Что такое аристократия в истории: Аристократия – что это такое в истории, определение и возникновение

Содержание

Древнегреческая аристократия | История культуры

Второй аспект архаического периода – это формирование гражданского общества в течение VIII — VI веков. И это формирование происходило за счёт устранения пережитков родоплеменных отношений.

В начале эпохи архаики в VIII веке, когда начинает формироваться греческий полис, фактически все население каждого греческого полиса делилось как бы на две части. Первая часть населения называлась аристократия, а вот вторая часть называлась демос. Демос – значит народ, то есть демос – это все, что не аристократия. И в начале, и позже архаики политическая власть в греческих полисах принадлежала аристократам. Аристократы были наиболее экономически мощным социальным слоем, и аристократы контролировали также сферу религиозную. Именно на базе крупной земельной собственности, на базе того, что аристократы имели в руках политическую власть, контролировали сакральную сферу, и базировалось их особое положение. Они, естественно, в каждом полисе были меньшинством, очень незначительным процентом населения, но, повторяю, их значение в каждом полисе было огромное.

Итак, что есть аристократия? Вот в принципе мы дважды в истории будем встречаться на европейской почве с понятием аристократии. Вот есть аристократия античная, греческая аристократия, римская аристократия, и в следующем году мы будем говорить об аристократии западноевропейских феодальных обществ.

Итак, здесь важно следующее для понятия аристократ. Во-первых, аристократ – есть понятие наследственное, с точки зрения исторического развития – это потомки родоплеменной знати. Когда же у греков сформировалось представление об аристократии, то представитель аристократического рода – это есть представитель рода, который ведет свое происхождение от какого-либо греческого героя, то есть каждый аристократической род имеет своего мифологического первопредка. Это может быть Геракл, Ясон, Тесей, Беллерофонт и масса других всяких героев. Причем важно отметить, что все греческие герои, которых вы знаете по греческой мифологии, в свою очередь являются сыновьями божества. Это либо чаще всего Зевс, либо Аполлон, либо там еще кто-то, в редких случаях, например, Афродита, как род Юлиев в Риме.

То есть, понимаете ли, для греков мифологическое время — это было реальное время, но которое безвозвратно ушло. И еще раз хочу подчеркнуть, что статус аристократа передается только по наследству, аристократом стать нельзя, аристократом можно только родиться, будучи потомком аристократического рода. Поэтому всякие вот эти бредни и игры в наши дни во всякие дворянские собрания и так далее… Они могут кого угодно назначить (Пугачеву, например) представителем русской аристократии – все это глупости. Аристократом либо ты родился, либо не родился, это уж так пришлось. Ну, а поскольку мифологические времена ушли, и боги у нас не спускаются теперь на землю, то пополнение аристократических родов в принципе невозможно.

Причем хочу подчеркнуть, что греки, несмотря на весь их рационализм мышления, свято верили в этот самый статус. Во времена перикловых Афин вы вполне могли увидеть потомка Геракла, который идёт по улице. Понимаете ли, ни у кого не вызывало сомнения, что это действительно потомок того легендарного героя. Это мало что уже в V веке давало, но это действительно потомок этого самого героя, о котором знают буквально все. Итак, первое – это происхождение.

Далее — Качества аристократа — этос и арете

Аристократия - это... Что такое Аристократия?

Аристокра́тия (греч. ἀριστεύς «знатнейший, благороднейшего происхождения» и κράτος, «власть, государство, могущество») — форма государственного правления, при которой власть принадлежит знати (в отличие от единоличного наследственного правления монарха, единоличного выборного правления тирана или демократии). Черты данной формы правления можно увидеть в некоторых городах-государствах античности (Древний Рим, Спарта и т. д.) и в некоторых средневековых республиках Европы. Ей противополагается ранняя демократия, в которой державная власть признается принадлежащей всей совокупности или большинству граждан.

В основании аристократии лежит идея, что государством должны управлять только избранные, лучшие умы. Но на деле вопрос об этом избранничестве находит различное разрешение; в одних Аристократиях определяющим началом является знатность происхождения, в других воинская доблесть, высшее умственное развитие, религиозное или нравственное превосходство, наконец, также размеры и род имущества. Впрочем, в большинстве аристократий несколько этих факторов, или все они вместе соединяются для определения права на государственную власть.

Помимо государственной формы, аристократами называются ещё высшие аристократические классы. Принадлежность к ним может обусловливаться рождением и наследованием известных недвижимостей (родовая аристократия, знать в тесном смысле), или же она связана с приобретением особых, предполагающих её условий (денежная и чиновная аристократия, noblesse financiere, noblesse de la robe), или, наконец, достигается избранием. К последнему роду принадлежала народная аристократия древнего Рима. Родовая и поземельная аристократия достигла полного своего развития в феодальной организации нового европейского общества, явившегося на смену античной цивилизации; в борьбе с этой средневековой аристократией вырос и укрепился принцип современной монархии. Решительный, смертельный удар нанесла ей Великая Французская Революция, положив начало господству денежной аристократии, утвердившей теперь свое владычество во всех европейских государствах.

Сущность аристократического принципа заключалась в том, что господство должно принадлежать лучшим людям, и вела за собою три важных последствия. Первое то, что даже в нереспубликанских государствах, то есть в монархиях, аристократические элементы участвуют, если не прямо в обладании верховной властью, то в её отправлениях, и притом фактически везде, а в силу государственно-юридических полномочий в так называемых представительных монархиях. Последнее осуществляется преимущественно в форме верхних палат; но и нижние палаты, или палаты представителей, равно как вообще всякое народное представительство, в свою очередь, тоже покоятся на аристократическом принципе. Второе последствие то, что и самая широкая демократия не только терпит у себя аристократические элементы, но в действительности есть ничто иное, как расширенная аристократия, так что оба они — понятия относительные и представляют лишь различные степени развития одной и той же государственной формы одного и того же определяющего её начала. Наконец, третье последствие заключается в том, что во всех образующихся внутри государства общественных союзах, политических, социальных и даже церковных, равно как в международных союзах государств, везде выступает аристократический принцип. Термин введён в употребление античными философами-идеалистами (Платон, Аристотель).

Платон создал модель идеального государства — аристократия.

Основные черты аристократии по Платону:

  • основа — рабский труд;
  • государством правят «философы»;
  • страну охраняют Воины и аристократы;
  • ниже стоят «ремесленники»;
  • всё население делится на 3 сословия;
  • философы и воины не должны иметь частной собственности;
  • нет замкнутой семьи.

См. также

Литература

Ссылки

Без правил нету рода – Власть – Коммерсантъ

Журнал "Коммерсантъ Власть" №27 от , стр. 45

&nbsp

Без правил нету рода

       Подражание аристократам — одна из особенностей поведения нуворишей. Однако жесткое самоограничение, которое лежит в основе аристократического этикета, делает стремление к аристократизму труднореализуемым.

       Жизнь французских аристократов подробно описана в произведениях Рене де Шатобриана и Марселя Пруста. "Отец вставал в четыре часа утра,— пишет Шатобриан,— в любое время года и шел будить слугу. Он выпивал немного кофе около пяти утра и работал в своем кабинете до 11.30. Мать и сестра завтракали каждая у себя в комнатах. В 11.30 раздавался звонок колокольчика — сигнал, что необходимо готовиться к обеду. Обед подавали в полдень в столовой, на стенах которой висели портреты наших предков. После обеда мы обычно оставались за столом около часа и беседовали. Летом мы отправлялись на прогулку, отец шел осматривать огороды или на рыбалку. Зимой — на охоту. Мать уходила молиться в часовню. В восемь часов подавали ужин. В хорошую погоду вечер мы проводили на открытой веранде, смотрели на закатное небо, отец обычно сидел с ружьем и стрелял выпархивающих из гнезда сов. В десять вечера мы расходились по комнатам и ложились спать".
       Современные аристократы, живущие в фамильных замках — а таких сегодня около трех тысяч,— придерживаются именно такого распорядка дня. Только день их наполнен иным — они заняты работами по дому и саду. Многие, чтобы как-то свести концы с концами, открыли в замках музеи или отели для туристов. В отличие от предков современные аристократы не считают труд зазорным. А когда посетители принимают их за прислугу, они лишь вежливо улыбаются: быть, а не казаться — основополагающий принцип их жизни.
       
Аристократы — скромные ребята
       Принцип "быть, а не казаться" проходит красной нитью через весь аристократический этикет. Аристократ безразлично относится к одежде, предпочитая в повседневной жизни залатанный свитер и потертые вельветовые брюки. Он с легкостью наденет клетчатую рубашку, столь презираемую за американское происхождение французскими чиновниками и буржуа. Гардероб аристократа в идеале представляет собой 12 скромных одинаковых костюмов — и пристойно, и не нужно затруднять себя выбором. Женщины, как правило, носят скромную белую блузку и невзрачную юбку. Аристократы с брезгливостью относятся к декольте — этому типичному проявлению буржуазной чрезмерности.
       Еще недавно характерным признаком следующего аристократическим традициям мужчины были зачесанные назад волосы. Однако в последнее время это требование перестало носить обязательный характер.
       Гораздо более жестким является ограничение на выбор автомобиля. Французский аристократ никогда не станет владельцем "Мерседеса", который считается вульгарным атрибутом нуворишей и добившихся успеха мещан. Тем более аристократ никогда не сядет в stretch, то есть удлиненный с помощью вставки стандартный автомобиль. Максимум, что допускается из иномарок (и то только в Северной Франции),— это Saab и Volvo.
       Поскольку основное правило аристократа — "покупай французское", то, разумеется, самые популярные в их кругах марки — Renault и Peugot. Причем в отличие от большинства французов аристократы предпочитают подержанные машины.
       Культ сдержанности и умеренности распространяется и на еду. "Мы не наедаемся, а едим",— любят повторять представители древних родов. Знаменитая формула "из-за стола нужно вставать немного голодным" — это не рецепт современных диетологов, а стандарт аристократической жизни. Переполненный желудок, с точки зрения дворянина, атрибут простолюдина.
       В одежде внешнему и броскому противопоставляются неброские серые и синие тона. Но настоящий аристократ никогда не станет одеваться в тон; два цвета всегда будут разбиты третьим. Аристократ не будет слишком уж аккуратен — часами стоят перед зеркалом только кухаркины дети.
       Исторически обусловленные виды деятельности — морская торговля и разведение породистых лошадей — определили традиционные декоративные элементы. Шелковые платки "Эрмес" или платья от Диора зачастую украшаются изображениями сбруй или якорьками. Однако буржуа, стремившиеся во всем подражать аристократам, вульгаризировали и их, поэтому современные аристократы покупают одежду с морской или конской символикой не так уж часто.
       
Аристократ аристократу друг, товарищ и брат
       Внешне богатый аристократ никак не отличается от бедного. Умение не показывать уровня своего достатка воспитывается в отпрысках знатных семей с детства. Аристократы узнают друг друга не по одежке, а по манере себя держать и говорить.
       Аристократический язык отличается от расхожего и фонетически и грамматически. В противовес современному стандарту скороговорения (статистики свидетельствует, что среднестатистическая француженка произносит около 150 слов в минуту) аристократ говорит тихо и медленно, делая все указанные академической грамматикой связки между словами. Он употребляет литературные обороты и использует изысканные идиомы и грамматические конструкции. Но при этом аристократы не гнушаются использовать неформальную лексику, подчеркивая тем самым свою свободу от условностей.
       Обычно в речи аристократов проявляется и их особое отношение к предкам. Фразы типа "Лафайет, который, кстати, был моим предком... правда, отец не велел им гордиться, ведь он был одним из участников революции 1789 года" можно услышать довольно часто.
       Аристократ обязан правильно вести беседу. Начинать беседу с изложения дела — признак дурного тона. Сперва непременно следует обсудить светские темы и только затем, как бы невзначай, можно коснуться главного.
       Доброжелательность и скромность отличают настоящего аристократа, всегда старающегося сделать предметом разговора собеседника, а не себя самого. Аристократам не пристало оправдываться ни при каких обстоятельствах — требования чести скорее приведут его к тому, чтобы взять на себя чужую вину, нежели переложить ее с себя, пускай даже заслуженно, на другого.
       Некоторые темы в аристократических беседах не обсуждаются. Гомосексуализм, наркомания, жестокость, деньги, интимная жизнь — непременный набор "желтой" прессы — строго табуированы. Правило "разговор должен быть приятным" соблюдается неукоснительно. Без необходимости аристократ никогда не поделится известием о чей-либо смерти — чтобы не огорчить собеседника.
       
Аристократы играют и поют, весело живут
       Аристократа легко узнать по развлечениям. Рыбалка и охота по-прежнему стоят на первом месте. При этом характерной аристократической чертой является приверженность к чаю. Чайный столик — непременный атрибут аристократических домов, а чаепитие во время охоты выдает аристократа с давней историей.
       Аристократ обязан уметь играть в трик-трак, танцевать, играть на фортепьяно, знать латынь и греческий, различать породы птиц и разновидности растений, знать наизусть Расина, иметь дома потомственную библиотеку. Классическая библиотека аристократа — это английские книги по сельскому хозяйству, история рыцарства, труды отцов церкви, обязательно двухтомная история французской аристократию Бонвилье, впервые изданная два с половиной века назад. Плюс к этому семейный фотоархив и портретная галерея.
       Картины в галерее развешиваются строго по одной линии; другой способ развешивания является признаком дурного вкуса. Аристократам свойственно высокомерие. "Снобизм глуп, но необходим",— любят повторять аристократы.
       Аристократ обязан во время обеда правильно выбирать столовые приборы и красиво есть. О том, что надо есть медленно и отрезать небольшой кусочек, котлету есть без ножа, а дичь руками, известно всем. Более сложны правила рассаживания гостей во время званого обеда. Это делается в соответствии с их возрастом и родом деятельности. Последовательность установлена следующая: военные, ученые, художники, писатели, чиновники. Если среди приглашенных есть духовное лицо, его сажают на самое почетное место.
       Хозяин стола садится либо в центре (на французский манер), либо во главе стола (на английский). Можно использовать для обеда несколько небольших столов, посадив на почетные места тех, кому хозяин хочет оказать особое внимание. Если за столом поровну мужчин и женщин, а общее число гостей делится на четыре, столом "управляют" два мужчины и две женщины. Если число гостей четно, это один мужчина и одна женщина. Дипломаты и министры в эпоху демократии с удовольствием обращаются к представителям потомственной аристократии за консультациями по столь непростым вопросам.
       
Человек аристократу волк
       Во Франции за строгим соблюдением аристократического кодекса следят не только семьи аристократов, но и специальные клубы. Самый крупный и престижный из них находится в Париже и называется Jockey Club. Он основан в 1834 году одним из крупных заводчиков породистых лошадей. Представители аристократии чувствуют себя там как дома. Их встречает лакей в белой ливрее, торжественно оповещающий сидящих в общем зале: "Прибыл граф N".
       Здесь царит единство привычек, взглядов, воспоминаний. Павшие на поле брани числятся в тех же списках, что и ныне здравствующие. Этажом выше расположены комнаты, куда могут переселиться те, кто заболел и срочно нуждается в помощи. Женщин в этот клуб не допускают.
       В клубе неизменно отмечаются основные праздники аристократии: 21 января — день казни Людовика ХVI и Святой Губерт — праздник охоты в ноябре.
       В Jockey Club в свое время бойкотировали Валери Жискар д`Эстена, получившего заветную частичку "де" в 1923 году в результате не совсем прозрачной процедуры. Манипуляций с фамилиями аристократы не прощают, ревностно защищая то единственное, что у них осталось. Причем для этого даже создана специальная организация — Ассоциация французской аристократии, которая арендует для своих нужд обычную четырехкомнатную квартиру.
       Главная задача ассоциации — борьба с самозванцами. Специальная комиссия, в которую входят девять человек (историки и специалисты по генеалогии), собирается раз в неделю и рассматривает иски и документы. Некоторые изыскания могут длиться десятилетиями. Отсев самозванцев — наиважнейшее для аристократов дело. Ведь именно эта процедура обеспечивает неприкосновенность основных аристократических ценностей, выражающихся в вещах сугубо нематериальных — кодексе поведения и идеалах. Потеря материальных благ не помешала аристократам остаться элитой, которой столь многие пытаются подражать.
       Впрочем, забота аристократов о чистоте своих рядов все же кажется чрезмерной — ведь отличить настоящего аристократа от фальшивого можно без всякой экспертизы.
       
МАРИЯ ГОЛОВАНИВСКАЯ
       
--------------------------------------------------------
       Аристократ употребляет в своей речи литературные обороты и изысканные идиомы, но при этом не гнушается использовать неформальную лексику
       Аристократ обязан уметь играть в трик-трак, танцевать, играть на фортепьяно, знать латынь, греческий и Расина, различать птиц и растения
--------------------------------------------------------
       
Подписи
       Из-за стремления французского народа к свободе, равенству и братству Мария Антуанетта потеряла голову. А 20 тысяч аристократов — родину
       Французские аристократы так любили устриц, что ели их руками. Однако это не помешало им убедить общественное мнение в том, что "из-за стола надо вставать чуть-чуть голодным"
       Людовик XVI был не только королем Франции, но и крупнейшим акционером — ему принадлежали доли в нескольких французских заводах. Быть капиталистом Людовика XVI заставила нужда: иначе он не смог бы содержать двор в 4,5 тысячи человек
       

Комментарии

Аристократия в античном мире Текст научной статьи по специальности «История и археология»

МАТЕРИАЛЫ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО СЕМИНАРА

7 декабря 2006 г. на Историческом факультете СПбГУ состоялось очередное заседание теоретического семинара, проводимого Центром изучения истории и методологии исторической науки под руководством профессора А. Ю. Дворниченко. Заседание было посвящено обсуждению места и роли аристократии в историческом процессе. С общим вступлением и специальным докладом об аристократии в античном мире выступил проф. Э. Д. Фролов, затем были заслушаны доклады проф. С. Е. Федорова и проф. А. Ю. Прокопьева о роли аристократии в европейской истории средневекового и раннего нового времени. Ниже публикуются тексты этих докладов.

Э.Д. Фролов

АРИСТОКРАТИЯ В АНТИЧНОМ МИРЕ

1. Общее вступление. Полемика по вопросу о месте и роли аристократии

в историческом процессе

Одной из актуальных задач современной отечественной историографии можно считать преодоление стереотипов, утвердившихся в нашей науке под влиянием господствовавшего в ней на протяжении большей части XX в. догматического марксизма. К числу таких наиболее стойких стереотипов надо отнести безоговорочно отрицательное отношение к исторической роли аристократии. Отношение это укоренилось под влиянием социальной практики—возмущения общественных низов многовековым господством высшего аристократического сословия, возмущения, прорвавшегося наружу в виде последовательного ряда социальных революций, приобретавших от века к веку все более радикальный и жестокий характер. Первый пример подали в XVII в. английские радикалы, возведшие на эшафот короля Карла I. Затем в конце XVIII в. французские якобинцы превратили расправу над роялистами в тотальную резню аристократов, приспособив для этого соответствовавшее масштабам казней орудие—гильотину, которую они не постеснялись опробовать на венценосной чете — короле Людовике XVI и его супруге Марии-Антуанетте. Наконец, в начале XX в. русские большевики, сокрушив остатки старого режима и истребив вместе с царем Николаем II всю его семью, обратились к массовому красному террору и вырубили, что называется, под корень все дворянство, а вместе с ним и значительную часть интеллигенции своей страны.

Эти социальные взрывы получали соответствующее отражение и дополнительное обоснование в демократической публицистике, сначала выражавшей растущее нетерпение (по меткому определению Юрия Трифонова) в ожидании революционного взрыва, а затем преисполнившейся своего рода безмерного остервенения в отношении прежде господствовавшего, а теперь попранного класса. «Аристократов — на виселицу

© Э. Д. Фролов, 2007

(вариант—к стенке)»—таков был лозунг революционеров во Франции в конце XVIII и в России в начале XX в.

Из демократической публицистики и революционной практики это отношение к аристократии перекочевало в серьезную философскую и историческую литературу, начавшую культивировать ненависть или презрение к знати и усиленно подчеркивать ведущую роль трудящихся масс в историческом творчестве. Однако все попытки одновременно списать со счетов ту духовную культуру, которая составляет стержень общественного прогресса и которая была создана именно стараниями высшего аристократического класса, оказались тщетными. Освобожденные от засилья знати народные массы, в лице лучших своих представителей, тянутся к остаткам той высокой культуры, которая была отвергнута их отцами. В современной России, в частности, эта тенденция находит выражение в увлечении поэзией Пушкина и Лермонтова, Тютчева и Блока, музыкой Глинки и Чайковского, архитектурными ансамблями Росси, в углубленном, хотя порой и мелочном, внимании к элементам дворянского быта, к жизни вельмож и государей, даже в сомнительном в нравственном отношении перезахоронении останков царственных и титулованных особ. оз—приобретенная копьем [именно земля или страна]), Однако этот силовой момент обретал общественное признание лишь постольку, поскольку носители копья умели сочетать завоевание и сохранение своих личных привилегий с защитою своего ближайшего окружения, своей общины от посягательств со стороны чужаков. Это прекрасно понимали уже гомеровские герои, которые обосновывали свое владение лучшим наделом земли и свое первенство на пиру первым местом в рати соплеменников и отвагою в бою.

Итак, в античном мире, как и в Европе позднейшейго средневекового и раннего нового времени, аристократия сформировалась из лучшей в военном отношении и наиболее значимой в социальном плане прослойки общества. Наследуя от поколения к поколению свой военный опыт и социальную функцию, эта прослойка постепенно сложилась как знать, подкрепляющая свое реальное превосходство ссылкою на славных предков и их заслуги. В этом плане красноречивы усвоенные греческими и римскими аристократами са-мообозначения: у гомеровских греков—«рожденные Зевсом» (сИо§епе18), у афинян—«происходящие от хороших отцов» (еираШсЫ), у римлян—«славные отцами» (раШси).

При общем сходстве происхождения, положения и статусного обрамления у греческой и римской аристократии были и некоторые отличия, особенно в последнем отношении. Греческими аристократами рано, еще в гомеровское время (Х-1Х вв. до н э.), было усвоено самообозначение «лучшие» (апэЫ, ЬеШвйл, кгайзЮ1), откуда родилось и название режима, при котором господствует знать,—«аристократия», буквально «власть лучших».

Особенное качество, которым наделены или которое культивируют лучшие люди,—arete, что может быть переведено как «соответствие» или «пригодность» (если корректно сопоставление arete с глаголом ararisko—«прилаживать», «соответствовать»), и что обычно переводят на русский язык как «доблесть» или, более широко, «добродетель».

Наряду с рано укоренившимся парным словоупотреблением aristoi—arete в классическую эпоху у писателей аристократического круга явилась еще одна характерная пара понятий для обозначения людей их сословия и их отличительного качества: kaloi kai agathoi, или, слитно, kaloi kagathoi—буквально «красивые и хорошие», т. е. совершенные в физическом и духовном отношении, и kalokagathia—«совершенство», «благородство». Употребление этих понятий указывало на стиль жизни и направление занятий греческой аристократии, ориентированных на атлетику (или гимнастику), имевшую целью формирование физически полноценных людей, пригодных для военной службы, и интеллектуально-нравственное воспитание, делавшее людей пригодными для занятий политическими делами и обсуждения вопросов общественной жизни.

При этом важными условиями и стимулами для развития таких качеств у представителей знати были, во-первых, наличие материально обеспеченного досуга (skhole), во-вторых, сохранение унаследованного от героической (гомеровской) эпохи состязательного принципа жизни (agon) и, в-третьих, укоренившееся с эпохи сложения у греков гражданских городских общин-полисов (т. е. с эпохи архаики, VIII—VI вв. до н. э.) представление об обязательности для активной части гражданства, к каковой знать относила себя, не только военной службы, но и политической деятельности и сопряженных с последней интеллектуальных занятий, таких как философия и риторика.

В отличие от греческой римская аристократия, как и вся риимская община, всегда в особенности ориентировалась на военные занятия. Отсюда—более простое, чем у греков, определение главного культивируемого ею качества—«мужество» (virtus, от vir—«муж», «мужчина»), В период расцвета Римской республики старинная патрицианская знать смешалась с плебейской верхушкой, и для обозначения новой модифицированной римской элиты явилось новое понятие «нобили» (nobiles), собственно обладающие правом на известность (ср. глагол nosco—«узнавать», «распознавать»), причем не только в силу благородства происхождения, но и по другим признакам, в частности, в силу богатства.

Соответственно модификации знатного слоя подверглась изменению и общественная ориентация римской аристократии. Наряду с остававшимися по-прежнему на главных местах военной службой и политикой стали достаточно значимыми занятия юриспруденцией и судебным красноречием. Римская знать породила не только прославленных военачальников вроде Публия Корнелия Сципиона Африканского (победителя Ганнибала) и Гая Юлия Цезаря, но и знаменитых юристов и ораторов, среди которых первое место принадлежит Цицерону.

3. Аристократия в общественной жизни древних греков и римлян

Аристократия сыграла выдающуюся роль в устроении и сохранении цивилизованной жизни в античном мире. Уже в первую эпоху древнегреческой истории, в микенское время (XV-XI вв. до н. э.), представители знати в лице микенских владык и их сателлитов выступили в качестве строителей укрепленных цитаделий—центров первых греческих государств (ярчайшие примеры—Микены и Тиринф в Пелопоннесе). Они же стали организаторами крупных дворцовых хозяйственных комплексов, создателями первичной бюрократии и письменной культуры, наконец, явились руководителями первых больших заморских предприятий, таких как Троянская война.

В гомеровское время, или, как его еще называют, Темные века, знать была носителем цивилизационного континуитета. Гомеровские басилевсы, главы небольших сельских общин, на которые распались микенские государства, выступая в качестве единоличных правителей (характерный прообраз—Одиссей на Итаке) или образуя корпоративные правящие группировки (как это было, например, у сказочного народа феаков), сохраняли, пусть даже в миниатюрном масштабе, самый принцип государственности. С другой стороны, не пожелавшие смириться с крушением древних микенских порядков и выселившиеся на острова (в том числе на далекий Кипр) и малоазийское побережье представители ахейской знати унесли с собой и сохранили в изустных преданиях, но, может быть, также и в каких-то семейных записях, воспоминания о славных деяниях предков, к примеру, о той же Троянской войне, предание о которой легло в основу Гомеровского эпоса. Да и сам этот эпос, к слову сказать, был творением не безликой и безымянной народной массы, а великого поэта, вышедшего все из той же аристократической среды.

Позднее, в период т. н. архаической революции (VII-VI вв. до н. э.), широкое народное движение покончило с монопольным господствующим положением древней знати и положило начало строительству античного гражданского общества. Однако эта революция, в отличие от социальных революций нового времени, не вылилась в истребительную войну народной массы против аристократии. В среде последней, в лице младших отпрысков знатных семей или представителей захиревших родов, нашлись разумные и энергичные деятели, которые ввели стихийное народное движение в упорядоченное русло. Утвердив примат общественной нормы (или меры—те1-гоп) в виде обязательного для всех закона (потоэ), обуздав с его помощью любые проявления личной или групповой спеси (ЬуЬпБ), они содействовали тому, что переустройство общественной жизни в древней Греции было осуществлено не столько насилием, не столько кровью, сколько разумнымии реформами, имевшими в виду установление правильного гражданского порядка.

В примерах, подтверждающих определяющую роль аристократической личности в строительстве гражданского общества у греков в период архаики, недостатка нет. Мы видим эту личность в роли социального посредника-эсимнета и одновременно законодателя и реформатора (Кодрид Солон в Афинах), мы видим ее в качестве основателя-ойкиста нового города в заморских землях (Бакхиад Архий, выведший колонию коринфян в Сицилию и основавший там Сиракузы).

Но и в дальнейшем, в лучшую пору греческой истории, в условиях утвердившегося полисного строя, наиболее впечатляющим явлением оказывается фигура аристократического лидера, решительно направлявшего курс государственного корабля даже в таком ярко выраженном демократическом полисе, каким были Афины. Достаточно вспомнить о строителе афинского флота Фемистокле, о создателях Афинской морской державы Аристиде и Кимоне, о признанном вожде афинской демократии Перикле. Лишь в условиях начавшегося кризиса классического полиса (конец V—IV в. до н. э.) падает роль аристократического политика, ему на смену приходит простолюдин-демагог, и это было одновременно и симптомом и причиной упадка классической Греции.

Не менее значимой была роль аристократии и в общественной жизни древнего Рима. Именно патрицианская знать во шаве с Луцием Юнием Брутом и Луцием Тарквинием Коллатином свергла выродившуюся в тиранию древнюю царскую власть и положила начало Римской республике (510 г до н. э.). В дальнейшем, если в сфере внутренних преобразований роль римской аристократии была достаточно скромной, то во внешней политике, в завоевательных войнах в Италии и за ее пределами она была решающей. Достаточно вспомнить славных представителей рода Корнелиев Сципионов, сокрушивших мощь

Карфагена. В эпоху решающих общественных перемен, в период т. н Гражданских войн (юнец II—I в. до н э.) именно представители знати, братья Тиберий и Гай Гракхи, выступили зачинателями радикальных демократических реформ. Затем аристократ и консерватор Луций Корнелий Сулла дал первый образец новой императорской власти, а другой аристократ, но отнюдь не консерватор, Гай Юлий Цезарь заложил фундамент новой государственной системы—Империи. Даже в эпоху этой последней, когда, казалось бы, авторитарная власть не оставляла места никакому другому властному началу, кроме императорского, вечный оплот римской аристократии—сенат оставался непременным соучастником государственного управления, что придавало Римской империи совершенно своеобразный характер, отличавший ее от абсолютистских монархий нового времени.

4. Особая жизнестойкость и значимость аристократического элемента

в античном мире

Когда мы задаемся вопросом о причинах того, что практически на всем протяжении античной истории аристократия оставалась значимым соучастником общественной жизни греков и римлян, или, иными словами, о причинах удивительной жизнестойкости античной знати, нам необходимо искать ответ в природе самого античного общества, которое, даже при самом развитом демократическом устройстве (как, например, в Афинах), всегда сохраняло известное аристократическое качество. Античное гражданское общество было видом корпоративного сообщества, в котором сословие полноправных граждан возвышалось над другими неполноправными или даже вовсе лишенными человеческих прав группами населения—переселенцами (метеками в Афинах, перегринами в Риме) и рабами, В таком обществе родовая или социальная аристократия никогда не воспринималась гражданскою массою как нечто безусловно враждебное в отличие от того, как это станет обычным в европейском обществе нового времени. Напротив, в силу присущей античному обществу социальной мобильности, непрерывно пополняясь выходцами из прочей гражданской массы, аристократия в греко-римском мире всегда сохраняла свое положение естественного социального навершйя.

Этим же объясняется непрерывное и плодотворное соучастие греко-римской аристократии в развитии античной культуры, ставшей навеки образцом и нормой для культуры всего европейского мира. Это было естественно, поскольку именно аристократия всегда оставалась главным носителем, хранителем и передатчиком исторического опыта. Как бы то ни было, среди творцов культурных ценностей в античном мире почетное место занимают представители древней знати. У греков это гениальный поэт, создатель бессмертных эпических творений Гомер, также замечательный поэт, крупнейший в кругу древних мудрецов и законодателей Солон, наиболее видный в ряду ранних греческих натурфилософов Гераклит, выдающийся представитель нравственнополитической философии Платон, строитель афинской демократии Перикл. У римлян—великие реформаторы демократического толка братья Гракхи, еще более крупный преобразователь государственного строя и основатель Империи Гай Юлий Цезарь. К этому надо добавить творцов нашей собственной науки—истории, создателями, а потом виднейшими представителями которой были прежде всего аристократы—Геродот, Фукидид, Ксенофонт, Полибий, наконец, Цезарь и Тацит. Общий итог наших наблюдений сводится к следующему: если верно, что античное гражданское общество было в такой же степени структурой народной, как и аристократической, то античная культура в лучших ее проявлениях являлась, прежде всего, плодом творческих усилий верхушки этого общества — его аристократии.

Экзистенция: аристократизм

Опубликовано: Журнал «Философия и культура» №8 (44), Август 2011 С.145-156

Я.В. Чеснов

 

Экзистенция: аристократизм

 

Existension: aristocratism

 

Ключевые слова:  философия, экзистенция, герменевтика, аристократизм, кавказство,  ментальность, биотехнология, семья, достоинство, риск

 

Keywords: philosophy, existension, hermeneutics, aristocratism, Caucasian, mentality, biotechnology, family, dignity, risk

 

 

Резюме

 

 Экзистенция как навык жить в условиях взаимопонимания шире этнических и локальных границ. Огромную коммуникативную роль в этом сыграл личный (демократический) аристократизм. Будучи порожден механизмами воспроизводства человечества семейным способом, аристократизм в сущности биотехнологичен. Следовательно, соответствует природе человека. В подтверждение этой точки зрения приведен большой и оригинальный кавказский материал.

 

Abstract

 

Existension as a mode to live under the conditions of reciprocity is wider than its ethnic and local boundaries. Personal (democratic) aristocratism played a vital communicative part in it. As it was born through the mechanisms of familial procreation of humanity, aristocratism is, in essence, biotechnological in nature. Thus it conforms to the nature of man. To substantiate this point of view, an extensive and original data from the Caucasus region is provided.

 

 

 

 

 

 

 

Экзистенция: аристократизм

 

 

 

Антропологическая герменевтика

 

     Антропологические основания явления, как и философские, нуждаются в квалифицированных  дескрипциях и определениях. Как правило, обе процедуры идут рука об руку, особенно при философско-антропологическом подходе к состояниям человека. В то же время они невозможны без привлечения широкого историко-культурного контекста. Так, порой порицаемый, но, однако, ценимый и часто используемый М. Фуко, мало бы значил для философии без досконального изучения им конкретики, «археологии» явлений, будь то история клиник или тюрем в Европе.  Без позитивных фактов обсуждение любой проблемы не уйдет дальше деклараций и описания мышления самого мыслителя.

 

       Здесь поставлена задача проанализировать аристократизм как экзистенциальный феномен. Для этого нам придется найти философско-антропологическое ядро аристократического типа личности, исторически менявшей свои контуры,  дожившей до наших времен не только на  Балканах или на Кавказе. Эту личность можно встретить и в толпе большого индустриального города. Она даст о себе знать специфическими чертами  дружелюбного, но не амикошонского демократического аристократизма. Ее ядро - аристократическую ментальность: исторически устойчивый   склад автономных установок, ценностей, которые направлены извне как к обществу, так и к природной среде. Автономная позиция к обществу при навыках периодической жизни в природных условиях (охота или военная обстановка) создает ту консервативную основу личности, которую надо признать исходным аристократизмом.

 

Общественное сознание современности слишком редко касается проблемы аристократии и

 

аристократизма вообще. Сказывается то, что по словам одного философа, «после ХIV века Европу покинул дух рыцарства, освободив место для капиталистической экономики, инквизиции и Реформации»1. Но если последовательно проследить концепцию автора приведенного мнения  А. М. Пятигорского, буддолога, изрядно потрудившегося на ниве методологии и философии, то аристократизм окажется в оппозиции не к тем или иным формам хозяйствования и локальным условиям конкретной страны,  а в оппозиции к истории как таковой. У названного автора аристократизм выступает как форма  антиисторизма и даже бунта против истории2.

 

 На позиции А. М. Пятигорского явно сказались  взгляды Ф. Ницше, который уделил проблеме аристократизма достаточно внимания в «По ту сторону добра и зла» и  в «Веселой науке». Аристократизм для Ницше заключался в благодарности жизни,  тогда как страх перед жизнью, по Ницше, характерен для черни.   Уместно здесь отметить неоднократные заметки Ницше, что горы выпрямляют дух человека, что они создают благоприятные условия для того, чтобы доброта возрастала до уровня благородства.

 

После Ницше хочется назвать еще одного немца-страдальца, тоже философа, но богослова, повешенного фашистами в апреле  1945 года - Дитриха Банхоффера. Сидя в тюрьме, он задумывался о том, что полюсами исторического процесса является единообразие (под этим он явно подразумевал тоталитаризм) и «отбор лучших, т.е. аристократизм».3

 

Общий метод, который я намереваюсь использовать в применении к личностному аристократизму, можно назвать антропологической герменевтикой. Ее преимущества в изучении интимных сторон достоинства человека безусловны, хотя на деле привлечены будут разные герменевтики, способные дать целостную картину только в совокупности. Попытка дать такую картину может быть оправдана тем, что представленный текст резюмирует не только размышления над фактами об  изначальном личностном аристократизме у разных народов, но также исследовательскую работу, проведенную среди народов Кавказа  на протяжении  30  лет.

 

Тайна  гостеприимства и родильный принцип

 

В кавказском восприятии аристократизм тесно связан с институтом  гостеприимства. Можно сказать, что это чуть ли не взаимозаменяемые понятия. «Зайди, пожалуйста, в дом, чтобы я человеком был», - сказал мне незнакомый абхазский крестьянин в 1980-м году, останавливая меня на улице села Куланурхва. Гостеприимство находится в противоположной парадигме к войне. В Адыгее мной была записана пословица: «Враг приходит один раз, а гость столько, сколько захочет». Появление гостя в кавказской нормальной семье сразу перестраивает ее в самоорганизованную аристократическую систему. Мы не случайно начинаем разбор кавказского аристократизма с семейного уровня. Дело в том, что  семья это тот механизм, где происходит непременная редукция гостя к детскому состоянию. Гость, особенно в абхазском быту, воспринимается как ребенок, которого всячески опекают женщины, вплоть до того, что в старину они укладывали его в постель.

 

Недаром в германских языках  king и koеning («король») этимологически интерпретируются Эмилем Бенвенистом как «тот, кто рожден». 4 В своей редукции к моменту рождения гость как бы теряет признаки пола. Именно поэтому герой Ахилл в детстве был одет как девочка.

 

Архетипическая связь   аристократизма с женским принципом глубоко укоренена в данном институте.  В этом суть распространенных, но мало понятных кавказских обычаев.  Проиллюстрируем это институтом линтурали у грузин. Суть его по описаниям второй половины ХIХ века состоит в том,  что претендент на рыцарство должен вступить в квазиродственные отношения с женщиной, которую он будет опекать. Если он «коснется зубом её груди», он становится этой женщине отцом. Если она коснется его груди, она становится его матерью. Рыцарь же в этом случае, чтобы стать «сыном» дамы, расстегивает ее платье, посыпает грудь солью и прикладывается зубами, трижды произнося «Ты мать, я сын». После обряда линтурали мужчина мог даже спать  с этой женщиной в одном помещении - никто не сомневался в нравственности их отношений. Аналогичные обычаи в Дадиановской Сванетии назывались ликрисд («христианство»), в Раче и в Лечхуме ликерцлашур. 5 Обычай линтурали имеет некоторые черты сходства с обычаем цацлоба у пшавов (дружба юноши с девушкой).

 

Подобные идеализированные отношения рыцаря с дамой в других регионах могут превратиться в реальные любовные связи, считавшимися чуть ли не обязательными в аристократической среде. Так было у адыгов, у которых женские комнаты становились чуть ли не настоящими политическими салонами. В среде карачаевских аристократов наличие любовника  у женщины называлось «иметь березовую кору».  У кабардинцев в женских помещениях мужчины собирались перед военным походом. В прошлом своей активностью была известна княгиня Дандукова (мои записи 1980-х гг).

 

Рассмотренные обычаи вторично помещают мужчину в родильную стихию, он становится как бы дважды  рожденным.  Намек на суть такого порождения аристократизма слышится также в вайнахской героической песне: «Кто не родился, пусть родиться...».  У вайнахов мальчика-первенца  называют «князь-ребенок» (боча бер). Как у многих других народов Кавказа первенец  несет с собой благодать, распространяющуюся на следующих за ним детей.   Первые волосы такого ребенка хранят в семье как талисман.  В описанном обычае с княжеством ассоциировано порождение жизни как таковой. Этот же смысл материально в другом обличии выступает в  славянском свадебном обряде, где жениха и невесту величают «князем и княгиней». В адыгских языках женская аристократическая линия совершенно четко связана с родильным принципом. Так, по мнению лингвиста А. Абдокова, этимология адыгского названия княгини (гуаша) происходит от корня «ша», означающего «рожать».

 

Отцовские генеалогии и язык крови

 

Теперь мы можем по-новому взглянуть на этнические или аристократические генеалогии на Кавказе.  Мы имеем в виду сохранение в генеалогиях  отцовского родильного начала. Об этом говорит распространенный на Кавказе обычай именоваться «отцом такого-то» и самые разнообразные генеалогии. В качестве примера приведем  легенду, зафиксированную в позапрошлом веке Ф.И. Леонтовичем  о приходе на Кавказ трех братьев из далекой южной страны Мислуга, очевидно Египта, трех братьев  - Оса, Картула и Лека. От них по легенде пошли осетины, картлийцы и лезгины.6 Такова же осетинская легенда о тагаурцах, происходящих якобы от наследника армянского престола и согласно  легенде поэтому обладающих высоким умственным развитием и сдержанностью.7 Подобные генеалогии  с указанием иного этнического происхождения пронизывают всю структуру карачаевского и балкарского общества. Здесь мы находим аристократические (княжеские) фамилии сванского, дигорского, абадзекского, маджарского (мадьярского или тюркского?) происхождения, как  и потомков легендарной династии Басият.8  

 

Обращаем внимание на то, что строгая этническая приуроченность аристократических фамилий (Абаевы и Айдеболовы из сванов, Келембетовы - дигорцы, Шакмановы - евреи, Шахановы, Урусбиевы, Сююнчевы, Кучуковы - от Басият и т.д.) свидетельствует прежде всего о родильном отцовском принципе. Недаром в эпосе разных народов так подчеркивается идентификация отца и  сына: «Я и отец - одно», -  на что обращает внимание такой прекрасный историк мировой мифологии как  М. Кэмпбелл. 9

 

Выражением мужского родильного принципа  надо считать то, что одной из целей воинских походов была добыча детей из «хороших семей». Ставши взрослыми, такие дети должны были дать новый род. В карачаево-балкарском обществе люди такого рода получали социальный статус узденей и считались сообразительными и физически красивыми. 10  Эта информация относится именно к тюркской среде, к военным походам жортуулам. Именно в этой среде в большей мере, чем в исконно кавказской метафора крови связана с наследованием физических и психических качеств.  Эта генетическая культура, в частности, породила такое любопытное явление: в абхазском языке тюркское слово кровь (къан) закрепилось не как обозначение наследуемой генетики, а как описание хорошего облика (и къан бзиоуп - хорошо выглядишь). В исконно кавказской парадигме понятие крови в большей мере нагружено семантикой личного достоинства. Так, для кабардинского воина было бы недостойным не иметь ранений.

 

В этом случае антропологическая интерпретация крови должна быть такова: ее обнаружение  через героическое ранение говорит о наличии у человека, претендующего на аристократизм как бы особого внутреннего тела, которое обнаруживается только при ранении.   В этом случае мы имеем дело не с обычным мужским телом, которое состоит из ритуально отделяющихся органов или их следов,  а  перед нами предстает цельное тело, тело-сосуд.  Типологически это женское тело - сосуд, в этом случае наполненное молоком, которое в народных эмбриологиях при створаживании порождает зародыш плода. Следовательно, в ритуальном смысле аристократическое израненное тело является редукцией к женскому телу.

 

Здесь нет ничего удивительного, ибо история военных мужских доспехов  на Кавказе  показывает их генетическую связь с женским костюмом: приталенную одежду всадника, латы-корсет, юбку-броню, защищающую его ноги и т.д.

 

 В кавказском охотничьем мифе родильную редукцию проходит мужчина охотник. Попадая во владения  Богини охоты, он должен забыть о своей реальной семье, о своем потомстве, т.е. он лишается статуса взрослого человека.  В опасных ситуациях Богиня  охоты спасает охотника, практически как своего ребенка: грузинская богиня Дали опустила свои косы в пропасть для спасения провалившегося туда охотника.

 

Наблюдатель и аскеза

 

Наша реконструкция аристократического генезиса через редукцию к родильному принципу, взрослого человека к ребенку, важна  прежде всего тем, что дает всему явлению аристократизма не утилитарное и не морфологическое обоснование. Но аристократизм оказывается в зоне совершенно свободного человеческого действия. Аристократическая редукция - это освобождение души. Тем самым, аристократ не деянием, а просто своим присутствием в обществе и наблюдением строит особый мир чисто человеческих отношений.

 

Подобные сюжеты рисуют нам генетическую сущность аристократа не как зрелого мужчину, т.е. Деятеля,  а как Наблюдателя, устраняющегося от действия. Состояние Наблюдателя - находиться в аскезе. Всяческие воздержания являются доминантой аристократической культуры на Кавказе: в еде, в половой жизни, в неприхотливом быту, даже в длительности жизни. Кабардинские князья когда-то должны были погибнуть в  бою к 25 - 30 годам. Гораздо позже, чем у крестьян, у аристократов в старину начиналась брачная жизнь. Первые стремились как можно раньше, лет в 15, устроить браки своих детей, чтобы как можно раньше получить дополнительные рабочие руки в виде их потомства. Браки аристократов были сдвинуты лет на 10 позже. Их потомство было немногочисленно.

 

Целая система аскетического поведения пронизывала жизнь кавказских аристократов.  Так. в Карачае княжеский этикет требовал, чтобы аристократ посещал туалет до восхода солнца и после захода. Удивительно, что сходные обычаи описывает у хантов и манси Юван Шесталов: князья не многословны, деликатны в еде и они воюют из-за женщин. 11

 

Женский вопрос для темы аристократизма принципиален.  В средневековой Европе он создаст тему рыцарской куртуазности. Но генезис этого вопроса не так уж прост. Генетические линии аристократизма, сближаясь с женской родильной сферой, порождают трагические сюжеты. Таков чеченский миф о Пхармате (местная версия мифа о Прометее). Его Великая Мать в преисподней рождала бесчисленных сыновей. Чтобы они ее не покинули, она ломала им ноги в бедрах. Только одна она обладала мировым огнем.  Но героический Пхармат с помощью орла, захватив частицу этого огня, поднимается на верхние уровни Вселенной, оставляя этот огонь и в нашем мире. 12  В вайнахском эпосе  смерть героя Сосруко наступает от  злых происков женщины - ведьмы. Трагедия греческого Эдипа («Имеющего распухшую ногу») из того же ряда - раненым в ногу героем нельзя действовать в породившей их женской сфере.

 

 Глубокая древность? Но ведь до сих пор во многих обществах на Кавказе зять вообще не имеет права когда-либо в жизни увидеть мать своей жены. Уже одно это  говорит о социальной аскетичности аристократа, выталкивает его из микросоциальных ячеек на максимально широкий социальный уровень служения всему обществу. Тем самым аристократ исходно оказывался максимально в зоне риска, в зоне духа. В этой близости к духу он обязан был  обрести мудрость, способность к ориентации в сфере неопределенности. Сфера определенности - семья. Сфера неопределенности - все более широкие общности. Поэтому в абхазской культуре чертами рыцарского поведения наделен не «муж жены», а «муж среди мужей» (ахаца и хаца). В одной осетинской сказке есть сходный сюжет. Всадник, подъехавший к похоронной процессии, спрашивает:  «Мужем одного дома ли был умерший или мужем целого селения?». В других вариантах - села или ущелья. 13

 

Одно из проявлений  мудрости как способности ориентироваться в неопределенности состоит в способности через отождествление с другим человеком, к состраданию.14

 

Аристократизм любой  культуры Н.А. Бердяев видел  в преодолении жадности к жизни, в аскезе духа. Бердяев считал, что культура всегда аристократична. А для отца П.А. Флоренского аскетика выступала синонимом культуры. Аристократизм, по  Г.Ф. Гегелю,  способность  к  риску, то есть к действию в сфере неопределенности.  Иначе, аристократизм - избранничество и одиночество, позиция скорее Наблюдателя, чем Деятеля, скорее охотника и скотовода, чем земледельца.  В конце концов, это внешняя позиция по отношению к культуре, позиция рефлексивной задержки, подавление влечений, накопление знаний и достоинства, получаемого вне общественной легитимации.   Аристократизм антиисторичен и обречен, но претерпевания Гильгамеша  и Одиссея не пропали даром. Кавказский материал показывает, что аристократизм там, где маркирована индивидуальность, а не общественные или земельные отношения.  Аристократизм здесь порождается  в индивиде как структура личности в результате рефлексивных самоограничений еще на уровне охоты и эйлажного скотоводства.  Гендерные вопросы, как мы уже убедились,  сыграли в генезисе аристократизма  не последнюю роль.

 

Риск и нравственность

 

В позиции риска действует скорее ребенок, чем живущий по строгим канонам взрослый. Эта позиция риска позволяет человеку критически относиться к своему и чужому опыту. Вот почему мои дневники с записями проблемы в странах Закавказья и на Северном Кавказе полны народных сентенций о том, что роль аристократа состоит в накапливании нравственности. Народ отдает отчет в том, что среди «неаристократического» по происхождению населения есть аристократия ума, таланта и личных заслуг.   Вот запись из моего балкарского дневника 1992 года: «Бий - не столько власть и богатство, сколько знание народных обычаев, умение трудиться и вести себя».

 

Рассмотрим подробнее балкарский аристократизм. Вот три непременные черты аристократа: 1) авторитет (сийлалыкъ), 2) симпатичность (чрайлы),  3) физическая сила (кюч).  Авторитет слагается из: 1) ненадуманных суждений, 2) исполнения долга, 3) достижения целей. Вот пример, как обычный человек может обрести черты такого аристократического авторитета, связанного с властью, но полученного скорее противоположным путем. На горном пастбище - коше старик посылает такого избранника за чем-то, например, за бурдюком с айраном. На его пути подкидывают палку,  человек обращает внимание на эту палку и несет ее для костра. Принеся бурдюк, он сам не садится, а передает старшему по возрасту. Такого человека, даже молодого, лет 30, могут сделать   тамадой, то есть руководителем коша. Теперь он будет планировать, когда и какую работу делать: когда устраивать трапезу, а когда спать. (Записано от Далхата Таумурзаева, 1992 г.).

 

Молодой возраст избранника в аристократы предполагает, что в этом человеке еще будут накапливаться другие достоинства, которые в данный момент у него могут и не быть.

 

Очевидно, таков был и сам генезис аристократизма. Ведь царь Одиссей сам построил для себя кровать. 15    Этому эпизоду вполне соответствует современная сентенция, записанная в Кабарде в 1982 году:  «Дворянство состоит в том, что человек живет на заработанное своим трудом».  Но при этом в дворянстве вовсе не предполагается предопределенность, скованность поступков и мышления. В кабардинском этикете для дворянина - ворка  характерно тонкое умение интерпретировать любую ситуацию, что  порождает адыгскую спонтанность поведения.

 

Жречество и аристократизм

 

Примечательно, что  соматически женская и детская редукция аристократизма может получить медицинский, но ни в коем случае не колдовской аспект.  Например, на Кавказе адыгские княгини славились тем, что их слюна могла излечивать определенные болезни. То же самое относится к некоторым фамилиям в Абхазии (например, Ацанба)..  Чтобы дальше не вдаваться в эту тему отметим, что антитезу аристократизма колдовству на африканском материале установила английский антрополог Мэри Дуглас: князья у азанде  не могли стать колдунами.16  Аристократизм повсюду в мире связан со знанием  конкретных полезных обществу навыков.  Так, у американских индейцев цимшиан и квакиютлей  аристократы были плавильщиками меди, у бирманского народа шанов они являются серебряных дел мастерами.  Заметим, что в технологических процессах аристократия  скорее контролирует необходимую культурную среду, нежели  власть над людьми.  Функция власти у аристократии появляется первоначально тогда, когда  требуется вмешательство для устранения неопределенности. Это тоже культурологическая миссия, скорее коммуникативная, дополнительная, чем тотальная. Скажем, участие в миротворческом процессе является именно коммуникативно-дополнительной властью, где функция Наблюдателя неизмеримо важнее функции Деятеля. Коммуникативно-дополнительная власть публична. Тогда как жреческая власть эзотерична. Функции  аристократической власти порождаются неполнотой или нарушением окружающего мира, которые восстанавливаются снизу: необходимостью обороны, ликвидацией внутреннего (например, земельного) конфликта. В противоположность этому жреческая власть исходит из  полноты картины мира, ритуально в виде сакрального образца переносимого на земной уровень. Если в жреческом случае  сакральный образец всегда наготове, то иначе в аристократическом случае. Участие аристократа  в решении какого-либо конфликта необходимо для  создания не образца, а прецедента. Этот прецедент должен соответствовать высоким нравственным критериям. Поэтому в состав такого прецедента-экземплификата вводятся аристократические нормы воздержания, а не действия. Имеются в виду  этикетные переложения конфликтной ситуации на вербальный язык.  Принципы справедливости, совести, которая дается человеку как бы извне,  щедрости (в карачаево-балкарском языке так и называющийся узденством - «узденликъ»  приходят в конфликтную ситуацию извне. Это  важнейшая функция аристократизма.

 

Крестьянство и аристократизм

 

Отношения  аристократии и крестьянства  в историографии советских лет были представлены как классово-антагонистические. Но даже при всех фактах изгнания князей (как у чеченцев князей-иноплеменников к ХVIII в., отдельных княжеских фамилий у балкарцев и т.д.) отношения крестьян и наследственной аристократии нельзя рассматривать для исторического прошлого в качестве классовых - это явная модернизация. Столь резкие формы социальных противоречий в адыгской среде как восстание 1767 г. и знаменитая Бзеюкская битва явно были связаны с воздействиями совсем других миров, решавших свои противоречия. Речь должна идти здесь о России, Крымском  ханстве, Турецкой империи. Внутреннее устройство Кавказа предполагало иные - взаимодополнительные сословные отношения. Иначе не удалось бы мне в наше время (в 1980-е годы) записывать в  Балкарии слова о том, что «бий не столько человек власти, сколько держатель народных обычаев, умения трудиться и себя вести». В те же годы в Абхазии удалось зафиксировать пословицу: «Маан (княжеская фамилия) не стал бы Мааном, если бы с ним рядом не было бы Амичба (крестьянская фамилия, этимология которой идет от слова амч, т.е. «сила»). Эту пословицу можно толковать через оппозицию силы и разума. Последний, как известно, воплощается в слове.

 

 Ментальность изгоев

 

С термином «абрек» российская общественность познакомилась в самом начале Х1Х века, когда в политике все большее значение начал приобретать Кавказ. Это слово ближе всего к осетинскому абрег. Сходно оно звучит и других северокавказских языках: эбарг по-ингушски, обург по-чеченски. Примечательно, что в абхазском абырг стало означать мужчину деятельного возраста, мужа по-русски. Понимание института абречества менялось с каждой последовавшей эпохой эпохой. Сходное содержание можно увидеть в древнерусском  термине изгой. Это отверженный, человек в маргинальном статусе.

 

Очень трудно обнаружить исторически первоначальное значение абрека. Люди «порогового» (лиминального, по теории английского антрополога-африканиста Виктора Тэрнера) – это все лица от юноши до претендента на королевский престол, которые проходят посвятительную церемонию и на время бывают выключены из общества, в ритуальном смысле «мертвые». Если идти от такой позиции, то бродяга-изгой уже трансформация древнего института. Такую стадию и отражает термин абрек, родственный индийскому абара – бродяга. Институт изгоев известен древним цивилизациям. В раннем иудаизме существовали назареи, люди, отстранившиеся от общества и давшие обеты по религиозным причинам. Изгоями  в древней Греции были фармаки, в древнем Риме хомо сацери. Это люди, совершившие преступление против божественных сил. Таким homo sacer в Риме становился  мужчина, обидевший жрицу-весталку. Категория изгоев  отражена в «Русской  Правде». Скандинавские викинги первоначально тоже изгои. Изгои во всех обществах находятся в особом отношении к божественным силам – эти люди уже как бы умерли. Статусно они ни живые, ни мертвые. Поэтому в архаических обществах их не  убивали, но изгоняли. Тем самым община увеличивала свою сплоченность. У чукчей изгоняли ворчливых или вспыльчивых людей, ибо считалось, что в таковых вселяются злые духи. У эскимосов должен был покинуть стойбище тот, кто не выдерживал насмешек[24].

 

Как тут не вспомнить один из фрагментов Гераклита, где он отождествлял Логос и общину. Община – это неравновесная, неустойчивая открытая система. Она организована топично и поэтому открыта: она не выдерживает единичного, включая все то, что подвергается сомнению. Поэтому потребность самоидентификации  в замкнутой общине  сосредоточена в смерти как в предельной точке жизни. Не случайно, что вообще в архаических обществах так значима смерть, включая добровольную. У чукчей она была сведена к ритуалу, когда старик просил близкого человека, например, племянника, его убить (снаружи копьем через покрышку чума). В трансформированной форме ритуал смерти сохранился в более развитых обществах. У древних германцев и на Руси воин-всадник частично уже пребывал «на том свете». Он ждал ее прихода от коня, как это было с князем Олегом. Смерть порождает не только вечность, но и целостность личности. Человеку традиционного общества было бы легко принять рассуждения  М. Хайдеггера,  который, начиная с «Бытия и времени», развивал понимание смерти как того, что положено «впереди себя» и что открывает  временность и наличность «вот-бытия».

 

В генезисе институт изгоев органически переплетается с институтом героических защитников. Напомним, что античный герой первоначально это погибший человек, могила которого стала защитой-палладиумом местности. Характерно, что за право иметь могилу Эдипа, типичного изгоя и святотатца, боролись несколько местностей. От такой могилы ожидали благодати. Из всего изложенного следует, что изгой – это святотатец, который обречен на скорую смерть, но от нее община ожидает для себя блага.

 

 Ментальность героических защитников

 

Между культурами Кавказа и Балкан имеется в историко-этнологическом плане много параллелей, происхождение которых остается загадочным. Есть одно надежное основание для сходств: значение горного, очень подвижного скотоводства (трансхьюманс в специальной литературе: это сезонные перегоны скота с горных пастбищ на равнинные).  Вовлеченные в такое хозяйствование люди всегда вооружены для охраны стад. Но они не прочь их увеличить за счет соседей. В условиях многовекового господства Османской империи эти скотоводы были для нее постоянно беспокоящим элементом, защитниками своих народов. Так родился тот тип личности, то исчезающий, то сглаженный, но в сменившихся условиях появляющийся вновь. Понятное всем на Кавказе наименование этой личности абрек.

 

На Балканах личности, идентичные абреческой, стали известны, по крайней мере, с начала турецкой экспансии, т.е. этой истории уже несколько сот лет[25]. О них сложен целый эпос – юнацкий, гайдуцкий циклы,  множество баллад. Народы Балкан в устном творчестве провели нравственную и эстетическую оценку героических защитников от иностранного угнетения. Эти герои у славянских народов получили наименовании юнаки (добрые молодцы), у венгров гайдуки (по-венгерски погонщики), что стало хорошо известным в ряде европейских стран.

 

Отметим идеально выделенные черты гайдуков периода их сопротивления Османской империи. На первом месте должна стоять их героическая роль защитников. Не случайно, что турецкие власти пойманного гайдука наказывали самой мучительной казнью путем сажания на кол. Бросается в глаза религиозная окрашенность их подвижничества, которое мыслилось как защита христианства: оно простиралась вплоть до принятия обета безбрачия. Но защита женщин и девичьей чести было них первейшей обязанностью. Обидеть девицу считалось таким же позором, как и ограбление церкви. Гайдуки выполняли роль самостоятельных судей и исполнителей приговоров в отношении коллаборационистов. Деятельность гайдуков оживлялась весной, у сербов и болгар с Юрьева дня, когда они отправлялись в походы отрядами до 30 человек. В позднейшей Австро-Венгрии гайдуки получили некоторые дворянские права.

 

Ментальность гайдуков, юнаков и близких к ним типажей балканской реальности  более оптимистична, чем ментальность изгоев. Но и там, и там мы находим общую черту – религиозно-сакральную легитимизацию, отрицательную или положительную.

 

       Данный тип личности, беспокойной, анархистской внешне, но, по своему, героической и нормированной принятыми ценностями и обязательствами прекрасно описал М. Ю. Лермонтов в образе Казбича. Изображение Казбича этнографически точно: бешмет его в заплатах, но оружие в серебре, у него прекрасный конь. Казбич по слухам «ходил с абреками за Терек», т.е.  воровал скот на левом берегу Терека, т. е. на мирной, освоенной Россией, стороне. По поводу истории с Бэлой и мести Казбича за кражу сыном князя его коня Максим Максимович говорит: «Конечно, по-ихнему он был совершенно прав». Лермонтов всем этим заявляет, что  Казбич сам по существу абрек, автономная личность, добывающая средства к существованию не всегда законным путем, но верная нормам своего общества. Судя по всему, этнически Казбич чеченец. Ниже мы обратимся к общей характеристике абреческого  типа личности у этого народа.

 

Но сейчас нам нужно сделать такое наблюдение. Все отмеченные персонажи на Балканах и на Кавказе проявляют себя с оружием в руках, они всадники, нападение которых также стремительно, как и исчезновение в лесах и горах. На Балканах они были стойкими борцами против турецкого ига. Но вот неожиданная параллель – аналогичная личность описана в Турции. Причем это сделал турецкий писатель курдского происхождения Яшар Кемаль. (Курды практикуют отмеченный способ скотоводства). За свой роман «Мемед, мой коршун» он был даже номинирован на Нобелевскую премию в 1973 г. В романе он критикует современное промышленное общество с позиций патриархальных укладов, где была высока степень семейной и общинной сплоченности. Его герой Мемед – типичный курдский абрек, борец за права униженных[26].    

 

 О философии традиционных культур

 

Выше были  представлены два варианта абреческого типа личности. Вряд ли было бы оправданным  считать один из них генетически более ранним. Они оба сводятся к антропологической доминанте человеческого достоинства, которое служит интересам общины, но легитимизируются сакральным образом и поэтому легко переплетаются.

 

Возвращение к истокам явления не такой уж безопасный метод философской и научной рефлексии. Ведь в этой эволюционистской мысли  действует все тот же субъективный фактор в виде убеждения относительно того, что считать истоком.  О такой опасности предупреждает вся история изучения традиционных и первобытных культур, в ходе которой образ дикаря, независимо от того, каким он нарисован – злонамеренным или  благодушным – совершенно размылся  и стал чем-то вроде призрака.

 

При всем том, надо отметить, что  до сих пор сама методология, и, прежде всего, философского изучения традиционных культур, разработана слабо. Не в последнюю очередь это связано с правилами общего антропологического подхода, в котором первейшим дисциплинарным требованием остается необходимость личного соприкосновения с изучаемой реальностью. Это требование этнографического изучения («увидь сам») равно гиппократовскому обращению к врачу «не навреди». Известно, что К. Леви-Строс, фигура номер один в современной теоретической антропологии, имел за плечами огромный опыт собственной работы среди туземцев Америки.

 

С философской точки зрения такие специалисты  «полевых исследований» как Н.Н. Миклухо-Маклай, Б. Малиновский, Э. Эванс-Причард и К. Леви-Строс занимались антропологической герменевтикой. Ее специфика в личном соприкосновении с полнотой человеческого бытия. Эта целостность предмета принуждает исследовательски идти от развитой, внедренной в жизнь формы, к более «ранним», архетипически исходным. Процесс, обратный типично эволюционистскому.  Но тут надо отметить, что «развитость» в приложении к традиционной культуре часто означает вариативную разработанность, а вовсе не иерархичность. Так, тот же Леви-Строс в серии «Мифологичных» рассматривает сотни версий одного мифа, до неузнаваемости измененного в разных концах Северной и Южной Америки. Леви-Строс опознает единый культурогенный миф именно через антропологическую герменевтику. В ходе  герменевтической процедуры  Леви-Строс открывает вид трасдуктивной логики, названный им «мышлением отскоком» (бриколаж), а в результате  соприкасается  с мышлением туземцев по поводу основных человеческих ценностей.

 

 Оценивая  вклад великого французского антрополога, можно констатировать, что все предложенные им герменевтические операции направлены на раскрытие человеческого потенциала изучаемых им обществ. Концепция человеческого потенциала, как известно, была выдвинута для характеристики современных обществ. Для традиционных  обществ эта характеристика должна быть сведена к антропологической доминанте, выраженной в человеческом достоинстве. У горских скотоводов всегда были средства поддержать свое достоинство на высоком уровне.

 

Case Study:

 

 Личность в традиционной культуре чеченцев и ингушей

 

Времена идут, жизнь меняется. И не может не меняться система этнических  ценностей. Обратим внимание на то, что традиционная система ценностей была основана у чеченцев на четкой дифференциации ролей внутри домохозяйства. Неслучайно, что  положение мужчины, большую часть времени проводящего вне дома,  метафорически характеризовалось арбой, стоящей во дворе и всегда готовой двинуться в какой-то путь. Именно женщина у чеченцев во вновь построенном доме приглашала своего мужа войти внутрь.  Не от тех ли древних времен сохранилось то умонастроение, которое я несколько лет назад услышал на одном женском собрании в Грозном: оно было выражено в терминах тоталитаристской идеологии и прозвучало так: «Мужчины - наши классовые враги». В чем тут дело?

 

Ответ может дать антропологический анализ возрастных структур чеченской личности.  Пожалуй, нигде на Кавказе  так не выражено  трехчастная возрастная линия у мужчины как в Чечне.  Данной культурой нормативно предполагается, что у человека в течение его жизни два раза должен поменяться характер: при переходе от молодежного возраста к зрелому и от зрелого к пожилому. Эта трехчастность   времени человеческой жизни соответствует трехчастности годичных сезонов у чеченцев, трёхчастному делению дневного времени. В чеченской модели очень выражена интенсивность ощущения стадий жизни. Считается, что молодой человек должен быть отчаянно храбрым, человек в зрелых годах - тружеником («пахарский возраст»), а в пожилом возрасте от человека ожидают проявлений мудрости. Ценностные различения, довольно резкие, безусловно, сказывались и сказываются  на обособлении  интересов возрастных групп населения.  Пожилые депутаты одной из царских Дум как-то жаловались, что главы семейств сами страдают  от набегов  молодежной вольницы.

 

Абреческий тип личности, безусловно, связан с институтом возрастных инициаций. Старики, с кем мне приходилось беседовать,   сохранили память об  обычае отправлять подростков вместе с их конями на все лето в Терские плавни. Этим парням не давали никакого пропитания - они должны были сами его добывать  где угодно и как угодно.  Этот молодежный тип личности, вызванный горской демократией, послужил основой для психотипа абрека.

 

По идее абреческий тип личности  должен был уступить место следующему возрастному психотипу семьянина. Но условия Кавказской войны  Х1Х века и современных пертурбаций, стимулированные вовсе не внутренним нормальным развитием чеченского общества,  привели к тому,  что  возрастная граница этого типа личности расширилась.

 

 Зато тогда стало все больше актуализироваться представление об идеальной личности рыцарского типа. Человек, наполненный высоким личностным содержанием, у вайнахов называется конах. У лингвистов можно встретить утверждение о тюркском происхождении этого термина. Мы не в праве дискутировать этот вопрос. Но должно отметить, что в вайнахской традиции это слово четко осознают по связи с обозначением молодого человека: "къона" значит "молодой". Рыцарские характеристики конаха, очевидно, восприняты частично из арабского мира, в котором в свою очередь, особенно на ранней стадии, было много черт, воспринятых из Ирана и от горцев вместе с всадническим комплексом. Напомним, что рыцарство Саладина (Салах ал-Дина) послужило примером для крестоносцев (Х11 в.). Сам Саладин был курдом из Тикрита на севере Ирака. Он стал султаном Сирии и Египта.

 

В современном быту вайнахов в очень редких случаях слово конах могут отнести к конкретному человеку. Обычно это герой прошлого. В реальном быту в разных речениях, направленных на воспитание в молодых мужества и благородства, называют ту или иную сторону образа конаха, к которой следует стремиться. Важно отметить, что конахство считается у вайнахов присущим как мужчинам, так и женщинам. Это аристократическое по характеру и универсальное качество, проявляющееся в людях разных полов и разных возрастов.

 

Каковы же те поведенческие идеалы, которые сосредоточены в образе конаха? Из всех черт на первое место ставится скромность, аскетизм, не кичливость конаха.  Остальные черты как бы следствие этой главной. Так, конах - человек, не поддающийся эмоциям. Он поборол всякие страхи. Например, черту конаха может проявить человек, взявший на себя ответственность за чужое убийство и тем самым ради общих интересов сделавший себя объектом кровной мести. Конах защищает слабых. Его чертой считается особое уважение друзей отца, он ставит их на более высокое место, чем своих собственных друзей. Конах не привязан к собственности. Эта черта характеризуется преданием о древнем правиле, по которому конах перед смертью делит свое имущество на 4 части, из которых три четверти отдает обществу и только одну четверть своим детям. Считалось, что только в этом случае его дети смогут унаследовать духовные качества отца. Вообще в разных ситуациях конах выступает раздатчиком имущества для бедных и сирот или же он - распределитель пищи.

 

В старину конахом становился человек, добровольно избравший этот нелегкий путь. Он давал себе зарок (нигат) что-то делать обязательно, от чего-то воздерживаться. Давший себе зарок становился "опоясавшимся" (юкъйихкина). Таким образом, поведение конаха религиозно детерминировано.

 

В конахстве по данным крупнейшего чеченского этнографа С.-М. А. Хасиева выделяются три вида, три возрастающих этапа. Начальный характеризовался строгим соблюдением всех норм обыденной жизни, т. е. Конах оставался членом своей семьи, но давал при этом зарок защищать еще лиц определенной категории: детей, женщин, стариков. Следующая ступень состояла в обязательстве защищать целый коллектив: село, общину. Последняя ступень конахства состояла в отказе от методов прямой защиты пострадавших лиц или всего коллектива и в действиях, побуждающих виновных осознать свою вину. По народным представлениям, конах высшего статуса действует не оружием, но пробуждает в преступнике или в человеке, совершившем ошибку, осознание содеянного, что считалось как бы внесением божественной искры. Статус такого конаха требовал максимального развития сдержанности, подавления собственных эмоций. Сдержанность в словах, пище и других биологических побуждениях характеризует главного эпического конаха, любимого вайнахами, Калоя (Калой канта).

 

В составе образе конаха обнаруживаются не только черты предка, но в то же самое время и прямо противоположные: он не только юн, почти ребенок, но даже зародыш, эмбрион. Эту характеристику можно вывести из нахождения  эпического конаха возле очага, который ковыряется  в пепле. В данном случае для пепла в вайнахском эпосе используется слово юкъ, которое имеет также значение "середина", "пояс". Факт очень важный не только потому, что затрагивает проблему "опоясывания " как момента взятия на себя обязанностей конаха. Дело в том, что связь конаха с очагом, с  очажной ямой вводит конаха в круг "зольных" героев вроде славянского Пепла, западноевропейской Золушки и т.д. Зольные герои происходят от цепочки эмбрионов, выходящих из места, где расположен домашний очаг. Это говорит о том, что развитой и идеальный образ конаха включил в себя очень ранние представления о порождении человеческой жизни. 

 

Итак, в конахе выражено единение разных полюсов биологической непрерывности: предков и потомков. Иначе говоря, идеальный герой замкнут на  целостное родовое тело этноса. Это должно иметь важнейшее последствие для раскрытия базовой (модельной) личности в вайнахской культуре. В народе говорят с грустью, что "сейчас конахов не стало". Но это указывает на образность, идеальность понятия базовой личности. Многие скрыто надеются, что в них есть хоть что-то от конаха. Есть представление, что в древности конахов было много, а затем их становилось все меньше. Это прогрессирующее сокращение числа конахов старики выражают таким утверждением: "В лучшие времена конахом был каждый седьмой. Потом каждый девятый. Потом каждый сороковой. Сейчас конаха не найдешь среди тысячи».

 

Личность конаха помещена в начало линейного времени. Она дает отсчет человеческой истории, цивилизации. В этой личности есть черты страстотерптца. Прометей, вайнахский Пхармат[27] и Иисус  Христос воплощают одно и то же качество - самопожертвование ради нравственного прогресса человеческого общества. Все они дают особое направление истории. Они доказывают, что личности не возникают сами собой, что для порождения в нас качеств личности нужен импульс от другой личности. Прометей, Пхармат и Христос есть такие концентрации психической энергии, которые этой энергией способны заряжать других людей.

 

Заключение:

 

Биотехнология пассионарности

 

Мераб Мамардашвили, сам бывший носителем лучших черт аристократического характера, отметил, что наши человеческие установления  покоятся именно на способности личности воспроизводить мораль и закон[28]. Один из  отечественных специалистов по Кавказу приводит такое наблюдение: «Быть удальцом в горах – значит быть аристократом»[29]. Мое  собственное исследование проблемы генезиса аристократизма привело к выводу об исходности понятий достоинства и раннего «демократического», т.е. личностного аристократизма. Земельная и имущественная аристократия – плод исторически поздних эпох, где вырастают государственно-управленческие структуры. Внутри них ментально-поведенческое и кастово-брачное обособление привело к тому хорошо известному по учебникам (но только западного феодализма) аристократизму, который учеными был обоснован земельно-собственническими основаниями и  распространен на все явление. Но это было лишь одной из составляющих, значение которой  всячески  раздувалось в недавнем прошлом сторонниками феодальной общественной формации.

 

Конечно, в истории аристократия подобного типа наличествовала и против нее изпокон веков шла борьба. Так было в древней Греции (реформы Солона). Тоже самое в          истории более поздней Европы и России.

 

Любопытные аспекты, связанные с кризисом наследственной знати развернулись на Кавказе. Так, в Дагестане к моменту его вхождения в состав России крестьянские демократические общества включили в себя общества аристократические. Западные адыги в начале ХVIII в. смогли сбросить княжескую зависимость и стать самостоятельными. Полностью освободиться от князей к Х1Х веку удалось только чеченцам и ингушам.

 

Что может дать нам этот краткий историко-политический обзор для  заключительной констатации сути личностного аристократизма и в частности абреческих типов личности?

 

Во-первых, в процессах  горской демократизации периодически происходило возвращение к устоям той личности, о которой говорил Мамардашвили.

 

Во-вторых, в ходе истории стала выкристаллизовываться пассионарная черта  этнической личности. Концепт недоступного  совершенного человека  стал почти осязаемым путем слияния этоса с бытием человека. Именно это слияние, породившее образ благородного кавказца, при его аскетизме  стало основанием огромного трудолюбия у многих кавказских крестьян и  накопительства совершенно веберовского толка.

 

В-третьих, произошла идеализация  абреческой личности защитника в рыцаря-конаха. Последний сделался идеалом. Идеал слабо персонифицируется, зато укоренен этически. Идеальный образ конаха стал регулятором реального поведения, вытеснив спонтанные проявления нрава, что характерно как для изгоя, так и для героического защитника.

 

Ясно, что эта сторона конахства заслуживает положительного внимания  в условиях современной распущенности и вседозволенности. Не случайно, что  интеллигенция Чеченской республики очень внимательно относится к нравственной основе конахского кодекс[30].                                                                                                                                                                                                                       

 

Важная сторона личного аристократизма в том, что он публичен и  скреплен словом. Слово в кавказстве – связь жреческого ритуала с  аристократизмом.  Оно должно быть сдержанным, аскетичным. Но и должно обязательно прозвучать в уместной ситуации. Человека, который в застолье, даже самом скромном, не произнесет благословения перед тем, как начать трапезу, могут заподозрить в рабском происхождении. Правильно произнесенное слово надолго запоминается окружающими. Словесная информация о поведении человека (в разных кавказских языках часто именуемая «хабар») разносится далеко.  Передатчиками молвы - «хабара», прежде всего, выступают женщины.  Именно среда молвы «хабара» порождает в мужчинах благородную состязательность, в нахских языках именуемую яхь.

 

 Еще раз подчеркнем, что  аристократическая модель на Кавказе межэтнична. Конечно, это вовсе не говорит о том, что Кавказ  это некий суперэтнос, как об этом заявлял А. Авторханов[31], и считают  некоторые современные исследователи[32].   Кавказ это целые этнические миры.  Но они в прошлом находили средство взаимопонимания и толерантности именно благодаря аристократизму. Вот почему  грузины могли назвать воспитанного мужчину «абхази вашкаци» (абхазский мужчина),  а слово «абхазоба» (абхазство) означало «благородство».  Такие примеры можно привести из северокавказских языков. Таково, например, «черкес  номус» (черкесский этикет) в языках тюрков Северного Кавказа).

 

 Молва, распространившаяся в межэтнической среде, и является  аристократической славой. Это концентрация общественного опыта и памяти. Как сказал бы М. Хайдеггер, это нахождение внутри самого бытия, а не просто познавательный акт. Соответственно, и предложенная антропологическая герменевтика – не только способ понимания явления, но  и различие общественных позиций (видов герменевтик), между которыми происходит общение. Личный аристократизм тогда -  это  выработанные человечеством навыки взаимопонимания, экзистенции. В архаике это искусство ставилось на первое место. Так, эскимосы Гренландии когда-то сочли, что европейцы  приплыли к ним с целью научиться хорошим манерам. Изредка бывая на Западе, я замечал, что у кого-то многие европейцы этому самому демократическому аристократизму однако научились.

 

Библиография

 

1.     Пятигорский А.М. Вспомнить странного человека. М., 1999.

 

2.     Пятигорский А.М. Избранные труды. М., 1995.

 

3.     Банхоффер  Д. Сопротивление и покорность. М., 1992.

 

4.     Бенвенист Э. Этимологический словарь индоевропейского языка. М., 1992.

 

5.     Газета «Иверия». Январь 1889.

 

6.     Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. //В сборнике сведений о кавказских горцах. т. I — Х, Тифлис 1868—81. Вып.2.

 

7.     Миллер Ф. Археологическая экспедиция в Северную Осетию// Материалы по археологии Кавказа. М., 1888   Вып. 1.

 

8.     Полевые материалы Я.В. Чеснова, полученные вместе с аспирантом Б.Х. Кучмезовым в экспедиции 1992 года.

 

9.     Кэмпбелл М. Тысячеликий герой. М., 1996.

 

10. Шесталов Ю. Крик журавля. М., 1970.

 

11. Сюжеты записаны чеченскими исследователями Сулеймановым Ахмадом и Кати Чокаевым.

 

12. Газданова В.С.  Традиционные и социальные структуры в общественном сознании осетин XIX века. Дисс. на соискание ученой степени канд. ист. наук.  М., 1994.

 

13. Леви-Строс К. Первобытное мышление. М., 1993.

 

14. «Одиссея», XXIII, 189.

 

15. Дуглас М. Чистота и опасность. М., 2000.

 

16. Хейзинга Й. Homo ludens. М., 1980.

 

17. Большой  энциклопедический словарь Брокгауза Ф. А. Ефрона И.А. http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/007/121/

 

18. http://en.wikipedia.org/wiki/Yaşar_Kemal

 

19. Чеснов Я. В. Телесность человека: философско-антропологическое понимание. М.: ИФ РАН, 2007

 

20. Мамардашвили М. К. Философия и личность //Человек. 1994, №5

 

21. Карпов Ю. А. Джигит. Спб.,1999.

 

22. Ильясов Л. Къонахалла. Чеченский этический кодекс. М., 2008

 

23. Авторханов  А. Убийство чечено-ингушского народа. М., 1990.

 

24. Солдатова Т.У. Этничность и конфликты на Северном Кавказе (социально-психологический аспект). М., 1994.

 

 

 

 

1 Пятигорский А.М. Вспомнить странного человека. М., 1999. С. 128.

 

2 Пятигорский А.М. Избранные труды. М., 1995. С. 155.

 

3 Банхоффер  Д. Сопротивление и покорность. М., 1992. С. 227.

 

4 Бенвенист Э. Этимологический словарь индоевропейского языка. М., 1992. С. 292.

 

5 Линтурали.//Газета «Иверия». Январь 1889. С.138.

 

6 Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. //В сборнике сведений о кавказских горцах. т. I — Х, Тифлис 1868—81. Вып.2. С.64.

 

7 Миллер Ф. Археологическая экспедиция в Северную Осетию// Материалы по археологии Кавказа. М., 1888   Вып. 1. С.60

 

8  Мои полевые материалы, полученные вместе с аспирантом Б.Х. Кучмезовым в экспедиции 1992 года.

 

9 Кэмпбелл М. Тысячеликий герой. М., 1996. С. 336.

 

10 Материалы экспедиции 1992 года.

 

11 Шесталов Ю. Крик журавля. М., 1970. С. 42-43.

 

12 Сюжеты записаны чеченскими исследователями Сулеймановым Ахмадом и Кати Чокаевым.

 

13 Газданова В.С.  Традиционные и социальные структуры в общественном сознании осетин ХIХ века. Дисс. на соискание ученой степени канд. ист. наук.  М., 1994. С. 75.

 

14 Механизм сострадания с опорой на философию Жан-Жака Руссо великолепно раскрыл Клод Леви-Строс. См.: Леви-Строс К. Первобытное мышление. М., 1993. С. 23.

 

15  «Одиссея», ХХIII, 189.

 

16 Дуглас М. Чистота и опасность. М., 2000. С. 156.

 

[24] Хейзинга Й. Нomo ludens. М., 1980.   C. 103

 

[25] Большой  энциклопедический словарь Брокгауза Ф. А. Ефрона И.А. http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/007/121/

 

[26] http://en.wikipedia.org/wiki/Yaşar_Kemal

 

[27] О вайнахском Пхармате см. Гл.7. Ментальность страдания и риска: миф о Прометее.  //Чеснов Я. В. Телесность человека: философско-антропологическое понимание. М.: ИФ РАН, 2007

 

[28] Мамардашвили М. К. Философия и личность //Человек. 1994, №5

 

[29] Карпов Ю. А. Джигит. Спб.,1999. С. 88

 

[30] Ильясов Л. Къонахалла. Чеченский этический кодекс. М., 2008

 

[31] Авторханов  А. Убийство чечено-ингушского народа. М., 1990. С. 7.

 

[32]    Солдатова Т.У. Этничность и конфликты на Северном Кавказе (социально-психологический аспект). М., 1994.  С.126-142.

 

 

Сериал, взорвавший общественное мнение / Эксперт.ру

Главный мировой хит начала 2021 года (кстати, он возглавляет топ сериалов по просмотрам не только у западной, но и у российской публики), ванильно-романтическое телешоу от продюсера «Анатомии страсти» Шонды Раймс стало очередным триггером в повестке Black Lives Matter. На фейсбучно-газетных баррикадах не только поклонники классической костюмной драмы (на чьих знаменах, разумеется, полощется прекрасная британская сага «Аббатство Даунтон»), но и консервативно настроенное большинство. Воюет оно, как водится, с адептами «новой этики — за свои представления о том, что такое историзм в искусстве. Спор вышел далеко за рамки «просто кино», наверняка многие из зрителей о нем уже слышали.

Соцсетевые кулачные бои

Английских аристократов в «Бриджертонах» играют чернокожие актеры, а королеву Шарлотту — мулатка.  Российские медиа немедленно заголосили о скандале, осуждая одуревших от политкорректности американских кинематографистов. Проверку на терпимость прошли, прямо скажем, не все. Писатель Татьяна Толстая выступила с презрительной отповедью и призвала свою фейсбучную аудиторию (более 225 тыс. подписчиков) не смотреть «Бриджертонов». Аргументация Татьяны Никитичны проста: не могут быть «дамы высшего общества — чернокожие, фрейлины тоже. Можно подумать, они все от Отелло народились». Кроме того, по ее мнению, в сериале категорически неверно показана мода начала XIX века, а это уже преступление.

Журналистка и общественный деятель, президент «МедиаСоюза» Елена Зелинская на страницах журнала «Сноб» называет новую социальную практику толерантности в кино запоздалым раскаянием и стыдливым «припудриванием» трагической истории народов Африки: «Хотите доказать, что все люди равны, — покажите, как страшно, когда этого равенства нет. Взмах плетки над бесправным человеком, а не обмахивание веером — вот что вызывает сопереживание».

На другой стороне ринга – журналистка Маша Кувшинова, создательница сайта kimkibabaduk, едва не выигравшего в 2020-ом премию «Сделано в России» как лучшее новое медиа. Кувшинова парирует: «Особый оттенок безумия всем этим разговорам в нашей стране придает тот факт, что они ведутся на языке, современную версию которого фактически единолично создал человек, по нынешним меркам попадающий в категорию people of color. В жизни Александра Сергеевича Пушкина не территории Российской империи первой трети XIX века возникало много проблем, но ни одна из них не была связана с его цветом кожи — параметром, несущественным в рамках российской аристократической матрицы». В США в те же самые годы человек с оттенком кожи, как у Пушкина, считался бы существом второго сорта. Но это частности. Важно, по словам Кушиновой, другое: «В понятие “человек” сегодня с нарастающей скоростью включаются ранее исключенные люди, отличные от дефолтного витрувианского исходника: чернокожие, женщины, геи. Социальный прогресс неизбежен, хотя и отстает от научно-технического. Концепции, в неизменном виде унаследованные от эпох, когда за ними стояли некие социально-экономические потребности (часто бесчеловечные), опасно перетаскивать в следующую эпоху…»

Примерно в том же ключе высказался и Роберт Моррисон, профессор английской литературы из канадского Университета Куинс в Кингстоне: «В шоу нет исторической достоверности. Но показывает ли оно мир лучше, чем тот, в котором мы живем? И полезно ли это? Да, полезно. Нет, в британской аристократии и тогда, и сейчас не могло быть темнокожих людей, но как мы можем двигаться вперед, если мы не скажем: “Почему нет?”».

Впрочем британские историки более скептичны, нежели филологи: «Заигрывая с политкорректным составом актеров, в Netflix упустили прекрасную возможность рассказать, сколь восхитительной женщиной на самом деле была королева Шарлотта», —  не без горечи замечает известный английский историк, доктор философии Эндрю Робертс.

На чьей чаше в окажется ваше мнение? И нужно ли его вообще иметь по всякому новому поводу или можно просто воспринимать произведение как таковое, без навязанной кем-то оптики? Очевидно, что с каждым новым кейсом все труднее устоять на ногах и не втянуться в вихри полемики, иной раз доходящей до соцсетевых кулачных боев. Не имеет значения, какие у вас, современные или архаичные ментально-поведенческие стереотипы. Только заикнитесь о них публично, и вы окажетесь в ситуации, когда уважительный диалог если не невозможен, то сильно затруднен. 

Дамский роман в руках экспериментаторов 

В произведениях Джулии Куинн, на чьих книгах основан сюжет «Бриджертонов», критики не раз вылавливали исторические неточности, однако писательницу это со временем перестало волновать. Как и шоураннера и сценариста сериала Криса Ван Дусена, взахлеб прочитавшего несколько ее книг и решившего снять свою сумасбродную фантазию о любовных интригах аристократического Лондона. Ван Дусен так и говорит: «Мы перепридумываем этот мир; в конце концов, тут не урок истории и не документальный фильм. Никаких Бриджертонов в 1813-м не существовало, так что мы позволили себе некоторые вольности».


Рассказ ведется от имени загадочной леди Уислдаун (закадровый голос великой Джули Эндрюс), ежедневно выпускающей печатный листок скандальной светской хроники. В центре сюжета — семья виконта Бриджертона, который ушел в мир иной, оставив титул, имение, восемь отпрысков и новоиспеченную вдову. На плечи старшего сына Энтони (Джонатан Бэйли) легла нелёгкая обязанность быть главным мужчиной в семье. Остальные — Бенедикт, Колин, Элоиза, Франческа, Гиацинта и Грегори — дружная компания индивидуальностей: каждый со своим характером и историей (для будущих сезонов материала достаточно). 

В первом сезоне протагонистом выступает Дафна (с ролью хорошо справляется Фиби Дайневор, новое британское дарование). Она как старшая из сестер должна выйти замуж первой, чем и озабочены ее мать и Энтони. Начинается светский сезон, то есть попросту ярмарка невест, на которой девушкам полагается ослеплять мужчин красотой и нарядами. Дафна — милое невинное создание – очаровала своей чистотой и элегантностью саму королеву Шарлотту: главным событием для любой английской аристократки (не считая свадьбы) является представление ко двору. После такого королевского знака качества девушка стала самой завидной невестой Лондона. Но вот беда: всех женихов отвергает старший брат, хорошо знающий биографии каждого из претендентов. 

Чувственная пылкая Дафна хочет встретить свою любовь и прожить с возлюбленным так же счастливо, как ее родители. Случайно столкнувшись с темнокожим герцогом Саймоном Бассетом (Реге Пейдж), девушка заключает с ним тайное соглашение о помощи друг другу. Они делают вид, что встречаются, тем самым она освобождает себя от внимания ненужных ухажеров, а он защищается от светских охотниц, намеренных поженить его на своих дочерях. Несложно догадаться, что «хитрость» заведет героев не к тем целям, которые они преследовали. Не зря же королева Шарлотта напутствовала: «Самый крепкий брак вырастает из дружбы».

Крайне незатейливый, а местами заметно проседающий сюжет «Бриджертонов», как и положено женскому любовному роману, крутится вокруг одной и той же оси (оттого и считается низким жанром). Итогом кружения должен быть предсказуемый финал: вожделенный союз двух сердец и тел. Однако авторы «Бриджертонов» завернули банальную историю в броскую обертку и, похоже, сами отлично повеселились, прежде чем потешить своим опусом публику. Судите сами. 

Дамы и господа в кричаще ярких, почти диснеевских нарядах с невообразимыми прическами танцуют под оркестровые аранжировки Билли Айлиш, Арианы Гранде, Тейлор Свифт, Шона Мендоса и Maroon 5. Герои скороговоркой общаются друг с другом на специально выдуманной версии английского языка, как будто бы стилизованной под начало XIX столетия. На самом деле это полная профанация. Здесь все, не как у людей той ампирной эпохи: белые слуги у темнокожих господ, богемные тусовки художников с голыми натурщицами, в закрытом женском клубе курящие и азартно играющие в карты дамы высшего света на время позабыли о своих мужьях. Зачем все это? Создатели телешоу объясняют, что начинили костюмную историю двухсотлетней давности актуальной современной проблематикой, чтобы стать понятными поколению младше тридцати. «Это сериал для современного зрителя, и все в нем пропущено через современную оптику. Герои говорят быстро, история развивается быстро, она забавная и очень сексуальная, что обычно редкость для костюмной драмы», — поясняет Ван Дусен.

Отверженные

Среди принципиальных критиков сериала есть не только крайние консерваторы и радикалы, что давно уже отстреливаются в окопах несгибаемых убеждений. Отвержение «Бриджертонов» связано прежде всего с решительным несоответствием исторической правде. Знающие хоть немного историю и, в частности, эпоху Регентства (1811 – 1820) воспринимают сериал как лютый трэш.

Ну что тут скажешь? Такой уж жанр избрали шоураннеры. «Бриджертоны» — это сегодняшний день, вывернутый наизнанку в XIX век как карман штанов. Из кармана высыпается актуальное содержимое: и MeToo, и феминизм, и BLM, и права меньшинств… У создателей сериала получился увлекательный карнавал, сознательно нарушающий классические каноны жанра, и они имеют право на такой финт. Вспомним, как плевались в блистательную «Фаворитку» Лантимоса: он тоже решил разорвать шаблоны гендерных стереотипов в исторической костюмной драме. И ничего страшного не произошло.

На взгляд новатора, неприятие новаторского прочтения «старых» историй коренится ни в чем ином, как в неспособности воспринимать «кавычки», видеть пространство художественной условности, сложность смыслов, одетых в постмодернистские усмешки. Все это отнюдь не проблемы идеологии оскорбленных, а вопрос стилистический. Эстетика — мать этики, как не крути. Не так ли?

"Бриджертоны": искажение истории или аттракцион? Как сериал Netflix стал битвой за историческую правду

  • Мария Корниенко
  • Русская служба Би-би-си

Автор фото, NETFLIX

Подпись к фото,

Голда Рошевель в роли королевы Шарлотты

В российских и западных соцсетях раскритиковали сериал производства Netflix "Бриджертоны" за историческую недостоверность и излишнюю политкорректность. Уместны ли такие упреки к сериалу-фантазии на историческую тему?

"Бриджертоны" стали рождественским подарком подписчикам стримингового сервиса, увидев свет в конце декабря 2020 года. Уже к середине января сериал стал самым просматриваемым на платформе в России, опередив даже популярный "Ход королевы". Теперь стало известно, что Netflix будет снимать второй сезон.

Это эффектная костюмная драма, действие которой происходит в Британии первой половины XIX века, также известной как эпоха Регентства. Сюжет сериала основан на книгах американской писательницы Джулии Куинн, а в роли продюсера шоу выступила Шонда Раймс, известная своей работой над "Анатомией страсти".

Главные герои - семья аристократов, стремящиеся выдать замуж старшую дочь Дафну, красоту которой оценила сама королева Шарлотта.

"Бриджертоны" стали предметом бурных дискуссий в российских и англоязычных соцсетях. Мнения пользователей разделились: россиян возмутило, что роли некоторых представителей британской аристократии исполняли темнокожие актеры, в то время как англоязычные пользователи похвалили такое решение.

"Балаган эпохи Регентства"

В начале января российская писательница Татьяна Толстая написала пост в "Фейсбуке", в котором раскритиковала сериал за историческую недостоверность. Больше всего Толстую возмутило большое количество темнокожих актеров в сериале: "Дамы высшего общества - чернокожие, фрейлины тоже". Она также сочла, что в сериале неверно показана мода начала XIX века.

Автор фото, NETFLIX

Подпись к фото,

Никола Кохлан (слева ) в роли Пенелопы Федерингтон, Клаудия Джесси играет Элоизу Бриджертон

На комментарий писательницы ответили многие эксперты в области кино, в том числе, кинокритик Мария Кувшинова, которая сказала: "Аутентичность в кино существует лишь до той степени, до которой мы позволяем себе в нее поверить. Рискну предположить, что Татьяна Толстая не посещала британских аристократических гостиных в 1813 году и не может в данном кейсе выступать мерилом аутентичности".

Тем не менее, комментариев, подобных высказыванию Толстой, в российских соцсетях оказалось немало.

"Создатели не то, что не имеют ни малейшего представления об истории Англии начала века, так они еще и английскую литературу не читали", - пишет одна из пользовательниц в "Фейсбуке". Другая называет сериал "балаганом вроде как эпохи Регентства, но из параллельной вселенной".

В то же время, в англоязычных соцсетях встречаются восторженные отзывы о сериале.

"После того, как это сделали в "Бриджертонах", можем ли мы ждать больше исторических произведений с более разнообразным актерским составом вне зависимости от того, является ли это "исторически точным"? Netflix говорит, что шоу станет одним из самых просматриваемых в истории. Спрос есть, и оправданий больше быть не может", - говорит одна из пользовательниц "Твиттера".

Хотя британские историки более скептичны. "Заигрывая с политкорректным составом актеров, в Netflix упустили прекрасную возможность рассказать, сколь восхитительной женщиной на самом деле была королева Шарлотта", - не без горечи замечает историк Эндрю Робертс.

Сама Джулия Куинн, на чьих книгах основан сюжет "Бриджертонов", рассказала о том, что раньше ее задевала критика об исторической неточности ее произведений, но позже она изменила отношение. "Знаете что? Это романтическая фантазия, и, мне кажется, очень важно показать, насколько это возможно, что как можно больше людей заслуживают такого же счастья и достоинства [как и герои сериала]", - так Куинн отозвалась о разнообразном выборе актеров в сериале.

Происхождение королевы Шарлотты

Некоторых русскоязычных пользователей в особенности возмутило решение создателей шоу взять темнокожих актеров на роли ключевых персонажей - королевы Шарлотты и графа Гастингса, Саймона.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Один из портретов королевы Шарлотты, гравюра середины XIX века

По словам Роберта Моррисона, профессора в области английской литературы из канадского Университета Куинс в Кингстоне, среди британской аристократии начала XIX века никак не могло быть небелых людей. Но это совершенно не значит, что выбор создателей сериала не может быть оправдан.

Профессор напоминает, что даже сегодняшний опыт показывает нам, что темнокожих людей в британской аристократии крайне мало. В частности, он упоминает опыт Меган Маркл, супруги принца Гарри, которая предпочла в итоге жизнь в Америке жизни в Британии в статусе члена королевской семьи.

"В шоу нет исторической достоверности. Но показывает ли оно мир лучше, чем тот, в котором мы живем? И полезно ли это? Да, полезно. Нет, в британской аристократии и тогда, и сейчас, не могло быть темнокожих людей, но как мы можем двигаться вперед, если мы не скажем: "Почему нет?", - говорит Моррисон.

Выбор темнокожей актрисы на роль королевы Шарлотты вызвал в англоязычных СМИ волну обсуждений о возможном африканском происхождении королевы. В частности, по словам некоторых комментаторов, один из портретов королевы Шарлотты позволяет предположить, что в ней есть африканская кровь, если обратить внимание на форму ее носа и рта.

Профессор Роберт Моррисон объясняет, что достоверных доказательств этой теории все же нет. "Существует один портрет королевы, который явно указывает на возможность такого происхождения. Однако, есть еще около 19 портретов, на которых королева Шарлотта изображена категорически и бесспорно белой", - объясняет он.

Шарлотта Мекленбург-Стрелицкая родилась в небольшом померанском городке Мирове в семье герцога Мекленбургского в 1744 году. Ее родители - бедные немецкие дворяне, которые скорее жили как английские джентри, а не аристократия. Исторических свидетельств того, что в роду герцогов могли быть темнокожие, нет. В 17 лет Шарлотта вышла замуж за британского монарха Георга III, которому на тот момент было 22 года, а умерла в ноябре 1818 года.

Женский вопрос

Многие отметили внимание создателей сериала к вопросу о правах женщин. Например, Настя Красильникова, автор Телеграм-канала "Дочь разбойника", посвященного проявлениям сексизма в российских СМИ, считает, что в сериале есть несколько героинь, которые активно сопротивляются существующему миропорядку.

Автор фото, NETFLIX

Подпись к фото,

Аджоа Андо в роли Леди Данбери и Реге Пейдж в роли Саймона Бассета

"Сестра главной героини Дафны постоянно подчеркивает, как несправедлив гендерный уклад в обществе, в котором она живет. В этом смысле приятно видеть таких героинь, которые с этим активно не соглашаются", - говорит она.

Роберт Моррисон объясняет, что отражение конфликта женщин с обществом в сериале можно считать вполне точным с исторической точки зрения. Моррисон считает, что дата, обозначающая начало событий сериала - 1813 год, - неслучайно совпадает с годом выхода романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение", в котором автор в особенности уделяет внимание позиции женщины в обществе XIX века.

"Женщины сыты по горло обращением с ними как с собственностью, которая нужна только для продвижения семейной чести", - говорит он.

"На Дафне в возрасте 18 или 19 лет лежит огромная ответственность выйти замуж, потому что, если женщина в свои 20 с чем-то лет не замужем, для нее существует огромная угроза - остаться старой девой. Это худшее, что может случиться с женщиной в таком обществе, потому что для нее это означает одиночество, изоляцию и, скорее всего, бедность", - объясняет Моррисон.

Британский историк Эндрю Робертс считает, что именно образ королевы Шарлотты и мог бы стать воплощением конфликта женщин с обществом, но создатели сериала выбрали иное видение: "В отличие от комичного образа в сериале скучающей, вульгарной и гротескной королевы, которая кормит собак с ложки... Шарлотта была умной, образованной и артистичной женщиной, чья свобода была несколько скована тем обстоятельством, что в первые 20 лет своей замужней жизни, она была беременна 15-тью детьми", - пишет историк.

Корсеты, бокс и историческая достоверность

В своем комментарии, Татьяна Толстая также раскритиковала костюмы в сериале, сказав: "Чернокожая английская знать - это еще мелкие плевки в лицо зрителя; гораздо хуже - бессмысленное затягивание корсетов при моде на платья ампир".

Автор фото, NETFLIX

Подпись к фото,

Актриса Фиби Дайневор рассказывала, что для съемок сериала ей вручную сшили 104 платья

Ирина Жигмунд, художник по костюмам и автор блога "Кино и образ", обращает внимание на отражение моды в сериале: "Художник по костюмам Эллен Мирожник конечно изучала крой и стиль того времени, но, зная эстетику сериалов "Шондалэнд", адаптировала его под современного зрителя, создав микс из подлинного и позаимствованного в моде более позднего времени".

Жигмунд объясняет: "то, что "нагая мода" начала XIX века не предполагала ношения нижнего белья, и тем более корсета - всеобщее заблуждение". Она цитирует коллекционера старинного дамского белья Антона Приймака, который рассказывает: "Это было время, когда линия талии в женском костюме находилась очень высоко под грудью, которую для этого приподнимали корсетом. Существовало два вида корсетов: короткий - для тех, у кого фигура соответствовала эстетическому эталону, но требовалось приподнять грудь, и длинный - для тех, чей корпус нуждался в корректировке".

Автор фото, Антон Приймак

Подпись к фото,

Фото подлинного корсета 1810-х гг из коллекции Антона Приймака

Жигмунд заключает, что "кино - это не музейная реконструкция, а художественное произведение", где костюмы соответствуют визуальному стилю и служат для раскрытия характеров персонажей.

Например, она отмечает, что в сериале "семья Фезерингтонов одета в яркие, броские цвета фруктового сорбета, подчеркивающие отсутствие вкуса и присутствие больших амбиций. А у благородной семьи Бриджертонов костюмы решены в прохладных пастельных тонах, напоминающих нежные печенья-макаруны и элегантный фарфор от "Веджвуд".

Красильникова также говорит, что "смысл здесь все-таки не в исторической точности, смысл в том, что это - сериал-аттракцион, сериал-развлечение".

В целом, эксперты считают, что в "Бриджертонах" реалистично показаны многие элементы британской культуры и общества начала XIX века.

Моррисон замечает, что в сериале есть "различные элементы, которые имеют прямое отношение к эпохе Регентства". Он подчеркивает два важнейших культурных аспекта того времени, подробно показанных в сериале, - бокс на голых кулаках и азартные игры.

По его словам, бокс на голых кулаках, крайне жестокий вид спорта, которым занимается главный герой, можно по праву назвать "спортивным помешательством эпохи Регентства", а азартные игры - настоящей манией того времени.

Теперь, похоже, споры любителей истории и ценителей художественности возобновятся с новой силой в следующем году. Создатели второго сезона признают, что из-за пандемии вряд ли удастся завершить работу раньше.

Simple English Wikipedia, бесплатная энциклопедия

Аристократия - это своего рода правительство, которое передает власть в руки небольшого привилегированного правящего класса. [1] На древнегреческом языке слово «аристократия» означает власть лучших , но теперь оно стало связано с правлением знати.

Существуют разные виды аристократии с разными способами организации правительства. Исторически сложилось так, что большинство аристократии являются наследственными. Члены правящей группы передали власть своему старшему выжившему Ребенку.В большинстве случаев это был их сын. Дочерей часто исключали из этого. Аристократия может сочетаться с другими видами правления. Были небольшие группы людей, которые управляли страной. Людей называли аристократами, и они часто имели такие титулы, как герцог, герцогиня, барон и баронесса.

В соответствии с аристократией [изменить | изменить источник]

  • монархия - (унаследованное правление одним человеком) Монарх и его или ее родственники обычно являются аристократией. Кроме того, у монарха есть власть сделать любого, кого он выберет, частью правящей группы.Иногда нынешнего монарха заменяют другой аристократ и его семья.
  • автократия - (вся власть в одном лице) Аристократии в автократическом обществе, как правило, очень малочисленны, обычно только семья автократа или его близкие друзья.
  • плутократия - (правление богатых) Аристократия обычно состоит из самых богатых людей. Иногда недостаточно просто быть богатым, нужно еще быть из особой семьи или этнической группы.
  • олигархия - (правление немногих) Вся аристократия тоже олигархия.

Не аристократии [изменить | изменить источник]

  • Меритократия - (правление тех, кто больше всего заслуживает правления) Правители - это люди с особыми полномочиями или те, кто ходил в определенную школу или сдал специальный экзамен. Можно потерять место в правящей группе из-за того, что вас заменил кто-то с лучшими навыками.
  • Технократия - правление экспертов
  • демократия - (правление народа) В демократии обычно нет официальных групп аристократов.Однако иногда богатые и известные люди неформально образуют группы людей, к которым обращаются с особым вниманием.

аристократии | Определение, примеры и факты

Аристократия , правительство относительно небольшого привилегированного класса или меньшинства, состоящего из тех, кто считается наиболее подходящим для правления.

Подробнее по этой теме

Китай: Упадок аристократии

К концу периода Тан началась серия социальных изменений, которые достигли своей кульминации только в 11 веке.Самое главное ...

Согласно пониманию греческого философа Аристотеля (384–322 гг. До н. Э.), Аристократия означает правление немногих - морально и интеллектуально превосходящих - правление в интересах всех. Такая форма правления отличается от правления одного в интересах всех ( монархия ) и правления многих в интересах всех (форма правления, которую Аристотель назвал политикой ). Правление одного или нескольких в собственных интересах правителей - это тирании, или олигархии, (или тимократии, ), соответственно, а правление анархической толпы - это демократия, , как использовал этот термин Аристотель.

Рафаэль: деталь из Афинской школы

Платон (слева) и Аристотель, деталь из Афинской школы , фреска Рафаэля, 1508–1511; в Stanza della Segnatura, Ватикан. Платон указывает на небеса и царство форм, Аристотель - на землю и царство вещей.

Album / Oronoz / SuperStock

Поскольку «наиболее квалифицированный, чтобы править» - это оценочное понятие, трудно провести объективное различие между аристократическим и олигархическим или тимократическим правительством.Поскольку у монархической системы есть своя собственная аристократия, и поскольку люди обычно стараются избирать тех, кого они считают «лучшими», в качестве своих правителей в демократических странах, в этих режимах также присутствует аристократический элемент. По этим причинам термин аристократия часто используется для обозначения правящего верхнего слоя стратифицированной группы. Таким образом, верхние слои правительства образуют политическую аристократию государства; прослойка высших религиозных сановников составляет аристократию церкви; а самые богатые руководители корпораций и инвесторы составляют аристократию экономического богатства.

Каста брахманов в Индии, спартиаты в Спарте, эвпатриды в Афинах, патриции или оптиматы в Риме и средневековая знать в Европе - различные исторические примеры социальной аристократии или знати. Большинство таких социальных аристократий, как юридически, так и фактически, были потомственными аристократами. Другая аристократия была ненаследственной и набиралась из разных слоев населения, таких как верхний слой Римско-католической церкви, правящая аристократия выборных республик и монархий, руководители научных и художественных организаций и некоторые богатые аристократии.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту. Подпишитесь сейчас

Различие между аристократией по рождению и ненаследственной аристократией относительное, потому что даже в кастовых обществах некоторые низкорожденные люди переходят в высшие касты, а некоторые высокорожденные скатываются в низшие касты. С другой стороны, даже в открытой аристократии существует тенденция к тому, что верхний слой становится наследственной группой, заполненной в основном потомками аристократических родителей.Например, среди миллионеров и миллиардеров, живущих в Соединенных Штатах в начале 21 века, процент рожденных от богатых родителей заметно выше, чем среди американских миллионеров середины 19 века.

Что такое аристократия? Определение и примеры

Аристократия - это форма правления, при которой людьми правит небольшой привилегированный класс людей, называемых аристократами. Хотя аристократия похожа на олигархию в том, что она передает власть в руки нескольких людей, эти два типа правительства различаются по нескольким ключевым параметрам.Когда-то самая распространенная форма правления, элита аристократии на протяжении своей истории управляла крупными странами, включая Великобританию, Россию и Францию.

Ключевые выводы: Аристократия

  • Аристократия - это форма правления, при которой политическая власть принадлежит избранным избранным привилегированным людям, называемым аристократами или дворянами.
  • Произошедшее от греческого слова, означающего «править лучшими», аристократы считаются наиболее квалифицированными для правления из-за своего морального и интеллектуального превосходства.
  • Аристократы обычно наследуют свои дворянские титулы, власть и привилегии, но также могут быть назначены к аристократии монархом.
  • На протяжении веков наиболее распространенный тип правительства, аристократия как система политической власти практически исчезла после Первой мировой войны.

Определение аристократии

Термин «аристократия» происходит от греческого слова aristokratia, что означает «правление лучшими», когда люди считаются наиболее квалифицированными для управления обществом из-за своего морального и интеллектуального превосходства.Термин аристократия может применяться не только к правительственному правящему классу, но также и к высшему социальному классу в данном обществе. Имея почетные титулы, такие как герцог, герцогиня, барон или баронесса, члены аристократического класса пользуются как политической властью, так и социальным и экономическим престижем.

Наиболее отличительной чертой политической и социальной аристократии являются методы, выбранные их элитой.

Чаще всего аристократы наследуют свое положение, зачастую через столетия семейного происхождения.Этот метод отражает древнее, но необоснованное убеждение, что члены одних семей генетически более приспособлены к правлению, чем другие. Аристократов, особенно из правительственной аристократии, можно выбирать на основе их превосходного интеллекта и доказанных лидерских способностей. Аристократы также могут выбираться по милости - предоставлению высокого ранга монархами лицам, которые лучше всего служили им. Наконец, положение в аристократии может основываться исключительно на личном богатстве, заработанном или унаследованном. В аристократии, основанной на богатстве, представители низшего экономического класса не имеют никаких шансов на получение политической власти, независимо от того, насколько велик их интеллект или заслуги.

В наше время членство в аристократическом правящем классе может быть основано на наследственности, богатстве, военном или религиозном статусе, образовании или комбинации подобных атрибутов. В любом из этих случаев людям из простых классов не разрешается участвовать в аристократическом правительстве, как при представительной демократии или парламентской монархии.

Аристократия против олигархии

Аристократия и олигархия - это формы правления, при которых обществом управляет небольшая группа людей.Однако есть несколько ключевых отличий. Что наиболее важно, в то время как аристократия - это «правление лучших», олигархия - «правление немногих».

Аристократии состоят из людей, которые считаются наиболее подходящими для правления из-за их благородства - уровня морального и интеллектуального превосходства, который, как предполагается, был генетически передан по семейным линиям. С другой стороны, олигархии состоят из людей, которые просто более богаты и влиятельны, чем остальное население. По словам Аристотеля, «… везде, где люди правят из-за своего богатства, мало ли их или много, это олигархия.”

Поскольку их положение обычно обеспечивается наследством, аристократы, как правило, действуют в интересах общества. Напротив, олигархи, статус которых обычно зависит от поддержания текущего уровня благосостояния, склонны действовать исходя из своих экономических интересов. Таким образом, олигархия часто ассоциируется с коррупцией, угнетением и тиранией.

История

Повседневная жизнь во французской истории: аристократия, пьющая чай. Клуб Культуры / Getty Images

Впервые зародившись в Древней Греции философом Аристотелем, аристократия стала преобладающей формой государственной власти во всей Европе.В этой средневековой аристократии аристократов выбирали просто потому, что они считались наиболее подходящими для правления и руководства своим конкретным сообществом. По мере того как общества становились больше и экономически разнообразнее в период позднего средневековья (1300–1650 гг. Н. Э.), Люди начали требовать от своих правящих классов большего, чем просто лидерство. После таких важных событий, как Столетняя война, Итальянское Возрождение и Войны роз, такие добродетели, как храбрость, благородство, мораль и вежливость, стали более важными для социального статуса человека.В конце концов, власть и привилегии, предоставленные аристократии, стали достоянием нескольких выдающихся общественных лидеров и военных героев.

Французская революция 1789 года ознаменовала начало конца для самых могущественных аристократий мира, поскольку многие из аристократов потеряли свои земли и власть. В начале 18 века процветание, созданное промышленной революцией в Европе, позволило многим богатым бизнесменам купить себе путь в аристократию. Однако по мере того, как после 1830-х годов средний класс начал становиться более зажиточным, все больше аристократов теряли свое господство над богатством и, следовательно, свою политическую власть.

К концу XIX века аристократия все еще сохраняла шаткий политический контроль в Великобритании, Германии, Австрии и России. Однако к 1920 году этот контроль в значительной степени испарился в результате Первой мировой войны.

Примеры

Хотя социальные аристократии все еще существуют в большинстве стран сегодня, они практически не имеют политического влияния. Напротив, давно минувший «золотой век» правления аристократического правительства лучше всего характерен для аристократии Соединенного Королевства, России и Франции.

Соединенное Королевство

Хотя британская аристократия потеряла большую часть своей первоначальной монархической политической власти, она продолжает развиваться и сегодня, что отражено в истории британской королевской семьи.

Теперь известная как «система пэров», британская аристократия восходит к концу норманнского завоевания в 1066 году, когда Вильгельм Завоеватель - король Вильгельм I - разделил землю на поместья, находившиеся под контролем нормандских дворян-баронов, которые часто также служили королевской резиденцией. ближайшие советники.В середине 13 века король Генрих III собрал баронов, чтобы сформировать основу того, что сегодня известно как Палата лордов или Палата пэров. К 14 веку Палата общин со своими избранными представителями из городов и графств присоединилась к потомственной знати в Палате лордов, чтобы сформировать британский парламент.

Принадлежность к британской аристократии продолжала определяться системой наследственности до конца 1950-х годов, когда она была заменена созданием нынешней системы «равных по жизни».Назначаемые короной пожизненные пэры являются членами аристократии, положение которых не может быть передано по наследству.

Россия

Русская аристократия возникла в 14 веке и занимала руководящие должности в монархическом российском правительстве до революции 1917 года.

К 17 веку князья, сеньоры и другие дворяне русской аристократии составляли большинство помещиков. Обладая этой силой, они сделали свою Земельную армию основной военной силой Российской Империи.В 1722 году царь Петр Великий изменил систему продвижения к членству в аристократии с системы, основанной на наследственной наследственности, на систему, основанную на ценности фактических услуг, предоставленных монархии. К 1800-м годам богатство и, следовательно, влияние русских аристократов сократилось из-за их экстравагантного образа жизни и плохого управления имением в сочетании с рядом законов, ограничивающих их политическую власть.

Все сословия русского дворянства и аристократии были упразднены после революции 1917 года.Многие потомки бывших русских аристократов остались в России, живя купцами, простыми гражданами или даже крестьянами, в то время как некоторые люди из крепостных - как отец Владимира Ленина - получили формальное дворянство. Многие представители аристократии, бежавшие из России после революции, поселились в Европе и Северной Америке, где они создали ассоциации, посвященные сохранению своего культурного наследия.

Франция

Возникшая в средние века знать французской аристократии оставалась у власти до кровавой Французской революции 1789 года.Хотя принадлежность к французской аристократии в основном передавалась по наследству, некоторые аристократы назначались монархией, покупали свои титулы или получали членство через брак.

Члены французской аристократии пользовались исключительными правами и привилегиями, включая право на охоту, ношение меча и владение землей. Аристократы также освобождались от уплаты налогов на собственность. Кроме того, определенные религиозные, гражданские и военные должности были зарезервированы за аристократами. В свою очередь, аристократы должны были уважать, служить и давать советы королю, а также служить в армии.

Французская аристократия, почти уничтоженная во время революции 1789 года, была восстановлена ​​в 1805 году как элитный титулованный класс, но с очень ограниченными привилегиями. Однако после революции 1848 года все аристократические привилегии были навсегда отменены. Наследственные титулы без каких-либо привилегий продолжали предоставляться до 1870 года. Сегодня потомки исторических французских аристократов сохраняют титулы своих предков просто как социальный обычай.

Источники и дополнительная информация

  • Дойл, Уильям. «Аристократия: очень краткое введение». Oxford University Press, 2010, ISBN-10: 0199206783.
  • Каннадин, Дэвид. «Аспекты аристократии». Yale University Press, 1994, ISBN-10: 0300059817.
  • Робинсон, Дж. «Английская аристократия: руководство для начинающих по их титулам, рангу и формам обращения». CreateSpace Independent Publishing, 2014, ISBN-10: 1500465127.
  • Смит, Дуглас. «Бывшие люди: последние дни русской аристократии.» Picador, 2013, ISBN-10: 1250037794.
  • Фигес, Орландо. «Танец Наташи: культурная история России». Picador, 2003, ISBN-10: 0312421958.
  • Л. Форд, Франклин. «Одеяние и меч: перегруппировка французской аристократии после Людовика XIV». Издательство Гарвардского университета, 1953, ISBN-10: 0674774159

Определение аристократии от Merriam-Webster

ar · is · toc · ra · cy | \ A-rə-ˈstä-krə-sē , Er-ə- \

1 : правительство лучших людей или небольшого привилегированного класса

: правительство, в котором власть наделена (см. Раздел 2, смысл 1а) меньшинства, состоящего из тех, кто считается наиболее квалифицированным

б : государство с таким правительством

3 : Правящий орган или высший класс, обычно состоящий из потомственной знати. член британской аристократии

4 : класс или группа людей, считающихся высшими (по рангу, богатству или интеллекту) интеллектуальная аристократия

Определение аристократии в мировой истории.

Примеры аристократии в следующих темах:

  • Возвышение дворянства

    • Несмотря на некоторые попытки ослабить позиции дворянства, Людовик XV встретил ожесточенное сопротивление и в значительной степени не смог реформировать систему, которая давала привилегии аристократии .
    • Луи продолжил работу своих предшественников по созданию централизованного государства, управляемого из Парижа, стремился уничтожить остатки феодализма во Франции, поработил и ослабил аристократию года.
    • Только к концу своего правления, в крайне тяжелом состоянии войны, он впервые в истории Франции смог обложить прямым налогом аристократию .
    • Старая военная аристократия («знатность меча») перестала иметь монополию на высшие военные должности и звания.
    • Хотя Людовик XV пытался продолжить усилия своего предшественника по ослаблению аристократии года , он не смог утвердиться в качестве абсолютного монарха уровня Людовика XIV.
  • Король-солнце и авторитаризм

    • Только ближе к концу своего правления, в тяжелом состоянии войны, Людовик впервые в истории Франции смог обложить прямым налогом аристократию .
    • Старая военная аристократия перестала иметь монополию на высшие военные должности и звания.
    • Людовик также присоединил к своему двору в Версале дворян и таким образом добился усиления контроля над французской аристократией .
    • Людовик, таким образом, вынудил и соблазнил старую военную аристократию («знатность меча») стать его церемониальными придворными, еще больше ослабив их власть.
    • На их место он поднял простолюдинов или недавно облагороженную бюрократическую аристократию , которые, по-видимому, легче контролировать.
  • Класс

    • Британская аристократия - это случай, когда богатство, власть и престиж не обязательно совпадают - аристократия - это высший класс и обычно имеет значительное политическое влияние, но члены не обязательно богаты.
    • Британская аристократия - это пример, где богатство, власть и престиж не обязательно совпадают - аристократия является высшим классом и обычно имеет значительное политическое влияние, но члены не обязательно богаты.
    • Вебер исследовал, сколько членов аристократии не имели экономического богатства, но обладали сильной политической властью.
  • Рококо в французском стиле

    • Кроме того, понятие «салон» - это идеал эпохи Просвещения, который превратил гостиную в центральное пространство для аристократии , чтобы развлекать гостей и участвовать в интеллектуальном разговоре.
    • Дизайн мебели стал физически легче, чтобы его можно было легко перемещать для собраний, и многие специализированные предметы стали известны, такие как «стул fauteuil», «voyeuse Chair» и «berger et gondola». «Мебель в период рококо была отдельно стоящей, а не настенной, чтобы подчеркнуть беззаботную и разностороннюю атмосферу, к которой стремилась аристократия .
  • Общество времен династии Шан

    • Аристократия была сосредоточена вокруг Аньяна, столицы Шан, и вела правительственные дела в прилегающих районах.
  • Промышленный рост

    • Плантатор аристократия Юга, сентиментально изображенный 70 лет спустя в классическом фильме «Унесенные ветром», исчез.
  • Традиционный политический спектр

    • Аристократия сидела справа от спикера (традиционно почетное место), а простолюдины сидели слева, отсюда термины «правая» и «левая политика».
    • Поддержка либерального капитализма была выражена политиками, сидящими слева, потому что они представляли политику, благоприятную для капиталистов, а не для аристократии , но за пределами парламентской политики эти взгляды часто характеризуются как правые.
    • По мере развития капиталистической экономики аристократия стала менее актуальной и была заменена в основном представителями капиталистов.
  • Формы государственной власти

    • Аристократия относится к правлению элитных граждан; система правления, при которой человек, который правит аристократией , является аристократом.
    • Это стало означать правление " аристократией ", которые являются людьми благородного происхождения.
  • Недемократические правительства: монархия, олигархия, технократия и теократия

    • Формы правления и другие политические структуры, связанные с олигархией, обычно включают аристократию , меритократию, плутократию, военную хунту, технократию и теократию.
    • Аристократия - это форма правления, при которой правят несколько элитных граждан.
    • В более поздние времена аристократия обычно рассматривалась как правило привилегированной группой, аристократическим классом, в отличие от демократии.
  • Мэри Уоллстонкрафт

    • Опубликовано в ответ Эдмунду Размышления Берка о революции во Франции (1790 г.), который был защитой конституционной монархии, аристократии и церкви Англия и нападение на друга Уоллстонкрафта Ричарда Прайса, Уолстонкрафт А Защита прав человека (1790) нападает на аристократии и проповедует республиканизм.
    • Он поощряет скромность и трудолюбие. в его читателях и нападает на бесполезность аристократии .

Аристократия - обзор | Темы ScienceDirect

К сравнительной просопографии

Во Франции и все в большей степени в большинстве других развитых стран почти все группы, которые поддаются коллективной биографии, были приняты биографом: аристократии, высокопоставленные лица, городская буржуазия, административные элиты, финансовые, коммерческие и предпринимательские элиты, интеллектуальная и университетская элита, художники, профессионалы среднего класса (врачи, юристы, журналисты, профессора), студенты, должностные лица всех уровней, лидеры профсоюзов и воинствующие феминистки, даже маргиналы и т. д.Неизбежен ли упадок метода коллективной биографии? Будет ли он остановлен во имя неуклонного закона убывающей отдачи и в результате возрождения историографических тем, которые менее поддаются этому подходу (история культуры, история памяти, история коллективных чувств)? Три соображения позволяют нам отвергнуть этот преждевременный диагноз упадка преимуществ метода, который оказался столь плодотворным в области недавней социальной истории.

Во-первых, помимо элит, другие социальные группы, которые начинают пересматривать свою социальную историю благодаря коллективным биографиям инсайдеров (средние классы и, все чаще, низшие классы, не только глазами их воинствующих элит, но и форма жизненных историй привилегированных свидетелей) (Ozouf et al., 1992; Пудал, 1991; Gribaudi, 1987) исследованы далеко не до конца. Применение метода к этим новым областям требует нового осмысления состава выборок (которые уже не могут быть исчерпывающими) и отношений между отдельными путями и морфологией: внутреннее разнообразие конфигураций прямо пропорционально размеру целевой популяции. . Это снова поднимает проблему репрезентативности выборки, которая исчезла, когда исследователи, использующие просопографию элит, прибегли к исчерпывающим опросам.Все эти группы временны, а элиты, по определению, являются целевыми группами; следовательно, характеристики индивидов, из которых состоят такие группы, не могут рассматриваться изолированно, а должны пониматься как векторы множества стратегий.

Во-вторых, европейские историографы знакомы с корректировками, необходимыми для того, чтобы они могли объединить дополнительные исследования, чтобы прийти к однородному исследованию сопоставимых групп из разных обществ. Таким образом, сравнительное исследование европейской буржуазии, координируемое Юргеном Кочкой, продемонстрировало, что не все трудности анализа этой группы на международном уровне связаны с неравномерным развитием исследований; Прежде всего, они возникают из-за сопутствующей настойчивости различных исследований - некоторые из них вдохновлены классическими методами социальной истории, особенно в германских и англосаксонских странах, другие, особенно во Франции, в основном включают исследования, основанные на коллективных биографиях, что приводит к различным подходам к различные проблемы, а иногда и неуместные сравнения (Kocka and Frevert, 1988; Charle, 1990).

Коллективная биография, таким образом, все еще имеет в своем распоряжении почти неисследованную область: сравнительную просопографию. Главное, вечное возражение против сравнительно-исторического исследования - это необходимость, учитывая обилие материала, проводить вторичные исследования, используя монографии, подготовленные другими учеными, с сопряженным риском поспешного обобщения выводов, вырванных из их уникального контекста, и постоянного несоответствие сравниваемых данных, особенно в социальной истории, из-за повторяющейся проблемы кодирования.Несмотря на эти препятствия, немецкие исследователи уже продвинулись вперед, и некоторые французские историки и специалисты в Англии последовали их примеру с 1990-х годов (Best, 1990; Berghoff, Möller, 1994; Charle, 1994; Siegrist, 1995; Cassis, 1997; Ruggiu, 1997). Коллективная биография - чрезвычайно требовательная методология с точки зрения времени исследования и строгой организации данных. Сравнительная просопография умножает время, необходимое для сбора данных, по крайней мере, в два раза - для двух стран - или более, если кто-то хочет сравнить большее количество случаев.Проблема усугубляется дополнительным временем, необходимым для разработки исследования и оценки данных. Чтобы проверить первоначальную гипотезу о осуществимости и плодотворности сравнительного проекта, удобно начать с области, где одна из двух участвующих стран уже имеет критическую массу пригодных для использования данных, позволяющих исследователям определить аналогичный объем исследования в другая выбранная страна, которая должна обладать сопоставимым, очевидным интересом к избранной элите. Это объясняет тот факт, что сравнительные просопографии имеют дело в первую очередь с наиболее документированными и наиболее часто изучаемыми элитами (в большом бизнесе, политике, высшем образовании и высшем обществе), как в случаях, упомянутых ранее.Коллективные биографии на национальном уровне позволили нам лучше понять внутренние разногласия в различных изученных группах, а также их социальную и поколенческую динамику. В определенных благоприятных случаях можно было связать эти разногласия с политическими, идеологическими или религиозными позициями или применить их, чтобы лучше понять определенные неудачи или успехи. Сравнительная просопография должна позволить нам пойти еще дальше в этом интерпретационном анализе, путем релятивизации корреляций, которые считались само собой разумеющимися в данной национальной или социальной обстановке.Они должны учитывать общие тенденции, выходящие за рамки границ, и особенности одного момента времени, одной среды или одной нации. Например, общепринятое представление о том, что расширение высшего образования приводит к открытию университетских преподавательских должностей для более широкого сегмента общества, опровергается, если сравнивать коллективные биографии профессоров Берлинского университета (гуманитарные науки) с их биографиями. аналоги в Сорбонне на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков.Основное расхождение объясняет недопонимание между двумя академическими сообществами, даже когда они пытаются сотрудничать, и имеет большое значение для объяснения их сильно различающихся отношений с другими элитами во время политических кризисов (Charle, 1994).

Целью сравнительной просопографии, как и любого вида просопографии, является использование коллективных биографий для изображения реального социального поведения институтов или среды, в которой взаимодействуют отдельные субъекты исследования (Genet and Lottes, 1996).Таким образом, основная опасность в применении сравнительной просопографии состоит в том, что, как и во многих других предприятиях эрудитов, в каждой заинтересованной стране не будет обнаружено ничего, кроме хорошо установленных или общепризнанных истин. Обычно к этому тупику или к этому неутешительному результату приходят, когда имеешь дело с выборками, которые слишком велики, чтобы их можно было контролировать, что позволило бы исследованию квалифицировать любую доминирующую черту или рассмотреть ее в перспективе. В свете этой опасности важно сделать особенно разумный выбор переменных для сравнения.Мы сталкиваемся с рядом общих методологических проблем, выходящих за рамки исторических периодов. Их резолюция позволит нам начать более широкую дискуссию о возможных основах сравнительной социокультурной истории европейского общества.

Аристократия | Encyclopedia.com

определение
вызовы, стоящие перед аристократией
частный случай британской библиографии

В 1914 году, в конце долгого девятнадцатого века, европейская аристократия была в более слабом положении, чем это было накануне французов. Революция.Что касается политической власти, социального статуса и культурного влияния, традиционный правящий класс и класс землевладельцев столкнулись с более сильной конкуренцией, чем существовало в 1780-х годах. Тем не менее в большей части Европы аристократия по-прежнему оставалась очень мощной силой в правительстве, политике и обществе. Спустя сто двадцать лет после того, как Французская революция бросила вызов старому европейскому порядку, на самом деле может быть самым удивительным то, сколько власти и статуса сохранила часть аристократии.

Однако важно подчеркнуть слово , составляющее . В то время как многие из величайших аристократических семей стали ядром развивающейся плутократической элиты, богатство большинства представителей традиционного класса землевладельцев за полвека до 1914 года резко сократилось по сравнению с неземельными состояниями. политическая власть аристократии резко упала, в то время как в других странах власть традиционного правящего класса оставалась очень высокой или даже в некоторых отношениях выросла между 1789 и 1914 годами.

Прежде чем вдаваться в подробности этих вопросов, полезно кратко определить, что аристократия означает в европейском контексте девятнадцатого века. Почти в каждом европейском государстве в 1789 г. существовала группа, называемая дворянством, членство которой было определено законом и пользовалось рядом привилегий. Однако термин дворянство имел совершенно разные значения в разных европейских обществах. В Англии, на одном конце европейского спектра, это означало пэрство, группу, насчитывающую несколько сотен человек.На другом конце спектра находились Польша и Венгрия, где дворяне составляли 5 и более процентов населения. Между Францией, где примерно 1,5 процента населения имели дворянский статус в 1789 году. Очевидно, что все европейские дворяне не были аристократами.

Скорее всего, все титулованные дворяне (от баронов до герцогов и князей) были аристократами, но даже это было иллюзией. И снова Англия была крайним случаем, когда не только титулы, но и вся земельная собственность передавались по наследству исключительно старшим сыновьям.Почти во всех случаях на протяжении девятнадцатого века можно было предположить, что англичанин (хотя и не обязательно ирландец) был богатым человеком с высоким статусом в своем обществе. В других странах Европы, где титулы и имущество часто передавались по наследству всем сыновьям, автоматическая английская корреляция титула, богатства и статуса не применялась. Россия, где все дети - и сыновья, и дочери - унаследовали титулы, и лишь меньшинство из величайших аристократических семей передало свои основные владения старшим сыновьям (за исключением прибалтийских провинций, где этот обычай был более распространен), представляет собой контрапункт Англии.Так было в Европе девятнадцатого века


, когда подавляющее большинство самых богатых и престижных аристократических семей имели титулы, но были исключения даже в Британии и в России. Например, в период с 1700 по 1914 год Нарышкины были одной из самых богатых, могущественных и уважаемых аристократических семей в России и действительно были тесно связаны с Романовыми. Однако титулов у них никогда не было. В Британии конца XIX века не было и государственного деятеля Артура Бальфура, чье богатство, связи и ценности сделали его однозначным аристократом.

Аристократия, в конечном счете, может быть определена только в относительно общих социологических терминах, а не в более жестких юридических. Аристократы были членами традиционного правящего класса. Они унаследовали богатство, статус и власть от своих предков. В подавляющем большинстве случаев в 1789 г. основу их богатства составляла земля. Точный характер их политической власти отличался от одной европейской страны к другой. В 1789 году английская и шотландская аристократия доминировали в парламенте, который полностью контролировал правительство.Британская аристократия была правящим классом в самом полном смысле этого слова. В большей части континентальной Европы, где якобы абсолютные монархи правили с помощью различных видов бюрократии, дела обстояли несколько более двусмысленно. Однако даже в России, где монархический абсолютизм был наиболее крайним, император не мог править без помещичьей элиты. Без кооперации помещиков крошечная бюрократия даже в 1825 году не имела никакой надежды управлять (т. Е. Взимать налоги и набирать) крестьянские массы, на финансовой и военной эксплуатации которых держалось все царское государство.Более того, аристократия полностью доминировала при дворе, гвардейских полках и высших правительственных должностях в Санкт-Петербурге. Монархи, отчуждавшие эту аристократическую элиту между 1725 и 1825 годами, рисковали своей жизнью.

Таким образом, лучшее определение европейской аристократии в 1789 году - это «традиционная правящая и землевладельческая элита». Имеет смысл зарезервировать термин аристократия , свойственный высшему эшелону этой элиты, обычно очень богатой, обычно титулованной и доминирующей на высших должностях в столичном правительстве.Меньших землевладельцев, обычно не имеющих титула, которые доминировали в провинциальном обществе и которые обладали средствами, чтобы жить жизнью праздных джентльменов, лучше всего определить как дворян. Здесь, однако, слово аристократия используется для обозначения обеих групп, за исключением тех случаев, когда делается попытка провести различие между ними.

На протяжении долгого девятнадцатого века аристократия стояла перед двумя главными проблемами. Первыми были эгалитарные ценности и идеологии, проистекающие из радикального Просвещения восемнадцатого века и воплощенные во Французской революции.Вторые - это ряд взаимосвязанных изменений в обществе, которые в широком смысле можно определить как модернизацию. К ним относятся индустриализация и урбанизация; массовая грамотность; огромный рост промышленного, коммерческого и финансового богатства; и возрастающая сложность как общества, так и правительства, породившая огромное количество профессиональных и технических экспертов, без навыков которых современное сообщество не могло бы процветать.

Просвещение и Французская революция

Радикальное Просвещение и Французская революция отвергли корпоративные привилегии и унаследовали неравенство во имя рациональности, эффективности и личных достоинств.Они утверждали, что индивидуум, а не семья или корпорация является строительным блоком общества, и предполагали фундаментальное равенство между людьми, по крайней мере, в отношении прав, которыми обладают все граждане сообщества. Эти идеи были очень привлекательны для многих европейцев в девятнадцатом веке. Французская революция превратила эти идеи в политическую реальность и предоставила модель, на которую последующие поколения европейских радикалов смотрели с восхищением.

Однако влияние революции было неоднозначным.Во-первых, хотя Французская революция была враждебна правовому неравенству и унаследованным привилегиям, она была гораздо менее эгалитарной с социально-экономической точки зрения и не отвергала частную собственность. Действительно, некоторые реформы, проведенные в Европе в эпоху Наполеона, фактически укрепили частную собственность, например, путем передачи церкви и общинных земель богатым людям. Хотя в большинстве стран аристократия не была основным бенефициаром этих изменений, они, тем не менее, были очень крупными собственниками и часто могли использовать свою собственную выгоду в новую эру абсолютных прав собственности.Ярким примером этого были огромные прибыли, которые многие аристократы девятнадцатого века получали от своих лесов, которые раньше очень часто использовались совместно с крестьянством, но теперь стали неограниченным владением знатных землевладельцев. В век, когда цены на древесину резко выросли, это могло стать решающим фактором выживания значительной части традиционной сельской элиты.

Хотя 1790-е годы нанесли очень тяжелый удар французской аристократии, от которого последняя так и не оправилась полностью, ущерб не был смертельным.Наполеон I изо всех сил старался примирить аристократию со своим режимом и снова привлечь ее к придворной, гражданской и военной службе. Частично это ему удалось. В некоторой степени можно рассматривать эволюцию французской аристократии с 1789 по 1815 год как внезапный и очень жестокий пример перемен, которые настигли большую часть европейской аристократии в девятнадцатом веке. Потеряв часть, хотя и не большую часть своей земли, французская аристократия повернулась к тому, чтобы стать элитой государственной службы.В этом смысле он приблизился к образцу русской, прусской и даже меньшей австрийской аристократии конца восемнадцатого века. Как и они, но перед лицом гораздо более жесткой неблагородной конкуренции, он должен был поддерживать свой статус военной и гражданской службой в растущем бюрократическом государстве. На протяжении долгого девятнадцатого века вариант на эту тему можно было увидеть даже в Британии. Финансовое давление, изменение аристократических ценностей и необходимость поддерживать аристократическую легитимность государственной службой - все это подталкивало в этом направлении по всей Европе, хотя и в разной степени.

Также важно помнить, что если память о Французской революции привлекала одних европейцев, она шокировала других, в том числе очень многих неаристократов. Если французская аристократия как группа была единственной крупнейшей жертвой террора, большинство тех, кто погиб под гильотиной, не были аристократами. То, что поначалу казалось движением за умеренную и рациональную конституционную реформу, быстро переросло в ужасающую диктатуру, которая поглотила как ни в чем не повинных прохожих, так и своих собственных детей.В частности, в Бретани гражданская война, развязанная революцией, велась республикой с почти геноцидным безумием. Армия, которая в результате революции стала доминирующей силой во французской политике, создала во Франции военный деспотизм и подвергла Европу двадцатидвухлетним войнам и завоеваниям. По отношению к своему населению Европа понесла больше потерь в революционных и наполеоновских войнах, чем в Первой мировой войне.

Неудивительно, что многие европейцы извлекли из этого урок, что даже умеренные реформы могут легко выйти из-под контроля и что традиционные основы политический порядок (монархия, церковь, аристократия) был решающим оплотом против анархии и террора.История однопалатного Национального собрания Франции использовалась для оправдания консервативных верхних палат в большей части Европы девятнадцатого века. В большинстве вновь созданных верхних домов было много мест для аристократов. Это было лишь одним из отражений более широкого результата Французской революции, а именно объединения этих старых соперников - монархии, аристократии и церкви против общего революционного врага.

Это новое единство не было полным или непосредственным в девятнадцатом веке. Революции 1848 года в Венгрии и Италии во многом напоминали старый двор или деревню.Поскольку монархический абсолютизм продержался дольше всего в России, то же самое и традиционное аристократическое недовольство династическими режимами, которые отказывали в политическом представительстве или гарантировали гражданские права даже аристократам. Последним противостоянием традиционного европейского двора и деревенского аристократического либерализма стало участие русской шляхты в преддверии революции 1905 года. Но события 1905 года наглядно продемонстрировали, почему в современную эпоху монархи и аристократы больше не могли позволить себе сражаться.Ослабив царский режим своей оппозицией за десятилетие до революции, российская знать увидела, что в 1905 году их поместья были захвачены крестьянскими мятежниками, а затем пригрозили парламентом массовой экспроприацией, которую режим был вынужден уступить. В результате этого опыта режим и аристократия снова объединились в период с 1906 по 1914 год, не в последнюю очередь в совместной поддержке политики, которая обеспечила безопасность частной собственности на землю. Тем самым русские придерживались консервативных европейских норм.

Модернизация

Радикальные идеологии были опасны, потому что в их основе лежали социальные изменения, присущие модернизации. Индустриализация, урбанизация и массовая грамотность имели потенциал трансформировать сознание масс и их способность к политической организации, делая их гораздо менее восприимчивыми к контролю со стороны землевладельческой элиты. По мере распространения демократии в последней четверти девятнадцатого века


аристократия обычно теряла контроль над городским массовым электоратом, хотя это было не всегда и не сразу.В конце девятнадцатого века у английских консерваторов было много сторонников из рабочего класса, не в последнюю очередь в Ланкашире, где графы Дерби смогли выявить не только местное почтение, но и неприязнь массового протестантского электората к католической ирландской иммиграции. В Германии Партия католического центра, в руководстве которой аристократы все еще играли важную роль в начале двадцатого века, пользовалась массовой электоральной поддержкой даже со стороны многих городских рабочих. Тем не менее со временем массовая городская политика повсюду в конечном итоге подорвала власть традиционных сельских элит.

Ряд факторов определил, сможет ли аристократия эффективно мобилизовать сельское общество в качестве консервативного оплота против городского радикализма. В Англии Консервативная партия в значительной степени преуспела в этом к 1880-м годам, но к тому времени степень урбанизации в Англии, добавленная к сельскому радикализму на гэльской окраине Соединенного Королевства, сделала это ограниченным использованием. На двух всеобщих выборах 1910 года, которые в значительной степени боролись за роль и власть самой аристократической и самой могущественной верхней палаты Европы, консерваторы фактически победили с небольшим перевесом в Англии, только для того, чтобы эта победа была отменена голосами шотландцев. , Валлийский и ирландский.Более успешной была немецкая аристократия, которая обеспечивала основное руководство Bund der Landwirte, самой грозной группой аграрного лобби Европы в начале двадцатого века. Однако это не только заставило аристократических лидеров принять доминирующую логику сельской популистской политики (например, безжалостное преследование аграрных групповых интересов и демагогический антисемитизм, который нелегко сочетался с претензией на обеспечение ответственного национального руководства). это также ослабляло, поскольку Германия становилась все более урбанизированной индустриальной державой Европы.

Между тем на западной, восточной и южной периферии "второго мира" Европы - дуге, простирающейся от Ирландии через Иберию и Италию до Венгрии и России, - где население все еще оставалось преимущественно сельским, оно также обычно было радикальным и часто очень враждебным. аристократии. В этих странах массовая политика к 1900 году часто сопряжена с риском социальной революции и экспроприации аристократического землевладения. Огромные различия в богатстве и культуре между сельской элитой и массой в сочетании с растущим политическим сознанием и организацией масс сделали это реальной угрозой для большей части периферии второго мира Европы на рубеже двадцатого века.Угроза могла стать реальностью через крестьянскую революцию и жаке (крестьянские восстания) или, в тех странах, где распространялась демократия, через урну для голосования. Поскольку к 1905 году даже в России появился парламент, избираемый почти всеобщим (хотя и не равным) избирательным правом мужчин, проблема управления демократией становилась вопросом жизни и смерти для большей части аристократии периферийной Европы.

Социальная революция была несколько менее вероятна в сельских обществах, где католическая церковь имела сильные корни и где аристократия имела могущественных потенциальных союзников в виде значительного класса крестьян-фермеров, владеющих собственной землей и нанимающих горстку рабочих, которые могли или не могли быть членами семьи. члены.Прекрасным примером такого консервативного общества была испанская провинция Наварра, дом карлизма, массового католического и роялистского движения, которое выступало против Просвещения восемнадцатого века и всех других аспектов современности. Но хотя аналогичные области действительно существовали в других частях сельской и периферийной Европы в 1900 году, они были исключительными. На другом конце спектра сельский радикализм усиливался, если местная аристократия была чуждой сельским массам не только по богатству и культуре, но также по этнической принадлежности и религии.Столкнувшись с этой реальностью в Ирландии на заре демократической политики, британское правительство на щедрых условиях выкупило земельную элиту, тем самым обезоружив социальную (хотя и не национальную) революцию. Но эта политика отражала не только британскую мудрость, но и уникальное богатство британского государства и общества. Нигде больше на европейской периферии подобная политика не была возможна ни с политической, ни с финансовой точки зрения, и почти везде землевладельцы были наиболее уязвимым элементом в пределах собственности и относительно богатого меньшинства.

В богатом ядре Европы «первого мира», где к 1900 году существовал крупный средний класс и собственность была гораздо более защищенной, аристократия могла найти могущественных союзников как в городском, так и в сельском обществе против зарождающихся социалистических партий рабочего класса, не говоря уже о том, чтобы социальная революция. В несколько разной степени и со многими местными нюансами аристократия все более и более вступала в политический союз с представителями коммерческого, промышленного и финансового богатства. Во многих странах части быстрорастущего профессионального среднего класса также могут быть потенциальными новобранцами для консервативного альянса, особенно там, где профессиональные элиты традиционно были связаны с дворянством (например,г., английские юристы) или в странах, где расширяющаяся государственная бюрократия очень часто набиралась из сыновей (часто младших сыновей) аристократических или, чаще, дворянских семей. Венгрия после создания в 1867 году двойной монархии Австро-Венгрии, вероятно, была прекрасным примером последнего явления, и ее администраторы по этой причине сохранили необычайно ясный дворянский дух и стиль. Но в относительно небюрократической Англии индийские и колониальные службы обеспечивали аналогичный выход для сыновей дворянства, а британские государственные школы создавали общие элитные ценности и образ жизни, которые служили для интеграции сыновей аристократии, дворянства, высоких финансов, большого бизнеса и профессии в единый расширенный правящий класс.Подобно тому, как огромное богатство, власть и престиж Британии помогли узаконить эту элиту в девятнадцатом веке, аналогичный процесс можно было наблюдать в Германии в период между 1871 и 1914 годами, хотя в случае Германии религиозные различия и недавнее объединение сделали это процесс более чреват.

Каждая европейская аристократия пришла к собственному компромиссу с недавно появившейся современной деловой, финансовой и профессиональной элитой. Некоторые из этих компромиссов были более успешными, чем другие, но каждый случай неизбежно отражал конкретный национальный контекст, в который аристократия привносила свои собственные ценности (например,g., милитаристские или гражданские, авторитарные или парламентские), как и часто очень разнородные элементы новой «буржуазной» элиты.

Например, очень богатая британская аристократия с ее давними и тесными связями с финансовым миром Лондона обнаружила, что относительно легко принять (очень часто буквально через брак) огромные состояния, заработанные финансистами девятнадцатого века, и консолидировать единое плутократическое правление. класс эпохи Эдварда (1901–1910). В Пруссии / Германии, другой финансово-промышленной сверхдержаве Европы, процесс должен был быть намного сложнее.Традиционная прусская базовая элита была не настоящей аристократией, а относительно бедным и несколько пуританским дворянством восточных провинций. По традиции эта группа имела минимальный контакт с миром высоких финансов и не разделяла ни его богатства, ни его ценности. Действительно, большинство ключевых семей в прусско-германском финансовом мире возникло не из старой Пруссии, а из Франкфурта, который очень неохотно (с обеих сторон) был поглощен государством Гогенцоллернов в 1815 году. Тот факт, что так много из этого нового финансового богатства К 1900 году еврейство значительно осложнило консолидацию объединенной прусско-германской плутократической элиты по британским эдвардианским принципам.Но очень разная природа британской и прусской аристократической и дворянской элиты во многом объясняет, почему британской аристократии было легче жить рядом с (также очень часто еврейской) огромным богатством лондонской финансовой элиты в начале двадцатого века.

Даже самый успешный аристократический компромисс с новыми деловыми, финансовыми и профессиональными классами повлек за собой некоторое ослабление аристократической власти и некоторое изменение аристократических ценностей. Таким образом, Отто фон Бисмарк, вероятно, самый важный аристократический политик девятнадцатого века, блестяще преуспел в легитимации династически-аристократической элиты Гогенцоллернов, аннексировав и контролируя энергию немецкого национализма.Но, как указывали его консервативные критики, он сделал это, исказив многие традиционные религиозные и политические ценности прусской аристократии. Следующее поколение аристократических политиков, все глубже погруженных в логику аграрного и националистического популизма, еще больше отклонилось от пиетистской и династической лояльности своих дедов. Точно так же английский плутократический гранд эдвардианской эпохи был уже на полпути к тому, чтобы стать членом рантье, праздной элиты, а не истинного правящего класса в смысле английской аристократии 1800 года.

Примириться с европейской экономикой индустриальной эпохи было намного легче для одних слоев европейской аристократии, чем для других. По этой причине, хотя градации богатства внутри аристократии уже были значительными в 1800 году, к 1914 году они стали гораздо более экстремальными. Между плутократико-аристократической элитой, сделавшей огромные состояния на росте городской и промышленной экономики, образовался большой разрыв , и основная масса аристократии и почти вся провинциальная шляхта.Безусловно, это было наиболее верно для более развитых стран, но все европейские землевладельцы пострадали от падения цен на сельскохозяйственную продукцию в последние десятилетия XIX века. Никто, чей основной доход зависел от сельского хозяйства, не мог надеяться даже отдаленно сравниться с богатством тех, кто был заинтересован в новой городской и индустриальной экономике, а также в финансовом и торговом мире, которые поддерживали ее.

Меньшинство аристократов действительно имело огромную долю в этом мире. В отличие от предыдущих веков, немногие из этих аристократов сами были промышленниками в том смысле, что владели крупными промышленными предприятиями и управляли ими.К 1900 году даже большинство великих силезских землевладельцев, наиболее успешных аристократических предпринимателей девятнадцатого века, отказались от этой роли. Управление крупными предприятиями требовало больших усилий, огромного капитала и предпринимательского таланта. Для богатых мужчин, обычно глубоко осознающих свою ответственность за передачу богатства и статуса семьи своим наследникам, риски промышленного предпринимательства часто были неприемлемыми. Даже герцог Девонширский был смущен суммами, которые он вложил в новый город и судостроительную промышленность, которую он создал в Барроу-ин-Фернесс в одном из своих имений.Крах в 1909 году деловых интересов принца Кристиана-Крафта фон Гогенлоэ-Эринген, герцога Уестского, вызвал большой скандал в Вильгельминовой Германии.

К 1900 году, однако, стало возможным использовать богатство промышленной революции посредством владения акциями, не рискуя и не неся бремя неограниченной ответственности, владения и управления промышленными предприятиями. К тому времени многие аристократы вложили крупные суммы в государственные, железнодорожные и корпоративные облигации и акции.Хотя большинство великих аристократов в 1914 году все еще владели большими сельскими поместьями, почти везде они диверсифицировали свои активы и покупали значительные объемы государственных и частных бумаг. Речь идет о русской аристократии и дворянстве. После освобождения крепостных многие имения в неплодородной центральной части Великой России стали неэкономичными как сельскохозяйственные предприятия, а у аристократии не было капитала для их развития. С началом сельскохозяйственной депрессии в 1870-х годах положение ухудшилось.Между тем отношения с местным крестьянством часто были конфликтными, и сельская жизнь была менее привлекательной, чем городская. С ростом населения, ведущим к постоянно растущим ценам на землю, логика для отдельного аристократа продать его и стать городским рантье часто была ясна, даже если эта логика подрывала доминирующее положение аристократии в сельском обществе. Очень похожие, хотя и менее выраженные сдвиги произошли в Пьемонте: если общее давление было таким же, отношения между дворянами и крестьянами в целом не были такими напряженными, как в России, и сельская жизнь не была такой изолированной.

Для большинства дворян финансовое давление может означать уход из сельской местности и поглощение городскими профессионалами и миром рантье. Однако для богатых аристократов в таком суровом выборе не было необходимости. К примеру, на самой вершине немецкой аристократии князь фон Турн унд Таксис в 1895 году все еще владел 1,3 млн гектаров (3,2 млн акров), но семья также получила огромную финансовую компенсацию от ряда немецких земель за потерю сеньора и сеньора. другие унаследованные права в девятнадцатом веке.Даже к концу 1850-х годов, когда процесс оставался незавершенным, зарегистрированное вознаграждение превышало 800 000 фунтов стерлингов - огромную сумму в середине девятнадцатого века, которая позволяла крупномасштабные и разнообразные инвестиции в акции, облигации и акции.

Хотя все великие аристократические семьи имели гораздо больше шансов, чем дворяне, диверсифицировать свои активы и обогатиться за счет использования городской и промышленной экономики, наибольшие состояния обычно делались семьями, владевшими городской собственностью или угольными шахтами.В 1914 году, вероятно, самым богатым аристократом Европы был герцог Вестминстерский с доходом примерно в 1 миллион фунтов стерлингов в год. Хотя Гросвеноры никогда не играли очень заметной роли в британских политических или военных делах, они были счастливыми бенефициарами брака семнадцатого века, который принес им значительную часть того, что позже превратилось в фешенебельный лондонский Вест-Энд. Другие богатейшие аристократы Британии в то время также были либо крупными городскими помещиками, либо владельцами обширных угольных шахт, либо и тем, и другим.В Германии история Священной Римской империи означала, что очень немногие аристократы были крупными городскими помещиками, но самые богатые аристократы Пруссии в 1914 году обычно получали огромную часть своих доходов на рудниках Силезии или Рура. Капризы итальянской истории означали, что некоторые региональные аристократии с гораздо большей вероятностью владели городской собственностью, чем другие. Между тем доходы русской аристократии от городской собственности и рудников в 1914 году обычно были менее огромными, чем британские или немецкие, по той простой причине, что городская индустриальная экономика была менее развитой, но в некоторых случаях они превышали 200000 фунтов стерлингов в год.С началом урбанизации и индустриализации в России до 1914 года были все основания ожидать, что удачливое меньшинство аристократов, владевших обширной городской собственностью или шахтами, со временем будет соответствовать самым богатым немецким и британским плутократам.


Таким образом, наиболее точное обобщение судьбы аристократии в долгом европейском девятнадцатом веке должно было бы подчеркнуть очень мощные трансконтинентальные вызовы, которым подвергались все аристократы, общие фундаментальные стратегии, которые они использовали для решения этих проблем, но в то же время способ, которым аристократии некоторых стран и регионов, и прежде всего определенные слои аристократии, были гораздо лучше подготовлены для решения этих проблем, чем другие.

На протяжении долгого девятнадцатого века британская аристократия вызывала наибольшее восхищение и подражание в Европе. В некоторой степени это был лишь один из аспектов всеобщего восхищения и подражания самому богатому, наиболее могущественному, но также во многих отношениях наиболее либеральному обществу и государству. Однако были и весьма специфические аристократические причины для восхищения Британией. В то время, когда континентальная аристократия подвергалась все более серьезным испытаниям, утешал тот факт, что Британия была одновременно самой успешной страной Европы и страной, в которой аристократия обладала уникальной властью.

Как уже упоминалось, из всех европейских аристократий в 1815 году британцы ближе всего подошли к каждому определению правящего класса. С точки зрения власти и богатства британский монарх был в лучшем случае primus inter pares (первым среди равных) по отношению к аристократической элите. Ни один абсолютный монарх не мог ни ущемлять гражданские права, ни отрицать свободы британской аристократии, ни даже оспаривать их роль наследственных законодателей или правителей государства. Тем не менее, Великобритания оставалась монархией до 1914 года, и это было важно для аристократов как в Великобритании, так и в других странах Европы.Монарх и его двор подчеркнули, узаконили и наложили печать общественного одобрения на социальную иерархию.

Даже в 1914 году королевское покровительство и традиции все еще имели большое значение в основных институтах старого режима, то есть в вооруженных силах и дипломатии. Несмотря на продолжающуюся роль французских аристократов в армии, дипломатической службе и (особенно) на флоте Третьей республики, существовала большая разница в общем происхождении и духе британских и французских высших солдат и дипломатов.

Не только силе, богатству и свободе британской аристократии завидовали и подражали многие ее европейские коллеги. То же самое было с английским холодным аристократическим высокомерием, публичным лицом викторианской аристократической респектабельности и обслуживания, а также джентльменского образа жизни. Если в 1914 году французский язык оставался lingua franca европейского высшего общества, английская няня оказывала все большее влияние на европейские ценности и менталитет высшего сословия. Британский кровяной скот, скачки и охота на лис вызвали всеобщее восхищение.Как всегда бывает с модой высшего общества, в этом подражании Англии было много глупого и поверхностного. Но был также более серьезный и политический аспект восхищения английской аристократической общественностью и политическим умением, не говоря уже об английском сельском спорте и образе жизни графства. Столкнувшись с проблемами городского и индустриального мира, аристократии необходимо было оправдать свое положение в качестве правящего класса перед взором газет среднего класса и общественного мнения.

Также необходимо было укрепить свое лидерство в сельском обществе. Среди аристократических публицистов девятнадцатого века было обычным делом, что роялистская контрреволюция в Вандеи и других районах западной Франции в 1790-х годах была частично обязана своей силой местной лояльности местному и патерналистскому сельскому дворянству. Поэтому для других европейских аристократов считалось важным проводить больше времени в своих поместьях, оказывая покровительство, пример и руководство своим сельским соседям.Поскольку традиционно большая часть европейской высокой аристократии посвящала свою жизнь королевским дворам, военной службе или столичному обществу и политике, это потребовало значительных изменений в образе жизни и менталитете. Что может быть лучше, чем английский аристократ, чья безумная погоня за лисами держала его глубоко привязанным к окружному обществу, в жизни которого аристократический дом оставался великим источником покровительства и руководства на протяжении всего XIX века.

Однако к 1914 году политическая власть британской аристократии явно пошла на убыль.Аристократия больше не доминировала в Либеральной партии, возникла массовая социалистическая партия, а Палата лордов лишилась большей части своей власти. Логика демократической политики с массовым электоратом убедила даже Консервативную партию выкупить англо-ирландских помещиков и отказаться от защиты сельского хозяйства. В результате британская шляхта пострадала гораздо сильнее реформ, чем ее прусско-германский аналог, от обвала сельскохозяйственных цен в конце девятнадцатого века.После трех поражений на выборах и столкновения с угрозой ирландского самоуправления многие консервативные британские аристократы начали испытывать серьезные сомнения в достоинствах демократии в 1914 году. Неудивительно, что в остальной Европе, где демократия может оказаться гораздо более опасной. Для аристократии, чем это было в Великобритании, сомнения в отношении демократии были гораздо глубже в аристократических кругах, и британская политическая модель теряла часть своего очарования.

Тем не менее, по мере приближения европейской аристократии к 1914 году ее политические позиции далеко не везде были слабыми.В Германии, Австрийской империи и к 1905 году в России создание монархическими режимами верхних и нижних палат аристократии с ограниченными полномочиями фактически дало аристократии гораздо больше свободы в выражении своих интересов, выборе собственных лидеров и блокировании реформ, чем это было ранее. дело в период расцвета абсолютизма. В этом смысле конституционалистская и полудемократическая политика фактически усилила влияние традиционной социальной элиты, которая больше всего теряла от демократии. К 1914 году повсюду в Европе аристократия чувствовала себя перед лицом возрастающих проблем, но в 1914 году большинство европейских аристократий ни в коем случае не были бессильны или смирились с исчезновением.

См. Также Буржуазия; Класс и социальные отношения; Земельные элиты; Крестьяне; Популярная и элитарная культура.

Беккер, Сеймур. Дворянство и привилегии в позднеимператорской России. DeKalb, Ill., 1985.

Бердал, Роберт М. Политика прусского дворянства: развитие консервативной идеологии, 1770–1848. Princeton, N.J., 1988.

Cannadine, David. Упадок и падение британской аристократии. Нью-Хейвен, штат Коннектикут, 1990.

Кардоза, Энтони Л. Аристократы в буржуазной Италии: пьемонтское дворянство, 1861–1930. Кембридж, Великобритания, 1997.

Гибсон, Ральф и Мартин Блинкхорн, ред. Землевладение и власть в современной Европе. Лондон, 1991.

Хиггс, Дэвид. Дворяне во Франции девятнадцатого века: практика негалитаризма.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *