Демидовские заводы на урале – Демидовские заводы на Урале | Путешествия по Уралу

Содержание

Брошенные заводы Урала. Памятник демидовскому чугунию — Городские истории — Статьи

Чугунолитейный завод в Нижнем Тагиле Акинфий Демидов почитал своим любимым детищем и потому вкладывался в него от души, иногда слегка нарушая закон. На работу брали всех, кого можно к делу приспособить — местных работяг, беглых крестьян (из чужих владений), военнопленных и вообще любых подходящих гастарбайтеров. В ответ на любые потуги указать Демидову на нарушение законов и правил, тот манерно складывал кукиш — связи в высших кругах делали его неуязвимым. Да и госконтракты у него были огромные. Не только по части оружия (чугун с тагильского завода в значительной мере шел на отливку пушек).

Ушлое семейство выбило себе подряды на изготовление морских якорей и других металлических изделий для нужд флота. Еще Акинфий остался в истории, как очень жесткий менеджер. Таких мелочей, как трудовой кодекс, тогда не существовало, а потому провинившихся работников наказывали не только рублем. Могли и в кандалы на голодную диету посадить, и выпороть, что частенько заканчивалось кончиной воспитываемых. Условия работы на железоделательном производстве даже без наказаний были такие, что описание адовых кругов на их фоне выглядит туристической брошюрой. По 12 часов в духоте цеха, где постоянно плавится металл, имеющий температуру в несколько тысяч градусов. Он задорно плещется, иногда попадая на зазевавшихся мастеровых. Защитных костюмов тогда толком не было, да и угоришь в защите-то при таком пекле. В лучшем случае кожаный фартук, а если на голый участок тела раскаленный металл брызнет — прожжет до кости. Ни о каких больничных и пособиях по инвалидности, естественно, речи не шло, только жесткие наказания, если плохо работаешь.

Мастеровые ябедничали в столицу, но безрезультатно. Поэтому, когда на Урале объявилось мятежное войско Емельяна Пугачева, рабочие завода в массовом порядке самовольно набрали отпусков без содержания, чтобы оторваться за былые обиды. Это могло плохо сказаться на заводе — домны, где плавят руду, не должны остывать ни на час, иначе расплавленный металл застынет прямо в них — придется ломать домны и строить их заново. Но даже в период массовых побегов работяг к Пугачеву, домны удалось каким-то чудом сохранить, и завод продолжил работу.

ekburg.tv

описание, история, продукция и отзывы

Петр I, прорубив окно в Европу, дал толчок активному развитию русского бизнеса и освоению Сибири. Царь-новатор щедро раздавал преференции, земли, заводы талантливым и оборотистым предпринимателям, являвшимся пред царевы очи из самых низов. Светлейший князь Меньшиков — не единственный, кто получил статус, капиталы, влияние в высшем обществе. Аристократами становились мастеровые, умело делающие свое дело, радеющие не только за свой карман, но и за мощь государства.

Род Демидовых

Династия Демидовых сделала огромный вклад в развитие уральского и сибирского регионов, становление промышленности, горнодобывающей отрасли, разведку полезных ископаемых. Нажив миллионные состояния, каждый из Демидовых делал щедрые пожертвования в развитие искусств, постройку школ, приютов, больниц. Род Демидовых начался с мелкого тульского оружейника Демида Григорьевича Антуфьева, удачно презентовавшего царю ружья собственного производства.

Первый Демидовский завод

Славу и почести принес роду старший сын Демида – Никита. Он отличался смекалистостью, предприимчивостью, огромной трудоспособностью. Именно с его подачи Петр I смог оценить качество тульского оружия. Арифметика была простая: качество ружей не уступало заграничным, а стоили они гораздо дешевле. Тогда и повелел царь Никите быть поставщиком оружия для армии. Дело происходило в период Северной войны. Своим распоряжением Петр I в 1701 году велел предоставить Демидову в собственность Стрелецкие земли в Тульской губернии, а для обеспечения производства отдать угодья в Щегловской засеке, богатые углем.

Держава активно занималась строительством заводов, царь быстро осознал выгодность сотрудничества государства и частного бизнеса. Еще строящийся Верхотурский завод на Урале в 1702 году был отдан Никите Демидову с обязательством выплатить казне стоимость строительства в течение 5 лет и поставлять в армию оружие и металл. Так начали строиться и развиваться знаменитые Демидовские заводы. Демидовы правили на Урале 250 лет, до революции 1917 года. После, как и большинство дворянских семей, они рассеялись по миру. Самые малые семейные потери претерпела итальянская ветвь рода, те же, кто остался жить в России, были расстреляны или умерли от лишений.

Промышленное наследие Демидовых

История Демидовских заводов – это победное шествие первой волны индустриализации в России. Обустраивая собственные предприятия, Демидовы основывали города, развивали инфраструктуру, строили дороги, заселяли глухие уральские чащи людьми, разведывали полезные ископаемые не только в Уральских горах, но и в Сибири, Крыму.

Первый завод из рук царя был получен в 1702 году, к 1727 году промышленных предприятий, построенных Демидовыми, было уже шесть, все они были ориентированы на железоплавильное производство:

  • Шуралинский.
  • Быньговский.
  • Выйский.
  • Нижнетагильский.
  • Нижнелайский.
  • Верхнетагильский заводы.

После смерти Никиты Демидова его сын Акинфий с большим рвением стал расширять семейное дело, и к 1745 году Демидовские заводы были построены в разных регионах Урала и Сибири. Всего за свою историю династия Демидовых владела 50-ю предприятиями. В активе были заводы железо- и медноплавильные, основное направление производства – оружейное. Для обеспечения работы предприятий активно развивалось горнорудное дело. Но, как все предприниматели, Демидовы занимались и сопутствующими промыслами. Это добыча и обработка полудрагоценных и драгоценных камней из уральских рудников, добыча золота и серебра.

Новаторство

Демидовские заводы, рудодобывающие шахты и другие технологичные предприятия приносили прибыль хозяевам, делая Демидовых монополистами в некоторых отраслях. Разработка, добыча, выплавка и транспортировка меди не давала желанной прибыли, но закрывать дело было не в правилах династии. И тогда Акинфий Демидов нашел еще одну «золотую жилу» бизнеса – медную посуду.

Самовары из меди были дорогим приобретением для любой семьи, их доставляли издалека. Ситуация изменилась, когда на Нижнетагильском заводе Демидова стали выпускать самую разную посуду из металла, в том числе медные самовары. Они выпускались для приготовления сбитня, варки пельменей, приготовления горячих чаев на основе пахучих трав. Акинфий Демидов был первым в России промышленником, наладившим массовое производство металлической посуды. Бытовые предметы демидовского производства были высокого качества, но различны по исполнению. Их приобретали вельможи и крестьяне, для каждого находилось доступное по карману и нужное по красоте.

Основанные Демидовыми уральские заводы и сегодня продолжают свою работу. Например, в Свердловской области работает современное металлургическое предприятие, которое в народе называют по старинке – завод Демидовский. Каменск-Уральский завод до 1947 года имел оборонный профиль, позже здесь открыли небольшой цех по производству посуды. Сегодня ЗАО лидирует в России по производству алюминиевой посуды с антипригарным покрытием.

Демидовский завод алюминиевой посуды

Свои заводы Демидовы строили на совесть, оснащали по последнему слову техники, места выбирали самые удобные, развивали инфраструктуру. Многие из них и сейчас именуют «Демидовский завод». Посуда, выпускаемая на базе демидовского наследия в городе Каменск-Уральский, отвечает требованиям современности. По отзывам потребителей продукция современного демидовского производства удобна в использовании, практична и красива.

Алюминиевая утварь — практически вечное приобретение, она служит нескольким поколениям семьи. Качественные пароварки и соковарки позволяют вкусно и быстро готовить повседневные блюда, делать заготовки на зиму. Также ЗАО «Завод Демидовский» запустил линию посуды с антипригарным покрытием. Кастрюли и сковородки с тефлоновым покрытием имеют высокий спрос в России, их производство неуклонно растет. Потребителям предлагают новые модели безопасной и качественной продукции.

Литейное дело

Демидовские заводы на Урале одними из первых стали поставлять литые металлические изделия не только в России, но и за границу. Демидовский чугун «Сибирский соболь» соперничал по качеству со шведским и английским и часто побеждал в конкурентной борьбе.

Демидовский литейный завод в Екатеринбурге известен и сегодня. Предприятие выпускает литые металлические изделия для буровой, нефтегазовой промышленности. Также современный «Демлит» известен многими отлитыми на предприятии памятниками, чугунными оградами тонкой работы. Возможности художественного и промышленного литья из разных металлов на заводе практически неограничены, здесь выполняется множество индивидуальных заказов.

Злато и серебро

Урал и Сибирь — богатые регионы, где полезные ископаемые в промышленных целях первыми стали разведывать и добывать Демидовы. Золотые и серебряные промыслы стали объектом внимания династии с 1736 года, когда на Алтае были открыты месторождения драгоценных металлов. По слухам первоначальная разработка велась втайне от государева глаза. Долго не удавалось выплавить чистое серебро. Лишь с приходом на завод саксонских мастеров удалось наладить полноценное производство. Алтайские рудники в Змеиных горах оказались очень прибыльными. Демидовыми велась их активная разработка, они же основали здесь город Змеиногорск.

Ювелирное дело сегодня

Демидовский ювелирный завод расположен в Барнауле. Это современное крупное производство в Алтайском крае. Для изготовления ювелирных украшений используется драгоценный металл отечественной разработки, а бриллианты — только якутские. Мастера трудятся на высокоточном оборудовании итальянского и немецкого производства.

Количество изготавливаемых ювелирных изделий позволяют предприятию делать оптовые поставки по всему миру, но мастера с удовольствием берутся и за штучную работу. По желанию заказчика ювелиры разработают индивидуальный дизайн, подберут драгоценные и полудрагоценные камни. Каждое изделие – шедевр ювелирного искусства. Демидовские заводы продолжают свою жизнь в новых условиях, но сохраняют традиции новаторства и качества. Их продукция конкурентноспособна и пользуется спросом у самых требовательных заказчиков.

Демидовское дело

Уже давно Демидовские заводы живут своей жизнью. Что-то разрушено, что-то безвозвратно утрачено, но многие предприятия продолжают работать и прославлять своих основателей. Построенные Демидовыми города сейчас полны жизни и продолжают расти и развиваться. Изыскания полезных ископаемых, проведенные династией, до сих пор актуальны.

Кроме практической стороны жизни, Демидовы много занимались благотворительностью. Суммы их вкладов по тем временам были огромны и соответствовали бюджету небольшого государства. Ныне есть свежие начинания, связанные с именем Демидовых. Например, в 1991 году начало свою жизнь Демидовское движение, был основан Фонд в их честь. Основной идеей движения является служение Отечеству по примеру старинного рода. Фонд занимается изучением исторического наследия, поддержкой научных исследований, искусства, ремесел, культуры в целом. Также своей деятельностью Фонд поощряет проекты в сельском хозяйстве, военно-промышленном комплексе и многое другое. В рамках деятельности проводятся лекции, устанавливаются памятники, создаются парки, возрождаются народные традиции.

fb.ru

Забытые истории. Урал до Демидовых. Часть 4. Железный холдинг | Новости Нижнего Тагила и Свердловской области

В начале нулевых группа историков из Екатеринбурга, работавшая в хранилищах РГАДА*, обнаружила документ, датируемый первыми числами декабря 1700 года. Это было письмо царя Петра думному дьяку Андрею Андреевичу Виниусу, возглавлявшему в ту пору Сибирский приказ. Речь в царском послании шла об общих вопросах по строительству и развитию «металлургических мануфактур» на Урале, но одна фраза показалась уральским историкам чрезвычайно интересной:

«И те заводы на Каменке, Камышенке и Тагиле-реке бесперечь сличать вместе, и что надобно на Тагильские заводы посылать с Каменских заводов, а буде нужда, то и назад».

Из письма следовало, что царь Пётр настаивал, чтобы управление строительством перечисленных заводов осуществлялось централизованно, согласно единому стратегическому плану. Интересной выглядела и дата документа: как известно, в декабре 1700 года Россия уже была вовлечена в Северную войну и потерпела тяжелейшее поражение под Нарвой и Ивангородом, вплоть до декабря 1701 года Петру было вообще не до дел внутренних. До этого практически все исследователи истории Урала полагали, что сворачивание работ по строительству и запуску уральских заводов, в том числе и завода близ горы Магнитной, явилось следствием ощутимой нехватки денег в казне, которая с началом Северной войны быстро опустела.

Начало строительства металлургических заводов на Урале проанализировал ещё в 1946 году профессор истфака Московского государственного университета Бернгард Борисович Кафенгауз, который изучил переписку чиновников Сибирского приказа с верхотурскими и тобольскими воеводами о «горных заводах» 1701–1703 годов. Позднее по результатам этого исследования он написал настольную книгу многих уральских краеведов «История хозяйства Демидовых в XVIII–XIX вв. Опыт исследования по истории уральской металлургии», изданную небольшим тиражом в 1949 году. Однако найденные недавно в хранилищах РГАДА документы позволили объединить новые данные с уже известными и посмотреть на историю первых уральских металлургических заводов в период с 1699 по 1700 год с нового ракурса.

Одним из тех, кто более подробно изучил новые документы, был кандидат исторических наук старший научный сотрудник ИИиА УрО РАН Евгений Анатольевич Курлаев, написавший на эту тему ряд статей в 2000–2014 годах.

Летом 1696 года в Москве стало известно об огромных залежах магнитной руды, обнаруженных в недрах одной из гор Урала, впоследствии названной горой Магнитной, а позже переименованной в Высокую.


Гора Высокая, бывшая Магнит-гора

Интересно, что в первых описях Магнит-горы говорилось, что месторождение было открыто и частично разрабатывалось ещё в XVII веке:

«А той горы холм магнитной разломали и развозили приезжаючи с Верхотурья, и из Тобольска, и из иных слобод всяких чинов люди…»

Известие о том, что в Верхотурском уезде есть «камень-магнит» и железная руда, положило начало обширным геологическим изысканиям в крае, а затем и массовому заводскому строительству. Подробное описание Магнит-горы заинтересовало царя Петра, и тот 26 июня 1696 года направил верхотурскому воеводе Дмитрию Протасьеву «наказ», в котором требовал разведать и немедленно сообщить в Сибирский приказ подробные сведения обо всех известных месторождениях железной руды на территории уезда.

Для обследования и описания Магнитной осенью 1696 года из Верхотурья был послан стрелецкий десятник Фёдор Накоряков со стрельцами. Набрав три пуда магнитной руды, стрельцы привезли её в Верхотурье для проб. 1696 и 1697 годы прошли в череде мероприятий по определению экономического потенциала уезда, обследованию железорудных месторождений и участков под заводское строительство, экспертной оценке образцов руды в столице и даже за рубежом. При этом надо иметь в виду, что все подготовительные работы были проведены с расчётом исключительно на собственные возможности.

Кроме этого, сведения о железной руде на реке Нейве, включая описание окрестностей, образцы руды и опытных плавок, прислали слободские приказчики Бибиков, Лисицын и Чернышев. Так, Бибиков сообщил о «трёх рудниках в Сухом логу» — близ рек Алапаихи и Зыряновки и у деревни Кабаково**, а приказчики Лисицын и Чернышев объявили казне железную руду у реки Нейвы, в двух верстах от села Федьковка, что также впоследствии определило выбор места для строительства Невьянского завода.


Современный вид старого рудника «Сухой Лог» (фото 2014 г.)

В феврале 1697 года руду и полученное из неё железо отправили в Москву, где их испытывали «бронные» мастера Оружейной палаты. В марте того года к оценке качества железа по инициативе главы Сибирского приказа привлекли тульских оружейных мастеров, в числе которых, к слову, был и Никита Демидович Антюфеев (Антуфьев). Одновременно уральские образцы руд испытывали в Риге и Амстердаме. И везде оценка железной руды была высокой, а выплавленное из неё железо было не хуже тульского и равноценно высококачественному шведскому металлу.

Интересно, что после оценки уральской руды в Туле весной 1697 года глава Сибирского приказа Андрей Андреевич Виниус официально предложил Никите Антюфееву ехать на Камень и начать строительство заводов «на тамошних рудных землицах». Однако в ответ будущий родоначальник знаменитой «железной династии» отписал дьяку:

«Самому мне ехать туды на жилье немочно, имея на Туле дом, да две деревни, да ишшо железных и мелнишных заводов заведено немалое число, а многие заводы не довершены».

В том же письме Демидов предлагал Виниусу отправить на Камень своего лучшего ученика оружейника Марчка Евсевьева — Марка Евсеевича Красильникова. Это предложение не осталось без внимания главы Сибирского приказа, и в декабре 1697 года Красильникова отправили в распоряжение Виниуса. Но каких-либо достоверных сведений о дальнейшей судьбе Красильникова нет.

В апреле 1697 года в связи с находкой в магнитной руде небольшой доли серебра на Магнит-горе побывал греческий плавильный мастер Александр Левандиан, который исследовал месторождение и составил его подробное описание. Присматривать за работой иноземных мастеров, а также для самостоятельного «сыску руд золотых, серебряных и медных по Тагилу-реке» Сибирский приказ направил подьячего Ивана Салманова с «наказом» подробно описывать ход поисков и регулярно докладывать в Москву.

Осенью 1697 года продолжились поиски новых руд и «угожих мест» под строительство заводских плотин на «малых текучих речках» под руководством «сына боярского» Михаила Афанасьевича Бибикова. Этой экспедицией в верховьях речки Глинки был обнаружен «камень мяхкой с искрою светлою», впоследствии названный горновым камнем. Это открытие позволяло рассчитывать на добычу местных огнеупорных материалов, что могло бы, безусловно, удешевить себестоимость готовой продукции.

Программным документом, положившим начало созданию на Урале металлургической промышленности, можно по праву считать указ Петра от 10 июня 1697 года «О выборе всякого чина людям руд в Верхотурье и Тобольске, о выборе удобных мест, об учреждение заводов и о присылке в Москву снятых с таковых чертежей». В этом документе были чётко определены действия Сибирского приказа и местных воевод по подготовке и строительству первой металлургической мануфактуры. Следует отметить, что изначально указ в большей степени касался организации работ в Верхотурском уезде и особенно у Магнитной горы, где были открыты основные залежи железных руд. В соответствии с распоряжением требовалось основать «большой» завод вблизи рудников, больших массивов леса и судовой реки, «которой бы возможно водою в понизовые сибирские города отпустить». Местным воеводам предписывалось осмотреть и описать удобные места под «большие заводы», а также следовало охарактеризовать экономику края, собрать сведения обо всех «мужицких» заводах и доходах с них, описать летний и зимний пути до Уткинской слободы, оценить выгоду доставки металла в Москву. Любопытно, что главная цель строительства заводов заключалась не в поставках металла для нужд Северной войны, а в первую очередь в «литье пушек, гранат да изготовлении разнаго ружья ради обороны царства Сибирскаго от всяких иноземцев и лихих людей», а также в поставке оружия в «другие понизовые и верховые города для обороны оных». Также указом предписывалось начать изготовление различных сортов железа для пополнения казны за счёт продажи его в городах и на соляных промыслах Приуралья. Война со шведами упоминалась в указе в последнюю очередь.

Первым шагом в реализации указа стало обследование вблизи месторождений железной руды участков рек, благоприятных для строительства заводских плотин.

«Кузнецы да мельники указали угожих мест по реке Невье при впадении в оную Алапаихи, да у деревни Федьковки, и што на Тагиле и на Вые реках, близ горы Магнитной, для железных заводов и для молотовых больших мехов подъёму плотины поставить мочно», — писал в донесении в Сибирский приказ верхотурский воевода Дмитрий Протасьев.

По его приказу в 1697 году все подготовительные работы и последующее строительство заводов в уезде возглавил «невьинской слободы прикащик Михайло Афанасьев Бибиков».

Открытие ряда перспективных железорудных месторождений, положительные результаты экспертиз руды, проведённых неоднократно, в том числе и за границей, наличие водных и иных ресурсов и благоприятные экономические расчёты не оставляли сомнений в необходимости основания крупного металлургического производства на Урале. Но если для 1696 и 1697 годов была характерна бурная подготовка к строительству заводов, то с 1698 и до первой половины 1699 года в деле выполнения царского указа возникло затишье.

На сегодняшний день известно только несколько документов этого периода, которые имеют отношение к строительству заводов на Урале. В 1698 году думный дьяк Андрей Виниус послал царю чертёж Магнитной горы. Реакция самодержца не заставила себя ждать. 25 августа 1698 года Пётр I вернулся из-за границы, а уже 11 сентября, слушая выписки, приказал:

«От руды и леса в удобных местах, не в дальнем расстоянии от магнитной руды, чтоб на те заводы магнитные и просто железные руды возить было вблизи, завод завесть».

Указом предписывалось также набирать мастеров с тульских, каширских и других заводов для отсылки в Верхотурье «по зимнему пути сего года». Но, несмотря на указ и на то, что первые специалисты появились в Сибирском приказе уже в январе 1699 года, ни один мастер в Верхотурье в том году так и не выехал.

Началом заводского строительства в Верхотурском уезде ряд исследователей считает 23 апреля 1699 года, когда был подписан именной царский указ о строительстве заводов в Верхотурском уезде на реках Тагил и Нейва и произошла закладка Невьянского завода, строительство которого шло два с половиной года. Реальную подготовку к строительству Невьянского завода можно проследить по «доимочным ведомостям» слободских старост, в которых учитывались сроки, перечень работ, суммы выплат, количество работавших крестьян. Опираясь на данный документ, можно предположить, что подготовительные работы начались с 1 сентября 1699 года и включали изготовление «оследей», жжение извести, заготовку горнового камня и руды, рубку леса, а к работам привлекали крестьян из ближайших слобод — Тагильской и Краснопольской.

Но последовательность событий в период начала строительства и пуска заводов выглядит в исследованиях историков советского периода весьма отрывочной и противоречивой, что, кстати, в дальнейшем сказалось и при написании официальной истории многих уральских городов. Найденные в РГАДА документы позволяют несколько иначе взглянуть на историю нашего края.

В переписке дьяка Виниуса с тобольскими и верхотурскими воеводами отмечался факт неоднократного появления указов, предписывающих набрать мастеровых в Центральной России и начать строительство заводов на Урале. К указам царя Петра от 10 июня 1697 года, 11 сентября 1698-го и 23 апреля 1699 года добавился ещё один указ от 19 января 1700 года о строительстве сразу двух заводов в Верхотурском уезде: «…на реках Тагиле и Вые, где сысканы железные руды да Магнитная гора, завесть железные заводы». В указе не только предписывалось взять мастеров с Тульских, Каширских, Угодских и Павловских заводов, но и прилагался поимённый список этих мастеров. Последний указ, очевидно, был подкреплён какими-то другими мероприятиями (видимо, с привлечением к делу службы князя Фёдора Юрьевича Ромадановского), потому как всего через месяц после выхода его в свет из Москвы в Верхотурье отправился большой обоз с 22 специалистами различного профиля во главе с доменным мастером Яковом Фаддеевым. Мастеровые ехали на Урал с семьями, «казной и хлебным обозом». По прибытии в Верхотурье им было предписано явиться под начало Михаила Бибикова, который должен был распределить приезжих по месторождениям руд. А уже на местах мастеровые должны были заняться заготовкой руды, набором местных жителей для строительства плотин, «железных анбаров» и домен, а также «немедля из руд да магниту начать железо плавить и оному делу обучать». Мастеровым предоставлялись исключительные права на выбор мест для своих изб и огородов. Отдельно оговаривалось строительство церквей при заводах. Особое внимание в последнем указе царя уделялось строительству завода у Магнит-горы. Так, в письме приказчику Невьянской слободы Михаилу Бибикову от 8 октября 1700 года Пётр пишет:

«В нынешнем годе в Верхотурском уезде у железных руд велено тебе завесть железные заводы, а для строения тех заводов присланы с Москвы мастеры. И к тем горным железным заводам на всякия снасти надобно железа многое число. И ты б в Невьянской слободе подсказал всем рудоплавильщикам, что плавят железо, чтоб они, плавильщики, в плавильнях своих железо плавили без лености и продавали на государев обиход к железным заводам прямою ценою без утайки. Покупай железо по пяти алтын, и по пяти алтын две деньги, и по шести алтын за пуд».

Данный документ примечателен ещё и тем, что в нём чётко указаны закупочные цены на железо: 5 алтын, 5 алтын и 2 деньги, 6 алтын. Таким образом, Бибикову поручалось не просто скупить у плавильщиков то или иное количество железа, но и организовать постоянное его производство для заводских нужд. Очевидно, по мнению Петра, вольных крестьян-рудоплавильщиков и кузнецов, осевших на Урале, следовало привлекать к сотрудничеству со строителями казённых заводов.

По мере того как проходила расшифровка документов, найденных в фондах № 151, 214 и 271 РГАДА, появлялись некоторые любопытные моменты, связанные напрямую с историей Нижнего Тагила. К примеру, донесение Михаила Афанасьевича Бибикова, отправленное в Сибирский приказ в сентябре 1699 года, о том, что набранные за хлебный оклад местные крестьяне приступили к заготовке и «жжению» (то есть плавке) магнитной руды. В этом же документе впервые встречается официальное название строящегося завода — Верхотурский тагильский железной завод.

По мнению некоторых уральских историков и краеведов, датой начала строительства железоделательного завода на реке Тагил (а следовательно, и днём рождения Нижнего Тагила) можно считать… 24 марта 1700 года. Именно в этот день было отправлено в Сибирский приказ донесение Верхотурского воеводы Кузьмы Козлова, который сообщал, что «марта 24 дня сего года на строительства железных заводов прибыл на Верхотурие с обозом Якушко Фадеев с 22 мастерами и подмастерьями, и велено им быть Верхотурского уезда на Тагиле-реке и на Вые-реке. А пока оне у того железного заводу будут, велено им давать хлебного жалования з ближних слобод».

Ещё один документ от марта 1700 года «Об отпуске хлебного жалования мастерам железных заводов на Тагил-реке и на Вые, с росписями их» содержал информацию о нормах и реальных объёмах выдачи провианта персонально каждому мастеровому и подмастерью.

Но самыми интересными представляются сведения о намерениях царя Петра объединить Верхотурские тагильские заводы с Федьковским (Невьянским) и Каменскими заводами «под единое начало и ведении в Тобольске» для создания мощного оружейного производства. Очевидно, для этого 20 декабря 1700 года царь издаёт указ о том, гласящий:

«Верхотурские тагильские железные заводы ведать в Тобольске для того, что московских железных заводов многие мастеры ныне в Тобольске на Каменских заводах».

Подготовка к строительству завода на реке Каменке началась в конце 1699 года — и практически сразу с участием прибывшего из Москвы плотинного мастера. С этого момента строительная активность в двух уездах сразу потребовала единых координирующих действий. Под строительство завода в Тобольском уезде первоначально было выбрано только одно место на реке Каменке, где уже более 15 лет работал Далматовский завод Успенского монастыря. Завод был небольшим, работал в основном на монастырские нужды, зато при заводе уже образовался приличный штат высококвалифицированных мастеров. Непрочное положение Далматовского завода усугублялось тем, что стоял он на спорных землях, где ещё до появления монахов селились государевы люди и где была основана Каменская слобода. Тяжба монастыря и слободы тянулась долго, но царь Пётр быстро разобрался в сути конфликта и разрешил спор не в пользу монастыря. В результате все рудные места по реке Каменке отошли казне. В конце 1699 года из Москвы на место будущей стройки для оценки масштабов строительства отправили плотинного мастера Ермолу Яковлева, а тобольскому воеводе приказали подробно изучить пути поставки будущей продукции в Сибирь и в Россию.


Каменский завод (рисунок 1720-х гг.)

Строительство Каменского завода началось с появления царского указа от 13 марта 1700 года. Согласно ему тобольские воеводы должны были назначить управляющего стройкой, «приказчика доброго», который мог бы заставить крестьян за снятые с них подати возить на стройку лес, дрова, уголь, руду. Приказчику предстояло привлечь к работе и одновременному обучению новым ремёслам местных мастеров, чтобы при необходимости приступить к возведению новых заводов. Уже летом здесь должна была заработать первая доменная печь, а из первого чугуна требовалось вылить, а затем вычистить и испытать стрельбой несколько пушек и мортир небольшого калибра. Здесь же предполагалось начать литье бомб и ручных гранат.

Уже с августа 1700 года в переписке между Сибирским приказом, тобольским и верхотурским воеводами начинают встречаться упоминания об имевших место и готовящихся пересылках мастеров и оборудования с «верхотурских железных заводов» на Каменские заводы и обратно. В частности, в одном из источников говорится:

«Завод тот завесть против Каменского заводу, а тем заводам Тагильским для того ведомым быть в Тобольске, что с Каменскими заводами… И на тех Тагильских заводах велели, когда учнут руду плавить, магнитную с простою не мешать. Заводы на Каменке и Тагиле сличить вместе, а что надобно на Тагильские заводы, посылать с Каменских заводов, а буде нужда, то и назад».

Строительство Каменского завода возглавил тобольский «сын боярский» Иван Астраханцев. По «сказке» плотинного мастера Яковлева, при наличии всего необходимого завод с одной домной и двумя молотовыми предполагалось построить к декабрю 1700 года. Так оно и случилось: 25 ноября Каменский завод произвёл первый пуд железа. Правда, позднее выяснилось, что железо это было выплавлено в сыродутных печах, так как до сих пор не была построена домна.


Каменский завод. Вид на старую плотину (фото конца XIX в.)

Идея Петра I объединить под единым управлением четыре металлургических завода на Урале — Выйский, Федьковский (Невьянский), Тагильский и Каменский — была по-настоящему новаторской для тех лет. Ведь царь, по сути, попытался создать на восточных рубежах государства полноценный оружейный и железоделательный «холдинг» с мощной сырьевой базой и перспективными рынками сбыта продукции.

Судьба всех четырёх заводов несостоявшегося «холдинга» складывалась непросто. Домна на Каменском заводе была выстроена к ноябрю 1701 года, но толком не заработала из-за ошибок в проекте. Строящийся Федьковский (Невьянский) завод сгорел, и стройку пришлось начинать практически с нуля. Завод на реке Вые начал возводиться, но вскоре работа встала из-за того, что Сибирский приказ решил внести в проект завода изменения: вместо одного завода решили построить два — чугуноплавильный и молотовой. Завод на реке Тагил, у подножья Магнит-горы, тоже лихорадило: привлечённые к работам крестьяне уходили с завода то на посевную, то на уборочную, то отказывались работать по причине задержки выдачи «хлебного жалования». Ответственный за строительство заводов в Верхотурском уезде приказчик Михаил Бибиков разрывался между Невьянским, Выйским и Тагильским заводами, пытаясь хоть как-то наладить работу, но без особого успеха. В довершении всех бед уже почти отстроенный Выйский завод сгорел дотла из-за удара молнии. Тем не менее в течение всего 1700 года и до лета следующего царь продолжал проявлять живой интерес к строящимся заводам. Но в сентябре 1701 года из Сибирского приказа на имя Бибикова приходит «наказ», предписывающий ему перераспределить людские ресурсы так, чтобы до конца текущего года — начала следующего закончить «хошь один завод из всех», предоставив право выбора ему самому. И выбор Михаила Афанасьевича пал на Невьянский завод.   


Невьянск. Вид на завод и заводской пруд (фото конца XIX в.)

Отчасти выбор был продиктован тем, что в мае на строительство Невьянского завода прибыл энергичный и опытный московский мастер Семён Викулин, который за короткий срок сумел реорганизовать людей и ускорить стройку. Видя это, Бибиков перебросил на Невьянский завод все квалифицированные кадры с Выйского завода и большинство мастеровых с Тагильского. И хотя формально работы под Магнит-горой продолжались ещё около года, стройка фактически была законсервирована.

Почему царь Пётр не захотел завершить строительство и объединение все четырёх заводов, а предпочёл мощному (по тем временам) металлургическому «холдингу» лишь два завода, из которых перспективным являлся только один? Совершенно очевидно, что одной из причин, толкнувших царя на этот шаг, было неудачное течение Северной войны. После поражения под Нарвой Пётр в течение двух лет неоднократно пытался подписать со Швецией мирный договор. Но король Карл, вдохновлённый лёгкой победой, всякий раз отвергал предложение о мире. Царю стало ясно, что начатую войну с сильным северным соседом ему придётся заканчивать в первую очередь, а потому заводы, ориентированные на оборону России с востока, стали неактуальными. Использовать же продукцию будущих уральских заводов в войне со шведами было весьма и весьма затруднительно из-за отдалённости региона и отсутствия дорог. Видимо, на тот момент решение о прекращении строительства новых уральских заводов казалось Петру наиболее рациональным.

Тем временем «додемидовская эпоха» уральской металлургии заканчивалась.

Уже в 1702 году на Невьянский завод прибывает из Тулы «уговорщик» Никита Антюфеев, который через 18 лет примет фамилию Демидов и воплотит в жизнь петровскую идею «железного холдинга»…

P. S.: по предыстории Урала вообще и Нижнего Тагила в частности в последнее десятилетие в столичных архивах никто не работает.

———————-

* РГАДА — Российский государственный архив древних актов (прим. авт.).

** Впоследствии на сырье этих рудников заработал Алапаевский завод (прим. авт.).

Фото: Михаил Мишайник, фоторепродукции из личных архивов авторов.

При подготовке статьи были использованы следующие источники:

 — литература и архивные материалы, перечисленные в библиографическом указателе «История Урала» (сост. Н. П. Милинькова и О. А. Мельчакова), СПб., 2000 г. В частности:

— Кафенгауз Б. Б. История хозяйства Демидовых в XVIII–XIX вв. Опыт исследования по уральской металлургии. Т. 1. М.; Л., 1949.

— Кашинцев Д. История металлургии Урала. Т. 1. М., 1939.

— Курлаев Е. А. Открытие горы Магнитной на р. Тагил. Екатеринбург, 2000.

— Курлаев Е. А. Строительство заводов на Урале в 1699–1700 гг. Екатеринбург, 2007.

— Очерки истории культуры и быта старого Невьянска (под ред. В. И. Байдина). Екатеринбург, 2001.

— ПСЗ. Т. 3, № 1588. СПб., 1830.

— Шишонко В. Н. Пермская летопись. Пермь, 1887. Кн. 5.

РГАДА:

— ф. 151, оп. 1;

— ф. 214, оп. 1;

— ф. 271, оп. 1;

— ф. 1111, оп. 1.

mstrok.ru

Демидов Никита, русский промышленник. Демидовские заводы на Урале :: BusinessMan.ru

Простой тульский оружейник Никита Демидов благодаря своему трудолюбию и организаторским талантам смог стать главным промышленником огромной России. Ему повезло жить в Петровскую эпоху, когда экономика страны вставала на новые рельсы. Добившись внимания царя к своей персоне, Демидов создал целую сеть уральских металлургических заводов, которые до сих пор являются источниками качественной продукции, ценимой не только в России, но и за рубежом.

Происхождение

Знаменитый промышленник Демидов Никита принадлежал к семье мастеров, изготавливавших оружие. Его отец был крестьянином, покинувшим деревню, чтобы заняться любимым кузнечным делом. Никита родился 5 апреля 1656 года в Туле, где позже ему по наследству досталась фабрика. Это предприятие не только производило оружие, но и плавило чугун. При рождении Демидов Никита получил фамилию Антуфьев, а собственно Демидовым он стал гораздо позже, когда переехал на Урал.

Тульский оружейник благодаря своему предпринимательскому чутью и смекалке смог стать одним из успешных торговцев оружием в городе. Его положение было исключительным не только из-за успешности и достатка. Фактически Демидов Никита оставался единственным частным владельцем крупного предприятия в округе, в то время как другие металлургические заводы принадлежали государству, иностранцам или аристократам.

Характер

Сын крестьянина заметно выделялся на фоне своих конкурентов. Впрочем, он никогда не смущался своего простого происхождения, а, наоборот, старался извлечь из этой своей черты одни только плюсы.

Будучи по натуре работягой, Демидов Никита знал цену стараний обычных кузнецов и оружейников. Он прекрасно разбирался в процессе и технологиях производства своей продукции, понимая их «от» и «до». Это всегда играло предпринимателю на руку, когда он брался за новое начинание. Именно поэтому Демидов добился успеха, когда перед ним была поставлена задача государственной важности.

Знакомство с Петром I

В 1696 году тульские оружейники получили заказ изготовить триста ружей по западноевропейскому образцу. Это была сложная задача. Взяться за это дело согласился только Никита Демидов, который не испугался технологических сложностей и возможности срыва государственного заказа. Он действительно изготовил в срок необходимое оружие, которое тут же было отправлено в Москву. Новые ружья произвели впечатление на царя Петра I. Узнав о мастере, взявшемся за поручение, самодержец решил встретиться с ним лично.

Об обстоятельствах знакомства Петра Алексеевича и Никиты Демидова гласит легенда, которая несколько иначе преподносит историю начала их сотрудничества. Тульские оружейники славились своей способностью чинить оружие даже при самых серьезных поломках. Однажды у сподвижника монарха барона Петра Шафирова вышел из строя его любимый редкий немецкий пистолет. Починить в России его было негде, однако Никите Демидову удалось восстановить оружие. О чудо-мастере узнал Петр I. Он вызвал оружейника к себе в Москву.

Царское поручение

У царя к Никите Демидову было конкретное и крайне важное предложение. Приближалась Северная война против Швеции, и русская армия нуждалась в современном и качественном оружии, которое могло бы на равных тягаться с иностранными аналогами. Демидов со своим глубоким умом, предприимчивостью и готовностью браться за самые сложные заказы оказался тем самым человеком, который был так необходим самодержцу.

С давних времен центром оружейной промышленность в России был г. Тула. Однако природных ресурсов тамошнего края оказалось недостаточно, чтобы обеспечить всю армию новыми ружьями и другой амуницией. И хотя Демидов для строительства новых заводов и получил тульские стрелецкие земли, его взор был обращен на совсем другие места.

Каменный пояс

С самых ранних лет Никита Демидович Антуфьев мечтал о начале разработки уральских месторождений. Горы, полные богатой на металлы рудой, тогда часто называли Каменным поясом. Стремления Петра I были схожими. В 1702 году он передал Демидову казенные заводы на Верхней Туре. Кроме того, царь разрешил промышленнику использовать на своих предприятиях труд крепостных. Благодаря этой экономической модели династия Демидовых добилась своего богатства и влиятельности.

В петровской грамоте 1702 года Никита Антуфьев впервые был назван по новой фамилии. Истории он запомнился именно как Демидов. Эту фамилию носили его потомки. Первые заводы, которые получил промышленник, были построены еще при Алексее Михайловиче. Многие из них к началу XVIII столетия стали просто устаревшими. Демидов и не рассматривал их как основные свои предприятия. Для него старые казенные заводы и фабрики были лишь начальным плацдармом для дальнейшей экономической экспансии на Урале.

Успех

Первый демидовский завод на Урале функционировал за счет труда не только крепостных, но и мастеров, переманенных с казенных предприятий. Промышленник пополнял свой кадровый резерв таким способом недаром. Он нуждался в квалифицированных рабочих руках, а не в случайных людях, которых еще требовалось обучить, прежде чем окончательно отправить на производство. Переманивание мастеров было запрещено Берг-коллегией, то есть государственными органами. Однако оружейник Никита Демидов не смущался действовать с максимальной для себя выгодой, даже если это шло вразрез с законами. Петр, если и знал о нарушениях на предприятиях своего протеже, глядел на это сквозь пальцы, оправдывая «перегибы» делом государственной важности.

Каждый демидовский завод был заметно лучше казенных как в качестве своей продукции, так и в скорости выполнения заказа. Хорошие результаты шли оружейнику только на руку. Царь субсидировал все новые проекты, передавая их под ответственность непосредственно Демидова. Со временем промышленник сосредоточил в своих руках все крупные металлургические предприятия Каменного пояса, фактически став монополистом.

Новые высоты

К 1725 году Никита Демидов построил еще пять совершенно новых заводов (Шуралинский, Быньговский, Невьянский, Верхнетагильский и Нижнетагильский). Родной г. Тула давно остался в прошлом. К старости Демидов создал гораздо более выгодную сеть предприятий на другом конце большой страны. По разным оценкам, за первые 15 лет работы на Урале его заводы произвели около 900 тысяч артиллерийских снарядов.

Для государства Демидов был выгодным поставщиком еще и потому, что он отпускал свою продукцию по сниженным ценам. В 1718 году все якоря, пушки и железо для отечественного флота производились только на предприятиях предприимчивого оружейника. Он был прирожденным лоббистом (хотя тогда такого понятия и не существовало). Демидову удалось заручиться покровительством многих высокопоставленных чиновников. Его патроном был глава Адмиралтейства Федор Апраксин.

Обустройство уральской промышленности

К 1720 году уральские металлургические предприятия (лучшие из которых принадлежали Демидову) давали уже 66% российского металла, обогнав по производительности старые заводы в европейской части страны. В конце царствования Петра I страна начала получать так много продукции, что часть ее стала поставляться на экспорт за рубеж. От такой торговли Демидов, а в дальнейшем и его потомки, стал получать еще больше прибыли.

Урал нуждался в хорошей дорожной сети, чтобы заводская продукция могла как можно быстрее поставляться на рынок. Сначала были проложены коммуникации между заводами. Позже началось строительство дорог в европейскую Россию. До того уральские поселения были глухими провинциальными местами. С появлением демидовских заводов возникла внутренняя миграция населения на Каменный пояс. Река Чусовая, прежде несудоходная, была расчищена. На ее берегах возводились склады и пристани. Иностранцы, посещавшие демидовские заводы, отмечали, что те устроены настолько хорошо, что в самой Европе едва ли найдутся равные им предприятия. До Северной войны лучшей металлургической промышленностью в Старом Свете могла похвастаться Швеция. Благодаря стараниям Никиты Демидова Россия сумела перехватить лидерство в этой важной отрасли.

Последние годы

В 1722 году у Никиты Демидова возник конфликт с Василием Татищевым – новым государственным руководителем уральской промышленности. Последний пытался начать развивать казенные предприятия. Это сильно не нравилось Демидову, боявшемуся потерять свою монополию.

Оружейник обладал значительным влиянием в правительственных кабинетах. Он оклеветал Татищева, и тот попал под суд. Однако в ходе следствия выяснилось, что Демидов пользуется нечестными методами конкуренции. В дело вмешался Петр I. Царь повелел выписать промышленнику крупный штраф. Хотя Демидов и пользовался доверием монарха, он пересек опасную черту. Самым неприятным последствием ссоры с Василием Татищевым был даже не штраф, а дальнейший рост казенных заводов на Урале. Их развитие нарушило демидовскую монополию, хотя его предприятия остались важной частью экономики страны.

Знаменитый оружейник скончался 28 ноября 1725 года, всего через несколько месяцев после смерти Петра. Он оставил потомкам богатое наследие. Сегодня во многих уральских городах стоят памятники, посвященные промышленнику. А на его родине существует Тульский государственный машиностроительный колледж им. Никиты Демидова. Заводы, основанные фабрикантом в XVIII веке, работают и сегодня.

businessman.ru

Строительство демидовского Урала. Демидовы: Столетие побед

Строительство демидовского Урала

Зная, сколько заводов построили Демидовы, невольно задумываешься о причине длительной паузы между приходом Никиты на Урал и постройкой им здесь первого собственного завода. Четырнадцать лет! Готовился? Собирал силы и капитал? Несомненно, и это тоже. И все же — не четыре, а четырнадцать, на протяжении которых он не раз обещал что-то построить, получал на это разрешения… и не строил. Ладно, медеплавильные заводы — достаточного опыта работы с медными рудами у него еще не было, да и не очень понятно было, насколько медь окажется прибыльна. Но железные заводы при такой замечательной руде, таких лесах…

Вместе с тем можно долго перечислять, сколько сделал за это время Никита. Получив казенные заводы в состоянии, которое охарактеризовал словами «самые малые», он полностью их перестроил и расширил.

Первые пушки и мортиры, присланные с Каменского завода — числом до 350, оказались нехороши — при испытаниях до трети их разорвало. На Невьянском заводе, уже демидовском, за первую половину 1703 года было отлито 53 пушки и одна мортира[196]. Некоторое их число было готово уже к весне, но задержались с отсылкой и к Москве отправили всего восемь[197]. В столице впечатление об уральских пушках складывалось пока в основном по продукции Каменского завода. После стрельб 1703 и 1704 годов отношение к первой уральской артиллерии вполне сформировалось. 19 января 1705 года разочарованный ею царь указом, данным из Приказа артиллерии в Сибирский приказ, «на Каменских и Верхотурских железных заводех чугунных пушек, мартиров, гоубиц лить не указал, для того по опытом прошлого 704 году присланные сибирские пушки явились зело плохи и к стрельбе негодны. А велено на тех слободских заводах делать прутовое, доброе железо, а из самого плохова, которое в ковку негодно, лить бомбы и гранаты…». Через несколько дней аналогичные указы были посланы в Тобольск и Верхотурье, так что Никита уже вскоре получил предписание пушек в казну не ставить, присылать только железо[198].

Несмотря на это уже с 1706 года невьянские пушки снова принимают на Пушечный двор, в связи с чем высказано предположение, что они сыграли заметную роль в разгроме шведов под Полтавой[199]. Сохранившийся документ — сводная ведомость о продукции, отправленной с Невьянского завода с момента пуска до 1720 года, не подтверждает этого. 26 пушек были отправлены в Москву в 1705 году. (Указ января этого года запрещал отливать пушки, но судьбы уже отлитых не касался.) В следующем году — пауза (принятые в тот год — потонувшие и поднятые из воды пушки, отправленные годом раньше). С 1707 года интерес к пушкам невьянского литья как будто усиливается: тогда, как и в первую демидовскую навигацию, к Москве было отправлено восемь орудий: четыре пушки и четыре мортиры. Следующее за этим увеличение производства пушек на Невьянском заводе связано с крупным заказом верхотурской администрации. «По указу из Верхотурья в отпуску припасов для оберегательства от воровских башкирских татар» в 1708 году в шесть населенных пунктов (Верхотурье, Кунгур, Мурзинская, Ирбитская, Белослудская, Красноярская слободы) было послано 19 пушек. На другой год столько же было отправлено по трем сибирским адресам (Тюмень, Тамакульская и Камышловская слободы), а еще 11 — в Москву. Со следующего года количество отсылаемых с Невьянского завода орудий непрерывно увеличивалось и в 1714 году составило 204 пушки[200]. Помимо Москвы они доставлялись также «к Макарью» (на Макарьевскую ярмарку) — здесь вообще было много изделий из уральского металла Демидовых: заслоны, таганы, скамьи, творила…[201]

Как видим, подозревать, что среди русских пушек на поле Полтавского сражения было много невьянских, не приходится, хотя и категорически отрицать, что такие могли там быть, тоже не станем. А вот в ближайшие после Полтавы годы Невьянск исправно производил артиллерийские орудия, и определенный его вклад в русские победы в Северной войне несомненен.

Но неизмеримо большую роль играло невьянское железо. Оно пользовалось спросом на рынке, его забирала казна, употребляя для нужд артиллерийского ведомства. С середины второго десятилетия XVIII века демидовское железо поставлялось и в Адмиралтейство.

Преодолевая трудности, сопряженные с работой на казну (ответственность, задержки с оплатой), а когда не удавалось преодолеть — мирясь с ними, Демидов всеми силами добивался новых ее заказов. Для вытеснения конкурентов он снижал цены, повышал качество продукции, брал на себя заботу о ее транспортировке. Добившись признания, старался добиться монопольного положения и одновременно льгот, привлекая в помощь ведомство, для которого выполнял заказ. Пользуясь именно такой схемой, еще в 1715 году он вошел в число поставщиков железа для Адмиралтейства (прежде на него работали в основном Нарышкины и Меллеры), одновременно получив освобождение своих и детей дворов от воинского постоя. Три года спустя последовал указ все железо в Адмиралтейство покупать только с сибирских заводов Демидова. Сразу же после того как он был ему прочитан, Никита подал жалобу на кунгурского воеводу и местных откупщиков. Его услышали: распорядились ему, его подрядчикам и работным людям «никаких обид и налог никому не чинить»[202].

X. Хадсон удачно определил характер отношений между Демидовыми и государством как «брак по расчету». А.Г. Мосин дополнил эту формулу: «…еще и брак поневоле». Погоня за привилегиями, стремление к вытеснению конкурентов и монопольному доминированию были реакцией на (его выражение) «удушающие объятия» самодержавного крепостнического государства[203].

В 1718 году Демидов получает еще один правительственный заказ, важный еще и потому, что продукция предназначалась для царя и его семьи. Никите было поручено делать чугунные фонтанные трубы и железо для строившихся тогда дворцов под Петербургом и в Ревеле. Первые поставки труб относятся к 1720—1721 годам, впоследствии они продолжались[204].

14 лет главным производственным объектом Демидовых на Урале оставался Невьянский завод, 14 лет они разгонялись, готовясь к новому строительству. В 1716 году затянувшаяся пауза была прервана — на притоках Нейвы речках Шурале и Быньге они построили и пустили Шуралинский, а через два года — Быньговский заводы. Оба были железоделательными. На Шуралинском имелось четыре действующих молота, на Быньговском, с его более мощной речкой, — втрое больше[205]. Поставленные вблизи Невьянского завода (первый в пяти, второй в семи верстах[206]), они являлись вспомогательными: перерабатывали невьянский чугун, с которым собственные его молотовые не справлялись. Теперь ситуация коренным образом изменилась: возможности передельного производства обогнали ресурс выплавки чугуна. Можно было думать о строительстве нового доменного завода.

Напомним, что в 1713 году Демидову был возвращен его Тульский завод. С восстановления присутствия в Туле начинается новый этап истории дела Демидовых — этап утверждения их присутствия на всех территориях, представлявших интерес для развития на них металлургии. Начинается то, что Хадсон назвал «захватом Урала»[207].

Да и Уралом Никита уже не ограничивался. В 1720 году купил у графа Н.Ф. Головина часть большого села Фокина в Нижегородском уезде[208] — и там скоро появились его заводы[209]. Своим колючим, цепким взором он смотрел еще дальше, через тысячи верст — на Алтай.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Брошенные заводы Урала. Памятник демидовскому чугунию — Альтернативный взгляд Salik.biz

Одного взгляда на внушительные металлические конструкции в центре Нижнего Тагила достаточно, чтобы понять — они тут очень давно. Возвышающиеся над проезжей частью строения явно не относятся к образцам современной промышленности. Сегодня это единственный на Урале музей-завод. Во времена Советского Союза он звался Куйбышевским, в честь видного революционера и коммуниста. Изначально это было головное металлургическое предприятие известных помещиков и сатрапов Демидовых, которые к бунтарям относились, мягко говоря, без симпатии и, наверняка, провернулись в своих фамильных склепах в день переименования. А начиналось все так…

— Salik.biz

Жил себе в городе Туле на стыке ХVII и XVIII веков Никита Демидов — счастливый обладатель небольшой оружейной мастерской и металлургического заводика. По тем временам чисто инновационный промышленник, ибо на Руси тогда с производством металлов и всяких железных изделий было туго. На царстве был Петр I, который очень любил кофе, рубить боярам бороды, воевать и проводить всякие масштабные модернизации. Ушлый оружейник Никита Демидов быстро почуял, откуда тянет перспективой, и при случае задобрил рубителя окон в Европу: то ли хитрый пистоль кому-то из его свиты починил, то ли вызвался быстро и качественно сделать государю партию ружей. В общем, по-современному говоря, отхватил небольшой (но заметный) правительственный тендер и выполнил все условия в лучшем виде. После чего карьера тульского промышленника не просто пошла вверх — полетела, обгоняя птиц.

Петр I был человеком широкой души и под впечатлением от демидовских успехов на ниве импортозамещения в части оружейных дел отдал тому под управление несколько работавших на Урале казенных заводов. И еще массу полномочий и земель на строительство новых. Так промышленник регионального уровня стал металлургическим и оружейным олигархом, а на уральских просторах стали вовсю расти демидовские заводы.


Нижнетагильский чугунолитейный и железноделательный завод стал крупнейшим и самым оснащенным в металлургической империи. Вплоть до конца ХVIII века он считался одним из лучших в стране. Его создателем принято считать сына Никиты Демидова — Акинфия. От папы он унаследовал не только тягу к строительству промышленных империй, но и умение подмазываться к властьимущим. В итоге и заводов массу настроил, и придворный чин себе выбил.

В те времена место под завод выбирали, исходя из трех пунктов. Во-первых, нужна была река — тогдашние заводские машины приводились в движение силой воды, так что большинство предприятий начинались со строительства дамбы. Река Тагил не только энергию давала, но и подходила для того, чтобы отправлять продукцию завода водным путем. Дамба запрудила реку на месте постройки будущего завода, а его домны появились за ней — на пять метров ниже уровня воды. Кроме того, рядом имелись месторождения железной руды и огромный лесной массив, который можно было долго и старательно вырубать на топливо для печей. Первая домна заработала в 1725 году, тогда и начался отсчет жизни завода.

Дамба, с которой все начиналось. Фото: Евгений Лобанов, ЕТВ.

Чугунолитейный завод в Нижнем Тагиле Акинфий Демидов почитал своим любимым детищем и потому вкладывался в него от души, иногда слегка нарушая закон. На работу брали всех, кого можно к делу приспособить — местных работяг, беглых крестьян (из чужих владений), военнопленных и вообще любых подходящих гастарбайтеров. В ответ на любые потуги указать Демидову на нарушение законов и правил, тот манерно складывал кукиш — связи в высших кругах делали его неуязвимым. Да и госконтракты у него были огромные. Не только по части оружия (чугун с тагильского завода в значительной мере шел на отливку пушек).

Рекламное видео:

Ушлое семейство выбило себе подряды на изготовление морских якорей и других металлических изделий для нужд флота. Еще Акинфий остался в истории, как очень жесткий менеджер. Таких мелочей, как трудовой кодекс, тогда не существовало, а потому провинившихся работников наказывали не только рублем. Могли и в кандалы на голодную диету посадить, и выпороть, что частенько заканчивалось кончиной воспитываемых. Условия работы на железоделательном производстве даже без наказаний были такие, что описание адовых кругов на их фоне выглядит туристической брошюрой. По 12 часов в духоте цеха, где постоянно плавится металл, имеющий температуру в несколько тысяч градусов. Он задорно плещется, иногда попадая на зазевавшихся мастеровых. Защитных костюмов тогда толком не было, да и угоришь в защите-то при таком пекле. В лучшем случае кожаный фартук, а если на голый участок тела раскаленный металл брызнет — прожжет до кости. Ни о каких больничных и пособиях по инвалидности, естественно, речи не шло, только жесткие наказания, если плохо работаешь.

Мастеровые ябедничали в столицу, но безрезультатно. Поэтому, когда на Урале объявилось мятежное войско Емельяна Пугачева, рабочие завода в массовом порядке самовольно набрали отпусков без содержания, чтобы оторваться за былые обиды. Это могло плохо сказаться на заводе — домны, где плавят руду, не должны остывать ни на час, иначе расплавленный металл застынет прямо в них — придется ломать домны и строить их заново. Но даже в период массовых побегов работяг к Пугачеву, домны удалось каким-то чудом сохранить, и завод продолжил работу.

В ХVIII век нижнетагильский завод вошел, как одно из крупнейших и наиболее передовых предприятий в отрасли. Завод поставлял разные виды металла, как по России, так и за границу. А вот Демидовы были уже не те — вместо того, чтобы дальше развивать свою империю, интриговать в правительстве и наращивать свое влияние везде, где можно, носители звучной фамилии занимались кто чем: придворными заделались, меценатствовали, путешествовали или ярко и со вкусам пропивали и проигрывали в азартные игры огромные суммы. Итогом этого векового кутежа стала серьезная техническая отсталость уральских заводов в ХIХ веке — в пору промышленной революции и непрекращающихся технических новшеств демидовские заводы скатились на догоняющие позиции.

Однако и в этот период тагильский завод выстоял. Во-первых, он был одним из крупнейших в стране и слишком многие были заинтересованы в том, чтобы он продолжал работать. Во-вторых, придворные Демидовы не собирались уступать госконтракты каким-то там новаторам. Ну и что из того, что у них производство современное? Зато у нас связи обширнее. Тогда нижнетагильский завод стал крупнейшим поставщиком металла на строительстве транссибирской магистрали.


При этом кое-какую модернизацию олигархи Демидовы все же провели — например, стали внедрять на заводе паровые машины и другие передовые по тем временам технологии. Кстати, именно на демидовских заводах трудились отец и сын Черепановы — создатели первого русского паровоза. Кроме того, здесь налаживали производство металлических изделий — в основном для собственных нужд. В 1892 году тут появились мартеновские печи, а в 1913 — своя электростанция. За свою историю завод попробовал машины на самой разной тяге — и движимые водой, и работающие на пару, и действующие от электрической силы.

После Первой мировой войны, краха монархии и становления на Руси власти рабочих и крестьян завод захирел: некому было работать, все бегали по лесам с винтовками — то за белых, то за красных, то за деньги. Только в начале 20 годов ХХ века завод понемногу возобновляет работу. На место демидовских приказчиков пришли красные комиссары. В 1930 году здесь проводят очередную масштабную реконструкцию, потому что в стране — индустриализация, «пятилетки» и прочее строительство социализма ударными темпами: металл нужен в огромных количествах. Так, за стахановским трудом дожили до Великой Отечественной.

В годы войны многие уральские заводы меняли свою ориентацию — в Ирбите пивзавод перешел на выпуск мотоциклов, а в Билимбае вместо литья чугуна орудовали пилами строители первого реактивного самолета-истребителя. Но тагильские работяги все так же делали металл. Только если раньше специализировались на чугуне, кровельном железе и других мирных сплавах, то теперь пришлось осваивать и развивать производство броневой стали для танков и легких дюралевых сплавов для авиации. Так что кардинальных перемен в жизни завода не произошло: только нормы выработки стали больше, трудовые условия жестче, а квалифицированных рабочих стало меньше — многие ушли на фронт. Всю войну завод ударно работал для военной промышленности, но вот после…

После войны советские руководители посмотрели на завод критически — объемы производства на нем стремительно падали из-за устаревшего оборудования. Проводить еще одну глобальную модернизацию было накладно: проще завод снести и новый построить. И потом, за минувшие века вокруг чугуноплавильного производства как-то незаметно вырос довольно крупный город. Расположение завода в центре Нижнего Тагила, конечно, делало его удобным с точки зрения логистики, но на экологии сказывалось плачевно. В итоге производство стало постепенно затухать — цех за цехом. Старожилы говорят, что когда останавливали домны, построенные еще при Демидовых, из них не переставая шел чугун: раскаленный металл лился много часов, куда дольше, чем ожидалось. Будто старая плавильная печь не желала умирать. Домну заглушили, не дожидаясь пока этот поток иссякнет, а застывший бесформенными кусками чугун из той последней партии до сих пор лежит у ее подножия. В 1987 году завод прекратил работу.

Сначала историческое предприятие хотели просто снести, но не дошли руки — на дворе была перестройка. Какое-то время заводу грозил банальный распил на металл — хваткие деляги тех времен могли и пару атомных субмарин типа «Акула» загнать на вторчермет по сходной цене, что уж там завод. Однако нашлась инициативная группа, которая добилась для предприятия статуса завода-музея-заповедника. Это спасло его от сноса и гибели от хватких рук продавцов металлолома, но породило и некоторые проблемы.

Завод раскинулся на солидных площадях — многочисленные цеха, выставка железнодорожной техники, строения дополнительных производств и сопутствующих подразделений (столовой, банного комплекса, конного завода)…А персонала на весь огромный комплекс всего несколько человек — финансирование не позволяет расширить штаты. Экскурсоводы пока справляются — три человека проводят по одной-две экскурсии в день. В среднем два часа на группу. Иногда, в период наплыва туристов, им на подмогу приходят сотрудники Нижне-Тагильского краеведческого музея.

А вот охраняется огромная площадь скудно — один пост на бывшей заводской проходной, да охранник с собакой на обходе. В итоге по музею-заводу постоянно шляются посторонние — от вездесущих подростков, до честных экскурсантов, случайно забредших на территорию музея через проход в заборе. Экспонаты огромного музея медленно, но верно покрываются слоями граффити и мудрыми надписями в духе «Ося и Киса были тут». Часть лестниц, ведущих на высокие заводские конструкции, пришлось спилить, чтобы посетители-нелегалы не ползали наверх. Развивать музей и добавлять ему какой-то интерактивности банально не на что — те небольшие деньги, что зарабатывает музей, уходят в казну, а особый статус не позволяет сдать часть еще исправных, но неинтересных для посетителей помещений в аренду. Труженики музея надеются, что это когда-нибудь изменится.

Фото: Евгений Лобанов, ЕТВ.

Пока завод-музей облюбовали участники 4-й Уральской индустриальной биеннале современного искусства, которые в эти выходные развернут в нескольких помещениях предприятия свою экспозицию.

Один из цехов они переоборудовали в соответствии со своими представлениями о том, как должен выглядеть отдых пролетариата. Для этого емкости, некогда предназначенные для перевозки расплавленного металла, стали прудами для карпов, чугунные отливки выстроились в скульптурные группы на песке и превратились в постиндустриальные сады камней. В итоге из этих и некоторых других инсталляций должна получиться «тотальная комната отдыха» — памятник труду поколений людей, которые работали и жили здесь на протяжении 300 лет, так говорят о своем перфомансе организаторы.

И все же, Нижнетагильский железоделательный завод — счастливое исключение. Большинство исторических предприятий, веками зарабатывавших Уралу славу промышленного края, сейчас просто рассыпаются на части.

Евгений Лобанов

salik.biz

Первые заводы Демидовых.Невьянская башня.

 

Самым сложным в условиях дикой и необузданной природы Урала XVIII века стала доставка чугунных слитков с плавильных горных заводов до обжитых мест. Железной дороги не существовало, она была построена много позже, а пока для перевозки уральского металла промышленники стали использовать реку Чусовую. Каждую весну, едва сходил лед, по большой воде вниз по течению шли деревянные барки, под завязку нагруженные металлом. Их называли «железными караванами».Сплав в половодье являлся весьма непростым и даже опасным делом. Немало барок вместе со сплавщиками нашли успокоение на дне Чусовой, разбившись об отвесные скалы-бойцы, как их называли в те времена. Документы сохранили некоторую статистику: так, только весной 1877 года у подножия знаменитого бойца «Разбойник» разбилось 23 барки, утянув на дно Чусовой свыше ста сплавщиков.Слава промышленного освоения уральской реки, открытой задолго до этих событий Ермаком, принадлежит Акинфию Демидову, старшему сыну Никиты Демидовича. Он же считается основателем многочисленных поселений по берегам реки, строителем дорог (говорят, неплохих) между заводами и пристаней для доставки готовой продукции в Москву, первооткрывателем многих уральских и алтайских золотых и серебряных рудников. Кроме того, он успешно добывал асбест, малахит и многие другие полезные ископаемые.Вообще очень быстро личность именно Акинфия Никитича выступает на первый план и заслоняет собой отца. И хотя имя Никиты Демидовича мы встречаем на многих документах, но, в сущности, добывающей и железноделательной империей управлял Акинфий.

 

В течение всей своей деятельности на Урале Никита и Акинфий построили только здесь 10 чугуноплавильных заводов, некоторые из них, как, например, Нижнетагильский, приобрели громкую европейскую известность благодаря качественной продукции. Нижний Тагил и поныне считается флагманом российской металлургии.А в те годы демидовское железо имело мало соперников. Подсчитано, что до Демидовых, при казенном управлении, заводы, например, в Верхотурске, давали в год не более 20 тысяч пудов железа. Акинфий стал получать 400 тысяч пудов!Зададимся вопросом: благодаря кому или чему демидовские заводы исправно поставляли государству по дешевым ценам огромное количество продукции, преимущественно военного назначения? Может быть, причина в том, что изначально царь Петр I разрешил Никите Демидову забрать на Урал два десятка лучших тульских кузнецов? А может, потому, что на его заводах трудились ссыльные поляки и шведы, отличавшиеся высоким профессионализмом? Из них, кстати, потом образовалась целая слобода при Невьянском заводе. Может быть, опытные в горном деле пленники и помогли Демидовым поставить на ноги дело? Или секрет в личных качествах тульских умельцев, в их предприимчивости, организаторском таланте?

 

В 1715 году Петр, после нескольких доносов на Демидова, поручил князю Василию Владимировичу Долгорукову провести ревизию на принадлежавших им заводах, а также сравнить их цены с ценами других производителей. После проверки царю доложили: продукция Демидовых вдвое дешевле.Стремительное возвышение потомков простого кузнеца, как водится, не давало покоя недоброжелателям. Известны яростные столкновения между Демидовыми и знаменитым русским историком, географом, экономистом и государственным деятелем Василием Никитичем Татищевым (1686-1750), который в качестве госчиновника курировал горное дело на Урале.Но царь не оставлял своими милостями Демидыча. В 1709-м Никите было пожаловано личное дворянство, а после смерти Петра Великого указом Екатерины I Демидовы были возведены в потомственные дворяне.

 

Плка Акинфий вел производство, его отец Никита больше времени проводил в Туле или за границей. Любопытно, что личная комната Никиты Демидовича в его резиденции в Невьянске, была построена таким образом, что все разговоры в прочих помещениях дома были прекрасно слышны хозяину. Это дало повод историкам утверждать, что к старости кузнец, дескать, приобретал все привычки деспота — подозрительность, самодурство .

 

Так это или нет, мы не знаем, но Никита Демидов-старший слыл человеком крутого нрава и не терпел ослушников и ленивых.Многие из этих черт отца перенял и Акинфий, который возвел в Невьянске высоченную каменную башню. Она, правда, со временем наклонилась, как знаменитая Пизанская, и долгие годы исполняла роль пожарной каланчи, но тайна ее была ужасна. Под башней много лет спустя была обнаружена подземная тюрьма. Исследователи считают, что там Акинфий держал и пытал неугодных. Но не только для этого были построены подземелья в Невьянске… Однако подробнее об этом мы расскажем чуть ниже.Об отношении Демидовых к крестьянам сохранилось также мало информации. Некоторые историки считают, что Никита и его сын Акинфий, как люди, вышедшие из крестьянства, не позволяли себе особых жестокостей, то есть были «строги, но справедливы». Но вот многие их потомки стяжали в этом смысле печальную славу. А пальма первенства отдается младшему сыну Никиты Демидова, брату Акинфия — Никите Никитичу и его отпрыскам — Евдокиму и Никите. Да и младший сын самого Акинфия -еще один Никита — также предстает в исторических документах грозным рабовладельцем. Хотя, как известно, Никита Акинфиевич состоял в переписке с самим Вольтером.Никита Никитич, например, в предписаниях своим заводским управителям приказывал провинившихся рабочих и приказчиков «рассекать плетьми в проводку».Говорят, печальная слава о суровом нраве Демидовых витала над российскими селами. Перспектива попасть на заводы была так страшна, что покупаемые крестьяне часто предпочитали кровопролитные столкновения с правительственными войсками, заставлявшими их подчиниться. Смерть казалась им легким избавлением от жестоких заводчиков.

 

Древние стены невьянской «пнзанскон» башни, а особенно ее подземелья, могли бы многое поведать нам о нравах, царивших в эпоху Демидовых, — историй страшных. Были ли они истинными или мифическими? На этот вопрос до сих пор не могут ответить биографы и исследователи.При высоте почти в 58 метров Невьянская башня отклонилась от центральной оси почти на два метра! Но она не падает, поскольку имеет серьезный чугунный каркас, а толщина кирпичных стен в нижней ее части достигает двух метров. Это одна из известнейших достопримечательностей Урала; за три столетия здание обросло множеством легенд о том,как в ее подземельях тайно плавили серебро и золото, чеканили фальшивые серебряные рубли и держали неугодных.Широко известен анекдот о том, как Акинфий Никитич Демидов, с помощью протекции попавший во дворец императрицы Анны Иоанновны, нарочно проигрывал ей большие суммы и расплачивался новенькими серебряными монетами. Однажды императрица не выдержала и спросила:

 

—    Какими деньгами платишь, Демидов? Моими или своими?

 

Акинфий Никитич не смутился и с поклоном ответил:

 

—    Все твое, матушка, и мы твои, и работа наша — твоя, и серебро, и деньги…

 

В конце XIX века журналист Василий Немирович-Данченко, брат знаменитого режиссера, путешествовал по Уралу. Результатом стала книга «Кама и Урал», изданная в 1904 году. Автор одним из первых собрал предания жителей Невьянска, связанные со знаменитой наклонной башней.«…В ея подземельях, — писал автор, — и народ топили, в ея закоулках людей замуравливали, в ея черных казематах и застенках держали вредных и опасных супротивников. Правда ли это или нет — стены не расскажут никому; на каменных полах не проступает кровь… Оказывается, что былое мелькает в воздухе, чудятся скелеты, слышится стук костей по углам и традиционное бряцанье цепей…»

 

Конечно, невьянским владыкам пришлось стать пионерами в своем непростом деле, но и правила ими устанавливались соответствующие, часто очень жесткие и не совпадающие с законами государства.Доказано, что под башней существовали просторные помещения с плавильными печами, а лабиринты ходов связывали их с чугуноплавильным и железоделательным заводами и домом Демидовых. Для чего же были построены эти подземелья? На этот вопрос нет четкого ответа, подземелья и поныне хранят свою тайну. Но ясно одно,громадное богатство, доставшееся потомкам Никиты и Акинфия без всяких трудов, было благодатной почвой для всевозможных чудачеств обладателей этих богатств.

 

Никита Акинфиевич — младший сын Акинфия принимал на работу бродяг, хотя это и было строго запрещено. По преданию, об этом донесли властям. Одному из сенаторов было приказано отправиться на Урал с ревизией. Дело грозило Демидову большими неприятностями. И тогда хозяин велел загнать нелегалов в подземелье, а если понадобится, то оставить там навеки.Когда ревизор (для которого в Невьянске был наскоро построен великолепно меблированный дом) прибыл на заводы, то ничего криминального не нашел.Но есть и другой вариант этой истории: узнав о скором прибытии столичного ревизора, владелец приказал затопить мастерские вместе с работниками. Тогда-то и накренилась башня.В 1905 году будущий автор романа «Петр I» Алексей Толстой приехал в Невьянск, на завод, где должен был проходить студенческую практику. Наслушавшись рассказов и преданий о Демидовых, о башне и о таинственных подземельях, он сочинил свой первый рассказ «Старая башня». Литературоведы считают, что именно Невьянск дал Толстому путевку в большую литературу.

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

s30556663155.mirtesen.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о