Что такое модернизация в истории – МОДЕРНИЗАЦИЯ это что такое МОДЕРНИЗАЦИЯ: определение — История.НЭС

МОДЕРНИЗАЦИЯ это что такое МОДЕРНИЗАЦИЯ: определение — История.НЭС

МОДЕРНИЗАЦИЯ

изменение, усовершенствование, отвечающее современным требованиям, вкусам. Например, модернизация оборудования.

Оцените определение:

Источник: Словарь исторических терминов

Модернизация

процесс перехода от традиционного общества к новому, индустриальному обществу, затрагивающий все сферы жизни общества: экономическую, социальную, политическую, духовную.

Оцените определение:

Источник: Отечественная история в терминах и понятиях

Модернизация

обновление морально устаревающих образцов военной техники путем изменения конструкции, элементной базы, материала или технологии изготовления в целях значительного улучшения их характеристик и повышения эффективности использования. М. корабля — замена части оборудования, вооружения, механизмов в целях существенного улучшения его тактико-технических элементов.

Оцените определение:

Источник: Словарь военных терминов

Модернизация

обновление социально-экономических, политических, культурных, религиозно-нравственных и других основ жизни общества путем различных нововведений и усовершенствований, отвечающих современным требованиям и вкусам. В более узком смысле под модернизацией понимают промышленную революцию и индустриализацию, которые являются основой формирования индустриального общества.

Оцените определение:

Источник: Краткий исторический словарь

МОДЕРНИЗАЦИЯ

истории (от франц. moderne - новый, современный) - перенесение понятий и оценок, применимых к явлениям и событиям более поздних эпох и периодов истории, на качественно отличные от них явления и события прошлого, ведущее к искажению ист. действительности. М. истории, связанная с игнорированием или непоследоват. проведением принципа историзма, является характерной чертой бурж. ист. науки. "Нет ничего характернее для буржуа, как перенесение черт современных порядков на все времена и народы" (Ленин В. И., Соч., т. 1, с. 137, прим.). Особенно широкое распространение М. истории с конца 19 в. связано со стремлением бурж. ист. науки эпохи империализма исторически обосновать извечность категорий капиталистич. общества. Наиболее ярко М. истории проявилась в трудах Э. Мейера, М. И. Ростовцева, Р. Пельмана, К. Белоха, А. Допша, к-рые находили категории, характерные для капиталистич. общества, в истории Др. Греции и Рима, в эпоху раннего средневековья и т. д. В совр. бурж. историографии эта тенденция выступает, как правило, в более завуалированном виде. В то же время широкое распространение имеет такая форма М. истории, как субъективистская интерпретация исторического прошлого с точки зрения интересов "сегодняшнего дня" (см. в ст. Историография, т. 6, с. 502-03). Своеобразное теоретическое обоснование такое "переписывание" истории, особенно характерное для реакционной историографии США и ФРГ, нашло в презентизме.

Оцените определение:

Источник: Советская историческая энциклопедия: В 16 т. - М.: Государственное научное издательство «Советская энциклопедия», 1961-1976 г.

МОДЕРНИЗАЦИЯ

усовершенствование, обновление экономики, политического и социального строя страны, армии, образования и т. д., отвечающее новым, современным требованиям. Первая попытка обновления России была осуществлена в первой четверти XVIII в. — реформы Петра / создали позитивный импульс для развития страны. Однако внешнеполитическая обстановка (Северная война 1700—1721 гг.), абсолютистские методы и крепостнические средства проведения реформ не только не принесли ожидаемого экономического результата, но и на долгое время укрепили устаревший социально-политический строй (абсолютизм и крепостничество). Модернизация России в XIX — начале XX в. предполагала ее развитие по пути капитализма. Это включало освобождение крестьян от крепостной зависимости (Крестьянская реформа 1861 г.), решение аграрно-крестьянского вопроса, а также ликвидацию др. характерных черт феодализма (самодержавия, помещичьего землевладения, сословного неравноправия), введение демократических свобод и создание гражданского общества. Непоследовательность (учреждение Государственной думы и одновременно сохранение многих прерогатив царской власти) и незавершенность мероприятий правительства по модернизации страны (Столыпинская аграрная и др. реформы) привели к Февральской и Октябрьской революции 1917 г. Попытка пришедших к власти большевиков провести модернизацию путем ускоренной индустриализации и насильственной коллективизации сельского хозяйства дала положительный, но ограниченный во времени успех — позволила вывести страну из разрухи после Первой мировой войны 1914—1918 гг., обеспечила победу СССР в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Однако в исторической перспективе опыт строительства социализма в условиях «.холодной войны» и гонки вооружений оказался неудачным — СССР не выдержал экономической конкуренции с Западом, а идеологические диверсии противников социализма создали предпосылки для краха советского строя. Современная экономическая и социально-политическая модернизация России вновь осуществляется по капиталистическому пути — обеспечение права частной собственности и развитие частной инициативы; внедрение демократических институтов управления и принципа разделения ветвей власти; укрепление семейных и духовно-религиозных ценностей.

Оцените определение:

Источник: История России словарь-справочник. Учебно-практич. пособие

interpretive.ru

МОДЕРНИЗАЦИЯ - это... Что такое МОДЕРНИЗАЦИЯ?

  • Модернизация — (от фр. moderne современный) стремление государства, политической системы общества приблизить менее развитые страны к лиде­рам. Модернизация, как правило, проводится с использованием опыта, на­копленного передовыми странами, при их… …   Политология. Словарь.

  • модернизация — и, ж. modernisation f. 1. Усовершенствование, изменение соответственно современным условиям. Какой символизм, модернизация старой темы. В. Е. Светлов Семья Варавиных. // ВЕ 1901 5 97. И пока идеи средневекового регрессанса , откровенно и… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • модернизация — усовершенствование, обновление, преобразование, модификация, реконструкция; осовременивание, модернизирование, апгрейд Словарь русских синонимов. модернизация осовременивание Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский… …   Словарь синонимов

  • МОДЕРНИЗАЦИЯ — изменение, усовершенствование, отвечающее современным требованиям, вкусам, напр., модернизация оборудования …   Большой Энциклопедический словарь

  • Модернизация Т-72 — Модернизация Т 72 …   Энциклопедия техники

  • Модернизация — – изменение, усовершенствование, отвечающее современным требованиям. Примечание. Модернизация ПС – разновидность реконструкции, направленная на улучшение потребительских свойств, показателей назначения и/или безопасности ПС, например …   Энциклопедия терминов, определений и пояснений строительных материалов

  • Модернизация — усовершенствование, улучшение, обновление машин, оборудования, технологических процессов в соответствии с новейшими достижениями науки и техники, требованиями и нормами, техническими условиями. Словарь бизнес терминов. Академик.ру. 2001 …   Словарь бизнес-терминов

  • МОДЕРНИЗАЦИЯ — (от греч. moderne новейший) усовершенствование, улучшение, обновление объекта, приведение его в соответствие с новыми требованиями и нормами, техническими условиями, показателями качества. Модернизируются в основном машины, оборудование,… …   Экономический словарь

  • МОДЕРНИЗАЦИЯ — [дэ], модернизаци, мн. нет, жен. (книжн.). Действие по гл. модернизировать. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 …   Толковый словарь Ушакова

  • модернизация — МОДЕРНИЗИРОВАТЬ [дэ], рую, руешь; анный и МОДЕРНИЗОВАТЬ [дэ], зую, зуешь; ованный; сов. и несов., что. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • Модернизация — (французский modernisation, от moderne новейший, современный) авиационной техники изменение конструкции, состава бортового оборудования и т. п. в соответствии с новейшими требованиями, нормами, достижениями науки и техники для улучшения каких… …   Энциклопедия техники

  • dic.academic.ru

    МОДЕРНИЗАЦИЯ это что такое МОДЕРНИЗАЦИЯ: определение — Политика.НЭС

    Модернизация

    процесс социальных изменений, в ходе которых происходят быстрые качественные преобразования в соответствии с имеющимся планом развития страны, производства и т. д.

    Оцените определение:

    Источник: Политико-терминологический словарь

    Модернизация

    совокупность экономических, социальных, культурных, политических перемен, происходящих в обществе в связи с процессом индустриализации, освоения научно-технических достижений.

    Оцените определение:

    Источник: Словарь основных политологических понятий и терминов

    Модернизация

    собирательный термин, характеризующий различные аспекты перехода от традиционного к индустриальному обществу, а также поступательную эволюцию форм самого индустриального общества. Процесс модернизации носил комплексный характер и включал формирование капиталистической системы общественного производства, основанной на индустриальной технологии и частном предпринимательстве, распространение адекватных форм производственного и личного потребления, доминирование классовой формы социальной стратификации, образование либерально-демократической государственно-правовой системы, в том числе широкого партийного спектра и электоральной модели массового политического поведения, рост урбанизации и создание духовной среды, основанной на дифференциации и индивидуализации ценностных ориентаций, секуляризации и рационализации общественного сознания, переход от мировоззренческого знания к науке.

    Оцените определение:

    Источник: Политология: термины

    МОДЕРНИЗАЦИЯ

    от фр. moderne - современный) - стремление государства, политической системы общества приблизить менее развитые страны к лидерам. Модернизация, как правило, проводится с использованием опыта, накопленного передовыми странами, при их технологической, политической и финансовой поддержке.

    Определить уровень развитости государств с различным способом культурной и политической организации, специфической экономикой и образом жизни непросто. В науке до сих пор нет единого подхода к определению различных параметров и развитости страны в целом. В том случае, если за основу принимается экономическая сфера, то вопрос достаточно прост. Если же рассматривать развитость с других позиций: удовлетворен ли человек своей жизнью? счастлив ли он? - то все становится еще сложнее. Практически развитостью в настоящее время считается уровень государств западной культуры.

    Ценностями этого мира считаются постиндустриальные технологии, наличие развитой демократии в форме правового государства, высокий уровень жизни населения, доступность образования, массовой культуры, медицинской помощи и т. д. В процессе модернизации в настоящее время участвует несколько групп стран восточной культуры, которые к концу XX в. добились значительных технологических сдвигов. Политические системы этих стран обладают достаточными ресурсами для развития модернизации. Это Япония, Южная Корея, Гонконг, Тайвань, Китай и ряд других, претендующих на то, чтобы в следующем веке определять форму цивилизации. Страны, традиционно называемые "развивающимися", - Бразилия, Аргентина, Чили, Мексика, страны Африки, и т. д. - достигают определенных успехов, но в целом модернизация осуществляется медленно. Третья группа - страны постсоциализма, включая Россию. Здесь проблем больше, чем хотелось бы. Существует мнение ряда ученых, что для их модернизации потребуются усилия всего мира.

    Оцените определение:

    Источник: Словарь по политологии под ред. В.Н. Коновалова

    МОДЕРНИЗАЦИЯ

    фр. moderne современный) - процесс перехода от традиционного общества к индустриальному (современному).

    В экономике важнейшими факторами М. являются расширение индустриальных технологий, основанных на использовании капитала и научного знания, широком освоении природных ресурсов, расширении вторичного (переработка, торговля) и третичного (услуги) секторов хозяйства, развитие рынков товаров, капиталов и труда; в социальной сфере - ослабление прежних предписанных (аскриптивных) типов социальности и расширение сферы новых целерациональных связей, основанных на профессиональных или рыночных критериях, что сопровождается ростом дифференциации, в особенности классовой и имущественной, разделением деятельности на производственную, политическую и общественную; в сфере политики - образование централизованных национальных государств, в рамках которых формируются различные социально-политические движения и группы, отстаивающие свои интересы; в культурной сфере - дифференциация духовных систем ~и ценностных ориентации, секуляризация и плюрализация общественного сознания и образования, распространение грамотности, формирование национальной культуры и языка, многообразие идеологических течений, развитие средств массовой информации и коммуникации.

    Выделяются следующие типы М.: 1) "первичная" (Западная Европа, США, Канада) охватывает эпоху первой промышленной революции, разрушения традиционных наследственных привилегий и провозглашения равных гражданских прав, демократизации и т.д.; 2) "вторичная", М. "вдогонку" (Россия, Бразилия, Турция и др.), ее основным фактором выступают социокультурные контакты отставших в своем развитии стран с уже существующими центрами индустриальной культуры.

    Логика "первичной" М.: сначала М. в духовно-идеологической сфере (Возрождение, Реформация, Просвещение), затем трансформировалась экономика, т.е. вызревали реальные интересы в обществе, и произошла дифференциация форм собственности; в результате образовывалась некая горизонтальная структура - гражданское общество, и тогда уже осуществлялось изменение политической системы, закрепление в ней представительства реальных социальных интересов.

    "Вторичная", "догоняющая" М. предполагает, что одни элементы общества "убежали" вперед, более или менее соответствуют развитию в передовых странах, а другие - еще не "вызрели", отстают в своем развитии или вовсе отсутствуют. Развитие общества при "вторичной" М. напоминает "движение квадратного колеса". Варьируются в разных странах лишь систематичность "встрясок", глубина "ухабов" да скорость движения. "Движение квадратного колеса" - удачный образ циклического процесса "догоняющей" М., когда чередуются эволюционные и революционные начала. Колесо со скрипом переваливается через ре между гранями, а затем замирает новой грани - период бурного, весьма неравномерного развития распространяется стагнацией или медленной эволюцией в ранее выбранном направлении. Одна из сложных проблем, которые возникали при таком переворачивании граней, заключалась в том, социальная структура общества, плохо приспособленная к резким встряскам все же должна была приспосабливаться к переменам. И успех М. в этом случае зависел от эффективности государственно-политических институтов, которые могли бы адекватно реагировать на изменения и амортизировать от государственно-правовой сие мы, партий и движений, практики непосредственных контактов руководители страны с бизнесом, интеллектуалам народом, от вооруженных сил, среде массовой информации и т.д.

    Оцените определение:

    Источник: Политология: Словарь-справочник

    МОДЕРНИЗАЦИЯ

    процесс социальных изменений, за счет которых традиционные общества (их уклад жизни основан на вписывании всех инноваций в традицию и сохранение этой традиции) трансформируются в «современные» (уклад жизни основан на приветствии инноваций и постоянном переосмыслении традиции с позиций инноваций).

    Возникшая в XVIII в. «теория прогресса», предшествовавшая теории модернизации, имеет в основе представление о том, что разные народы и культуры развиваются в соответствии с одними и теми же закономерностями, разница же между обществами определяется именно степенью их развития.

    Теорию модернизации сформулировал М. Вебер, считавший объективной тенденцией исторического процесса и сущностной чертой современного мира возрастание рациональности, состоящее в постепенном распространении целерациональности на все сферы общественного бытия. В результате общество превращается из традиционного в современное, характеризующееся высвобождением профанной культуры, возрастанием роли науки, которая становится основой экономики и управления, развитием индустриального производства, рациональных форм власти, формированием рациональной бюрократии, гражданского общества, расширением политических прав участия, расширяющейся автономией индивидуума вследствие разрушения традиционных связей (религиозных, семейных, местных).

    По мнению С. Блэка, автора основополагающего труда «Динамика модернизации» (1966), модернизация есть «процесс, посредством которого исторически эволюционировавшие институты адаптируются к быстро меняющимся функциям, что отражает беспрецедентное расширение человеческих знаний, позволяющее осуществлять контроль над своим окружением, которое сопровождало научную революцию». Роль модернизационных процессов в трансформации ментальных установок подчеркивали и другие ученые. Дж. О’Коннел видит сущность модернизации в утверждении креативной рациональности. Д. Лернер наибольшее внимание уделял росту мобильности населения, распространению грамотности и средств массовой информации. В. Цапф рассматривает модернизацию как реакцию общества на новые вызовы на пути инноваций и реформ. Модернизация напрямую влияет и на тип политической деятельности в разных обществах. Согласно С. Хантингтону, политическая модернизация предполагает утверждение внешнего суверенитета государства в отношении транснациональных влияний и внутреннего суверенитета правительства в отношении местных и региональных властей; дифференциацию новых политических функций и развитие специализированных структур для выполнения этих функций; все большее участие в политике самых различных общественных групп.

    При этом ученые подчеркивают: если уже достигнутая модернизированность порождает стабильность, то сам процесс модернизации вызывает нестабильность, а «демонстрационный эффект», который ранние модернизаторы оказывают на последующих модернизаторов, усиливает сначала ожидания, а потом фрустрацию.

    Модернизация может иметь свои национальные и культурные особенности. Так, социальные процессы, шедшие в СССР 1930-х гг. на фоне форсированной индустриализации, безусловно, были модернизацией. В Китае активная модернизация идет и сейчас. В конце ХХ в. вместе с терминами «постмодерн», «постмодернизм» появилось и понятие «постмодернизация». Его автор Р. Инглхарт утверждал, что по мере превращения для большинства жителей развитых западных стран вероятности голода из насущной заботы в почти незначащую перспективу, такие ценности модернизирующихся обществ как индустриализация, экономический рост и «достижительная» мотивация индивида начинают терять свою привлекательность. Место экономических достижений как высшего приоритета в обществе постмодерна занимает все большее акцентирование качества жизни. Иерархические институты и жесткие социальные нормы приблизились к пределам развития, функциональной эффективности и их массового приятия.

    В наиболее модернизированных обществах ниже темпы экономического и демографического роста, поскольку акцент сдвигается сначала в сторону максимизации субъективного благополучия, расширения сферы индивидуального выбора, а затем и с сторону ценностей высокого порядка — творчества, искусства, религии, философии, увеличивается занятость населения в сфере хайтек и хай-хьюм, массовые общества эпохи модернизации сменяются эскапистскими и сетевыми микросообществами.

    Оцените определение:

    Источник: Большая актуальная политическая энциклопедия

    politike.ru

    Модернизация и её виды

    Термин «модернизация» используется в самых разных сферах. В самом общем смысле, модернизация – обновление чего-то. Придание новых качеств, возможностей. Свойств, которые соответствуют требованиям времени. Можно модернизировать компьютер, апгрейдить его. Это сленговое словечко идёт от английского «апгрейд». Замена оборудования (или программного обеспечения) компьютера на более современное.

    Обновить можно не только технику, но и общественные отношения: систему экономики, политический строй. Но в истории этот термин используют также для обозначения важного исторического процесса. Результатом его стал переход общества на новую ступень развития.

    Запоминаем: модернизация – это процесс перехода от традиционного общества к современному, от аграрного к индустриальному.

    Что такое индустриальное общество? Чем оно отличается от традиционного?

    ·        Главную роль в развитии экономики играет промышленность. Её продукция составляет самую большую долю в общем объёме производства. На фабриках и заводах занята большая часть рабочей силы.

    ·        В производстве господствует машинная техника. И в промышленности, и в сельском хозяйстве. На основе научных открытий разрабатываются более эффективные технологии.

    ·        Чтобы внедрять новую технику, нужны большие капиталы. Поэтому производство сосредоточено на крупных предприятиях. Это называется концентрацией производства.

    ·        Происходит урбанизация. Численность сельского населения сокращается.

    ·        В индустриальном обществе высокий уровень социальной мобильности, прежде всего трудовой.

    Эти признаки присутствуют в любом обществе, прошедшем через модернизацию. Но, разумеется, общими чертами дело не ограничивается. Развитию каждой страны присуще нечто особенное, специфическое.

    Принято выделять несколько типов (или моделей) модернизации: западную, догоняющую и колониальную.

    Западная модель модернизации – классическая, её называют также органической. Она происходила как бы сама по себе. То есть была результатом внутреннего развития. Великобритания, Франция, США, Бельгия, Нидерланды подошли к такому рубежу, который делал подобные изменения необходимыми. Расширение товарного производство влекло за собой переход к рынку. Для удовлетворения растущего спроса нужно было новое оборудование.

    Производительность которого не зависела бы только от физических возможностей человека. Новая экономическая система не могла свободно развиваться в условиях прежнего политического строя. Наследственные привилегии, сословная замкнутость должны были быть заменены формальным равенством. Равенством граждан перед законом. Абсолютные монархии – формами правления, основанными на демократии.

    Примером догоняющей модели модернизации являются Россия, Германия, Италия, Япония. В них переход к индустриальному обществу начался позже, чем в первой группе стран. В общем-то внутренние предпосылки для изменений в них имелись. Традиционное общество уже вступило в полосу кризиса. Но в течении какого-то времени они ещё могли бы развиваться в рамках прежней модели. Однако им пришлось столкнуться с серьёзными вызовами извне.

    Например, в России ещё в конце XVIII – начале XIX века и власти, и общество понимали необходимость серьёзных перемен. Абсолютная монархия и крепостное право осознавались как главные проблемы, которые тормозили развитие страны.

    Но правительство не решалось на кардинальные перемены, боясь нарушения относительной стабильности. А заинтересованные в реформах социальные группы не могли с достаточной силой на правительство надавить.

    Поражение в Крымской войне наглядно показало, что замедленность развития – не только внутренняя проблема России. Но и внешняя. Лидеры западноевропейского мира – Англия, Франция – «убежали» далеко вперёд. По уровню развития экономики. По мощи своих армий. Речь идёт о военной технике: ружьях, пушках, кораблях. Чтобы оставаться в числе великих держав, Россия должна была догнать наиболее развитые страны.

    С такой же проблемой столкнулась Япония после её насильственного «открытия» в 1853 году.

    Под дулами корабельных орудий американской эскадры командора Мэтью Перри японское правительство вынуждено было подписать ряд торговых договоров. Оказалось, что за время политики самоизоляции страна стала беззащитной перед военной мощью западных стран. А это грозило потерей суверенитета.

    В Германии и Италии процесс перехода к индустриальному обществу тормозился их раздробленностью. Объединение Италии произошло в 1861–1870 годах. Германская империя образовалась в 1871 году.

    В передовых странах Европы в это время уже завершился промышленный переворот.

    Для того чтобы преодолеть отставание, и Россия, и Япония, и Германия с Италией активно перенимали передовые технологии, способы организации производства. Приглашали иностранных специалистов. Организовывали обучение своих кадров за рубежом. Или перестраивали систему образования.

    Пожалуй, особенно ярко эта тенденция проявлялась в Японии во время реставрации Мэйдзи. Так называют период реформ в самых разных сферах. Они проходили в 1868–1889 годах. Западное влияние проникло не только в политику и экономику. Многие японцы вслед за императором перестраивали свой быт на европейский лад.

    Календарь, одежда и даже рацион питания – всё подвергалось переменам. Многие стали есть больше мяса. Дескать, именно животный белок делает мозги европейцев такими изобретательными и восприимчивыми к научным знаниям.

    Правда, продолжалось такое преклонение перед Западом недолго. Как только Япония приблизилась к уровню его развития, поднялась волна национализма. Да и как не поверить в особое предназначение страны Восходящего солнца? За несколько десятилетий она прошла тот путь, на который станам Запада понабился не один век.

    Именно потому, что в странах с догоняющей моделью развития так много заимствовалось с Запада, подобный процесс называют также вестернизацией.

    Выделяют и другие разновидности этой модели модернизации. Скажем, страны Персидского залива и ряд государств Латинской Америки осуществляли переход к индустриальному обществу, эксплуатируя свои сырьевые ресурсы. А советская модель модернизации предусматривала сохранение самобытности общественно-политического строя.

    Индустриализация происходила в рамках командно-административной, а не рыночной экономической системы. И в условиях авторитарного и тоталитарного политического режима.

    Вообще, догоняющая модель модернизации чаще всего связана с этатизмом. Так называют идеологию и основанную на ней политику, абсолютизирующую роль государства в обществе.

    Это вполне понятно и логично. Именно государство было заинтересовано в быстрых темпах модернизации. Ведь речь шла о его месте в системе международных отношений. Да и обеспечить эти самые быстрые темпы роста можно было только с помощью государства. Нужны были глубокие реформы, контроль над распределением ресурсов, крупные инвестиции. Как в экономические проекты, так и в развитие системы образования.

    Созданием массовой, а тем более общедоступной школы частный капитал заниматься не будет.

    И третий тип модернизации – колониальный. Преобразования осуществлялись метрополиями в зависимых странах. В тех отраслях промышленности, которые обслуживали экономику метрополий. Индустриализация в колониях не была завершена. В них сохранялось традиционное общество. Основой экономики был аграрный сектор. Такая неравномерность развития оставалась серьёзной проблемой и после получения колониями независимости.

    Подведём итог. На уроках истории под модернизацией мы будем прежде всего понимать процесс перехода от традиционного общества к индустриальному. Вы должны уметь называть основные черты индустриального общества. И объяснять отличия между моделями модернизации.

    videouroki.net

    История модернизации в России. Историко-политические заметки: народ, страна, реформы

    История модернизации в России

    Прежде всего отметим, что модернизация для России – это не единовременное предприятие, вызванное столкновением с чуждой, но более успешной цивилизацией. Это уходящий корнями в глубь веков процесс, тесно связанный с российско-европейскими отношениями. С XV в. Московское государство, вернувшееся в европейскую политику после 200-летнего «перерыва» на ордынское иго, проявляло заинтересованность в европейском опыте и его носителях. Однако этот интерес был, прежде всего, практическим, технологическим[185].

    Если же понимать модернизацию как качественное изменение государства и общества, то для России речь идет не столько о заимствованиях, сколько о включении в ритм европейского Нового времени, неизбежность которого остро ощущалось за десятки лет до петровских реформ.

    Первая попытка кардинального переустройства жизни государства и общества была обращена не на Западную Европу, наследницу Рима, а на ту часть древней империи, с которой на Русь пришло христианство.

    Религиозная форма и возвращение к «древнему благочестию», как мы уже отмечали, не должны вводить в заблуждение – речь шла о масштабном переустройстве одной из важнейших сфер жизни страны и народа, целью которого было достижение качественно нового уровня развития государства. Планы патриарха Никона предусматривали не только исправление богослужебных книг, но целый комплекс мер, в результате реализации которого русское государство должно было стать центром православного мира не только в духовно-мировоззренческом плане (идея Москва – третий Рим), но в политической реальности. Существовали планы административного переустройства церкви, предусматривавшие, в частности, увеличение числа епархий и архиереев, следствием которого стало бы сближение церковной иерархии с паствой.

    В реформе в полной мере проявились черты, свойственные одной из моделей русской модернизации и в дальнейшем:

    ? при эндогенном начальном импульсе, большую роль играют внешнеполитические, экспансионистские цели;

    ? планирование и проведение реформы «сверху», предъявление ее обществу в качестве готового решения, не подлежавшего изменению;

    ? радикально-насильственный характер реформы;

    ? резкий разрыв со «стариной»;

    ? своего рода фетишизм, придание большого значения второстепенным внешним признакам[186].

    Петровская модернизация, отстоявшая от никоновой реформы на полвека, имела тот же внутренний источник – давно назревшую, не удовлетворенную и постоянно напоминавшую о себе (волнениями и другими проявлениями кризиса управления, внешнеполитическими трудностями) потребность переустройства государства, но иную направленность. Место Греции как ориентира заняла Западная Европа. Новая Россия видела себя уже не как центр вселенского православия, а как новая великая европейская держава. Никон строил под Москвой Новый Иерусалим с точной копией Храма Гроба Господня, а символом петровских реформ стала новая столица на Балтике. Сосредоточение на религиозной жизни сменилось вниманием к экономике, военному делу, политическим институтам.

    Однако характерные черты взаимоотношения властителя-реформатора со страной и народом в полной мере проявились и в ходе петровских преобразований. Единственным субъектом реформ была власть, высоким был уровень насилия, радикализма, разрыв со «стариной» был резким и демонстративным, заметным был и «реформаторский фетишизм».

    Укрепление абсолютистского самодержавного государства[187], которое способствовало военной, технической, промышленной модернизации, становилось преградой для модернизации социальных отношений внутри страны, появления элементов договорной культуры, закрепления прав сословий.

    Такой исторический выбор усилил позиции России как одного из главных действующих лиц европейской (что в контексте XVIII в. равнозначно мировой) политики, но прямо обусловил несколько стратегических последствий, с которыми мы имеем дело до сегодняшнего времени.

    А. Каменский: «Сама модернизация оказалась средством сохранения и даже усиления значения государства… Крепостное право было этому государству необходимо, ибо оно укрепляло его власть над подданными, но оно же, крепостничество, становилось постепенно и главным врагом государства, поскольку истощало его силы, тормозило дальнейшую модернизацию, а дворянство при этот делало все более крепким и при этом от государства независимым… В условиях экономической зависимости от крепостного крестьянства сословное развитие дворянства неминуемо влекло за собой усиление крепостничества и, следовательно, не приближало Россию к гражданскому обществу, а, наоборот, отдаляло»[188].

    А. Медушевский: «Идеи рационального и справедливого государства, присущие Петру, на практике привели, однако, к созданию полицейского государства по образцу западноевропейских абсолютных монархий. При отсутствии каких бы то ни было институтов социального контроля государство не было связано ничем в ходе рационализации и модернизации, которая поэтому неизбежно приобретала принудительный, навязанный характер…»[189].

    Несмотря на эндогенный характер модернизации, на практическом уровне для российской власти она часто и легко превращалась в инструмент достижения определенных целей, прежде всего военно-политических.

    Даже «просвещенные» европейски мыслящие государственные деятели, признававшие необходимость модернизации, интенсификации экономики, отодвигали начатое на второй план, когда возникала необходимость мобилизации ресурсов для решения насущных задач государства.

    На практике такое соотношение приоритетов выливалось в крах многих модернизационных начинаний при их столкновении с текущей политикой, с тактическими политическими решениями, с сиюминутными нуждами.

    Показательный исторический пример – выпуск первых русских бумажных денег, ассигнаций. Введение в оборот бумажных денег было качественно значимым шагом для развития экономики, однако практически сразу после появления ассигнаций их эмиссия использовалась для покрытия расходов на ведение русско-турецкой войны. Результат – обесценивание, утрата доверия. Впрочем, если бы не война с Турцией, наверняка возникла бы еще какая-то неотложная государственная нужда. Главное – как только появились бумажные деньги, их выпуск стал рассматриваться как дополнительный ресурс и при первой же возможности этот ресурс был мобилизован.

    Экономическое мышление российского руководства хорошо иллюстрирует фрагмент «Инструкции о казенных доходах», данной Комиссии о коммерции (созданной для приведения в порядок и улучшения состояния торговли и финансов) в 1763 г: «Многие из нас думают, что государственную экономию всяк тот может знать, кто у себя дома добрый хозяин, но мы понимаем, что государственная финанция тому только известна, кто из прямых ее оснований разуметь старается и что знание домашнего хозяйства и хозяйства государственного совсем происходят от противных принципий. Партикулярный человек делает в своем доме расход, смотря по доходу, а нам должно делать доход, смотря по расходу… Ибо и без того наши государственные расходы превосходят доход казенный более, нежели целым миллионом»[190].

    Целый ряд реформ, необходимость которых осознавали и обосновывали в многочисленных «прожектах» как чиновники, так и активные представители общества, вообще не начинались всерьез, потому что государство не было готово вкладывать в них деньги, не видя перспектив их быстрого возвращения. Особенно это было характерно для проектов, предполагавших трансформацию образа мышления и действия значительных социальных групп.

    Так, во второй половине XVIII в. неоднократно ставился вопрос об активизации внешней торговли и коренном изменении образа мысли и действия российского купечества. Григорий Теплов, руководитель Третьей комиссии о коммерции, фактически игравшей при Екатерине II роль министерства торговли, и видный екатерининский вельможа Никита Панин, активно участвовавший в деятельности Комиссии, выступали с резкой критикой русского купечества. Теплов обвинял купцов в удовлетворении «тем продуктом, который оне от внутренней коммерции получают, употребляя к тому разные пронырства и хитрости»[191]. Н.И. Панин, писал, что «по большей части наше знатное и именитое купечество обогащается угнетением своих собратьев меньше имущих»[192]. Такому характеру предпринимательской деятельности русского купечества противопоставлялся идеал «истинной коммерции», сформированный под влиянием идей просветителей и западных экономистов. «Истинная коммерция» характеризовалась большим числом участников-предпринимателей, действующих в условиях честной конкуренции, обеспеченной справедливыми законами.

    Реализация этого идеала в России, согласно проектам Панина и Теплова, предусматривала создание правового фундамента массовой предпринимательской активности, именно повышение социального статуса купечества, создание системы коммерческого образования.

    На практике, однако, социальные реформы и новые законы так и остались на бумаге не из-за косности и архаичности купечества, а из-за отсутствия у власти воли к социальным реформам и денег на развитие образования.

    Забота о коммерческом образовании ограничилась указом от 9 апреля 1764 г. об отправке купеческих детей на учебу за границу[193]. В нем упоминались аналогичные постановления петровского времени, но, в отличие от них, указ 1764 г. не предусматривал финансирования учеников. Исследование, проведенное Н.В. Козловой, показывает, что и в дальнейшем эффективных мер по повышению уровня коммерческого образования предпринято не было. Единственное специализированное учебное заведение, основанное в годы правления Екатерины II, – Московское коммерческое воспитательное училище, в силу особенностей его организации не могло оказать серьезного влияния на существовавшее положение дел, да и оно финансировалось не казной, а П.А. Демидовым[194].

    Впрочем, сами просвещенные чиновники в неудаче своих начинаний винили не власть (то есть себя), а традиционную косность подведомственного им населения.

    Консервирование крепостного права и жесткость сословной структуры служили непреодолимым препятствием для последовательного развития качественно новых элементов в рамках традиционного общества.

    В организованном по крепостному принципу обществе не могли закрепиться новые виды экономической, социальной, гражданской активности, которые появлялись, но существовать могли только вне рамок, установленных государством, вне закона, вне системы. То есть и здесь, вместо выстраивания системы отношений, способных развиваться, эволюционировать, расширять круг вовлеченных в них людей, реализовывалась модель «ухода», выводящая наиболее активные элементы за пределы социальной структуры.

    А. Каменский в исследовании на материалах уездного города Бежецка[195] показывает, что русская городская община уже во второй половине XVIII в. могла обладать признаками общины в европейском понимании, однако ее развитие и становление как института гражданского общества тормозилось жесткой сословной структурой и иными государственными установлениями: «Городская община по сравнению с другими группами горожан обладала значительно большей степенью легитимности в том смысле, что ее статус был более детально проработан в законодательстве. Именно это, собственно, и делало ее полноценной общиной не только в том значении, в каком это понятие традиционно употреблялось в контексте русской истории, но и в более широком понимании, обозначаемом обычно английским словом «community». Укрепляло статус городской общины и наличие, при всей ограниченности их функций и возможностей, выборных органов самоуправления. Однако отсутствие в России в тот период понятия «гражданство», сам характер социальной структуры русского общества и соответствующая ей система административного управления, предполагавшая подчиненность отдельных социальных страт параллельно существующим властным вертикалям, с одной стороны, крайне затрудняли разрешение возникающих конфликтов, с другой – порождали зоны своего рода безвластия, оказавшись в которых человек, по крайней мере, на время, мог находиться вне контроля государства… даже в условиях паспортной системы и тотального контроля государства человек мог годами и, по сути дела, бесконтрольно передвигаться по стране, переезжая с места на место и находя различные формы заработка»[196].

    Как отмечает А. Каменский, «потребности экономики в рабочих руках и различных профессиях были много шире того, что предусматривала социальная структура общества, подчиненная фискальным целям государства. Иначе говоря, социальная структура находилась в противоречии с потребностями экономики и тормозила ее развитие»[197].

    Естественно, существенного и достаточно быстрого роста качественно новых элементов, накопления их критической массы в таких условиях быть не могло. Нерегламентированная никакими законами территория «воли»[198] при этом играла роль клапана, дававшего выход разного рода общественной активности, но не позволявшего ей трансформировать ни общество, ни государство, ни взаимоотношения между ними.

    Говоря об очевидном промышленном росте, можно указать на такое же очевидное стратегическое ограничение: крепостная промышленность не могла развиваться самостоятельно, по законам рынка, свободной конкуренции. В крепостной системе не было свободных рабочих рук, рынка труда. Кроме того, серьезной помехой для действия рыночных механизмов была государственная защита интересов дворянства, использование которыми «административного ресурса» создавало заведомо неравные условия в отношениях с купеческим сословием. Что касается самих дворян-промышленников, особенно крупных, то они были ориентированы на вложение доходов не в производство, а в поддержание подобающего сословию образа жизни.

    Быстрая, но сословно ограниченная европеизация дворянства в сочетании с консервацией и распространением крепостного права привели к формированию явного культурного разрыва между властвующим меньшинством и абсолютным большинством населения страны.

    В конце XVIII – первой половине XIX в. государственная система все больше и больше противопоставляла себя идее развития, стремилась к статике, а европейскую динамичность воспринимала как угрозу.

    Идейное отталкивание от революционной Европы выливалось в развитие и укрепление идеи об уникальном пути развития России, к которому неприложимы общеевропейские тенденции.

    Император Николай I, видимо, сознавал проблему разрыва между государством и народом, грозившую России потрясениями, но пытался решить ее оригинальным способом – выстроить уникальную государственную систему по модели семьи, где государь занимал бы место строгого, но справедливого отца, направляющего развитие страны и народа по своему разумению. Идеологической опорой стала «триада» министра просвещения Уварова «православие – самодержавие – народность».

    Попытка двигаться по «уникальному» историческому пути сопровождалась недооценкой и даже отрицанием важных элементов технической модернизации, которая рассматривалась как часть того, что разрушает стабильность, традицию.

    Один из ключевых чиновников правительства Николая I Егор Канкрин, проработавший на своем посту 23 года, был убежден в несвоевременности развития в России железных дорог. Дело в данном случае не идет об архаичном менталитете русского чиновника, не понимавшего значения технического прогресса. Выпускник Маг-дебургского и Геттингенского университетов, известный экономист своего времени ценил науку и техническое развитие, способствовал распространению передовой научно-технической мысли в России, направлял в Европу агентов для сбора информации об изобретениях. Однако идея развития в России железных дорог противоречила его представлениям о сохранении стабильности – как в финансовой системе, так и в стране в целом. Наряду с железными дорогами, стабильности, по мнению Канкрина, угрожали свобода печати и суды присяжных[199].

    В 30—40-х гг. XIX в. Россия достигла пика бюрократического контроля за внутренней жизнью страны и внешнеполитического могущества, примеривала на себя мундир «жандарма Европы».

    Однако это была логика мира европейских монархий, в котором особо ценилась стабильность, достигнутая с помощью русских штыков.

    В мире продолжающихся развиваться технологий все перевернулось с русской венценосной головы на ноги и оказалось, что Россия не выдерживает военно-технической конкуренции. Результат – неожиданное для власти поражение в Крымской войне, которое Николай I не смог пережить.

    Цикл форсированной модернизации, ориентированной на внешние образцы, с акцентом на военно-промышленное обновление, модернизации, неотделимой от насильственных методов ее осуществления, был еще раз воспроизведен в СССР.

    Мы не будем подробно рассматривать вопрос об эффективности сталинской модернизации, вкладе режима в Победу и цене Победы[200]. Отметим только самое важное – то, что составляет суть фатального российского модернизационного цикла.

    Сталинская модернизация сопровождалась насилием в отношении абсолютного большинства населения страны, которое рассматривалось властью как ресурс повышения темпов перемен.

    Она включала элементы культурного развития (всеобщая грамотность, повышение образовательного уровня, внедрение элементов бытовой культуры), однако была ориентирована, прежде всего, на достижение военно-политических или даже геополитических целей.

    Система государство – человек – внешний мир была ориентирована на закрытость, подозрительность, поиск государственной измены в каждом контакте с внешним миром.

    После Второй мировой (Великой отечественной) войны сталинский СССР, ставший одной из двух сверхдержав, воспроизвел утопическую попытку николаевской России остановить «прекрасное мгновение» пика могущества.

    Могущественное государство «проворонило» генетику и кибернетику, значение которых не могло быть продемонстрировано столь наглядно, как важность атомного проекта.

    Новые попытки «догнать и перегнать» Запад, не меняя сути государства и его взаимоотношений с обществом, привели к еще одному крушению империи.

    Описанную модель модернизации нельзя назвать половинчатой. Половинчатая – это когда что-то не завершено, недоделано. Здесь же достижение ускоренных темпов военно-технического развития за счет мобилизации ресурсов посредством жесткой социальной структуры – ключевое свойство системы.

    При этом описывать происходящее с точки зрения противопоставления архаики и модерна также вряд ли представляется возможным.

    Это была тоталитарная модернизация. Тоталитарная система стала исторически новым для нашей страны и всего мира явлением. Свести его к архаичному наследию деспотически-холопской Московской Руси – это уход от анализа темы, важной для всей Европы, которую в середине XX в. едва не поглотил нацистский тоталитаризм.

    Альтернативный путь модернизации – Великие реформы 60–80 гг. XIX в. Их принципиальное отличие:

    ? участие общества как в формулировании их целей, так и в разработке планов реформы;

    ? направленность «реформы сверху» на переустройство общественных отношений, создание современных институтов, изменение общественного сознания, формирование новой картины мира[201];

    ? интеграция большинства населения в жизнь общества как цель реформы, направленность на интеграцию, а не на раскол общества в целом;

    ? вложение государством в реформу значительных средств, которые направлялись внутрь страны, обеспечивая масштабную социальную реформу[202];

    ? правовой характер преобразований.

    Реформы были успешными. Они позволили стране динамично развиваться как в экономическом, так и в социальном плане, создавать адекватную времени экономику, строить гражданское общество.

    Социальная трансформация исторического значения, затрагивавшая интересы и образ жизни всех социальных групп сверху донизу (в первую очередь, конечно, помещиков и крестьян, как писал Н.А. Некрасов: «Порвалась цепь великая, порвалась, расскочилася. Одним концом по барину, другим по мужику»), не привела к полномасштабному социальному конфликту, сравнимому, например, с гражданской войной в США.

    Историческая незавершенность модернизации, ее срыв во втором десятилетии XX в., как мы уже отмечали, во многом обусловлены внешними факторами, прежде всего Первой мировой войной. Вместе с тем, можно отметить и проблемные моменты в самих реформах.

    Во-первых, реформы могли быть начаты раньше. Неослабевающий интерес власти и общества к решению «крестьянского вопроса» и социально-политической реформе с конца XVIII в. и на протяжении всей первой половины XIX в.[203] показывает, что проблема назрела и могла решаться Россией – победительницей Наполеона в 10-х гг. XIX в. Тогда, вероятно, не было бы оснований говорить об отставании от Европы и «догоняющей модернизации».

    Однако в реальности десятилетия были потрачены на стратегически тупиковый поиск «особого пути». В результате Россия очевидно отстала от европейского времени. Так и не преодоленное отставание на фоне неизбежной включенности России в общеевропейские (глобальные) экономические, политические, военно-политические процессы[204] в конечном счете и сделало нашу страну тем самым «слабым звеном», для которого испытания, выпавшие на долю всех европейских стран в начале XX в., закончились катастрофой.

    * * *

    Вторым фактором, обусловившим срыв модернизации, было затягивание полноценной политической реформы. Под «политической реформой» мы имеем в виду не одномоментное введение демократических институтов и резкое расширение политических прав населения, а, прежде всего, наличие политической воли и неуклонное обозначение вектора политической реформы.

    Проекты П.А. Валуева, великого князя Константина Николаевича, М.Т. Лорис-Меликова вполне соответствовали этой задаче. Однако реализованы они не были. Более того, контрреформы 80-х гг. XIX в. обозначили совсем другой, охранительный вектор.

    У российских либералов начала прошлого века была надежда на то, что политические реформы станут естественным следствием распространения частной собственности, прежде всего, крестьянской частной собственности на землю. В незавершенности этого процесса корень проблемы срыва 1917 г. видят и современные историки.

    А.Н. Медушевский, например, так пишет о взаимоотношениях общества и государства в ходе реализации Великих реформ: «Необходимый на исторически длительный срок консенсус общества и государства вновь разрушился. Экономическая свобода требовала политических реформ, а для их реализации был необходим этап становления гражданственности, нового отношения к собственности, труду, политической культуре. Консенсус оказался под угрозой срыва, сменяясь деструктивными и утопическими программами немедленных радикальных изменений по всему спектру социальных структур и общественных отношений»[205].

    Заметим, однако, что нереализованная перспектива легко поддается идеализации. На практике превращение крестьян в мелких и средних собственников вряд ли автоматически решило бы проблему несправедливого с точки зрения крестьян распределения земли между ними и помещиками, а значит, колоссальное напряжение, рожденное этим вопросом, имело все шансы сохраниться и определять вектор любой общественно-политической дискуссии, в которую оказались бы вовлечены крестьяне. Если же говорить о более глубоком процессе «становления гражданственности», то он, во-первых, непростой и длительный (а историческое время, отпущенное реформаторам, уходит быстро), во-вторых, вряд ли вообще возможен в ситуации отсутствия перемен в организации верховной власти.

    На наш взгляд, чуть ли не самый главный урок, который дает нам отечественная история последних полутора столетий, заключается в том, что откладывание политической реформы, затрагивающей «верхние этажи» власти, «на потом», в ожидании того, что социальное развитие создаст некую базу для формирования демократических институтов, – тупиковый путь. Еще раз повторим, не обязательно все делать сразу, но политическая воля, вектор реформы, должны быть понятными и обществу, и самой власти. В противном случае истинным мотивом откладывания реформы оказывается не забота о сохранении стабильности и ограждении страны от «великих потрясений», а примитивный страх потерять власть.

    Третий путь разрешения накопившихся проблем – революционный, предполагающий разрыв правовой преемственности, высокий уровень насилия, радикализма, разрушения, мы не склонны характеризовать как модернизацию вообще. Это срыв модернизации, а не ее ускорение.

    А.Н. Медушевский: «Революция, как показывает исторический опыт, не является конструктивным решением проблем, но, скорее, означает срыв модернизации, выражающийся в отказе от самого поиска рационального решения. Спонтанная аграрная революция (как антитеза рациональной аграрной реформе) повсюду в мире выступала фактором ретрадиционализации общества – восстановления архаичных институтов и представлений (например, советов), становившихся тормозом устойчивого и разумного процесса социальных преобразований. Это цивилизационная ловушка, способная поглотить достижения предшествующего позитивного развития. Во всех случаях избрания стратегии аграрной революции это означало срыв конструктивной работы по преобразованию общества, который объяснялся как трудностями реформ, так и консерватизмом правящего класса»[206].

    Вариант модернизации, ограниченной техническими инновациями и не затрагивающей ни общественное сознание, ни социально-политическую систему, рассматривать тоже не стоит. Может быть, в рамках относительно компактного общества на этапе индустриализации это и возможно, но для России постиндустриальной эпохи такой вариант нереален. Российские реформы, какими бы ограниченными и односторонними они ни были, никогда не ограничивались одним только техническим перевооружением. Без модернизации сознания никакие реформы были бы просто невозможны. Эта модернизация, правда, могла затрагивать не все общество и далеко не все сферы жизни, однако все равно ее нельзя уложить в схему «старых мозгов», вооруженных новыми технологиями[207].

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    public.wikireading.ru

    Модернизации историческая теория | Понятия и категории

    МОДЕРНИЗАЦИИ ИСТОРИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ - историософская парадигма, объясняющая макропроцесс перехода и транс-формации традиционного, аграрного общества в индустриальное, приводящий к появлению современного государства, сложно организованного, интегрированного общества и системы расширенного производства. Ключевое содержание теории связано с понятием «модернизация».

    Модернизация (modernization; от modern - современный) - исторически длительный процесс развития инноваций в политике, экономике и культуре, приводящий к социальной эволюции общества, росту его структурной и функциональной дифференциации в направлении становления современного общества. Процесс модернизации является стадиальным, многофакторным, исторически инвариантным и обратимым; он обладает региональной и цивилизационной спецификой и протекает с различной скоростью и интенсивностью в разных общественных подсистемах и на разных этапах развития. Существенным параметром процесса модернизации является «тип модерности» общества. Под ним понимается социокультурный, региональный, цивилизационный контекст модернизации; совокупность характерных признаков общества и культуры, а также исторических условий, влияющих на общие предпосылки, потенциал, исторический рисунок и перспективы модернизации в конкретном социоисторическом организме.

    Под модернизацией понимают более широкие процессы, чем генезис капитализма или переход к нему, рассуждая в плане философии истории культуры, цивилизации и т.п. Связь теории модернизации с представлениями о переходной эпохе между средневековьем и новым временем привела к постановке вопроса о синтезе традиций и инноваций в модерном обществе. Оперируя термином «модернизация», многие современные авторы интерпретируют его не как революционный прорыв, а как продолжающееся линейное изменение, движение к определенной цели и очертанию целей в контексте реформаторской деятельности, проводимой в условиях международной взаимозависимости и соперничества.

    Современные концепции модернизации исходят из представлений о нелинейном, плюралистическом характере этого исторического процесса. В основе этих представлений лежит концепция двух генеральных типов модернизации: 1) Органичная (эндогенная) модернизация - результат эволюционного развития общества, сбалансированного изменения всех сфер общественного сознания и бытия. Для обществ «органичной модернизации» характерны выгодное природно-географическое положение (наличие эксклюзивных ресурсов, близость морских коммуникаций и т. д.), сравнительно высокая степень экономической и политической эмансипации населения, урбанизм, раннее развитие товарного производства и обмена. Относительная нестойкость традиционализма, социальная мобильность и наличие горизонтальных общественных структур формируют предпосылки политического диалога власти и общества. Благоприятные факторы способствуют быстрому развитию и сокращению социальных издержек модернизации. 2) Неорганичная (экзогенная, догоняющая) модернизация - как правило, связана с модернизациоными реформами правящей элиты, стремящейся преодолеть военно-техническое, экономическое, цивилизационное отставание от динамично развивающихся стран «первого эшелона» модернизации. Неорганичная модернизация развивается под воздействием внешних вызовов, подразумевает ускоренное приоритетное развитие военно-промышленной сферы и носит несбалансированный характер, чревата обострением конфликта между традицией и привнесенными элементами. Такая модернизация связана с большими социальными потрясениями, внутренним насилием, разрушением традиционного субстрата с далеко идущими негативными последствиями (6).

    Стадиальный характер теории модернизации проявился в комплексе представлений о «первичной» и «вторичной» модернизации. Под первичной модернизацией (1500-1800 гг. для Западной Европы) понимают процессы, происходящие в обществе до периода промышленной революции и индустриализации. В этот период происходит трансформация, размывание традиционной социальной структуры, производственных отношений, систем мировоззрения. Появляются и распространяются новые «модерные» формы менталитета, модели поведения, распространяется рационализация духовной и интеллектуальной сферы. На кульминации этой фазы появляются устойчивые тенденции капиталистического развития, возрастает степень политического участия населения. «Вторичная» модернизация (1800-1950 гг. для Западной Европы) сопровождает процесс становления индустриального общества. В ходе нее общественные отношения усложняются и дифференцируются под мощным воздействием техногенных факторов, разворачиваются процессы урбанизации и демографического перехода. Формируется средний класс, происходит демократизация политической сферы. На кульминации этой фазы развития западный мир начинает проявлять признаки формирования постиндустриального общества, в то время как сообщества периферии и полупериферии (см.: Мир-системный подход) вынуждены решать исторические задачи «прорыва традиционности», преодоления отсталости, зависимости и догоняющего развития (последние аспекты по-разному освещались в первом и втором поколениях теорий модернизации, см. ниже). В ряде исследований поставлен вопрос о выделении специфической эпохи «премодерна» (1250-1450 гг. для Западной Европы), в ходе которой проявляются признаки нестабильности традиционного дискурса, локального развития модерных практик, секулярные тенденции, интенсификация обменов, становление регулярного государства и т. д. Вхождение сообществ и цивилизаций в эти фазы развития носит несинхронный характер. Отмечается также, что процессы модернизации обратимы, могут сломаться от военного поражения, экономического и демографического кризиса, общественного раскола, противоречий между модернизационной парадигмой и национальным менталитетом и т. д.

    Появившаяся во второй половине XX в. теория модернизации была связана с формирующимися доктринами индустриализма, традиционализма, транзитного общества и переходной эпохи. В ее основе лежит представление о трансформации традиционного общества в индустриальное. Интерпретация Т. Парсонсом взглядов М. Вебера в духе универсальности капитализма западного образца, необходимости принятия его самого и его социокультурных производных всеми стра-нами мира придала теории определенный европоцентристский акцент. Теория модернизации не представляла единого фронта исследований, и мы можем говорить о нескольких серьезно отличавшихся редакциях. Существует три хронологических этапа этой группы теорий: 1) линеарные, европоцентристские теории 1950-1960-х гг., которые сформировали саму парадигму, 2) последующий, в 1970-1980-е гг., этап критической ревизии теории, способствовавший ее историзации и социологизации; 3) осмысление теории модернизации в контексте новой исторической науки.

    Ранние версии модернизации отличал близкий марксизму дух позитивизма (близость дихотомий «традиционное - современное» и «первичные - вторичные формации»). Обоим подходам в равной степени было свойственно линеарное, стадиальное видение всемирно- исторического развития, детерминизм. Обе теории указывали путь окончательной конвергенции всех обществ в мире всеобщего блага, равенства социальных возможностей. Концепция модернизации со-единяла в единую парадигму весь комплекс представлений о транс-формации традиционного, аграрного общества в капиталистическое, индустриальное. Этот процесс рассматривался как всеобщий и, по сути, неизбежный этап для всех развивающихся стран, стремившихся преодолеть отсталость и пережитки колониальной эпохи. Модернизация воспринималась как процесс системных изменений, с кумулятивным эффектом во всех сферах общественной жизни. Идеологема модернизации определялась установками ее разработчиков Т. Парсонса и Э. Шилза на то, что традиционализм препятствует экономическим и социальным изменениям, а демократическое устройство способствует прогрессу. Они считали возможным однолинейное, в том числе направляемое извне развитие стран «третьего мира» (4).

    Особый вклад в формирование представлений об этапах и траекториях модернизации внесли исследования У. Ростоу и Р. Арона. Книга «Стадии экономического роста», была работой прорывного значения в формировании переходной парадигмы. У. Ростоу указал на существование особой промежуточной стадии между эпохами традиционности и стадией сдвига (т. н. «take-off»). Согласно пятиэтапной схеме стадий экономического роста, аграрное, сословное общество, с «доньютоновским» уровнем техники и технологий сменяется обществом «переходным» («the precondition for take-off»). В нем происходит формирование предпосылок сдвига. Оно характеризуется интенсификацией обменов, ростом капиталовооруженности производства, появлением новых типов и моделей социального поведения, особенно рационального предпринимательства. В переходном обществе происходит рост национализма (абсолютистские тенденции), на кульминации этой фазы возникает централизованное государство. На стадии сдвига начинается промышленная революция, индустриализация. В этот период классовая структура общества окончательно сменяет сословную. Экономический рост с разной скоростью проникновения и воздействия меняет все сферы общественной жизни, меняется система общественных связей, разделение труда, резко повышается роль капитала, возникают новые отрасли и т. п.

    Французский социолог Р. Арон сформулировал положение о том, что результатом модернизации вовсе не обязательно может стать появление общества и государства западного, буржуазного типа, указал на инвариантность путей к индустриализму, на разнообразие самого индустриализма. Он считал возможным сопоставлять капитализм и социализм в рамках идеального типа единого индустриального общества. Проекция идей Р. Арона на Новую историю привела к постановке вопроса о том, что и сама «модерность» в рамках типоло-гически однородной стадии развития производства может существенно различаться в региональных версиях - по степени государственного принуждения и по распространенности принудительных стратегий вообще, по развитию рынка и внеэкономической редистрибуции, по соотношению горизонтальных и вертикальных связей в обществе, по уровню приватизации, по фрагментарности самого развития и т. д.

    И. В. Побережников отметил, что в первых линеарных моделях модернизации она рассматривалась как революционный процесс, связанный с радикальными и всеобъемлющими трансформациями моделей человеческого существования и деятельности. Повсеместное давление модернизации на разных «этажах» общественного здания порождает «процессы структурно-функциональной дифференциации, индустриализации, урбанизации, коммерциализации, социальной мобилизации, секуляризации, национальной идентификации, распространения средств массовой информации, грамотности и образования, становления современных политических институтов, рост политического участия» (5).

    К 1960-м гг. различные аналитические течения и теоретические традиции, описывающие модернизацию, объединились в единую междисциплинарную компаративную перспективу. Общее понимание модернизации (У. Ростоу, С. Леви, Т. Парсонс, Ш. Айзенштадт, Н. Смелзер, Р. Бендикс, Д. Эптер, С. Блэк и др.) сводилось к попыткам общества и государства дать ответы на вызовы эпохи путем инноваций и реформ. При этом авторы первых концепций по-разному определяли ведущие факторы. Ими могли быть факторы экономические, технологические, социально-политические. По-разному оценивался масштаб процесса. Системный характер модернизации выражается в том, что инновации, привнесенные ей, встраиваются в социальную систему, вызывают цепочку трансформаций и взаимных адаптаций старых и новых общественных институтов. Эти изменения происходят революционно быстро, хотя скорость их протекания в разных сферах и сегментах общества неодинакова. В более поздних версиях теории обращалось особое внимание на то, что реакция традиционного общества на новые идеи, технологии и институты может быть парадоксальной и неадекватной. Но линеарные трактовки модернизации в духе У. Ростоу, А. Органского, М. Леви, Д. Лернера, Н. Смелзера, С. Блэка сходились на эндогенном, глобальном, осевом характере этого процесса. С. Блэк предложил общую схему протекания изменений. Модернизация в интеллектуальной жизни приводит к научной революции; а в политической - к централизации и укреплению прямой связи государства и общества. Технологические инновации ведут к резкому ускорению промышленного роста, к развитию специализации и обменов. В социальной сфере изменения приводят к урбанизации, к развитию средних слоев населения, к эмансипации, росту грамотности, демографическим изменениям и т. д. К заслугам Блэка следует отнести актуальную идентификацию четырех фаз модернизации: 1) «вызов модернизации»; 2) консолидация модернизаторской элиты; 3) экономическая и социальная трансформация; 4) интеграция общества (1).

    Однолинейное понимание модернизации вызвало мощную тенденцию к европоцентризму, в рамках которого историческое развитие модернизации в Западной Европе и Америке в XVI-XX вв. приобрело характер всемирно-исторического образца. Обязательными элементами считались: развитие частнособственнических отношений и форм производства, генезис капитализма, рыночной экономики, политическое развитие в направлении буржуазной демократии и либерализма. Вестернизация стала рассматриваться как наиболее чистая, логичная и эффективная модель этого исторического процесса. Выдвигалась идея конвергенции, преодоления отсталости и традиционализма за счет заимствования западных социальных институтов, стимулирующих развитие рациональности, экономической инициативы, индивидуализм и освобождение личности.

    В 1960-1970 гг. развернулась волна острой критики линейных концепций модернизации и вестернизации, не соответствовавших реальному развитию обществ «третьего мира». Следствием этого стала серьезная ревизия модернизационной теории. На новом этапе модернизация виделась многолинейной, обратимой и, собственно, тогда начинают развиваться представления о частичной, «парциальной» модернизации как о длительном процессе перехода и трансформации. Новая версия модернизации больше подходила для описания исторических процессов, развернувшихся в раннее Новое время, как в Европе, так и за ее пределами. Частичная, фрагментированная модернизация могла проходить без индустриализации и затрагивать лишь некоторые сферы. Политика небольшой модернизаторской элиты в духе «самоусиления» приводит к «устойчивому фрагментарному развитию» общества. Как писал автор концепции, Д. Рюшемейер, «модернизированные и традиционные элементы в социальных структурах, нормах, мировоззрении - могли образовывать временные синтезные формы, которые, в силу обстоятельств, могли закрепиться как нормы и существовать в течение нескольких поколений». Ш. Айзенштадт ввел для переходных обществ понятие «посттрадиционализм», считая, что в ходе успешной модернизации традиция не разрушается, а реконструируется, является фактором развития. Он выдвинул идею множественности модерностей как результата воздействия множественных культурных программ. Следствием культуралистского и плюралистического поворота в теории стало признание конфликта составной частью модернизации (2). Как отмечал Й. Арансон, историческая динамика национальной модерности включает в себя развитие способности к самоопределению и самотрансформации в собственном культурно-историческом контексте. Сами же традиционные институты могут адаптироваться к исполнению модернистских функций. Классифицируя региональные модернизационные процессы С. Хантингтон выделял типы «надтреснутых» и «расколотых стран» — периферийных, отчужденных от сердцевинной европейской цивилизации. Он указывал, что в «надтреснутых» странах группы населения принадлежат к разным цивилизациям. «Расколотые страны» отличаются от «надтреснутых» тем, что в них преобладает одна цивилизация, но их лидеры хотят изменить цивилизационную идентичность. По мнению С. Хантингтона, Россия была расколотой страной со времен Петра Великого, что и положило начало дискуссиям о том, является ли страна частью западной цивилизации или сердцевиной особой евразийской цивилизации. Таким образом, Хантингтон отверг один из существенных тезисов первых версий теории модернизации о возможности конструктивного перенесения парадигмы развития на чуждую цивилизационную почву (3).

    В 1970-1980 гг. концепция «догоняющего развития» стала вытесняться представлениями о фрагментированной парциальной модернизации и испытала серьезное воздействие теории военной революции. В описанных моделях «политика самоусиления» нередко являлась прямым следствием военного противостояния между модернизированным, экспансионистским сообществом и его соседями, в разной мере осознающими свое военно-техническое и, как следствие, цивилизационное отставание. Стремление модернизаторских элит создать адекватные угрозам военные инфраструктуры приводило их к реформам в государственной фискальной и социальной политике и к бюрократизации и перестройке самих элит (на примерах России, Османской империи, Японии, Китая и др.). Негативными последствиями такого фрагментарного развития становились резкое возрастание насилия и принуждения внутри системы, глубокий социальный раскол и своеобразный эффект «застревания» на этапах частичной модернизации. В новых установках процесс характеризовался как эволюционный, регионально специфичный, фрагментарный, обратимый и многолинейный.

    Важным аспектом интерпретации региональных версий «модерности» и нового понимания предпосылок модернизации в 1980-е годы стало представление о процессах «протоиндустриализации». Функционально этот концепт обслуживает идею переходного общества. В структурном смысле в рамках «протоиндустриальной» фазы историки объясняют процесс развития и адаптации традиционных феодальных институтов к задачам Нового времени. При помощи этой модели протоиндустриализации выравниваются различия между типами органичной и неорганичной модернизации. Ряд исследователей (Н. А. Проскурякова, И. В. Побережников) указывает на высокую роль и специфику процессов «протоиндустриализации» в аграрном обществе «премодерна». В протоиндустриальном обществе экономика базируется на сельском хозяйстве, а промышленность «встроена» в аграрную экономику и тесно с ней связана. Это, однако, не препятствует достижению достаточно высокого уровня товарного производства и появлению специфического пространственного разделения труда, когда значительная часть аграрного населения втягивается в активную экономическую деятельность за пределами сельского хозяйства. Протоиндустриализация представлена различными формами промышленного производства - городское ремесло, кустарные и домашние крестьянские промыслы, разными видами мануфактур и «протофабриками». На этом этапе возможно существенное развитие торговли на местных и внешних рынках, концентрация капиталов, формирование рынка труда. P. JI. Рудольф считает необходимым вы-делить особую ступень внегородской индустриализации как характерный структурный элемент ранней модернизации.

    В 1980-2000 гг. теория модернизации испытала заметное влияние методологических и теоретических принципов постмодернизма. Под мощным давлением антропологического поворота в модернизационных исследованиях усилилась компаративистика, стал проявляться интерес к микроистории. С другой стороны, теория модернизации столкнулась с макроисторической альтернативой мир-системного подхода. Она стала использоваться как компонент многофакторных моделей исторического процесса (С. А. Нефедов), в мир-системной парадигме (Д. Уилкинсон, Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев и др.), в концепциях глобальной истории (П. Берк, X. Инальчик и др.). Тенденция к социологизации теории выразилась в признании высокой роли социальных акторов (коллективов, индивидов, элит), в интересе к субъективным мотивациям, формам адаптации, стратегиям выживания, к изучению социальных и тендерных казусов для выявления проекций модернизации на повседневность в микроформате. Современные многолинейные модели модернизации отличает отказ от жесткого детерминизма любого толка (экономического, культурного, политического, когнитивного и т. д.), акцент на комплементарный, взаимодополняющий характер взаимосвязей между различными социальными факторами и системами. К 1990-м годам наметились тенденции сближения теории с психоисторией, что, с одной стороны, свидетельствовало о ее пластичности, а с другой - о размывании фундаментальных посылок теоретического ядра.

    Таким образом, в рамках расширяющейся парадигмы существует несколько слабо отделенных друг от друга понятий модернизации.

    Модернизация рассматривается как инвариантные модели стадиальных исторических процессов', как асинхронная эволюция социальных подсистем; как модернизация человеческой личности, преодоление традиционалистской ментальности и установок - в этом смысле как процесс личностной рационализации и цивилизации.

    О. В. Ким

    Определение понятия цитируется по изд.: Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь. Отв. ред. А. Чубарьян. [М.], 2014, с. 298-307.

    Литература:

    1) Black С. Е. The Dynamics of Modernization: A Study in Comparative History. N. Y., 1966; 2) Eisenstadt S. N. Multiply Modernity. Daedalus. Cambridge (Mass.), 2000; 3) Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. N.Y.: Simon & Schuster, 1996; 4) Theories of Society, Foundation of Modern Sociological Theory / Ed. by Talkott Parsons, Edward Shils. N. Y., 1961; 5) Побережников И. В. Переход от традиционного к индустриальному обществу. М., 2006; 6) Раков В. М. «Европейское чудо» (рождение новой Европы в XVI-XVIII вв.): учеб. пособие. Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1999.

    ponjatija.ru

    Что такое модернизация? Определение и основные признаки

    Что такое модернизация (modernisation)? Термин произошел от французского слова moderne, означающего "современный", "новейший". Под модернизацией подразумевается процесс обновления в соответствии с новыми современными требованиями. Синонимами являются улучшение, обновление, апгрейд.

    Данное понятие используется применительно к общественно-политическим процессам, развивающимся в мире, изменениям в мировой экономике и жизненном укладе народов разных стран, а также для обозначения технического прогресса и совершенствования производственных процессов.

    Модернизация производства представляет собой усовершенствование технологических процессов, разработку и внедрение нового оборудования, материалов, способов и методов производства, оптимизацию всех производственных процессов согласно современным нуждам.

    Как известно из курса истории, производственная модернизация неразрывно связана с процессами переустройства и обновления в обществе. С накоплением качественных изменений производственных процессов происходит неизбежная модернизация экономики, а она влечет за собой постепенное необратимое изменение уклада жизни и общественного менталитета.

    Понятие модернизации вошло в обиход в середине прошлого века, когда учеными-обществоведами были проанализированы этапы развития общества от традиционно-патриархального уклада, царившего в XVIII веке, с его аграрным укладом и общественно-политическим строем до современных форм постиндустриального общества со всем его многообразием общественных отношений и культурных традиций. В 50-х годах XX была создана теория модернизации, которая отвечала на вопрос, что такое модернизация применительно к происходящим в мировом обществе процессам.

    Согласно этой теории, модернизация - это обновление общественных отношений, выражающееся в переходе от феодального уклада жизни к современному индустриальному типу. Ее характерные признаки:

    - рост дифференциации и специализации труда;

    - усиление бюрократизации производства;

    - появление социально-политических институтов современного типа;

    - увеличение мобильности и индивидуализма в сознании людей;

    - изменение системы культурных и моральных ценностей (институт семьи, отношение к религии и т. п.).

    Разделяют три этапа развития модернизации (с конца XVIII до начала XX века, первая половина XX века и с 70-х годов двадцатого века до начала нашего столетия). Существует две ее основные модели. Это т. н. вестернизация и догоняющая модель.

    Что такое модернизация "по-западному" (или вестернизация)? Под этим термином понимают внедрение западного образа жизни, культуры, технологий в общественный уклад развивающихся стран (большей частью путем колонизации). Догоняющая модель делает ставку на индустриализацию, при помощи которой предполагает "подтянуть" уровень экономически отсталых стран к развитым.

    Теория модернизации часто подвергается критике. Суть обвинений, в основном, сводится к следующему - противники данной концепции утверждают, что модернизация способна разрушить традиционно сложившиеся отношения, не построив новых взамен, т. е. так называемое постиндустриальное общество не будет иметь четких ментальных ориентиров. Но следует понимать, что модернизация не предполагает безоговорочного отрицания и ликвидации традиционных ценностей. Напротив, в большинстве культур отлично уживаются старые и новые традиции, что стимулирует общество к дальнейшему развитию.

    Что такое модернизация российского общества, какой смысл несет этот термин применительно к нашей стране? Этот вопрос широко обсуждается не только у нас, но и в мире, начало дискуссии положено известной статьей "Россия, вперед!" Д. А. Медведева. Основными направлениями необходимых изменений в России безоговорочно признаются:

    - необходимость технического перевооружения производства, внедрение новых компьютерных технологий, улучшение условий труда и быта россиян;

    - изменение социальной модели общества - образовательная реформа, развитие и рост частного бизнеса, уменьшение государственной роли в экономической сфере;

    - борьба с коррупцией и построение правового общества;

    - реформа социальной сферы, направленная на повышение уровня жизни граждан.

    fb.ru

    Отправить ответ

    avatar
      Подписаться  
    Уведомление о