для России, оставшейся такой, какая она есть.Однако в то же время их борьба питает потребность Путина во врагах. Великодержавная «геополитическая реальность» России, проданная народу, превратилась в реальность осажденной крепости. Америка — главный враг; Украина, а в самой Белоруссии и России те, у кого есть устремления, подобные тем, что видели в «революции достоинства», — ее холопы, тем более презренные за предательство родных.

Российские пропагандистские СМИ взывают к войне. Но это не означает, что г-н Путин планирует захватить новую территорию.Он никогда не претендовал на западную часть страны. Он, вероятно, понимает, что сейчас достаточно украинских патриотов, чтобы бороться с российской оккупацией в центральной и даже восточной частях Украины, и что армия, которую он сосредоточил на границе, окажется менее эффективной для оккупации, чем для вторжения. Но ему по-прежнему нужен конфликт и подчинение. Оставленная нетронутой свободная Украина вновь открывает экзистенциальную угрозу альтернативы империи.

Борьба Украины с 2014 года была медленной, разочаровывающей и беспорядочной.По словам социолога Евгения Головахи, это отчасти потому, что «украинцы любят экспериментировать». В соответствии с этой оценкой, в 2019 году они избрали Владимира Зеленского, который в качестве телевизионного комика сыграл учителя истории, случайно избранного на пост президента, на эту роль в реальной жизни. Его самым большим достижением на данный момент является консолидация голосов протеста против старой элиты по всей Украине, благодаря чему электоральная карта выглядит более связной, чем когда-либо в прошлом. Это не обязательно помешает его исключению через два года.«Нам легче изменить [людей во власти], чем изменить себя», — говорит Юлия Мостовая, редактор интернет-издания « Зеркало недели ».

Но грядут перемены; это видно по тому, как демография все больше берет верх над региональной принадлежностью. Даже на востоке почти 60% родившихся после 1991 года видят свое будущее как в ЕС — по стране этот показатель составляет 75%. В общей сложности 90% хотят, чтобы Украина оставалась независимой, и почти 80% с оптимизмом смотрят в ее будущее.

Такой же оптимизм трудно найти в России, не говоря уже о пораженной Беларуси. Но такие же стремления есть, особенно среди молодежи. Именно поэтому Алексей Навальный сначала был отравлен, а теперь сидит в тюрьме. Как лидер оппозиции Путину он отстаивал идею России не как империи, а как гражданской нации: государства для людей. Вот почему Россия в последнее время стала гораздо более репрессивной. Вот почему г-н Путин не может допустить настоящего мира на своих границах.

В отличие от украинцев и белорусов, русские не могут отделиться от России, поэтому им приходится менять ее изнутри.Они не могут сделать это в лесу или с помощью нескольких телефонных звонков. Но только благодаря такому изменению они станут действительно независимыми от Советского Союза.

ИЛЛЮСТРАЦИИ: HOKYOUNG KIM

Исправление (18 декабря 2021 г.) : В предыдущей версии этой статьи говорилось, что Светлана Тихановская баллотировалась против Александра Лукашенко на президентских выборах в 2000 году. На самом деле это было так. .

Эта статья появилась в разделе «Рождественские новости» печатного издания под заголовком «Неоконченное дело»

Украинская политика после обретения независимости

Это отрывок из Украина и Россия: люди, политика, пропаганда и перспективы  – сборник под редакцией E-IR.Уже доступно на Amazon (Великобритания, США, Франция, Германия, Калифорния), во всех хороших книжных магазинах и в виде бесплатной загрузки в формате PDF.

Узнайте больше о книгах E-IR в открытом доступе здесь.

Украина стала независимой в 1991 году, но настоящей революции не произошло – поэтому страна пыталась совершить две догоняющие революции в 2004 и 2014 годах. движению шанс заключить союз с коммунистической элитой — сделка заключалась в том, что они поддержали бы независимость, но сохранили бы свои рабочие места.Цена этой сделки стала более очевидной в последующие десятилетия, когда экономика застопорилась, а Украина стала одним из самых коррумпированных государств Восточной Европы.

Официальные учреждения

Неофитский статус Украины означал, что она была последней постсоветской страной, принявшей новую конституцию, что произошло в 1996 году. На бумаге документ определяет «демократическое, социальное, правовое государство», основанное на «принципах ее деление на законодательную, исполнительную и судебную власть», но в таких государствах, как Украина, конституция является лишь указателем того, где находится власть, не более чем «сигналом» о том, кто является ключевым покровителем, и «фокусными точками», которые формируют неформальные сети (Hale, 2014).Верховенство закона слабо, как и конституционализм, определяемый как уважение к письменному документу как определяющему правила игры, а не как к конечному продукту самой игры. Конституционный строй трижды радикально перестраивался; в 2004, 2010 и 2014 годах, а также неудачную попытку аналогичного массового изменения в 2000 году. Технически система является полупрезидентской, хотя с более длительными периодами большей президентской власти в 1996–2005 и 2010–2014 годах, чередующимися с премьер-президентской системой в 2006–2010 годах и после 2014 года.Государство унитарное, с одной федеральной единицей Крым, которая по иронии судьбы работала в качестве компромисса до 2014 года — местной элите было позволено обогащаться до тех пор, пока она не играла с джинном сепаратизма. Тщательно продуманный компромисс по языковым правам обеспечил достаточно мирное сосуществование украиноязычных и русскоязычных до кризиса 2014 года.

Неофициальные правила

Конституция была лишь проводником к реальной лежащей в основе неформальной системе власти.К тому времени, когда командные высоты в экономике были коррупционно приватизированы при президенте Леониде Кучме (1994-2005), Украиной действительно управляла клика олигархов и региональных боссов, в которой президент был главным арбитром. За хаосом начала 1990-х годов последовало восстановление государственной власти при Кучме, усиленное использованием так называемого «административного ресурса» (включая как пряник государственного покровительства, так и кнут правовой и налоговой системы, предназначенной для поощрения друзей и наказания врагов) и замаскированных «политтехнологиями» (фасадная демократия и отчасти плюрализм, которыми закулисно манипулирует администрация президента Кучмы).

За президентством Кучмы в качестве арбитра последовал не настоящий демократический прорыв, а конкурентное двоевластие или триархат после Оранжевой революции; с новым президентом Виктором Ющенко, который был премьер-министром при Кучме с 1999 по 2001 год, постоянно конфликтуя с другой инсайдерской, не совсем ставшей аутсайдером Юлией Тимошенко, когда она была премьер-министром (2005 и 2007-10 гг.), и Партией регионов во главе с лидером самого могущественного регионального клана Донбасса Виктором Януковичем, который вырос в оппозиции и недолго контролировал власть в 2006-2007 годах. Ющенко был бывшим главой Центрального банка, а Тимошенко была газовым олигархом в 1990-е годы. На выборах 2004 года Ющенко в основном поддерживали избиратели Запада и Центра, а Януковича — избиратели Востока и Юга.

Конституционные реформы были согласованы в разгар Оранжевой революции, чтобы сгладить путь Ющенко к власти, и введены в 2006 году. Они обеспечили лучший баланс между президентом и парламентом, но также помогли укрепить острую конкуренцию между триархатом.Ющенко и Тимошенко боролись друг с другом до основания, позволив Януковичу победить на президентских выборах по умолчанию в 2010 году. Янукович быстро восстановил традиционную президентскую монополию на власть, но затем перестарался, предприняв попытку гиперцентрализации власти. Он нарушил правила конституции 2004 г., сначала для того, чтобы получить контроль над законодательной властью, где Тимошенко первоначально все еще была премьер-министром (весной 2010 г.), а затем над судебной властью с жесткой централизацией «реформы», укрепившей исполнительный контроль летом, что привело к череда «политических преследований» в 2011 году, включая Тимошенко. Решительный призыв Конституционного суда восстановить Конституцию 1996 года в октябре лишь увенчал процесс. Но Янукович также нарушил два правила постсоветской недемократии: он не делился внутри элиты, а его хищническое государство нажило слишком много врагов за его пределами.

Худшая политическая элита Европы?

Почти четверть века Украина была одним из самых неуправляемых государств Европы. Низкое качество политического класса связано с тем, что большинство из них являются бывшими коммунистами или кооптированной оппозицией.Историческая «утечка мозгов» и последствия чисток и Голодомора (сталинский голод 1932–1933 годов) также внесли свой вклад в ситуацию. Однако существуют и постнезависимые факторы, важнейшим из которых является различие между ресурсным государством и государством-рантье. Независимая Украина не обладала обильными энергетическими ресурсами России и Азербайджана; вместо этого у него был транзит энергии и сырья, а также модель производства стали и химического производства, основанная на ренте от субсидируемых государством ресурсов. Так что ренты для коррумпированной элиты в Украине хватало, но не на оплату социального контракта, как в России или даже, на российские деньги, в Беларуси.

Только этого было недостаточно, чтобы удовлетворить элиту. По словам Юлии Мостовой, редактора главной оппозиционной газеты Украины «Зеркало недели», понять Януковича всегда было легко: «Он хотел быть самым богатым человеком в Восточной Европе» (Мостова, 2011). Но это, в свою очередь, привело к проблеме, которую хорошо обозначил ведущий экономический и энергетический аналитик Михаил Гончар: «Янукович хотел быть и президентом, и олигархом номер один.Как и все остальные ребята – Путин, Назарбаев и Алиев. За исключением того, что у них была энергия и арендная плата для распределения. Украина — нет» (Гончар, 2014).

Но Янукович и его окружение продолжали, несмотря ни на что. При его правлении Украина превратилась в патологически хищническое государство с якобы 50-процентным сокращением всего значимого бизнеса и политикой «налоги и уничтожение» в отношении малого и среднего бизнеса, загоняющей экономику в пекло.

Неэффективная оппозиция

В 1960-х и 1970-х годах в Украине было одно из крупнейших диссидентских движений в СССР.Около 1000 человек были в конфликте с властями и вне их, но более широкий тыл пассивных сторонников был намного больше (Кравченко, 1983). Обычно размер считался преимуществом, но на самом деле он был обоюдоострым. Более крупное движение означало больший контроль КГБ и больше внутренних агентов, а КГБ всегда был в Киеве намного жестче, чем в Москве. То же поколение блокировало более радикальные и более компетентные оппозиционные силы, когда в 1989 году был сформирован Украинский народный фронт «Рух».Рух всегда был настроен на сотрудничество с умеренными коммунистами.

Затем, в 1992 году,

«Рух» распался слишком рано, когда у него еще были веские аргументы и когда его функция популярного фронта все еще была потенциально нетронутой. Примечательно, что именно та часть Руха, которая сотрудничала с новой властью, вскоре бесследно исчезла; но Рух, повестка дня которого практически не была реализована, все еще была готова занять второе место на выборах 1998 года. Таким образом, в 1999 году власти подтолкнули его к повторному расколу.

Следующее переосмысление оппозиции произошло в 2002 году: «Наша Украина» прорвалась вперед и набрала почти четверть голосов, превзойдя традиционный узкокультурный национализм, но также приняв лидеров, которые ранее были частью элиты Кучмы во главе с Ющенко, которые видели в «Нашей Украине» умеренную уравновешивающую силу. Однако Кучма был ослаблен скандалом (смерть журналиста Григория Гонгагдзе в 2000 году) и не смог остановить донецкую группировку, навязавшую Януковича своим кандидатом в президенты в 2004 году.Кандидатура Януковича нарушила систему баланса элит, и у него было слишком мало сторонников, когда его грубые попытки зафиксировать результаты голосования и лишить Ющенко президентского кресла привели к массовым протестам, получившим название «Оранжевая революция» в 2004 году.

Однако, несмотря на то, что протестующие выражали целый ряд разочарований и незавершенных требований, Оранжевая революция на самом деле сводилась только к избранию Ющенко. Он должным образом вступил в должность после повторного голосования, и протестующие разошлись по домам. Наша Украина быстро влилась в политическую систему.После выборов 2010 года ее остатки и преемники, включая партию Тимошенко «Батькивщина», выжили бы только в том случае, если бы приняли новые правила игры Януковича. Оппозиционные партии, в том числе «Батькивщина», получали финансирование от олигархов, чтобы выжить. Сюда также входила ультраправая Партия свободы, которая преподнесла большой сюрприз на парламентских выборах 2012 г., набрав 10% голосов, в основном потому, что убедила достаточное количество избирателей в том, что она была самой радикальной оппозицией Януковичу – до реального оппозиция организовалась в 2014 году.

Основополагающий плюрализм

Я намеренно упомянул несомненный лежащий в основе плюрализма Украины в конце анализа. Украина — это новое государство со многими базовыми разделениями по этническому, языковому и религиозному признаку, хотя наиболее сильным разделением являются региональные и региональные покровительские сети. Эти общеизвестные внутренние разногласия были бы меньшим фактором, если бы украинские политики были достаточно смелыми или достаточно компетентными, чтобы преодолеть их. Вместо этого они использовали и усугубляли их, чтобы остаться у власти.Более того, больше всего поляризовали именно политики с востока Украины. Идеология и идея европейской судьбы были более сильными силами на Западной Украине, поэтому общественным мнением было труднее манипулировать, хотя на Востоке было много политиков-националистов, способных оттолкнуть избирателей. Но постсоветская культура патернализма, социальной атомизации и советской украинской мифологии все еще была сильна на Востоке и Юге, где политикам удавалось завоевывать и удерживать власть с помощью смеси благосостояния, покровительства и так называемых «политических технологий», которые эксплуатировали антизападноукраинские стереотипы.

Майдан как множественная революция

Президентство Януковича не смогло сохранить эту смесь. Точнее говоря, его способность распределять даже ограниченные экономические выгоды становилась все более ограниченной. Экономика ненадолго восстановилась в 2010-11 годах после одной из самых сильных рецессий в Европе в 2009 году, когда ВВП упал на 15%, но хищническое государство Януковича уничтожило рост ко второй половине 2012 года. Янукович и правящая Партия регионов начали проигрывать поддержку даже в своих восточноукраинских центрах, и все больше зависели от мошенничества и политических технологий, чтобы разделить и развратить оппозицию, чтобы остаться у власти.

Одним из запоздалых плодов президентства Ющенко стали переговоры о торговом соглашении с Европейским союзом, которые начались с опозданием в 2007 году и привели к подписанию соглашения к 2012 году. соглашение на льду. Тем временем Россия внезапно обнаружила сильную враждебность к соглашению, вызванную тем, что Путин запустил проект Евразийского союза в качестве одной из главных тем своей предвыборной кампании в 2012 году.

Второй «майдан» (название центральной площади Киева, где собрались протестующие) был поэтому о многом. Это было вызвано тем, что Янукович поддался давлению России и отказался подписать Соглашение об ассоциации с ЕС накануне решающего саммита ЕС в Вильнюсе в ноябре 2013 года. подорвать все остатки демократии. Таким образом, протесты были также направлены против традиционной оппозиции, которая была коррумпированной частью этой системы.Майдан был попыткой заново изобрести оппозиционную политику в Украине после Руха в 1990-х и «Нашей Украины» в начале 2000-х, но на этот раз с более сильной базой в гражданском обществе.

Таким образом, протесты на Майдане в 2013–2014 годах стали более радикальными, но также вышли из-под контроля традиционных политиков. Янукович колебался между смесью репрессий и уступок, которые только пополняли ряды протестующих. Пресловутые «законы о репрессиях», протаранные через парламент 16 января 2014 года, только создали ощущение «сейчас или никогда».

Гражданское общество против системы

Другие главы подробно описывают события до и после Февральского восстания в Киеве. Но можно выделить несколько общих моментов. Протесты показали, насколько сильнее было украинское гражданское общество в 2014 году по сравнению с 2004 годом. И не только численно; он был более активным и гораздо более современным, чем политический класс. Гражданское общество использовало технологии, чего не делал политический класс. Новые медиа-источники, такие как Громадское ТВ, привлекли новую аудиторию и новые медиа-методы, такие как стопфейк.org противодействовала российской пропаганде. Группы гражданского общества использовали новаторские методы краудсорсинга и помогали направлять средства в вооруженные силы (Народный проект на narodniy.org.ua и ArmyHelp.com.ua), устанавливая стандарт прозрачности, позорящий украинское государство. Активисты и журналисты отлично поработали, проанализировав компрометирующие документы, оставленные Януковичем на таких сайтах, как yanukovychleaks. org и Центр противодействия коррупции на antac.org.ua/en. Одной из самых эффективных технологий было использование дронов, оснащенных камерами, для полета над домами таинственно богатых политиков.

Гражданское общество также было сильно заинтересовано в том, чтобы на этот раз добиться большего успеха, чем после 2004 года. Мы никогда не узнаем, контрфактически, насколько хорошей была бы попытка трансформации Украины, если бы Россия не вмешалась. Но как только это произошло, момент того, что Лешек Бальцерович назвал «экстраординарной политикой» — радикальные меры, направленные на то, чтобы добиться перемен, пока вы все еще популярны, — оказался под угрозой упущения. Псевдопатриотический аргумент о том, что кардинальные перемены невозможны, пока Украина находится в состоянии войны, в значительной степени возобладал, хотя предотвращение таких перемен было одной из главных целей действий России.Олигарх и политический ветеран Петр Порошенко стал президентом в мае 2014 года во многом благодаря тому, что пообещал надежную пару рук. Но к тому времени, когда в октябре состоялись досрочные парламентские выборы, номинальное прекращение огня действовало с 5 сентября, и у населения было настроение вернуться к программе реформ, от которой в основном отказались в феврале. Новый одноименный Блок Порошенко не смог одержать ожидаемую победу, хотя и преуспел в бывших регионах Партии регионов; избиратели на Западе и в центре поддержали Народный фронт премьер-министра Яценюка и новую партию «Самопомощь».В целом на выборах произошла гораздо большая текучка: 56% всех депутатов, то есть 236 из 423, были новыми (27 мест в Крыму и на Донбассе остались пустыми из-за аннексии или конфликта) (Chesno.org, 2014).

Выводы

21 февраля 2014 года Украина восстановила Конституцию 2004 года, а вместе с ней и премьер-президентскую систему. Но в отличие от 2006-2010 годов, после бегства Януковича и краха Партии регионов парламент и президент теперь теоретически контролировались одним и тем же политическим лагерем. Весной 2014 года на короткое время было возможно сверхбольшинство, затем летом старая гвардия вернула себе право вето, но к октябрьским выборам ее сила значительно уменьшилась. К декабрю сформировалось новое правительство со здоровым большинством. Летом активно обсуждались планы еще одного пересмотра Конституции, однако из-за большого количества насущных военных и экономических вопросов они были менее заметными в приоритетах реформ нового правительства.

Но украинская политика явно останется всеобщей борьбой между политикой старого стиля и новой.Что не ясно, так это то, насколько изменилась старая неформальная политика.

Каталожные номера:

Хейл, Х. (2014) Патрональная политика: динамика евразийского режима в сравнительной перспективе. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, с. 10.

Мостова Ю. (2011) Интервью. «Семостиный Янукович», Зеркало недели, 1 июня 2012 г. Режим доступа: http://gazeta.dt.ua/POLITICS/semostiyniy_yanukovich. html.

Гончар М. (2014) Интервью. 18 февраля.

Кравченко Б.и Картер, А.Дж. (1983) «Диссиденты в Украине до 1972 года: краткий статистический профиль», Журнал украинских исследований, 8 (2), стр. 85-88, Зима.

Chesno.org (2014) Парламентский Брожай, 30 октября. Доступно по адресу: http://chesno.org/media/gallery/2014/10/30/parl_results.jpg

Дополнительная литература по электронным международным отношениям

Извините, страница, которую вы ищете, не может быть найдена.

  1. в коллекции маршрутов.php строка 161
  2. в RouteCollection ->match( object ( Request )) в строке Router.php 750
  3. на Маршрутизатор ->findRoute( объект ( Запрос )) в строке Router. php 659
  4. на Маршрутизатор ->dispatchToRoute( объект ( Запрос )) в строке Router.php 635
  5. на Router ->dispatch( объект ( Request )) в ядре.строка php 236
  6. в Ядро -> Illuminate\Foundation\Http\{close} ( объект ( Запрос ))
  7. в call_user_func ( объект ( Закрытие ), объект ( Запрос )) в строке Pipeline.php 139
  8. в Конвейер -> Illuminate\Конвейер\{закрытие} ( объект ( Запрос )) в строке VerifyCsrfToken. php 50
  9. at VerifyCsrfToken ->handle ( объект ( Запрос ), объект ( Закрытие ))
  10. на Call_user_func_Array ( Array ( объект ( VerifyCsrftoken

    0), «Ручка»), Array ( объект ( Запрос

    0), Объект ( Закрытие ))) В трубопроводе.php строка 124

  11. в Pipeline -> Illuminate\Pipeline\{close} ( объект ( Request )) в строке ShareErrorsFromSession.php 49
  12. в ShareErrorsFromSession ->handle ( объект ( Запрос ), объект ( Закрытие ))
  13. на Call_user_func_Array ( Array ( объект ( Allude ( Callegrorsforrorsromsession

    0), «Ручка»), Array ( Ebject ( Запрос

    ), Объект ( Закрытие ))) В трубопроводе ()))php строка 124

  14. в Pipeline -> Illuminate\Pipeline\{close} ( объект ( Request )) в строке StartSession. php 62
  15. at StartSession ->handle ( объект ( Запрос ), объект ( Закрытие ))
  16. по Call_USER_Func_Array ( Array ( объект ( PartSession ), «Ручка»), Array ( Ebject ( Запрос

    0), Объект ( Закрытие ))) В трубопроводе.php строка 124

  17. в Pipeline -> Illuminate\Pipeline\{close} ( объект ( Request )) в строке AddQueuedCookiesToResponse.php 37
  18. в AddQueuedCookiesToResponse ->handle ( объект ( Запрос ), объект ( Закрытие ))
  19. на Call_user_func_Array ( Array ( объект ( Addqueuedcookiestoresponse ), «Ручка»), Array ( Ebject ( Запрос ), Объект ( Закрытие ))) В трубопроводе. php строка 124
  20. в Конвейер -> Illuminate\Конвейер\{закрытие} ( объект ( Запрос )) в строке EncryptCookies.php 59
  21. at EncryptCookies ->handle ( объект ( Запрос ), объект ( Закрытие ))
  22. на Call_user_func_Array ( Array ( Ebject ( Eccrachyptcookies ), «Ручка»), Array ( Ebject ( Запрос ), Объект ( Закрытие ))) В трубопроводе.php строка 124
  23. в Pipeline -> Illuminate\Pipeline\{close} ( объект ( Request )) в строке CheckForMaintenanceMode. php 44
  24. в CheckForMaintenanceMode ->handle ( объект ( Запрос ), объект ( Закрытие ))
  25. по Call_user_func_Array ( Array ( объект ( CheckFormateNancemode ), «Ручка»), Array ( Объект ( Запрос

    0), Объект ( Закрытие ))) В трубопроводе.php строка 124

  26. в Конвейер -> Освещение\Конвейер\{закрытие} ( объект ( Запрос ))
  27. в call_user_func ( объект ( Закрытие ), объект ( Запрос )) в строке Pipeline.php 102
  28. в Конвейер -> затем ( объект ( Закрытие )) в строке Kernel. php 122
  29. в ядре -> sendRequestThroughRouter (объект (запрос )) в ядре.php строка 87
  30. в Ядро -> дескриптор ( объект ( Запрос )) в строке index.php 52

Должна ли Эфиопия придерживаться этнического федерализма? | Мнения

В начале 2018 года Эфиопия приступила к ряду политических реформ, которые были встречены с эйфорическим энтузиазмом. Новая администрация премьер-министра Абия Ахмеда инициировала политическую либерализацию, освободив политических заключенных и пригласив изгнанные оппозиционные группы, признанные террористическими организациями, вернуться в Эфиопию.

Вторая попытка демократизации страны также сопровождалась всплеском политического насилия (часто по этническому признаку), что привело, среди прочего, к перемещению почти трех миллионов человек.  Из них следует отметить почти 900 000 900 000 человек Гедео  , которым пришлось бежать из своих домов в зоне Гудзи штата Оромия.

Многие наблюдатели пришли к выводу, что главным виновником всплеска насилия является этнонациональное федеративное устройство Эфиопии, которое предоставляет более крупным этническим группам права на самоуправление в пределах своих штатов.

Угандийский ученый Махмуд Мамдани , например, недавно утверждал, что этнический федерализм рискует «подтолкнуть страну к межэтническому конфликту», в то время как другие проводят параллели с возможностью распада, подобного Югославии.

Многие из этих аргументов считают само собой разумеющимся, что Эфиопия никогда не была ничем иным, как федерацией де-юре, и упускают из виду другие более важные источники межэтнической напряженности и конфликтов.

Невыборные этнические элиты

На сегодняшний день федерализм только номинально практикуется в Эфиопии. С момента принятия конституции в 1995 году правящий Народно-революционный демократический фронт Эфиопии (РЭНДФ) удерживает власть автократическими средствами. Эфиопы в девяти региональных штатах никогда не имели права избирать собственных губернаторов.

Вместо этого эти должностные лица в большинстве случаев назначались по неофициальным каналам руководством РЭПДФ в Аддис-Абебе. По сути, понятие самоуправления, являющееся фундаментальным принципом этнонационального федерализма, никогда не применялось на практике.

Чего добились различные этнонациональные группы Эфиопии, так это культурной автономии и возможности управлять неизбираемой политической элитой из своей этнической группы.

Вплоть до своей смерти в 2012 году вождь Эфиопии Мелес Зенауи назначал и смещал руководство в каждом региональном штате (включая свой родной Тыграй) по своему желанию. После его смерти эта политическая элита, первоначально назначенная центром, стала становиться все более независимой от контроля федерального правительства, а также его народа.

Затем Эфиопия вступила в состояние децентрализованной автократии и конкуренции элит за власть над центральным правительством, мобилизованным по этнонациональному признаку.

Крах ассимиляционистского национализма

Те, кто связывает недавние конфликты с федерализмом, предложили, чтобы Эфиопия приняла территориальную форму федерализма, в то время как некоторые эфиопы надеются, что она вернется к унитарной системе. Однако послужной список Африканского Рога в отношении ассимиляционистского национализма далеко не так хорош.

Эксперимент Эфиопии по ассимиляционистскому государственному строительству в 20 веке привел к формированию ряда этнонациональных повстанческих групп. Это привело к 17-летней гражданской войне, закончившейся сменой режима в 1991 г. и отделением Эритреи в 1993 г. 

В Сомали президент Сиад Барре реализовал аналогичный проект национального строительства, который также привел к распаду государства и одностороннему провозглашению независимости Сомалилендом в 1991 году. Попытка Судана арабизировать Южный Судан также привела к самой продолжительной гражданской войне в Африке и разделу государства в 2011.

Все три случая иллюстрируют, что понятие «унитарный национализм» не является культурно нейтральным и что оно все еще может отдавать предпочтение одним группам по сравнению с другими. Они также демонстрируют, что этническая политика была не продуктом институционального приспособления этнической идентичности, а скорее скрытым неравенством и несправедливостью, которые сопровождали ассимиляционистские усилия по построению нации.

Проблема в Эфиопии исторически не ограничивалась чрезмерной централизацией власти в столице, но также была сосредоточена на вопросе культурной маргинализации, ассимиляции и сложном вопросе о том, чья культура и, что наиболее важно, чей язык должен составлять культуру государства. .Федеральное устройство, организованное исключительно по территориальному признаку, не решает этой важнейшей проблемы и, следовательно, не может служить решением проблемы управления многообразием в Эфиопии.

Существуют важные альтернативные объяснения нынешнего затруднительного положения Эфиопии, которые игнорируются. Первым важным фактором, конечно же, является то, что страна переживает переходный период, который включает в себя политическую либерализацию, и всплеск насилия является одним из его непреднамеренных последствий.Это не уникально для Эфиопии, так как процессы политической либерализации после автократии часто сопровождаются как гражданскими , так и международными конфликтами.

Природа правящего РЭПДФ является еще одним важным фактором, который упускается из виду. Коалиция четырех этнонациональных партий через свои структуры этнического патронажа внесла больший вклад в этническую напряженность, чем федеральное устройство. В то время как федерализм сделал этническую принадлежность организующим принципом государства, именно доминирование Тиграянского народно-освободительного фронта (НОФТ) вызвало этническое недовольство и напряженность.

Это усугублялось общей практикой EPRDF прибегать к ксенофобской и ультранационалистической риторике для мобилизации избирателей в их борьбе за власть и ресурсы. Отчасти это результат интеллектуального банкротства партий РЭПДФ и их неспособности сформулировать политические и экономические программы, из-за чего у них не осталось иного выбора, кроме как получить удостоверение личности.

Легитимность федерализма

Этнический федерализм в Эфиопии пользуется широкой поддержкой.Хотя это трудно определить количественно, модели политической мобилизации и массовых протестов указывают на то, что большинство людей попадают в эту категорию.

Региональные штаты Оромия, Тыграй, Сомали и даже Амхара — исторически являющиеся основой унитарного национализма — во всех доминируют этнические националистические правящие партии и ультранационалистические оппозиционные партии.

Поэтому мы должны перестать развлекаться крайними, нереалистичными и непрактичными сценариями уничтожения федерации (будь то возвращение к территориальной федерации или переход к конфедерации).  

Критики этнонационального федерализма должны оценить правомерность требования управлять своим языком и развивать свою культуру в публичной сфере.

Недостатки федеративного устройства нужно исправлять, не выплескивая с водой ребенка. Эфиопы должны отличать ту часть соглашения, которая способствует основным и законным требованиям политической децентрализации и общественного пространства, учитывающего культурное разнообразие, от политики и практики, которые служат только для порождения токсичных побочных эффектов ксенофобии.

К ним относятся, помимо прочего, такие практики, как выдача удостоверений личности, автомобильных номеров и другие символические меры, обозначающие этническую принадлежность. Такая практика ничего не способствует законной цели самоуправления и культурного равенства, а лишь служит укреплению различий и служит тем, кто стремится использовать этническую принадлежность в насильственных целях.  

К счастью, сегодня у отделения есть лишь несколько сторонников. Однако полезность статьи 39 конституции, которая допускает самоопределение вплоть до отделения, следует пересмотреть.В большинстве штатов региона проживают значительные меньшинства, и большинство региональных границ оспариваются. Идея мирного и законного отделения Эфиопии нереалистична. Статья 39(4) не только мало способствует основной идее институционального и юридического приспособления культурного разнообразия Эфиопии, но также служит источником нестабильности, предоставляя политическим элитам эффективную тактику запугивания каждый раз, когда их интересы в федеральном правительстве затрагиваются. не встречал.

Нынешний политический состав федерации с девятью штатами в какой-то степени отражает нисходящий и самодержавный процесс разработки конституции в 1994-95 гг.Такие группы, как Сидама, население которой составляет около четырех миллионов человек и чье требование региональной государственности игнорировалось в течение многих лет, должны быть учтены. Лицемерие самоопределения только сильной воли в долгосрочной перспективе только подрывает конституционное устройство.           

Следует рассмотреть практику положительной и отрицательной дискриминации эфиопов в каждом регионе на основании их статуса чужаков или коренных жителей данной местности.

Это включает в себя крайние случаи негативной дискриминации, такие как принудительное перемещение, до более тонких случаев позитивной дискриминации, таких как резервирование руководящих должностей в государственных университетах или требования о том, чтобы мэр таких городов, как Аддис-Абеба, был из определенной этнической группы, независимо от демократических выборов. .

Этот тип дискриминации не узаконен, не говоря уже о том, что он продиктован конституцией.   Конституция предоставляет «Нациям, национальностям и народам Эфиопии» такие права, как «право на полное самоуправление… писать и развивать свой собственный язык; выражать, развивать и продвигать свою культуру; и сохранить свою историю». Конституция не предусматривает права на позитивную или негативную дискриминацию лиц по этническому признаку. Этот тип дискриминации имеет исторические корни в партийной организации, культуре и практике РДПД. Бороться с этой дискриминационной практикой лучше всего, направляя критику правящей партии, а не конституционному устройству.

Таким образом, единственный выход из нынешней ситуации в Эфиопии – это сосредоточиться на реализации конституции и демонтаже дискриминационных и недемократических структур и практик, созданных РДФЭН почти два десятилетия назад.

Мнения, выраженные в этой статье, принадлежат автору и не обязательно отражают редакционную позицию Al Jazeera.  

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.